Текст книги "Не так уж ненавидишь (СИ)"
Автор книги: Инна Матвеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– Не могу стереть прошлое, – глухо отвечает. – Слишком многое уже произошло и ещё может встать между нами, – последнее с нажимом, явно для того, чтобы прочувствовал намёк.
А я и чувствую. Только вот другое – что это всё про Таню, для Тани и только о Тане. В голове у Саши сейчас лишь подруга и её благополучие. Впечатляющая преданность… Пусть и вот такая глупая и с нелепой самоотверженностью, фактически против всего мира и даже собственных представлений о правильности и неправильности. Редкая преданность, когда несмотря ни на что. Не всем понятная. И уж тем более далеко не все на неё способны, но вот Саша да. Такая её суть. Она слишком сильно чувствует. Как любит, так и ненавидит.
Не раз думал, каково это – быть любимым ею…
– А если ничего больше между нами не встанет, – возвращает меня в реальность её дрожащий голос. – То тогда… Тогда всё может быть.
Как многообещающе взволнованно она говорит последнее. Вот только у меня разум наконец встаёт на передний план – меня так заманивают. Не больше, не меньше. Саша не о своих желаниях потаённых со мной говорит. Она просто идёт ва-банк.
Я тоже должен – в освобождении Ярослава.
– Если выбор стоит так, то я выбираю Яра. Я освобожу его любой ценой. И ничего скрывать от следствия не стану.
Саша бросает на меня отчаянный взгляд, делает ко мне какое-то движение, а потом как цепенеет. Ну а я продолжаю, запрещая себе реагировать и жалеть:
– А даже если я буду таким идиотом, чтобы согласиться на твоё предложение, то вся эта грязь, – чуть трясу телефоном, имея в виду файлы, которые прислал Костя. – Вся она всплывёт в любом случае. Не от меня, так от Феди. Неужели ты думаешь, что, начав тонуть, он не потянет её с собой на дно?
Жёстко. Сам знаю, что ни к чему было про дно – Саша и так сама не своя, а я тут чуть ли не про обречённость её подруги выдвигаю. Ещё и, возможно, оскорбляю своим отказом на предложение, которое Сашке явно не далось легко. В её пока что чересчур искажённой эмоциями логике я сейчас отвергаю, пренебрегаю. И, возможно, это новые кирпичи в и без того не особо пробиваемую стену между нами.
Но я продолжаю, пока она беспомощно бегает взглядом вокруг меня, явно не зная, что делать и говорить:
– Хватит обманывать следствие, от этого только хуже будет. Лучше сразу говорить правду. И упирать на то, что Таня была под давлением. Это смягчающее обстоятельство. Я могу помочь ей с хорошим адвокатом, – последнее я выдавливаю чуть ли не через силу, потому что до разговора с Яром ни за что бы не стал. Но слова сами собой возникли, настолько Саша сейчас разбитая передо мной.
Она ничего не говорит. Возможно, даже не слышит меня сейчас.
– Мне лучше уйти, – вздыхаю. – Я скину тебе скрины переписки, чтобы ты была готова к тому, что всплывёт на пересмотре дела.
Саша по-прежнему даже не шевелится. И не смотрит на меня больше. Даже взглядом не бегает – отсутствующе уставляется куда-то на стену.
Больше не задерживаюсь – быстро обуваюсь и тут же выхожу, больше не глядя на Сашу.
Но уже закрывая за собой дверь, всё же торможу. Мне показалось, или я слышал всхлип?
Прислоняюсь к двери, колеблясь. Нет, всё-таки мне не кажется. Не столько даже слышу, сколько чувствую – Саша плачет. И судя по всему, тоже возле двери – с другой её стороны. Возможно, тоже прислоняется…
К чёрту. Пока идёт следствие, я должен максимально ограждать себя от этой девчонки. Мозги должны работать в нужную сторону. Иначе я не только адвоката для Тани пообещаю, а, блять, что угодно вообще; лишь бы Саша больше не плакала.
Глава 16. Саша
Только к ночи, принимая ванную, берусь за телефон. До этого совсем не было никакого желания читать сообщения Тани, которые, конечно, есть. Не то чтобы это была её идея – предлагать Котову ночь со мной взамен на замалчивание кое-каких деталей. Но отчасти подруга и подтолкнула меня на эту мысль. Говорила мне, что всегда замечала, как он на меня смотрит. И про тот поцелуй в лифте напомнила, про то, что я сама была как минимум не против, а потому мне будет легко убедить Диму. Скорее всего, Таня вела к тому, чтобы я сделала это хитростью – может, даже просто призналась ему в симпатии, сблизилась с ним, а потом аккуратно подвела к просьбе подруги. Но я так не могу… Не получилось у меня. Даже сама мысль об этом казалась унизительной и неправильной.
Впрочем, то, что я выпалила ему в отчаянном порыве ничуть не лучше. Хотя мне тогда почему-то казалось, что да, честнее к нам обоим. Как последний козырь из колоды достала, идиотка…
Просто вспомнила, как Дима был готов лезть по шахте лифта, зная, что в любой момент его могло долбануть током. А ещё он стоял под сильнейшим ливнем, только чтобы я его остановила, явно нуждался в этом. Набросился на Федю вопреки своим планам действовать с ним тоньше. Столько раз рисковал ради меня… А тут я вроде бы просила не так уж о многом. Как мне казалось тогда…
Но этот его шокированный, а потом отстранённо жёсткий взгляд… А потом и слова… Меня словно с размаху на землю шибанули. Разве что не пошатнуло. А внутри так вообще разорвало… Ощущение неправильности слишком мощным было, оглушительным. Словно я совершила какую-то страшную ошибку, суть которой даже не способна была уловить.
И самое странное, что вдруг кольнуло страхом, что Котов теперь во мне разочарован. Когда я плакала, прислоняясь к двери, словно чувствовала, что он там, за ней же стоит. А потом – как резко уходит… Именно в этот момент до меня дошло, насколько унизительно и жалко я себя вела. Оскорбительно.
Причём бессмысленно. Отправляю Тане только одно сообщение: «Федя всё равно тебя сдаст, так что Дима предложил хорошего адвоката». Даже не читаю, что там она писала до этого и не жду, что напишет сейчас. А она печатает.
Открываю сообщение Котова… Там никаких слов, только файлы со скринами переписок. Таня сама написала Феде, что Дима никак не уймётся. Причём узнала это от меня…
Зачем надо было сообщать насильнику о планах Котова? Таня так боялась, что если у Димы всё получится, ей придётся нести ответственность за лжесвидетельства? И этот страх преобладал над чувством справедливости или хотя бы элементарном желанием, чтобы Федя получил по заслугам?
Одно дело – действовать под его угрозами. Другое – самой делать шаг навстречу его спасению. Не ждать, как разрешится ситуация с расследованием Димы (раз уж не помогать ему), а мешать этому случиться.
Либо она была слиииишком запугана, что это даже здравый смысл задвинуло, либо… Либо как таковых переживаний за участь Ярослава у Тани нет. Поверить в это не могу, но факт есть факт – подруга вполне допускала, что невиновный парень будет сидеть в тюрьме весь срок, ломая себе этим жизнь. И если бы всё это происходило несколько месяцев – то да, я могла бы понять, что Таня ещё не отошла от стресса и слишком разбита, чтобы мыслить не только страхами. Но прошёл целый год… Долбанный год!
Самое ужасное, что в переписках Федя даёт понять, что решит проблему и что Ярослав будет вести себя «правильно». То есть, на несправедливо сидящего в тюрьме парня ещё какое-то влияние оказывалось? И да, описание голого Ярослава Тане дал именно Федя…
К горлу подступает тошнотворный ком. Слёз больше не остаётся, теперь меня воротит от этого всего. И хотя я уже в ванной, чувствую себя совершенно испачканной. Отмываться мне ещё и отмываться…
Я ведь тоже весь этот год препятствовала освобождению Ярослава, пусть и сама того не зная. И теперь, когда вспоминаю своё поведение… Особенно на последней встречей с Димой…
Он ведь запросто может решить, что мне куда важнее благополучие Тани, чем долгожданное освобождение Ярослава. И эта мысль так невыносима… Что если Дима решил, будто я настолько уверена в своём на него влиянии, что вот так бездушно предложила предать друга? Пусть и не имела это в виду, но ведь учитывая, через что они оба прошли…
Не выдержав, пишу Котову: «Дим, прости. Я глупо и жестоко себя повела, необдуманно», – отправляю, и сердце ускоряет биение.
Ощущение, что не те слова подобрала… И ужасно волнительно становится. Особенно, когда вижу, что он читает сразу и набирает ответ.
«Всё в порядке, тебе не за что извиняться», – и тут же выходит из сети.
В порядке… Хах. Да если бы!
Мне очень неспокойно, и этот мандраж никак не заканчивается. Впервые в жизни я кому-то себя предложила, причём не просто кому-то, а Котову. Да ещё и в такой ситуации…
И это уж не говоря о том, что она вот-вот разворачиваться в нужную сторону будет, отчего мы с Димой ещё сильнее отдалимся. И да, меня это почему-то тревожит. Мне не всё равно… Я к нему привыкла. Даже за эту короткую совместную практику. И его проявления симпатии каждый раз отзывались во мне особенным чувством. И тот поцелуй…
С головой окунаюсь под воду.
Я почти не общаюсь с Таней за тот период, пока проходят следственные разбирательства. Участвую во всём этом по-минимум, ни с кем не держу связь. Мне так проще. Просто узнавать раз в пару дней, как продвигаются дела. Успешно…
Всю себя я посвящаю другому. Практике, которая на нас с Димой всё ещё висит. Котов на неё совсем забил, а потому я выполняю задания за двоих. Договорилась с руководством, что если потяну объём, то они и ему засчитают. А то он, видимо, вообще всё на задний план задвинул, сконцентрировавшись исключительно на цели освободить Ярослава.
Причём забил Дима ради этого буквально на всё. Включая и меня… Не пишет мне, не звонит – и это притом, что у нас общих дел хватает. Вопросы следствия, практика… Со всем этим я сталкиваюсь без него. По первому вопросу мне звонят нанятые Котовым люди, уточняя детали. Говорю исключительно правду. Это с каждым разом даётся всё легче и легче. Все слёзы по поводу разбитой дружбы с Таней и тому, как погано всё сложилось; уже закончились. Подруга и сама понимает, что иначе уже никак – видимо, мои слова про Федю её убедили. Не тешу себя надеждой, что что-то другое, типа совести. Была бы она – процессы пошли бы гораздо раньше… Но хотя бы теперь, когда они идут и Таня в самом их эпицентре, в ней может что-то ёкнуть. Я надеюсь на это, но не жду и не форсирую – занята своими делами. Так гораздо проще.
И если уж честно, отдалённость подруги беспокоит меня гораздо меньше, чем исчезновение из моей жизни Димы. Конечно, он занят делами, но, судя по некоторым постам и фоткам его других друзей – находит время зависать с ними. И девчонки тоже там где-то фоном есть…
От этого в груди дерёт так, что задыхаюсь буквально. Сама не ожидала, что могу так дико нервничать, но факт есть факт. Если в день, когда Котов ушёл, явно разочаровавшись во мне после моего предложения; моя тоска объяснялась недавними яркими вышибающими эмоциями, то сейчас-то что? Уже почти вся практика позади. Буквально завтра последний день, когда уже оценки получать. А у меня все мысли лишь об одном…
Ещё и ловлю себя на мысли, что волнуюсь за результаты, которые припишут Диме, больше, чем за свои. Хотя из нас двоих пренебрёг практикой именно он. А ведь позавчера уже назначили новое слушание по делу изнасилования, которое возобновлено теперь. И насколько я знаю, никаких проблем не будет, всё уже, по сути, решено. Но Котов всё равно не явился даже на последние дни практики.
Вряд ли придёт и завтра… Может, он даже из универа уйдёт или переведётся на заочку, как собирался. Да, тогда говорил, что это будет зависеть от моего желания; но, очевидно, моё мнение тут больше не играет роли. Дима вычеркнул меня из своей жизни… Тот мой поступок перечеркнул всё.
Ведь действительно мог. Мне даже вспоминать об этом не хочется, думать тяжело, а каково было ему, на тот момент искренне в меня влюблённому? Скорее всего, он думал, что я зову его к себе уж точно не за этим.
А за несколько минут до моего предложения Дима узнал, что Ярослава в тюрьме травили какими-то психотропами, чтобы он забывал всё, что было и поверил в свою вину. И узнал об этом Котов после того, как прочитал диалог Тани с Федей о том, что пора что-то предпринять, чтобы именно Ярослав остался «виновным» в тюрьме.
Даже странно, что Дима не воспринял моё предложение как издевательство. И не послал меня в куда более грубых выражениях.
И совсем не странно, что, похоже, больше не желает меня знать.
«Тебе не за что извиняться»…
Как же. Он явно так не думает. Просто слишком хороший и не ударит лежачего. А именно такой я была, когда писала это сообщение. Почувствовал?
А ведь узнав правду, он мог вообще сразу на меня озлобиться за то, как отчаянно ему противостояла всё это время, целый год откровенно мешала и отказывалась слушать. Не говоря уж о дальнейшем…
Да он и в течение всего этого года мог бы проявлять ко мне куда больше враждебности, чем делал. Ведь знал, что Ярослав не виноват, сражался с несправедливостью каждый день, а я стояла на той стороне. Странно, что при всём этом Котов умудрялся как-то меня поддерживать, не отворачиваться от меня несмотря ни на что… Сам делать ко мне шаги. Терпеливо и встречая только ненависть.
Бутылка вина уже наполовину выпита, и меня достаточно ведёт, чтобы мозги ушли на задний план. Уверяю себя, что просто попробую – не ответит, навязываться не стану. Но ведь вправду, почему я даже не попыталась за все эти дни просто позвонить Диме?
Понятно, конечно, почему. Слишком стыдно было. Но к хренам стыд – точка невозврата если ещё не пройдена, то явно где-то близко.
Как ни странно, Дима отвечает мне быстро. Практически сразу.
– Саш… Что-то случилось? – первым заговаривает.
Мрачно усмехаюсь. Ну да, видимо, Дима уверен, что я могу звонить только по каким-то проблемам. Хотя, учитывая всё, что было – неудивительно.
Мне так много хочется сказать и так трудно подобрать слова… В итоге, не найдя ничего лучше, выпаливаю:
– Ты теперь меня ненавидишь, да?
– Эм, что? – готова поклясться, что озадаченность в голосе Димы неподдельная. – Конечно, нет. С чего ты взяла?
– Потому что ты исчез из моей жизни, – кажется, мне в голову крепко так долбануло вино, потому что говорю это чуть ли не с обидой. Как будто имею право или основания ему что-то предъявлять… – Ты отдаляешься от меня, я чувствую. Ты даже на практику не ходишь, лишь бы не видеть меня. А я… Я… Я правда жалею о том, что ляпнула тогда. Ты разочаровался, да?
Когда волна эмоций, вывалившая всё на Котова, откатывает от меня; я сознаю, что веду себя опять как идиотка. А ещё прямо-таки чувствую, насколько удивлён сейчас Дима. А ещё вроде бы напряжён. Странным образом улавливаю.
– Нет, – твёрдо говорит он. – Я тебя понимаю. И уважаю, что ты действительно до последнего готова стоять ради своих. Мало кто на такое пойдёт. Да и сейчас ты поступаешь правильно, говоря следствию всё как есть. Я не разочарован, наоборот, восхищён твоей силой.
У меня дыхание сбивается. Вдруг так волнительно-волнительно становится, что на этот раз с трудом спрашиваю:
– Почему ты тогда исчез?
Как же хочется просто сбросить вызов после собственного вопроса. Пьяный морок в голове рассеивается моментально. Мне жутко неловко.
Ещё и Дима отвечает не сразу:
– Решил, что так будет лучше, – такое ощущение, что ему тоже не по себе: голос звучит не так уж уверенно. – Но это не значит, что я отступил. Просто сейчас надо сосредоточиться на цели, а с тобой это сложно, – кажется, он усмехается. – Слишком тянет к тебе. Мозги почти не варят.
Сердце пропускает удар от этих вроде бы простых, но чувственных слов. Они разом проникают в меня, отзываясь всё более горячими мурашками.
И я понимаю, что сейчас моя очередь говорить, но ничего выдать не могу. Ещё и ком в горле откуда-то появляется. Вроде бы и много чего можно сказать в ответ, но в голове полный вакуум.
Это было очередное его признание в чувствах… Дима не отступил. Несмотря ни на что.
Собственное молчание вдруг злит. Как требовать от Димы ответов и внимания, так я смелая была; а как моя очередь говорить…
Чуть ли не трясучка.
В итоге снова заговаривает Дима:
– К тому же, я думал, что тебе нужно время. Всё-таки вы так долго дружили, а мы сейчас фактически выступаем против неё… Это нелегко. Не хотел форсировать. Думал, как закрою процесс, сделаю всё для нас. Хоть наизнанку вывернусь, а помогу тебе всё пережить и открыться мне.
«Сделаю всё для нас»…
«Помогу открыться мне»…
Вот как можно настолько смущаться от слов? Зеркало далеко и я не знаю наверняка, но уверена, что красная сейчас. Кровь к лицу приливает.
Мне кажется, или я не настолько смущалась, когда он впервые признавался мне в симпатии?
Ну да. Тогда преобладало возмущение – навязанная мне ненависть к нему затмевала всё остальное.
– Хочешь, я приеду сейчас? Посидим в ресторане у тебя во дворе, – неожиданно предлагает Дима, пока я по-прежнему молчу.
И это так внезапно, что сердце тут же отдаётся ударами в висках. Я вообще не думала, что решусь с ним поговорить, а уж увидеть!
Накрывает чуть ли не страхом. Смотрю на наполовину выпитую бутылку вина и поспешно выпаливаю:
– Нет, – и тут же сбрасываю вызов.
Тут же вскакиваю с места, на нервах не в силах усидеть. Какая же идиотка… Наныла тут ему, наговорила всякого, а в итоге тут же заднюю даю. Но с другой стороны – а я как я сейчас с ним увижусь? Это же… Сказать что-нибудь придётся. Объяснить. А от меня наверняка алкоголем пахнет. И на лице всё написано.
Ни к чему быть ещё более жалкой. И так только и делаю, что позорюсь перед Димой.
Просто падаю на кровать, врубив музыку в наушниках на полную громкость. Хоть как-то перебить шумные мысли и эмоции…
Не получается. Всё чаще слова Котова в голову лезут. И эти признания, и те, другие, первые… И сожаления, что отказала во встрече… И мысли, что он теперь обо мне думает…
Впрочем, у Димы и без сегодняшнего хватало причин отвернуться от меня. Но он этого не делал. Всегда был со мной, на моей стороне. Несмотря ни на что.
Если кому-то я нужна в этой жизни и по-настоящему ценна, то именно ему. Не Тане.
Словно в подтверждение этой мысли мне звонит курьер. Приносит роскошный букет белых и красных роз. С открыткой в виде сердечка, в которой написано: «Спасибо за твой звонок. Я был очень рад»…
Глава 17. Дима
Я не собирался идти за результатами практики – какой в этом смысл, если я на неё забил? Мне реально было похер на универ перед приближающимся судом и наконец реальным шансом вытащить Яра. Я все силы вкладывал только туда, ну и на подработку тоже. Всё-таки деньги были нужны. Практику уже готовился сдавать как хвост на третьем курсе.
Но сегодня я всё-таки собираюсь явиться туда. И не ради того, чтобы мне сказали, как можно решить вопрос моих пропусков и невыполнения работы. А чтобы увидеть Сашу…
Насколько же внезапным был её вчерашний звонок. Я реально уже думал, что что-то случилось.
А оно и случилось… Саша испугалась. Моего исчезновения.
Охренеть как внезапно и желанно. Я вообще без понятия, как умудрялся с ней связно говорить; в то время как безнадёжно плыл от каждого её слова и даже молчания. Слишком много во всём этом было!
И поверить не мог, и как камень с души упал, дышать аж легче стало. Оказывается, я пиздец как нуждался в чём-то подобном. Саша… Сама… Мне…
Хочу теперь глаза её увидеть. Даже не просто хочу: нуждаюсь. И ради этого любой нагоняй от работодателя по практике можно получить.
Захожу в знакомый уже офис, и сердце сразу частит по ударам. А уж когда вызываю тот самый лифт, захожу в него… Аж глаза прикрываю, справляясь со сбившимся дыханием. Воспоминания накрывают. Яркие, мощные. Саша здесь призналась, что хотела бы повторить наш поцелуй. А потом мы от слов перешли к действиям. И она отвечала мне куда более явно, чем там, на пикнике. Жарко, со всей отдачей.
А может, так будет и сегодня?
Блять… Надо в себя прийти. А то такими темпами как пришибленный из этого лифта выйду. Ещё и со стояком.
Не лучшая будет первая встреча после по ощущениям долгой разлуки. А Саша, скорее всего, и без того в напряге от своего вчерашнего порыва. Про цветы мне ничего не написала. И вообще онлайн была только глубокой ночью. И потом утром немного. Да, я всё это палил. Иначе просто не мог. Как и говорил ей, мозги не варили ни на что другое. Благо, сейчас это можно – уже даже Яр уверен, что послезавтра будет свободен. А первое время прям не верил.
Вот лифт открывается на нужном этаже, и я, чуть помедлив, настраиваюсь. Думаю специально о том, как меня будут сейчас отчитывать за пропуски.
Хах… Кого я обманываю? Как ни пытаюсь настроить себя на эти мысли, в голову упорно возвращаются другие. Наплевать мне, как там будут отчитывать. Я взгляд Саши на меня хочу. Тот, первый, который самым настоящим будет – после долгой разлуки.
И тут я её вижу. Сидит в открытом конференц-зале, переговаривается с кем-то. Я ведь не опоздал? Смотрю на часы и убеждаюсь, что нет. Но ведь приближаясь, вижу, что Саша с нашим главным явно уже начали разговаривать о чём-то важном. Забавно, но я даже не помню его имя. Всё как в тумане – всё, здесь происходящее, не связанное с ней.
– Не помешаю? – захожу в кабинет.
Саша тут же вздрагивает, но на меня не смотрит. Не решается… Отчётливо понимаю вдруг, что причина именно в этом. Девчонка кажется сейчас такой хрупкой и уязвимой, что все усилия воли приходится прилагать, чтобы не сократить между нами расстояние одним рывком и не забрать её от всех. Себе. А потом целовать, целовать, целовать – до головокружения, раскрасневшихся губ и сбившегося напрочь дыхания.
– О, вот и Котов, – усмехается босс, которого я сейчас перед собой и не вижу. Не смотрю на него, даже когда говорит. – Что, Савельева тебе уже рассказала радостную новость?
– Какую? – растерянно давлю.
Слишком, блять, много событий между нами уже было. И не самых радостных. Не по себе от того, что может иметься в виду, тем более когда Саша на меня упорно не смотрит. Может, не решается не из-за смущения, а из-за того, что жалеет о вчерашнем звонке?
– Ну как же, – ухмыляется наш босс. – Она договорилась со мной, что если справится с твоей частью работы тоже, не только со своей, то тебе засчитаем практику. Вот, справилась, – кивает на экран раскрытого перед ним ноутбука. – Так что у тебя тоже отлично.
Да у меня, блять, не просто отлично. У меня просто охренеть как прекрасно всё внезапно. Настолько неожиданно, что вышибает. Ни слова не говорю, не способен просто. Лишь безотрывно смотрю на Сашу, по-прежнему только на неё.
Ладно звонок… Хотя и это впечатляющий и большой шаг ко мне, с учётом всего, что было. Но практика!
Это уже далеко не сиюминутное решение. И требует немало усилий. Ещё и договариваться с боссом за меня… Но Саша пошла на это всё равно. Ради меня.
А я-то думал, что мне горы сворачивать придётся после суда, чтобы завоевать хотя бы её внимание. Тем более, после нашей последней встречи, где девчонка явно чувствовала себя так, будто я отверг её. И вся эта история с Таней, против которой я фактически свидетельствовал… Да, предоставил ей адвоката и та его даже приняла, но всё же…
Саша на меня так и не смотрит, упорно слушая босса, который подводит итоги более развёрнуто. Я его вообще не слышу сейчас, да и сомневаюсь, что она тоже. Здесь как будто только мы вдвоём. Я и она.
И сердце трепыхается, гремит, ему тесно в груди. Оно хочет разорвать рёбра и упасть к ногам Саши. Я не представляю, какими просто сажусь на свободный стул, тоже делая вид, что слушаю итоги. Хах, да я даже при желании не способен сейчас услышать ничего…
Чуть ли не уши закладывает от того, как бешено гонит кровь по телу.
Но одну фразу я всё-таки умудряюсь выхватить:
– Так вот, Сашенька, я был бы рад пригласить тебя работать в нашем рекламном отделе, разумеется, по удобному тебе графику. Можно даже дистанционно…
Улыбка сама собой расплывается на лице. И на душе теплеет. Девчонка правда умница, такой объём работы выполнить одной. Рад, что это оценили.
И да, я помню, что сам собирался претендовать на роль работника тут по итогам практики. Но сложившийся расклад радует куда больше. Тем более что Саше и зарплату хорошую предлагают. И перспективы перед ней очень достойные вырисовываются.
А я вдруг понимаю, что не просто рад за неё – горжусь. Именно это чувство так приятно разливается в груди, на какой-то момент почти вытесняя всё остальное.
– Я была бы рада, – тихо отвечает Саша. Смущённо.
Снова обнять её хочется…
– Отлично, – сияет босс. – Тогда давай обсудим детали, а ты, Котов, можешь быть свободен. С зачёткой завтра к куратору со всеми придёшь, он поставит тебе «отлично». Я уже отправил ему по вам обоим всё. Не волнуйся, нигде не упомянул, что Саша за тебя всё делала, как мы с ней и договаривались.
– Я бы дождался Сашу, – твёрдо заявляю, бросив на босса лишь быстрый взгляд. Понимающе ухмыляется. Помнит, видимо, насколько мы не ладили в первый день, а теперь она за меня вписывается, ещё и работу огромную проделывает. – Могу в коридоре, если что, – добавляю, лишь бы он по существу сейчас сказал, а не какую-нибудь едкую фразочку, которая окончательно смутит Сашу.
– Да, лучше в коридоре, – в его голосе всё-таки смешинка.
Выхожу. Вот только лучше бы остался там, потому что тут места себе не нахожу. То шагаю туда-сюда, периодически лыблюсь и в целом наверняка со стороны кажусь блаженным идиотом. То хватаюсь за телефон, собираясь заказать доставку цветов, фруктов под шоколадом или каких-нибудь вкуснейших конфет для девчонки прямо сюда. Потом стопорю себя: ей явно будет не по себе. Ей даже просто от слов босса неловко, а тут внимание лишний раз привлеку к нам.
В общем, в итоге сажусь, нетерпеливо постукивая пальцами по ручкам стула. Потом снова берусь за телефон и заказываю всё-таки доставку, но ей в квартиру. Через два часа самое то. И открытка там с поздравлениями с новой должностью прежде всего. Благодарность только в послесловии.
Заказать уже заказал, но тут же жалею об этом. Разве я отпущу Сашу через два часа? Разве я вообще теперь способен её отпустить даже ненадолго?..
Лааадно… Разберёмся. Главное, пусть она поскорее выйдет.
И через несколько долгих минут это всё-таки случается: как раз когда я снова поднимаюсь, чтобы просто ходить туда-сюда. Так и замираю. Саша тоже как цепенеет, когда наши взгляды всё-таки сталкиваются…
Не знаю, что в моём, но явно слишком много: девчонка теряется. По сторонам оглядывается, словно пути к отступлению ищет. Только вот поздно…
Сокращаю между нами расстояние. Сейчас, в этом коридоре, мы только одни. Работники все по кабинетам сидят, заняты делами. А босс понимающе остаётся на месте, видимо, решив нам не мешать.
– Я не ожидал, – заговариваю сразу, точнее, безнадёжно хриплю. – Это очень приятный сюрприз. Даже не знаю, как благодарить.
По крайней мере, варианты, которые лезут в голову, вряд ли понравятся Саше. Хотя… Разве по её действиям не видно, что как раз вполне могут?
Откуда во мне эта робость внезапная?..
– Мне было несложно и в итоге самой на пользу пошло, – наконец негромко заговаривает она.
– Несложно это быть не могло, – усмехаюсь. – Слишком уж огромный объём работы. Даже не верится, что ты пошла на это ради меня.
Намеренно говорю последние два слова. Даже подчёркиваю их. И… Саша реагирует! Чуть краснеет, усиленно пряча от меня взгляд.
Всё. Нахлынувшая на меня было робость тут же машет ручкой, а на её место приходит абсолютное одуряющее счастье.
– Значит, – вкрадчиво начинаю, приближаясь к Саше. – Не так уж ты меня ненавидишь.
Она качает головой, а я просто не выдерживаю: подаюсь вперёд, телом вжимая её в стену. В самую ближайшую к нам, ту, которая недалеко от зала, где всё ещё босс сидит. Наплевать на него… На всё вообще. Сейчас есть только я и Саша.
Расставляю руки по обе стороны от неё, не давая девчонке сдвинуться с места. Предвкушение от предстоящего поцелуя прямо-таки затапливает. Особенно, когда улавливаю, что не только меня. Саша еле дышит.
– Я тебя… – выдавливает как раз в тот момент, когда я уже почти срываюсь окончательно. И сердце на эти её два слова просто нахрен останавливается. Потому что между нами так накаляется, что я просто уверен, какое там продолжение. Настолько желанное и крышесносное, что без понятия, как я вообще на месте стою и вроде как ровно дышу. Только в глаза Саше смотрю, такие растерянные и слегка ошеломлённые. – Не ненавижу, – чуть тише выдавливает она продолжение.
Совсем не то, которое между нами до сих пор виснет в заряженном до предела воздухе. Но и такое нерешительное мгновенно ускоряет мне сердце, согревая теплом по всему телу. Толком не соображаю, но сто процентов сейчас улыбаюсь. И, скорее всего, совсем пьяно.
– Я тебя тоже, – дразняще, не сдерживаясь от демонстративной неоднозначности. Улавливает, конечно. Взгляд опускает… – Очень-очень, – уже иначе, серьёзно и в то же время шёпотом добавляю, сразу целуя.
Пока не губы… Просто мучительно тянет ласкаться с девчонкой подольше и по-всякому: хоть как-то выплеснуть разрывающую нежность. Зацеловываю лицо: закрытые глаза, мягкие щёки, лоб, подбородок, милую родинку возле носа… Его тоже. И своим носом чуть трусь о её. Какой же кайф вот так нежничать с поддающейся Сашей. И сам разомлеваю окончательно, и она вроде как расслабляется.
Меня от этого мгновенно накрывает желанием большего: подбираюсь поцелуями ко рту, сминаю губы губами и едва с ума не схожу от долгожданных и таких ярких сейчас ощущений. Я её целую. Наконец-то! Не в рамках дурацкой игры и без повода типа предстоящего залезания в шахту лифта. Просто потому что хочу. И… хочет она. Как минимум не возражает.
Касаюсь языком и чувствую, как губы под моими дрожат. В Саше сейчас явно целая буря внутри: не меньше, чем у меня; но, возможно, совсем другая со всеми этими событиями. Сознаю это, а потому, когда её губы вдруг раскрываются навстречу, аж нахрен не дышу. И застываю, внимая этому мгновению.
Она мне сдаётся… Даже отдаётся в этом поцелуе. Да!
Притягивает меня ближе, зарывается в волосы пальцами и сплетается языком с моим. От каждого этого действия так бушуем внутри, что я лишь каким-то чудом умудряюсь держать в сознании, что мы вроде как в публичном месте. Мне надо хотя бы немного посдержаннее быть…
Ага, только вот даже сдержанный я чуть ли не яростно врываюсь в её рот снова и снова, зажимая Сашу возле стенки уже так откровенно, что даже так мы со стороны наверняка крайне неприлично смотримся. И ведь она поддерживает мой энтузиазм, принимает темп, отзывается на всё, сама чуть трётся…
Охренеть. Если я сплю и всё это – лишь сон, предпочёл бы не просыпаться никогда. Хотя нет… Это реальность, и я хочу сделать её ещё более настоящей, насколько это возможно и невозможно тоже. Сильнее сжимаю Сашу, целуя, как давно хотел – то нежно, то страстно, то засасывая, то даже чуть прикусывая. Сладкая такая, особенная… Моя. Ни от какой другой так не штырило в поцелуе.
