Текст книги "Развод. Цена нелюбви (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 14

Моя жизнь превратилась в какой-то юмористический фарс с элементами хоррора и драмы.

Я стою возле огромной пожарной машины, совершенно потерявшись в пространстве. Сеющая хаос – это про меня. Так сказал один из пожарных, геройски примчавшихся спасать несчастный отель. Я прижимаю к груди пакет с документами, полбутылки шампанского и от чего-то один дешевый одноразовй тапок – все, что успела прихватить из красиво полыхающего номера. И мне так все пофигу. Вот реально, равнодушие, схватившее меня в свои цепкие лапы, кажется даже болезненным.

– А потому что строители вас накололи, фуфло а не отель. Перегородки из картона. Понастроят из говна и палок. А ты соображай потом… – впился мне в ухо визгливо-раздраженный голос Липки. – Огнетушителей нет, лопат, песка, пожарный штанд черте где. Даже ведра на нем нет.

– Правильно, потому что его кто-то спер,– ехидно фыркнула растрепанная администраторша.– А отель наш простоял пятнадцать лет. Что тут только не было: драки массовые, поножовщины, сходы дальнобоев. И как то же выстоял, пока вы тут не появились.

Я постаралась слиться с пожарной машиной, и кстати весьма успешно, как я думаю. По крайней мере, физиономией я смогла мимикрировать под цвет гидранта. Только бы Северцев не…

–Что тут происходит? – пророкотал над пепелищем властный бас. Легок на помине. Вспомни солнышко, вот и лучик. – Где моя… Женщина где? Которую я привез сегодня утром? Если с ней что-то случилось, я вашу хибару…

– Да вон она, у машины,– хмыкнул дюжий пожарный, который рядом с капитаном смотрелся как пигмей рядом с великаном.

– Это? Вот это моя женщина? Да я вас…– взревел Аркадий Михайлович. Я поборола желание залезть под машину и там умереть.

– Я не ваша,– пискнула я.

– Это точно. Я с кочегарами обычно не имею никаких дел,– ошарашенно вздохнул спаситель сирых и угнетенных.– И что случилось? Послушай, Апельсинка…

– Это ваше? – черт, откуда вообще взялся этот мужик в форме пожарного, выросший словно из – под земли. В руках у него было треклятое ведро, воняющее жженой резиной так, что у меня заслезились глаза. Снова захотелось просочиться под землю.

– Это… Только не говори, что в той сумке…

– А не ваше дело,– лучшая защита нападение, так меня учила мамуля. Северцев закусил губу и уставился на содержимое проклятого ведра, вздрагивая плечами.

– Мадам. Вы устраивали факельные шествия? – все же не сдержавшись, он захохотал.– Херовые у вас факелы.

– Какие были, и вообще…

– Кто ущерб будет возмещать? Северцев, такого уговора не было,-вклинилась в наш разговор администраторша. Они знакомы, и судя по всему очень близко. И мне от этого факта, от чего-то, очень неприятно. Странно. Должно же быть пофиг. Куда делось мое равнодушие к окружающему? – Твоя баба мне спалила бизнес.

– Она не баба. И это была служебная необходимость,– растеряв дурашливость оскалился капитан,– Лизка, будешь вопить, я тебе пришью организацию борделя. Рыло то у тебя в пуху. Шлюх ты не проверяешь на болячки. А если копнуть глубже…

– Сука ты, Аркаша,– плюнула огнем Лизка. А у меня так на душе стало тепло, он за меня снова вступился.– Ладно, бумеранг он меткий.

– Точно, вот тебе и прилетело, за разрушенные твоими триперными гетерами семьи,– хохотнул мой спаситель.– Поехали, Ирина Игоревна. Надо вас отмыть, накормить и спать уложить.

– Куда?

– Ко мне,– вздохнул великанище. У меня дыхание сперло от такой наглости. Да за кого он меня принимает?

– Я тут с подругой, вообще то. И я не езжу в дома посторонних, почти незнакомых, наглых мужчин.

– Апельсинка, расслабься. Я просто тебя на постой определю, угол тебе сдам. Некогда мне подтирать сопли женам богатеньких мажоров. Я всю ночь буду стоять на страже закона, морали и правопорядка.

– И все же, это противоречит моим принципам. Я замужняя женщина… Пока… Слушайте, Северянин, зачем вам это надо? Ну, проблемы мои?– вздохнула я, при этом понимая, что деваться мне некуда.

– Если б я знал,– задумчиво вздохнул Аркадий, потер пальцами переносицу и посмотрел на притихшую Липку, с неприкрытым любопытством таращущуюся сейчас на него,– А подруга твоя, эта что ли?

– Угу.

– Валит пусть, и как можно скорее, пока мои коллеги не приехали.

Я попрощалась с Липкой наспех. Обняла ее, словно в последний раз, как отправляющийся в поход альпинист.

– Хорошенький,– шепнула эта зараза,– не теряйся. Отомсти своему козлу Витюше. И это… Может права твоя мать?

– Еще слово и я тебя…– прошипела я. Липка не стала ослушивать мои угрозы. Бросилась к своей машинке. И через секунду стартанула с места, словно ведьма на своей реактивной метле.

Знаете, а мне было спокойно рядом с этим нахальным мужиком ехать в машине черте куда. И легко. Но слова Липки свербели в мозгу словно врезанные. Вернуться к Вите, простить и жить себе без потрясений. Заниматься любимым делом, родить ребенка. А не скитаться по углам, и не думать о завтрашнем дне со страхом. Боже, почему мне так отвратительно от этих мыслей? Я же люблю мужа. Любила… Я вконец запуталась.

*****

«Неужели нашли? Оперативно»

Первое, что он подумал, увидев столб черного дыма, уносящийся к набухшим дождевым небесам. И он бы должен был почувствовать облегчение, избавившись от рыжей головной боли, которая вот прямо сейчас ломала его устоявшуюся жизнь и его самого. Вот только душу, словно скрутило, как мокрую простыню в стиральной машине, от какой-то странной необъяснимой тоски.

И только когда Северцев увидел ее – растерянную, напуганную, с черной физиономией, похожую на домовенка из мультика, он наконец смог дышать. Дышать копотью, и жить.

А сейчас, уже на пороге его квартиры, Аркадий вдруг осознал, какую ошибку совершил, впуская ее в не в свой дом, а в свою жизнь.

– Красиво,– улыбнулась она, рассматривая запущенный холл. Черт, он уж и не помнил, когда наводил порядок, сроду не стеснялся, а тут заробел, как мальчишка. Этот дом перестал его интересовать, когда он потерял Валентину, просто смазалось мировосприятие, краски, вкусы. А сейчас Аркадий от чего-то вдруг снова увидел окружающую действительность и она ему не понравилась.– Северянин, спасибо. Какой угол вы мне выделите?

– Сама выбери,– прохрипел Северцев. Горло пересохло, будто он месяц блуждал по пустыне.– И прими ванную. Она там.

– Слушайте, если вы что-то…– насупилась Апельсинка, словно превращаясь в колючку чертополоха.

– Я… Мне пора… Я на работу…– промямлил капитан. Черт, надо спасаться бегством. Он вдруг представил, что эта рыжая кудряшка моется в его ванной и … Да, надо бежать.– Завтра вернусь, врежу замок в дверь той комнаты, которую ты выберешь.

– Простите. Я просто… Я веду себя как истеричная дура,– высмученно улыбнулась Ирина. А Аркадий подумал, что он дуба врежет раньше, чем врежет замок, если срочно не смоется, поджав трусливо топорщащийся в брюках… Хвост.

– До завтра,– позорно хмыкнул он и выскочил из собственного дома. Да не было у него никакого дежурства сегодня. Он соврал, лишь бы иметь повод сбежать. Северцев скрючился на заднем сиденьи своей машины, укрылся замызгнанным пледом и приготовился всю ночь бодрствовать, но вопреки ожиданиям сразу провалился в сон.

Очнулся толко когда «первый луч позолотил верхушки кленов», точнее озарил грязный двор и мусорку, вывернутую на землю расторопными бомжами. Выполз из своего "будуара", похожий на шахматного коня и чуть не упал, от боли в затекших ногах. Если так и дальше пойдет, он заработает себе спондилез, геморрой и аденому простаты.

– Боже. Дай мне аденому,– прошептал себе под нос Северцев.– Может тогда я в присутствии этого рыжего бедствия не буду топорщиться всеми срамными частями тела?

«Хрен тебе» – ответил ему всевышний. Ну как ответил. Дал понять. Пролетавшая мимо птичка принесла ему послание в виде дерьмовой кляксы на любимой куртке.

– Не к деньгам. Точно какое –то говно случится,– пробурчал Северцев и пошел к родному подъезду. Надо срочно решить проблему. Прав Петька. Нужно избавляться от чертовой болезни, резать по живому.

Дом пах ванилью, выпечкой и свежестью. Аркадий свою квартиру не узнал. Все вроде на своих местах осталось, но блестело.

– Аркадий, это вы? – крикнула из кухни Ирина.– Идемте завтракать. Вам кофе с сахаром:

«Сбежать что ли?» – подумал он обреченно и как крыса за дудочником поплелся по чисто вымытому полу на зов сладкоголосой сирены.

– Я завтракаю пивом,– буркнул он, стараясь не смотреть на исходящие паром золотистые вафли. Полез в холодильнк. Нет, не станет он ее приворотные зелья есть. И вообще… Он плохой мальчик. А она… Просто очередной момент в его существовании. Короткий и ненужный.

– Пиво утром вредно,– хмыкнула за его спиной ведьма, словно из воздуха материализвовашаясь. Он чуть бутылку не выронил из рук. Пиво сегодня показалось ему мерзким, похожим на помои. Резко обернулся и…

– Это что, мои новые трусы? – черт, ну надо же? Она стояла совсем рядом. Почти вплотную. В его футболке и сатиновых трусах, из которых вытянула резинку и затянула ее кокетливой петелькой, подогнав по фигуре. На ее стройном теле они смотрелись смешно, словно парашюты. И холодную бутылку захотелось приложить совсем не ко рту, а существенно ниже.

– Я куплю вам новые. Фирменные,– улыбнулась Ирина.

– На хрена мне фирменные? Это сатин, в нем у меня все дышит. Поди найди такие,– господи, что он несет? Надо было просто бежать, когда была возможность, а не показывать себя придурком и крохобором.

– Простите, я не знала. Я найду вам сатиновые, обещаю. Пойдемте есть. Я вас ждала. Голодная страшно. Слушайте, а магазин у вас где поблизости? Надо продуктов бы прикупить. А то я нашла два яйца всего, ну и так по мелочи. И варенья бы к вафлям. Вы любите малиновое варенье? Но сейчас я просто масло взбила с сахаром. Тоже вроде ничего вышло. И вафельница у вас была в шкафчике. Я взяла.

– Вафельница,– прохрипел Аркадий. Она уже пять лет там пылилась Валька ее купила зачем-то. Хоть и не умела готовить. Черт, от чего-то сейчас о ней он вспомнил без боли. И это страшно пугало.– Я буду кофе. Черный. И, Ирина Игоревна, только мне не покупайте трусы. Умоляю.

– Ладно, если выльете свое мерзкое пиво и съедите нормальный завтрак,– тоном училки сказала Апельсинка.

И он шагнул прямо в пропасть, пахнущу. Ванилью, выпечкой и чертовой бабой в сатиновых трусах.

Глава 15

Виктор смотрел на женщину, шагающую по замызганному городскому кварталу и не узнавал в этой легкой маленькой райской птичке своей жены. Она размахивала дурацкой авоськой и кажется что-то напевала. Одета как чучело, прическа, обычно зализанная, сегодня топорщилась во все стороны солнечными лучиками. И он невольно залюбовался. Сделал шаг навстречу. Напугал ее. Риша замерла на месте, вытаращила глаза на букет, который ее все еще муж держал в руке. Все такая же. Остроскулая, конопатая, но что-то в ней изменилось.

– Здравствуй, Риша,– черт, она так на него посмотрела, будто на что-то мерзкое. В его навязанной жене все же чувствовалась порода.

– Привет. Это что? Ландыши? Откуда бы в это время года?

– Ты же любишь,– ухмыльнулся Половцев младший, сунув Рише в руку поганый букетик. Дешевка. И чего ей нравятся именно эти убогие вонючие колокольчики? Вот вся она такая, с подвывертом. Непонятная и от того раздражающая.

– Надо же. Неужели помнишь? Ты так и не ответил на мой вопрос. Откуда такая роскошь? Черт, это не ты покупал,– разочарованная улыбка на ее губах, которые сейчас от чего-то казались Виктору совсем не омерзительными. – А кто? Шлюшка? Секретарша, как обычно? Или Алексей Николаевич сыграл падчерицу из сказки?

– Мама твоя,– поморщился Витя.

– Мама? Она приехала? Но где же…?– удивлена? Надо же. Эта чертова стерва, ее матушка, вынула из него душу за те несколько дней, что живет в их доме. А эта овечка невинная даже не в курсе. Интересно.

– Да, и очень тебя ждет. Риш, слушай, хорош строить из себя пуританку. Возвращайся домой. Я даже готов закрыть глаза на то, что ты живешь с каким-то мусором похожим на бомжа. Отомстила, умница. Мы с тобой одинаковые. Видишь, мы даже не стали вмешиваться в твои экзерсисы, позволили тебе совершить дурость. Будем взаимовыгодными. Дадим моему отцу то, что он хочет. Ты будешь богатой сукой, я получу то, что желаю. Это просто сотрудничество.

– Господи, как я устала от лжи. Мать меня продала вам хоть задорого? Вы все монстры. Ты особенно. Ребенок – сотрудничество? Семья для тебя просто выгодная сделка? Я тебя любила, Витя. И сейчас… Не важно, – хлопнула своими насмешливыми глазищами эта тупая дура.– Нет, Витюша. Мы абсолютно разные. И Северцев не мусор, он честный и настоящий. И я с ним тебе не мстила, потому что в этом небогатом мужике благородства в миллиард раз больше, чем в вашей богемной золотой клетке. Я просто снимаю угол у него. Не стоит судить о людях по себе. И еще, я не смогу жить в грязи. И уже нашла адвоката. Развод.

– Тогда у меня есть другой вариант развития событий, жена моя,– оскалился Половцев младший. С удовольствием отметил, как у его жены дернулся уголок губ, как всегда, когда она нервничает.– Я прямо сейчас даю команду охране тебя запихнуть в машину. Твоего мусора увольняют с треском отовсюду. Парень слаб на алкашку. Он сопьется и опустится, лишившись последнего сдерживающего фактора. Развод ты не получишь ни при каких обстоятельствах.

– А если я соглашусь на твои условия? – ведется эта глупышка.

– Я буду великодушен. Прощу, приму, мы с тобой станем образцово-показательной семьей, на радость нашим с тобой старикам. Обещаю, что трогать тебя не буду, после того как мы выполним мечту родителей. Ты получишь почти полную свободу действий. Почти, детка. Моя жена не будет замешана в скандалах. И я у тебя единственный. Хоть и не люблю тебя, но я собственник. Тебе обещаю, что буду очень осторожен в своих адюльтерах. Больше в неудобную ситуацию ты не попадешь.

– Мне надо немного времени. Витя. И еще, нужны гарантии, что Аркадий… Ну, то есть Северцев не пострадает. И еще, я хочу знать, для чего твоему отцу нужен ребенок именно от меня,– теперь в ее взгляде злые искры.– Просто, если я рожу этого малыша, я должна осознавать, что он в безопасности будет. И что у меня его не отнимут.

– Хотел бы я знать, но гарантирую, ты будешь настоящей матерью, – ухмыльнулся Виктор.– Ладно, детка. Я надеюсь ты примешь правильное решение. Я выторгую у отца неделю для тебя.

– Ты душка,– надо же, сколько в ее голосе ненависти. Аж звенит в воздухе струной натянутой. Заводит. И вообще, от нее буквально несет феромонами и возбуждением. Надо же. – Знаешь, я видела тебя раньше совсем другим.

– И я тебя,– честно признался Половцев, вдруг притянул к себе жену и впился в ее губы своим ртом. Она не отстранилась. Просто повисла безвольно в его руках, словно сдаваясь.

*****

Я услышала грохот. Бросилась на звук, с испугу забыв обо всем на свете. О том, что в этой квартире, где-то там обитает посторонний мужчина. И о том, что порой не стоит вламываться в двери чужой ванной, не закрыв глаз.

– Какого хрена, Апельсинка? – взвыл Северцев, дернул на себя занавеску. Штанга-распор устремилась вниз, стукнула стыдливо прикрывающегося, абсолютно голого великана, по темечку. Он взревел, разжал пальцы. Целофановая штора с шелестом свалилась на пол. Я открыла рот, зажмурилась до боли в веках и заорала на одной ноте. Чертов мерзавец попытался выскочить из купели, запнулся о бортик и всей массой обрушился на меня.

– Вы… Ты… Я…– забарахталась я под распластавшемся на мне, скользком от мыла, огненно горячем… О, черт.

– У вас там что? – пропыхтела, стараясь не думать о том. Что упирается мне вниз живота.

– Флакон с шампунем,– рявкнул Северцев.– Апельсинка, признайся, это что домогательства?

– Что? Нет… Да как вы можете…? – вспыхнула я, и перестала шевелиться, поняв всю бессмысленность моих телодвижений. Только силы растеряю.

– Тогда, какого хера ты прискакала?

– Простите. А вы не могли бы убрать свой флакон, мне неудобно,– пропыхтела.

– Не могу, прости. Он… Не важно. Так я жду ответа на поставленный вопрос.

– Что-то грохнуло, и я подумала, что вам может помощь нужна,– боже, я дура. Клиническая идиотка. Ну чем я могла бы помочь огромному, похожему на гризли капитану?

– Мне нужна помощь после твоей помощи. Помощь психиатра,– вздохнул Северцев, поднялся на руках над моим лицом. Я увидела капельки воды на его груди, запутавшиеся в курчавых волосках и облизала губы. Дышать стало совсем нечем. А флакон с шампунем как-то абсолютно бесстыдно увеличился в размерах.

– Может с меня слезете? – я снова мямлю. И от моего лица, наверняка, сейчас можно прикуривать.

– Глаза закрой,– рыкнул Северцев. Я не то что сейчас их зажмурить была готова – выдрать.

– Слушайте, а вы борщ любите?– я имбецилка. Теперь я в этом уверена. Можно даже не ходить к доброму доктору за справкой, все и так ясно.

– Борщ? – хмыкнул капитан, посмотрел на меня с опаской.

– Ну, это такой суп со свеклой и капустой. Я еще пампушки…

– Пампушки? – сглотнул великан. – В веснушках. Ирина… Игоревна, я до смерти сейчас хочу…

– Борща?

– Точно. С пампушками. С чем угодно. Может вам надо в магазин сходить?

– Да, точно. В магазин,– спасибо, господи. Хоть куда бы сейчас сбежать.

– Только быстрее, ладно? – прохрипел Муромцев, глядя, как я выползаю из под него, вся мокрая и измятая. Даже переодеваться не буду. Борща хочется до одури. Борща… Точно…

Выскочила в прихожую. Схватила болтающуюся на вешалке авоську. Срочно, за свеклой. Что там еще надо ? Капусты, мяса. И шампунь новый. И трусы великану. Обязательно трусы.

Очнулась на улице. Вся мокрая, взъерошенная. Огляделась безумно, пытаясь понять не поменялись ли земля с небом местами. Точно, мне вправо. Там магазин.

– Здравствуй, Риша,– голос, такой знакомый, такой родной заставил меня вздрогнуть. И наконец прийти в себя. Я Ирина Половцева. Я замужем. И я не такая.

Глава 16

«Уехал к проституткам и наркоманам. Там безопаснее»

Такую записку я нашла, вернувшись домой. Точнее не домой. Я совсем запуталась. Абсолютно. Обвалилась на стул, так и не выпустив из руки идиотскую авоську, в которой приволокла… Господи, я же пошла в магазин за капустой и свеклой. А купила…

Вытащила из сетчатой торбы огромные розовые трусы в ромашку и захохотала, всхлипывая и подвывая.

– Не будет, значит, борща сегодня, прошептала я, чувствуя, что у меня ни на что нет сил.

С трудом дошла до выделенной мне радушным хозяином, спальни, свалилась в кровать, прямо в одежде и вырубилась, прижав к груди чертовы панталоны. Снился мне от чего-то волк из «Ну, погоди» в трусах в ромашку. Я была в своем сне несчастным зайчишкой.

Глаза открыла, уже когда за окном стало темно настолько, что можно было снова ложиться спать. Прислушалась. Из кухни неслось лязганье, словно кто-то устроил там рыцарский турнир и сейчас истово рубился на мечах.

Пахло в квартире так, что у меня закружилась голова. Я на цыпочках засеменила на запах.

Северцев что-то остервенело рубил на разделочной доске. Голый торс, спортивные штаны на узких бедрах, кокетливый фартучек. Я залюбовалась его плавными хищными движениями. Он словно почувствовал мое присутствие. Увидеть меня, замершую у кухонного косяка, не смог бы при всем желании. Зато я рассмотрела шрам на его плече, уродливый и страшный. И татуировку на ключице.

– Давно стоишь? – поинтересовался Аркадий.

– Достаточно давно,– сказала я честно.

– И как я тебе?

– Готовящий мужчина – это сексуально.

– А голодный мужчина, это как? Я между прочим на борщ рассчитывал.

– Прости, я … Но у меня есть для тебя подарок.

– О, мы на ты? Это после твоих домогательств?

– Нет, это после твоего шампуня,– парирую я.– Что готовишь?

–Сначала подарок,– фыркнул Северцев, отложил свой тесак, к которому прилипли кусочки сырой капусты и скрестил руки на груди, украшенной фартучными рюшами.– Ты же обещала, Ирина Игоревна Майорова.

– Что? – я вздрагиваю. Эту фамилию я не слышала очень давно. И надеялась, что и не услышу никогда.

– Ну, это же твоя девичья фамилия? – щурится капитан.

– Нет, я Колесникова,– выдыхаю я девичью фамилию матери, которую взяла по собственному желанию, когда получала первый паспорт. Надо же. Он удивлен что ли? Не все смог разнюхать, или не успел.– Что-то горит вроде.

– Твою мать. Пампушки,– рыкнув, Северцев бросается к плите.– Одни от тебя убытки, Апельсинка. Ну чего стоишь. Чеснок почисти что ли. И вон там ступка.

– Ступка?

– Ну да, не ступа. Не то, в чем ты летаешь. Ступка. Туда брось чеснок сало и разотри.

– Может на терке натереть?

– Ты охальница и еретичка. Чеснок для борща на терке? Да я тебя… Ты и вправду ведьма.

Слишком близко он подходит снова, теперь со спины. Что за моду взял? Я судорожно кидаю в ступку дольки чеснока и кусочки сырого сала, начинаю колотить пестиком, в надежде, что этот ненормальный испугается, что я его пришибу тяжелой толкушкой.

– Надо вот так, Апельсинка, – я в его власти, прижимается к моей спине, захватывает мои руки своими, движения мнущие. Растирающие. Воздух пахнет всеми оттенками вкусов и цветов существующих в мире. Но ведь не бывает так. Так, наверняка, пахнет запретный плод.

– Подарок,– выворачиваюсь из удушающего захвата искусителя.– Я обещала подарок.

Выравниваю дыхание, привалившись спиной к шершавой стене прихожей. Я погублю его, а он меня. Половцевы не бросают слов на ветер. Нужно просто разрубить этот гордиев узел. Стать стервозной сукой, без морали, гордости и себя и вернуться в семью. Это очень просто. И все будут счастливы. Мама здорова. У моего ребенка будет все, о чем только можно мечтать. А Северцев… Он получит наконец майора, и наконец то обретет желанное спокойствие. А я буду знать, что у моего спасителя все отлично. Что он жив, здоров. Черт, да что мне до него? Обмираю от того, как думаю об этом почти незнакомом мне мужчине. Страшно и неуместно. Не нужно и абсолютно бесперспективно.

– Вот,– через десять минут я вваливаюсь в кухню.– Это вам.

– Это что? – приподняв бровь, Северцев смотрит на подношение.– Ты клялась, что не будешь мне покупать трусы.

– Это прощальный подарок. Я возвращаюсь к мужу,– с трудом проталкиваю слова сквозь пересохшие связки.– А в них вы будете похожи на волка из «Ну, погоди». Ваши проститутки будут в восторге, я думаю. И наркоманы тоже.

– Неожиданно,– он что расстроен? Да нет, я желаемое за действительное выдаю. Выхватывает из моей руки подарок.– Я померю. И будем есть.

– А у вас водки нет? – черт, я еще и в синюю бездну начинаю валиться. Что стало с моей размеренной жизнью? Хотя, неудовлетворенные жизнью стервозные тетки, чаще всего заливают горе. Так что надо привыкать к новой реальности.

– Да, детка, ты все таки та, кто ты есть. Апельсинка, трусы бомба. Снимать не буду, пока не истлеют.

– Вы что, прямо тут будете их мерить?

Он уходит, хмыкнув как злой огр. А я семеню к исходящей паром кастрюле, в которой весело пузыриться рубиновый борщ.

Ну, как я тебе? – черт, подскакиваю от неожиданности. Он что, решил мне показать товар лицом.

– Я не думала, что будет демонстрация,– икаю я. Северцев в трусах по колено, бутылкой водки и двумя крохотными рюмочками смотрится брутально и в то же время очень комично. Прыскаю смехом. Боже, боже, боже. Он просто… Он…

– Прошу, мадам, борщ готов. Или ты прямо сегодня к своему извращуге поедешь? Даже водки не попьешь? Или может тебе девочкиного коньячку?

– До утра у меня есть время,– вымученно улыбаюсь, пытаясь не смотреть на страшного серого волка, который может меня сожрать.