Текст книги "Развод. Цена нелюбви (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

Двери в этих богатеньких замках хлипкие. Обложились буржуи камерами наблюдения да сигнализациями. Только ничто из этого не сможет уберечь их от ослепшего от ярости человека. Сквозь прозрачное стекло Северцев увидел два тела, сплетшиеся на полу в страстном танце. Перемирие шло полным ходом. Ну, этого и следовало ожидать. Они же одинаковые, муж да жена – одна сатана, так говорит мудрый народ. И не побежит зажратая дамочка от богатства. Потерзается немного морально и… Лицо Апельсинки, закусившей, губу от… Черт, ей не нравится то, что делает с ней этот намасленный придурок. И слезы на глазах у женщины… Или это особый вид извращений, плакать во время секса?

Она вздрогнула, забилась, затрепыхалась, когда ее муж начал сдирать с нее бюстгальтер.

Локоть обожгло болью. Рукав ветровки тут же начал пропитываться кровью. Но ему было плевать. Плевать на все вокруг, кроме женщины лежащей на полу.

– Я не понял, какого хрена… – взревел чертов зажравшийся подонок. Северцев скинул его с Ирины, которая тихо поскуливая собралась в позу незащищенного эмбриона, и попыталась прикрыть наготу, краснея при этом со скоростью света.– Ты кто вообще, на хрен такой? Да я тебя…

– Волшебник я. Вертолет свой голубой припарковал недалеко, решил заглянуть…

Он не дал подонку рассказать, что с ним сделает. Резкий выпад. Костяшки на кулаке хрустнули, но он снова не ощутил боли. Адреналин действовал лучше любого наркоза. Эта баба его погубит. Говорят нельзя войти в одну реку дважды. Нагло врут. Северцев с упорством осла лез сейчас снова в мутный водоем. И в этот раз, скорее всего, он точно утонет.

– Ты покойник,– хрюкнул младший половцев и с грохотом обвалился на каменный пол.

– Татушка у него зачетная, волк аж. Оригинально. Козел набил волка, – хмыкнул Северцев, стараясь не смотреть на Ирину. Грудь у нее оказалась очень красивой, черт бы ее подрал. И эта кожа прозрачная почти, усеянная россыпью милых веснушек. Поплыл, брат, Аркаша. Делал сейчас первые гребки в полной токсических нечистот речке– вонючке.– Иди, накинь на себя что-нибудь. И уходим.

– Северцев, ты же уехал?– прохрипела рыжая, поднимаясь на ноги.

–Слушай. Оденься, пожалуйста. Я же не солдат Урфина, не из дерева. И быстрее. Твой красавец минут через десять начнет подавать признаки жизни. Я жду в машине.

Бежать. Ему срочно надо было бежать отсюда. Все демоны ада сейчас рвали душу. И Ирка голая и желание добить тварь, которая посмела ее осквернить. Выскочил из проклятого замка «Синей бороды» радуясь отрезвляющему ледяному воздуху.

*****

– Что там у тебя? – поинтересовался Северцев, напряженно глядя на баул в моей руке.– Слушай, я и так сегодня натворил глупостей. Если мне еще пришьют ограбление в особо крупных со взломом…

– Не пришьют, – пообещала я. Забросила сумку в багажник машины моего спасителя.– Слушайте, Северянин. Спасибо вам.

– Поехали,– прохрипел Аркадий, заиграл желваками, повернул ключ в замке зажигания.

– Молча? Я вас поняла.

– Нет, сейчас не молчи. Разговаривай со мной. Мне нужно отвлечься. Только не замолкай ни на секунду.

– Отвлечься?

– Да, или я вернусь и добью твоего любимого мужа,– рыкнул капитан. Руль он сейчас крутил так ожесточенно, и казалось, что он скрошит зубы, так крепко сжал челюсти. А он симпатичный. Как там говорят? Брутальный. Красота какая-то звериная.– Ты какого хера поперлась прямо в его объятия? Ты понимаешь, что меня теперь не в лейтенанты разжалуют, а в бомжи? Когда твой хлыщ прилизанный видео с камер наблюдения предъявит.

– Слушайте, простите меня. Ну, за то, что я вела себя как…

– Богатая стервозная сука? – заинтересованно спросил Северцев.

– Не перегибайте, пожалуйста. Вы снова меня пытаетесь вывести из себя. Зачем? Худой мир лучше доброй ссоры. Я вообще не такая? Просто… У меня рухнула вся жизнь. Вот так взяла и в одночасье. Вся… С вашей легкой руки, между прочим. Спасибо, кстати, что глаза открыли. А то бы так и жила, веря в любовь и розовых единорогов. А вы тут с издевками своими. И кстати вот, не такая уж я и дура, – достала я из сумочки флешку от камер.– Вы там просто гладиатор. Я посмотрела. Так что, мир?

– Не такая, жду трамвая. Ладно, мир. А в бауле чего? Моя жизнь не рухнет? Она у меня и так не фонтан.

– Личные вещи,– покривила я душой. Ну зачем постороннему человеку знать, что я прихватила из дома, так и не ставшего моим? Да я и сама сейчас если честно не знала, зачем взяла то, что сейчас лежало в багажнике. Это все Липка и ее волшебные примочки. Я вдруг что-то вспомнила… – Аркадий Михайлович, я все понимаю. И так вы сделали для меня безмерно много. Поэтому просто меня высадите где-нибудь возле метро. Вам действительно не нужны чужие проблемы. Я дальше сама.

– Сама что? Сама шею себе свернешь? Или сама глупостей наделаешь? Ирина… Игоревна, я сегодня имел честь лицезреть ваше – сама.

– Я тебя отвезу в отель,– выдохнул Северцев. Он так ни разу и не посмотрел на меня за все время поездки. Интересно, чем я ему так неприятна? Обидно даже.

– Ага, и там меня найдут через несколько секунд по документам,– язвительно хмыкнула я.

– А не все потеряно, Ирина… Игоревна. Вы начинаете мыслить. Но я то давно соображаю, что да как. Посидите в дешевом отеле, а я пока попытаюсь понять, чем вы так нужны Половцевым.

– А вы снова превращаетесь в тролля,– нахмурилась я. Он наконец посмотрел мне в глаза и даже подмигнул. И…

– Принцессы благодарят своих спасителей поцелуем,– черт, какая я дура. Припала к его небритой щеке губами. Нет, ну правда, чисто по-дружески.– Северцев. Вы чего? Эй? Руль держите. Вам плохо?

– Ты не принцесса.Скорее дракон, пожирающий несчастных принцев. Куда ты там хотела? К метро?

Глава 12

– Красиво жить не запретишь. Я вот все думаю, ты на своих тренажерах, сынку, проводишь десятки часов в неделю, массажи, то-се. Зачем, если не можешь дать отпор?

Виктор разлепил глаза и уставился на начищенные лаковые штиблеты известнейшей фирмы, расположившиеся прямо перед его немилосердно болящим лицом.

– Тебе прямо сейчас нужен ответ на этот вопрос, папа? – простонал он. Поднялся с пола и первое, что увидел – Гельку, сжавшуюся в кресле, в окружении амбалов отца. Черт.

– Отпусти девку,– поморщился Половцев младший.– Она вообще ни при чем.

– Правда? А кто при чем? Витя, я ведь тебя предупреждал, что эту блядежку уничтожу. Говорил?

Виктор коротко кивнул. Жалко бабу. С ней ему было хорошо. Она исполняла все его прихоти и фантазии, не перечила. И с ней можно было быть собой. А с Ришей… Ей нужны признания в любви, нежность, верность и прочая лабуда. А он так устал притворяться.

– Этот тебя уделал? – на журнальный стол упало фото. С него смотрел серьезный мужик в полицейской форме, украшенной полковничьими погонами.

– Да не помню я,– прорычал Виктор.– Словно смазалось лицо, после того, как он меня отключил. Другой вроде. Тот был зачуханный какой-то, здоровый конь. И точно не полкан мусорской. Слишком бомжеватый.

– И за что же тебя тот конь так отбуцкал? – отец приподнял бровь. Шутка вроде в его голосе звучала. Но глаза…– За Ришу. Она ведь пришла сюда, а ты тут с этой блядью? Опять на те же грабли?

– Нет. Я просто хотел свое взять. Тебе же внук нужен. А Ирка сука не так поняла.

– Не так поняла, значит,– хмыкнул Алексей Николаевич. Нагнулся. Поднял с пола лоскут выдранный из блузы Ирины.– Ты сучонок ее трахнуть хотел? Без ее на то согласия. Прямо в присутствии этой пробляди? – кивнул на поскуливающую от страха Гельку.

– Ангелина была в спальне. Моя жена ее не видела.

– Хоть на том спасибо.

Половцев старший спокойно подошел к сыну и молниеносно, без замаха впечатал кулак ему в живот. Виктор всхлипнул от резкой, пронизывающей боли.

– Может нам анализ ДНК что ли провести? – сказал задумчиво отец.– Что-то меня терзают смутные сомнения в своем авторстве. Ты понимаешь, тварь, что теперь Ира тебя точно не простит? Ты понимаешь, что мы скоро лишимся почти всего если твоя жена не вернется к тебе и не родит наследника? Ты понимаешь это, гребаный идиот?

– Не понял. В смысле потеряем? Отец, при чем тут эта лохушка сельская? Какая связь между нашим концерном и этой овцой.

– У этой овцы руно золотое. В ногах у лохушки валяйся. Найди ее, умоляй, пятки целуй. Не знаю, сдохни на глазах у колхозницы. Ребенок нужен срочно. У нас остался всего год на решение проблемы. Будь любезен не подкачай.

– Отец, какой проблемы?

– Огромной. Той, что может решить младенец, в котором смешаются две крови. И тогда, может быть, ты станешь моим приемником. Если не прекратишь косячить. Бабу я забираю, чтобы ты мог думать башкой, а не членом своим неразборчивым. Не бзди, пока только предупреждаю. В последний раз, кстати. Ты ведь будешь послушной, шмара? – повернулся Половцев к любовнице сына. Она молча кивнула.

– А раньше ты не мог сказать, папуля, что малыш нам поможет трон удержать? За пять то лет я бы уж как-нибудь расстарался? – ехидно поинтересовался Виктор. Половцев старший едва сдержался, чтобы не влепить сыну еще одну затрещину.

– Акела промахнулся,– хмыкнул он. Черт, старый дурак. Но он и предположить не мог… Хотел все сделать без лишнего шума. Давно стоило уничтожить проблему. Вымарать. Но, тогда бы проблема могла перерасти в катастрофу. Все продумал этот скот, чтобы лишить Половцева спокойной жизни.

Алексей Николаевич вышел на крыльцо дома сына, с трудом сдерживая рвущуюся из души ярость. Сука, друг старый, с таким другом врагов не нужно. Снова его переиграл. Он то думал еще пять лет есть в запасе. А тут… Всего гребаный год. Год, блядь, сын долбач и сноха слишком гордячка, вся в отца пошла рыжая сучка.

Достал мобильник, набрал номер. Есть только один человек способный вправить мозг его снохе.

*****

Отель мне не понравился сразу. Низкое приземистое здание, растянувшееся вдоль разбитой дороги, похожее на барак. Приют дальнобоев. Но, выбирать особо мне не приходилось.

–Здесь в кафешке самые вкусные сырники,– оповестил меня Северцев. Стоял скрестив на могучей груди свои руки и смотрел, как я хожу по дешевому номеру пытаясь не впасть в отчаяние.

– Аркадий, а интернет есть тут? Мне очень нужен интернет. Мама на лечении в Германии. Если я не свяжусь с ней, она будет нервничать. А ей нельзя.

– Должен быть. Но я уточню. И что вам не лечится дома? У нас врачи прекрасные,– проворчал Северцев, вырвал у меня из рук чертову сумку и запихнул ее в дышащий на ладан шкаф.– Слушай, а папа есть у тебя? Может к нему бы махнула? Отцы обычно за своих принцесс разорвут любого. Ну… Я бы разорвал. Если бы у меня была… Не важно.

– А папа у меня космонавт,– поморщилась я.

– В смысле?

– В коромысле. Улетел себе на Марс, когда мне четыре исполнилось. Ну, это мне мама так сказала. На деле он, наверняка, просто смылся. Такой же подонок, как основная масса яйценосцев. Ой… Простите… Я не…

– Да уж, не обобщай, Апельсинка. Но, после того, что я видел сегодня, имеешь право…– хмыкнул мой спаситель.

–Маме было тяжело. Я маленькая была, но очень хорошо помню ее слезы и темноту в доме поселившуюся. Нам пришлось переехать в небольшой городишко, видимо ей легче было там работу найти. И болезнь ее… Космонавт виноват в этой ее болезни. И вообще… Хватит мне в душе копаться, господин Северцев,– слишком нервно. Неудобно перед капитаном. Но слишком болезненную для меня тему поднял этот, посторонний мне в сущности, мужик, смотрящий сейчас на меня потемневшими глазами.

– Ну, хватит так и хватит. Пойдем сырников заточим и на работу я поеду. Надо хоть иногда там появляться. А вы чем думаете заниматься, мадам Половцева? Не полезете же снова на рожон?

– Подруге позвоню, – честно сказала я. – И не смотрите на меня так. Я Липе доверяю больше чем себе. Не век же мне тут сидеть?

– Я ведь не смогу в третий раз тебя вытащить из лап твоей семейки. Ты это понимаешь? – о нет. Слишком близко его лицо к моему. Опасно близко. И пахнет его дыхание чертовыми апельсинами. Он таких, как я, наверное на завтрак ест не жуя. И сырниками закусывает, обсыпанными сахарной пудрой. Делаю шаг назад, чтобы разорвать чертово наваждение.

– Я понимаю, что мне нужна назад моя жизнь,– хриплю, очень надеясь при этом, что этот чертяка не заметил моего опупения.– И сидя в этом мотеле, куда такие как мой муж привозят шлюшек, я ее назад не получу. Кстати, а вы откуда знаете это «шикарное» местечко? Неужели нимф своих сюда возите? – черт, ну почему в его присутствии я превращаюсь в стерву? Он ведь милый и помогает мне. А я веду себя, как цепная сука.

– Я сюда на труп выезжал. Как раз в этом номере заколбасили одну наглую болтливую бабу. Тридцать ножевых. Прям вон там и лежала на койке. Красииивая…– оскалился Северцев и резко развернувшись зашагал к двери. Обернулся уже из коридора, – Сырники стынут, мон ами. Вы со мной, или так и будете тут исходить на парфюмированное мыло?

– С вами. А сырники посыпаны сахарной пудрой? А малинку сверху положат? – как крыса за дудочником засеменила я за чертовым великаном.

– Ох, Ирина… Игоревна,– прохрипел он как то странно. А я вдруг осознала, то страшно проголодалась и адски устала.

В номер я вернулась уже одна. И мне показалось, что он стал еще более убогим, чем когда почти половину его пространства закрывал собой огромный Северянин. Глянула на экран планшета. Прихваченного мной из дома. Около пятнадцати непринятых вызовов от мамы. Господи. Лишь бы с ней все было хорошо.

– Алло, Ирочка, детка. Ты слышишь меня? – мама отозвалась сразу, едва только я нажала на иконку вызова. Сегодня она выглядела встревоженной. Сердце пропустило удар.

– Мама, что случилось? – прохрипела я, чувствуя, как вкусные сырники устремляются к горлу.– Что? Рецидив?

– Ира, тебе надо к Вите вернуться. Прекращай выделываться и возвращайся в семью,– голос мамы звенит сталью и мне кажется, что я проваливаюсь в какую-то кроличью нору, в страну где все наоборот. Она же на моей стороне должна быть. А тут…– Все мужчины гуляют. Это их природа. Мудрая женщина может закрыть глаза на мелкие слабости своего супруга, чем обеспечат себе спокойную и полноценную жизнь. Бери себя в руки и поезжай домой. Леша волнуется. Говорит, что ты спуталась с каким-то… Возьми себя в руки и вернись в семью. Мстить неподобающе так. Не пачкайся.

– Мама, ты слышишь себя? Это Витя мне изменил, не я. И решать только мне, что мне хорошо, а что нет. Я ни с кем не спуталась, как ты выразилась. А испачкалась я, когда увидела Витю распятым в чужой кровати. Прям с головы до ног вымазалась, – боже, я наверное схожу с ума. Моя мамочка – это не она. Она бы меня поддержала всегда. И я, не хочу быть жестокой, но слова горечи и обиды все равно срываются.– То-то ты отца простила и живешь счастливо?

– Ты не говори того, о чем не имеешь представления, девочка, – я никогда не видела мою маму такой. Сердитой и растерянной одновременно.– Возвращайся к мужу. Я скоро приеду и все тебе объясню.

– Не вернусь,– мой голос звучит уверенно, но в душе бушует ураган, способный к чертям собачьим сравнять с землей этот убогий мотель и половину города.– Я еще не растеряла остатков гордости. Твой любимый Витенька меня чуть не изнасиловал сегодня. Он извращенец и подонок. И я не буду терпеть этого ни ради каких сокровищ мира. А деньги на лечение тебе я найду. Заработаю. Наизнанку вывернусь.

– Дура ты,– выдыхает мать устало. – Истинная дочь своего упрямого отца. Риша, ты меня слышишь? Ты Половцева… Так будь любезна…

Я нажимаю на кнопку отбоя. Неужели мама готова продать меня монстру? Черт, как же больно. О боже, она же давно уже это сделала.

Глава 13

– Северцев, ты соображаешь, что ты творишь? Верни бабу этим зажравшимся кабанам и угомонись наконец,– полковник посмотрел на развалившегося в кресле не по уставу капитана и потер пальцами переносицу.– Аркаша, мать твою. Ну ты же понимаешь, что я твой зад не смогу прикрывать бесконечно. Ты косячишь с такой скоростью, что у меня просто глаза уже не закрываются, аж роговица сохнет. Зачем ты снова суешь свою баранью башку в ту же петлю. Не хватает адреналина? Так я могу тебе устроить. Поставлю участковым в самый наркоманский район. Будешь перебежками по пересеченной местности передвигаться. Я не шучу.

–Петь, я вообще не понимаю о чем ты,– хмыкнул Аркадий.

– Все ты понимаешь. Слушай, остановись. Ничего не вернешь. И Вальку твою… Ты же мог сидеть в моем кресле. И должен был. Ты его более достоин. А я бы бумажки тебе на подпись носил и кланялся. А сейчас что?

– А что сейчас? Я капитан, работаю в поле. Мне нравится когда шлюхи орут, мужики богатые в зады себе наркоту прячут, ночная жизнь. Прелесть же. А тут бы я стух давно, как ты. Пузо вон отожрал… Не смог бы я в кабинете, Петь.

– И петь и плясать, мать твою,– рыкнул начальник отдела. Они дружили очень давно, прошли столько, что даже не снится никому? Горячие точки, кровь, смерть. Петр сжал кулак, с трудом сдерживаясь, чтобы не треснуть по столу, а еще лучше по физиономии лучшего друга, почти брата. Он его вытащил тогда из адской депрессии, которая оказалась страшнее боевых операций. После смерти любимой женщины Северцев перестал быть собой. Превратился в тень. А сейчас, будто бы ожил. Сейчас перед Петром Романовичем сидел его друг, каким он его помнил. Почти такой же. – Ты ведь не отстанешь от бабы? Кеша, вспомни, что было в прошлый раз. Умоляю. Перестань плясать на граблях.

– Слушай, а ты меня уволь, чтоб голова у тебя не болела. Один хрен майора я не получил. Калдырю опять-таки, на работу не прихожу порой. На день полиции дебош устроил. Ну на хрена тебе такой нерадивый работник, Петя?

– Я, блядь, жопу порвал, звонил министру, поручился за тебя. Получишь ты майора в ближайшее время. А ты меня уволить тебя просишь? Хер тебе. Глаз не спущу. Только не лезь к Кипчаку, ну не твоего полета эта птичка райская, жена его.

– К кому? – прищурился Северцев.

– Половцев кипчаками звали. Отсюда погоняло. Слушай. Мне эти подонки самому поперек горла, но… Я в прошлый раз еле отбрехался, когда ты младшего взял в борделе.

– В борделе, с блядью и полутора граммами на кармане. Ему место на нарах, гражданин начальник, а не в замке с раздвижными дверями. Я его с женщины снял сегодня, когда он ее изнасиловать пытался. Думал убью. А ты сейчас мне говоришь, что я действовал не в рамках закона? И Вальку не вспоминай больше, нет ее. Если бы я не боялся в прошлый раз, я был бы счастлив, моя любимая женщина была бы жива и да, сидел бы на твоем месте и ни хера бы не лизал зады этим упырям. Неприкасаемые, бля.

– Эта женщина его жена. Бытовуха, сам знаешь. Они помирятся, а прилетит тебе по твоей дурацкой шапке. Плюс, ты нанес материальный ущерб. Выломал дорогие двери, механизм повредил. Телесные легкие. Но ты же сотрудник.

– Да клал я из-под хвоста на его телесные, Петя. И на твои нервы. Давай их полечим, кстати,– хохотнул Аркадий, рассматривая друга. Похожего на перезрелый помидор.

– У меня нет ничего,– поморщился полковник.

– В сейфе, на верхней полке, вкусненький виски. Вкусненький и дорогой. Не жлобься.

– А ты откуда… Северцев, сука. А я то думаю, чего это у меня огненная вода испаряется что ли? Ты как сейф открыл, подонок?

– Сейф, Петро? Его ребенок ногтем вскроет. Давай не жмоться. И, Петька, я все сделаю правильно в этот раз, не бзди.

– Влип, очкарик,– вздохнул друг, поднялся с кресла и пошел к сейфу.– И почему ты все время влюбляешься не в тех баб?

– Я не влюбился, мне эта функция больше недоступна. Просто пожалел эту рыжуху,– задумчиво ответил Северцев, вертя в руках стакан.

*****

Липка приехала почти сразу. Словно на метле реактивной прилетела, а не на своей смешной машинке, похожей на божью коровку. Я даже не успела душ принять.

– Да, хоромы то тесные,– прицыкнула она языком, оббежав крошечный номер.

– Да уж не царские палаты,– вздохнула я обреченно, глядя как подруга вытаскивает из своей крошечной сумочки третью по счету бутылку шампанского.

– Будем заливать горе и сплетничать, ну может губы еще покрасим,– радостно оповестила Олимпиада, проследив мой тоскливый взгляд.– Еще мало будет. Не куксись. Свет клином не сошелся на твоем козленыше.

– Я вообще-то тебя позвала помощи попросить.

– Сначала танцы,– жизнерадостности моей подруги позавидовал бы любой безмятежный щеночек, любящий весь мир и даже пчелку укусившую его за нос.– Там, кстати, внизу, такие дальнобои брутальные. Прям аж уши заложило, когда мимо проходила. Соляркой только пахнут, но руки у них мозолистые, – серьезным видом проговорила Липа, но не сдержалась и расхохоталась. Я тоже засмеялась. До слез, до икоты. Видимо так из меня сейчас выходил стресс от предательства всех, кому я верила.

Шампанское оказалось просроченным, наверное. Или просто мы устали с Липкой, а может…

– Что ты забрала их дома? Ты отбитая,– хихикнула моя подруга, подливая мне очередную порцию пенного напитка.

– Ну, сама глянь,– кивнула я на шкаф, в который Северцев запихнул мой трофей. Липка белкой метнулась к гардеробу, выволокла из него торбу и присвистнула.

– Выражение «херов тачка» заиграло новыми красками. Ну и зачем тебе эта похабень? Или ты решила на этом своем менте испробовать? Товар лицом проверить, так сказать. Или не лицом… Не важно. Но тебе придется его стреножить для этого. Ты продумала план?

– Я не знаю зачем взяла эту гадость, – всхлипнула я.

– Зато я знаю. Будем делать отвязку на Витюшу. Там как раз нужна вещь поганца. Которую он в руках держал. В руках же он то тоже держал, я думаю? – пьяно икнула чертова ведьма. – Надеюсь, по крайней мере. Мы его сейчас от тебя отвяжем. И ты станешь совсем свободной. У тебя корыто есть?

Вот последняя фраза подруги мне совсем не понравилась, но сил сопротивляться у меня совсем не осталось.

– у меня есть ведро в туалете.

– Пластиковое. Не пойдет,– фыркнуло это исчадье, сунув нос в клозет. Надо не забыть, когда я уеду, вычеркнуть ее из всех телефонных книжек.– Надо цинковое. Пойду пошукаю. У дальнобоев точно быть должно. Да не ссы ты, Ирка. Я знаю что делаю.

– Может не надо? – пискнула я, при этом стараясь не думать, что замыслила эта страшная женщина. С Липкой мы дружим с детства, вместе приехали покорять этот чертов город, который так нас и не принял и всегда все мои проблемы начинаются именно с ее слова "Не ссы". Я свалилась на кровать, надеясь что пока подруга разыщет ведро, она протрезвеет и забудет о своих планах.

Я даже задремать успела, когда дверь распахнулась, и в комнату ввалилась воняющая, как керогаз, Олимпиада. В одной руке у нее было ведро, в другой монтировка. И похожа сейчас она была на маньячку из старого фильма.

– Все готово,– радостно гаркнула красотка, вымазанная не пойми в чем, положив в вонючее ведро последнюю Витюшину игрушку. Достала из кармана спички.

– Не надо может? – попыталась воззвать к голосу ее разума. Куда там.

– А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли. Ща мы этому охальнику зад поджарим. Кстати, дальнобои душки, даже соляры мне немного отсосали, – хихикнула Липка и чиркнула спичкой по коробку. Запахло палеными шинами. Комнату заволокло дымом. Боже, спаси нас.