Текст книги "Развод. Цена нелюбви (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 17

Алексей Николаевич смотрел на женщину, лежащую в его кровати и ощущал глухое раздражение. Совсем не то что обычно. И абсолютно не то, что ему хотелось бы сейчас чувствовать. Она почти не изменилась внешне со временем, даже лучше стала, как выдержанное вино. Привык он к ней, или действительно чувствовал что-то большее, чем обычную гордость за то, что он все таки отнял ее у… Но вот внутри эта чертова баба изменилась. И ему это не нравилось. А скорее всего она такой и была. Единственная, кого не смогли прочесть ни он, ни Майоров.

– Что смотришь, Леша? –ухмыльнулась Лидия.– Не нравлюсь? Поди тут нашел кого-нибудь, пока я вынужденно просиживала свой немолодой зад в чертовой клинике? Посвежее, понаряднее. А, Половцев?

Она вроде шутила, но в тоне любовницы Половцев услышал угрозу. Может показалось, но обычно он никогда не ошибался.

– А ты ни разу не подумала о том, что отдала дочь за мерзавца? – хмыкнул он, поднялся с постели и пошел к барному столику. Выпить захотелось нещадно.

– Твой сын такой же как ты, Леша,– ударил в спину насмешливый голос.– Точная копия, ну может слегка модифицированная кровью дурочки Жанки. Усовершенствованная, так сказать. Более совершенная модель подонка. Мне тоже плесни на пол пальца и добавь лимон. И ты ведь знаешь, что Иришка просто вынужденная жертва. Папаша ее из огромной любви, сделал свою дочь разменной монеткой в игре. Она будет счастливой и богатой. Леша. Я все для этого делала целую свою жизнь.

– Ты не ответила на мой вопрос,– оскалился Половцев, превращаясь в того, кем он являлся на самом деле. Но ее не напугал. Увидел смешливые искры в глазах жены того, кто его уничтожит совсем скоро. Бывшей жены. Его трофея, вырванного с кровью. Его победы.

– Моя дочь очень умная девочка. Она умеет расставлять верные приоритеты. И еще, Половцев, Иришка любит твоего сына. А мы, если любим, идем до конца. Ты же знаешь. И расслабься. Все идет почти как надо.

О, да. Он знал. Лучше чем кто либо. И делапла она всю жизнь все для себя.

–Идеально,– улыбнулась Лидия, сделав глоток.– Ты знаешь мои вкусы лучше всех. И меня всю…

– Ты ведь понимаешь, Лида, что если у нас не получится, то мы всего лишимся.

– Я нет, котик мой. Риша не позволит матери нищенствовать. Я наелась бедности, когда ты Игоря подставил, Иришка помнит все, хоть и малышкой была. Пожалуюсь моей девочке, поплачусь. Она простит больную мать и поймет. А вот вы с сыном… И потеря вами концерна, который изначально не принадлежит тебе, поверь, покажется вам просто игрой в песочнице. Игорь умный, хитрый и опасный противник. Деньги в сравнении с жизнью и свободой просто фантики, дорогой.

– Тебе он тоже не принадлежит.

– Это факт. Но ты же решил не сообщать своему отпрыску… А, впрочем, это уже не важно.

Половцев искусственно улыбнулся. Расслабиться не получилось. Слишком многое стояло сейчас на кону. И зависело все от маленькой рыжей девки, которая на мать совсем не походила ни внешне, ни что самое главное внутренне. В Рише не было гнили и притворства. Зато было до черта тупой гордости и упрямства. Вся в отца. И еще этот мент…

– И мента этого ее нейтрализуйте,– поморщилась женщина, лежащая в кровати, будто прочтя его мысли.

– Витя обещал Рише, что его не тронут, если она вернется домой. Это основная причина ее согласия.

– Ты прям у нас самый честный на свете. Может и Игорьку жизнь сохранишь? Не дури, Леша, – хихикнула Лидия.– Иди ко мне, Половцев. А то скоро вернется наша принцесса крови, владелица алмазных копей. Мне снова придется начать умирать в ожидании внука. А я еще не насытилась тобой. Я скучала.

*****

Часы тыкают в пространстве с таким грохотом, что кажется у меня в голове взрываются петарды. Весело, задорно, по-новогоднему. Я открыла глаза, уставилась в незнакомый мне потолок и …

– Умоляю, кто бы ты ни была, не шевелись. Просто полежи молча,– раздался справа от меня шелестящий хрип.

Молча? Я открыла рот, чтобы заорать, но не смогла ни звука выдавить из пересохшей до состояния наждака, глотки. Сипя, как синий кит выброшенный на берег, свалилась с чужой кровати прямо на пол, запнувшись о смятую простыню. Боль в коленях слегка меня привела в чувство. О боже… Господи… Я что… ?

– Почему я в твоих трусах? – опа, голос прорезался. Выглядела я сейчас как Пятачок из советского мультика, в натянутых на мои небогатые перси, на манер кокетливого комбинезончика, розово-цветочных семейках. Вцепилась в резинку. Боясь, что красотища не удержится на моей груди и я … Подождите, если я в трусах Северцева, то он…

– Апельсинка, ты прекрасна,– вымученно простонал проклятый мерзавец.– Так меня еще никто не спаивал. Заводная апельсинка.

– Скажи мне, пожалуйста, что у нас с тобой ничего не было,– всхлипнула я.– Ты ведь не воспользовался моим беззащитным состоянием?

– Беззащитным? – как-то странно хмыкнул Северцев, резко сел в кровати. Господи, слава богу, он в моих лосинах кислотных, а сверху на них натянуты… Это что? Это что? Это… Шикарная пара Пятачок и Супермен.

– Так не было ничего же?

– Конечно не было. Слава мне, благочестивому рыцарю, не пользующемуся тем, что пьяно плачет и само плывет в… на… не важно.

– В смысле? – выгнула я бровь, которая тут же превратилась в огромный болючий штырь, вошедший мне в глаз адской мигренью.

– Вы желали мстить, Ирина Игоревна. Плакали в тарелку с борщом, рвали кровожадно пампушки и ненавидели меня истово и трагично, за то, что я не сдавал своих целомудренных бастионов.

– Простите. Господи. Я ведь совсем… Я не умею пить. Точнее, я не пью обычно ничего, кроме вина там. Кисель люблю, компот, воду минеральную.

– Ага, я вчера заметил,– снова хмыкнул издевательски этот нахал. Мне захотелось провалиться под паркет.

– Как на мне оказались ваши трусы? Я что? Я вас…

– Пыталась принудить к совершению полового акта посредством силы и мошеннических угроз, говоря казенным языком.

Господи, я сейчас умру. От стыда, от головной боли и от… От…

– Простите меня. Я уйду сейчас. Приду немного в себя, и… Аркадий, я не знаю, что на меня нашло.

– Слушай, ты ведь не хочешь уходить? – в его голосе больше нет насмешки. Только усталость, присыпанная песком. И голова у меня начинает кружиться совсем не от похмелья. А ему идут эти чертовы лосины, обтягивающие узкие бедра и … и… Я не протрезвела еще, похоже.

– Я не могу жить в нищете. Да, я богатая, зажавшаяся стерва, без морали и принципов,– черт, я ведь говорю не то, о чем сейчас думаю. Но не рассказывать же великану, что мой уход избавит его от огромных проблем. Половцевы не бросают на ветер ни одного слова. Но и обещания свои выполняют всегда. Северцев получит новое звание, поднимется по служебной лестнице и думать забудет обо мне уже через неделю. А я? Кто я ему. Эпизод в его богатой событиями жизни. Оборзевшая тетка, бегущая от проблем.

– Ты ведь сейчас врешь, Ирка. Чем тебя так напугали твои подонки сродственнички? – он щурится, заглядывает мне прямо в душу.

– Северянин. Это бессмысленный разговор.

– Тогда снимай мои трусы,– рычит нахал. С чего я вдруг поплыла? Решила, дура, что этот злобный ядовитый варан, герой романа? Обычный яйценосец, у которого что в голове что в… Лосинах.

– Ты что задумал? – шиплю, как кошка, глядя на махину, приближающуюся ко мне.

– Отобрать мой подарок.

– Только тронь меня, я тебя… Я …

– Была охота. Ты не в моем вкусе. Даже с спьяну не позарился на твои хилые мощи. А трусы мне дороги, как память,– скалится Северцев. Он скалится, а у меня внизу живота зреет что-то разрушительно-убийственное. – У тебя же нет принципов и морали, Апельсинка.

– А у вас? – шепчу я.

– У меня есть,– его сиплый шепот сводит меня с ума. Точно. Я схожу с ума. Наверное поэтому выпускаю из пальцев чертову резинку как раз в тот момент, когда этот коварный искуситель подхватывает меня на руки. Мерзкие трусы падают на пол, как последний оплот добродетели.

– Слушай, впервые передо мной женщина из трусов выпрыгивает,– хрипит он, обжигает мою ключицу, словно клеймом каленым.– Ир, если ты снова решила мстить… Учти, мои принципы сейчас балансируют на самом краю падения.

– Дурак, – мой шепот тонет в его стоне. – Ты чего? Я же не в твоем вкусе.

– Чертовы лосины, слишком тесные.

Глава 18

Он и не понял, когда сошел с ума. Может быть в тот момент, когда впервые увидел эту странную рыжую женщину, у которой прямо на его глазах жизнь рушилась, словно карточный домик от порыва легкого сквозняка. Или когда увидел ее сломанную, на полу, в захвате распаленного, одуревшего придурка – ее мужа. Да и не важно все это. Она его вылечила, разбудила от долгого сна за короткие несколько дней. Сделала то, что никому не удалось за годы его безумного одиночества.

– А что дальше? – прошептала Апельсинка. Прижавшись всем телом к вытянувшемуся на кровати Северцеву.

– Дальше? Я тебя не отпущу,– улыбнулся он, запутавшись пальцами в огне ее волос. Задохнулся от болезненной тонкой иглы, впившейся зудящим страхом в его душу.

– Есть обязательства от которых нельзя убежать,– тихо прошептала Ирина, уткнулась носом в его грудь.

– А если я украду тебя?

– Укради, пожалуйста, капитан,– в ее голосе Аркадий услышал улыбку. Кровь ломанулась по венам, выжигая все мысли и страхи.– Северянин, ты ведь просто ошибаешься относительно меня. Не бывает вот так…

– Бывает. Ириш. Только так и бывает. По-другому – неправильно.

– Так только в книгах пишут. Может быть нам это все просто кажется?

Он не дал ее договорить глупости. Впился ртом в ее губы, почувствовал сладость и снова сошел с ума.

– Там телефон звонит,– простонала его женщина.

– Да и черт с ним. Пусть весь мир подождет.

– Ответь. Мне кажется это важно, – выдохнула Ирка. Его оранжевая сладкая морковка. – Предчувствие.

– Но, потом я тебя съем.

– Договорились.

Счастье сваливается на голову когда его совсем не ждешь. Когда уже отчаялся. Северцев поднялся с кровати нехотя. Взял в руку проклятый телефон, все еще раздумывая над правильностью происходящего. Глянул на дисплей, поморщился увидев кто ему звонит. Прошел в кухню. Не нужны Иришке разговоры о его работе. Он больше всего на свете хотел оградить ее от грязи. И еще он уже понимал, что счастье выстраданное, всегда идет рядом с проблемами и бедой.

– Если это не срочно, я приеду и тебя…

– Северцев, это капец как срочно,– рявкнул Петр так, что с Аркадия слетела его наносная дурашливость.– Бери руки в ноги и вали из города. Один. Без бабы. Ты слышишь? Она тебя погубит.

– Ты меня пугаешь,– ухмыльнулся капитан.– На деменцию давно проверялся? Я тебе сказал, что…

– Да хер я клал на то, что ты мне сказал,– прорычал полковник.– Сука, почему ты всегда находишь себе самых не подходящих баб?

– Еще раз назовешь Иру бабой, я тебя урою, ты понял? И бегать я не привык от проблем. Я сейчас приеду.

– Ты дурак? Слышал, что я сказал? Заляжешь на дно, пока я не разберусь. Или мне прислать ребят, чтоб они тебе мозг поставили на место?

–Пожалей бойцов. Им то зачем проблемы? Я не буду бегать всю жизнь, Петя. Это путь в пропасть. И знаешь, эта женщина стоит того, чтобы даже сдохнуть. Если я в этот раз снова струшу. Не прощу потом себе, до конца жизни. Это мой последний шанс. Да и не успею я уже. Тебя, скорее всего, слушают. А меня ждут у подъезда.

Северцев отключил телефон и выглянул в окно. Не ошибся. Пасут и видно давно уже. И Петька, дурак, подставился. Растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал и повернулся к Ирине, застывшей словно тонкая статуэтка возле кухонной двери. Нет, ее он не потеряет. Не отдаст.

– Что-то случилось? – спросила она испуганно. Заглянула прямо в душу своими глазищами и прочла его как книгу. Он понял это по ее испуганному взгляду и подрагивающим тонким рукам, которыми она обняла себя за плечи.

– Нет, ну что ты. Обычный рабочий момент. Мне нужно на службу. Ир, послушай, у тебя есть куда поехать?

– Что? Зачем? Что происходит? Северцев…

– Все хорошо. Просто я задержусь на дежурстве, и тебе будет скучно.

– Я могу к Липе поехать. Но…– она не поверила ни единому его слову. Аркадий видел это, сердце жгло от жалости и страха.

– Я со всем разберусь. Уезжай прямо сейчас. Будь послушной девочкой. Прошу тебя, – хмыкнул он, поцеловал в нос свое наваждение. – И еще, нам надо будет поговорить о твоем отце. Ты слышишь? Я вернусь и…

– У меня нет отца,– твердо произнесла Апельсинка.– Он улетел в космос.

– Он есть. Это важно. Но времени у меня сейчас нет. Слушай меня внимательно, Ира. Его зовут Майоров Игорь Александрович. Запомнила? Сходи в архив.

Она кивнула. Аркадий бросил взгляд в окно. Пора.

– Собирайся. Я опаздываю,– ухмыльнулся Аркадий.

Северцев посадил Ирину в такси спустя час. Она молчала все время, а он не лез к ней с оправданиями. Оба понимали, что это сейчас не нужно. Лишняя ложь, лишние слова. Все, что могло бы разрушить хрупкое счастье, которым насладиться они не успели.

Аркадий проводил глазами желтую машину, повернулся лицом к дворовой беседке. Его там ждали.

– Капитан Северцев? – словно из-под земли возник перед ним человек в штатском.

– Он самый,– улыбнулся Аркадий.

– Следственный комитет, майор Снежин. Вы задержаны по подозрению в получении взятки в особо крупном размере. В превышении должностных полномочий и попытке скрыться,– ткнул ему в лицо амбал удостоверение.

– Ну, я вообще-то и не бежал, майор. Так что, один грех с меня можно сразу списать. Да и остальное все шито белыми нитками. Ты кому служишь, барбос? Дорого хоть продался? Ведь понимаешь, что без доказухи я выйду скоро. И так просто это все не спущу. Ни тебе, ни хозяевам твоим.

– Еще и оскорбление при исполненни. Молодец капитан. Иди в машину. Доказухи жопой ешь. Бежал бы, как тебе дружок твой советовал. Но ты ж у нас честный фраер. На зоне любят таких. А уж БС на общей… Ты будешь там главным блюдом. И статья бомба. Ну что, Северцев. Кто из нас барбос?

– А наручники? Без браслетов, что за задержание. Да и ты один. Не боишься?

– Не один я, коллега. Так что без фокусов. Но ты ж у нас подкованный, не захочешь сам себе статей накинуть, – хохотнул чертов оборотень. Северцев молча пошел к микроавтобусу, припаркованному под раскидистой березой. Можно было, конечно, попробовать нарезать винта. Силбы хватило, а вот времени… В тачке вооруженные аохаровцы. Вот бы Половцевы порадовались, если бы его вальнули при задержании. Слава богу, его Апельсинка не видит этого фарса. Но самое дурное, что он не успел ей рассказать…

Глава 19

Я в сотый раз набираю номер Северцев, слушаю бесконечные гудки и, кажется, одуреваю от неизвестности. Пять дней полной неопределенности и горького неприятия истины. Он не мог меня просто так выгнать. Не такой. Он ядовитый, насмешливый, порой злой. Но честный и надежный. И он… Лучшее, что случилось в моей жизни. Я даже теперь благодарна Виктору за то, что он мне изменил. Иначе я бы так и продолжила думать, что живу в сказке. А оказалось, что, то была не сказка вовсе, клетка золотая. И даже уже собиралась звонить мужу, чтобы сказать, что не вернусь. Хотела быть честной. А теперь…

– Да все они такие, Ир. Тем более, что у этого твоего героя за плечами целая жизнь,– смотрит на меня Липка сочувственно, подливая в бокал вино. Я пью его не чувствуя вкуса. Душу рвет предчувствие беды. Но, наверное права подруга, просто испугался мой герой, и вот так нехитро попросил меня на выход. Получил свое и адьос. Глупые мысли путаются в голове. И слова его последние "уходи не оглядываясь", так говорят когда прощаются. Или нет? – Слушай, но он как хоть? Лучше Витька? Ну, это самое…

– Он обещал, что не отпустит меня,– вымученно улыбаюсь. Тело отзывается негой от воспоминаний о прикосновениях моего капитана. О, да. Я и не знала до него, что может быть так хорошо. Что оргазм бывает таким огненным. Что можно чувствовать себя самой желанной, даже не слыша признаний, которые оказываются на поверку, фальшивыми.

– Понятно, можешь даже не рассказывать, и так понятно – жеребец, необъезженный мустанг. Морда у тебя сейчас Половцева, как у кошки обожравшейся сметаны,– хихикает Липка, водя пальцем по экрану телефона. Это у нее просто болезнь, вся жизнь в интернете. При чем смотрит она всякие ужасы. Типа места преступлений, аварий и прочих страшных происшествий. Даже находясь в комнате, ее как будто нет рядом. Но сейчас мне это даже нравится. Избавляет от ненужных разговоров.– Кстати, скоро неделя, как ты с мужем виделась. Что делать думаешь? Вернешься в семью победительницей?

– Нет. Не могу. Не хочу. И мама там… Снова будет давить, а я не могу с ней спорить. Я хочу разобраться в своей жизни. И еще. Мне в архив надо. Северцев…

– Северцев, хреневерцев. Слушай, любовь это хорошо, конечно, но кушать тоже хоцца. Нет в шалаше с милым рая. Дует отовсюду, крыша худая. И лодка любовная очень часто об эту хибару разбивается вдребезги. И мустанг становится на поверку обычным диванным пони. Опа,– глаза Олимпиады превращаются в два блюдца. Сердце из моей груди падает куда-то в пятку.– Ничего себе. Смотри. Это не твой ли Голиаф? Да уж, детка. Ну и мужиков ты себе находишь. Может к гадалке сходим? Она там на картах такие чудеса творит. Снимет с тебя порчу. А иначе, как…

Она сует мне под нос смартфон на экране которого я вижу… Северцев, мой капитан, небритый, в наручниках, но глаза его все такие же насмешливые, хоть и уставшие.

– Лип, замолчи, пожалуйста,– стону я, не в силах больше сдерживать своих чувств. Душу выкручивает яростью. Я виновата. Я… Надо было сразу понять, что Половцевы не бросают на ветер ни единого слова. Что они не оставят меня в покое. – Дай мне телефон.

Руки дрожат, глаза застилают слезы, когда я набираю номер, выжженный в памяти, не попадая по цифрам пальцами. Виктор отвечает сразу. Словно только и делал, что сидел и ждал моего звонка.

– Привет, жена, – его голос сочится насмешкой. Снова мурлычет, но теперь меня не радует эта его манера, скорее страшно раздражает. – Неужели разум возобладал и ты решила вернуться в гнездо к любимому мужу и мамочке ведьме?

– Неделя не прошла,– сиплю я, ненавидя себя за чертову слабость.

– Я и не звоню тебе, детка. Ты ведь знаешь, я слово держу. Папа меня научил. Говорит это важная черта большого бизнесмена.

– Держишь? – я аж дар речи теряю от такой наглой лжи.– Тогда почему Северцев под арестом? Ну ты и подонок.

– Рот закрой,– тон моего мужа меняется. И теперь он не самодовольный бахвал. Интересно, вроде в Вите не было таланта к лицедейству.– Я не отдавал приказ уничтожить твоего ухаря. Но уточню, за что его взяли. Жди, перезвоню.

Проходит полчаса, кажущиеся вечностью. Я гипнотизирую взглядом проклятый мобильник. Смешно. Раньше я вот так е ждала звонка от Вити: сначала от жениха, потом от мужа. Ждала затаив дыхание, потому что думала, что он лучше всех на свете. А теперь… Я больше не понимаю, что хорошо, что плохо.

Звонок раздается не телефонный. Звонят в дверь. Я слышу, как Липа скрежещет ключом в замке, приглушенный голос в прихожей. Витя приехал. По телефону невозможно насладиться поражением. Решил меня добить.

Он входит в кухню, собранный, подтянутый, красивый. Да, Половцев красив как дьявол. Но… Слишком лощеный, и улыбка неживая. Раньше я этого не замечала.

– Знаешь жена, а мы с тобой похожи.

– И чем же? – выгибаю бровь, стараюсь не показывать своего нетерпения.

–Оба извращенцы,– хмыкает Виктор, но его глаза остаются ледяными.– Твоего любовника взяли за получение взятки, превышение полномочий и коррупцию. Это полностью его заслуга, я не при чем.

– Врешь. Аркадий не такой. Ты все врешь,– шиплю, как кошка, сбрасываю руку Вити с моего плеча.

– Господи, Риша, ты наивная дура. Ты ведь этого мужика не знаешь почти. Ну потрахались, с чего ты решила, что ему нужна? Сказал тебе, что любит? Так сказать можно что угодно. Получил Аркаша, что хотел, и пошел бедокурить. Он ведь отбитый, беспринципный и циничный, даже с коллегами не общается. Опер же не забыл тебе рассказать, почему блядей ловит, вместо того, чтобы сидеть в высоком кабинете? Нет? Ты не первая у него такая, дорогая. Любит он зажравшихся богатеньких сучек. Трахает их, чтобы доказать свою крутость, а потом…

– Что ты несешь? – я лепечу позорно и глупо. А действительно, что я знаю о человеке, который за несколько дней умудрился влезть мне под кожу.

– Несу я просвещение. Ты дура, жена. Северцев не миляга парень. Он хитрый, умный и порочный. И он уже не в первый раз «влюбляет» в себя чужую богатую жену. В случае развода ты получишь неплохие отступные Риша. Его предыдущая баба была женой очень авторитетного человека. Развелась, деньги получила. А теперь она где? И все ее тугрики пропали.

– Где? – Задыхаюсь от потока грязи, выливающегося на мою несчастную голову.

– Ее Валентиной звали. Покончила с собой. Выбросилась из окна его квартиры, спасаясь от пьяного красавчика. А может он ее грохнул, деньги там огромные были на кону. Его нашли в бессознательном состоянии на полу возле открытой фрамуги, с тапком в лапе и безумной мордой. Не помнил абсолютно ничего. А вот денежки Валюши просто испарились. Накануне трагедии она их все вывела со счетов. Дружок твоего любовничка отмазал, а вот всех регалий лишился милый Кеша. Как тебе история, Риша? Так что не бывает без вины виноватых.

– Вытащи его. Все равно вытащи.

– И ты вернешься домой. Прямо сегодня. И выполнишь все условия нашей с тобой сделки?

– Наш брак не сделка,– кривлюсь в улыбке. Сейчас главное выторговать себе еще кое-что. – Я тебя любила, Витя. Верила безоглядно. Предал меня ты.

– Ты торгуешься?

– Да, если тебе угодно. Я рожу ребенка при условии.

– Даже интересно.

– ТЫ ко мне не притронешься. Зачатие только через ЭКО. И еще, жить мы будем как добрые соседи. Я не буду ограничивать твоей свободы. От тебя мне нужно только обещание, что ты меня не тронешь пальцем. У тебя своя жизнь, у меня своя.

– У вас своя сказка, у нас своя? По рукам. Только родителям нашим об этом знать не обязательно. И еще, ты отрекаешься от Северцева. Моя жена должна быть чистой и любящей, – Виктор доволен. Я очень хорошо его знаю. Он выполнит обещание.

– Согласна.

– Тогда поехали, дорогая. Только заедем домой. Ты оденешься подобающе своему положению, навесишь на лицо маску богатенькой капризницы и…

– Какую муку ты мне придумал еще, Витя?

– Ну что ты. Я буду тебя холить и лелеять, моя курочка, которая мне снесет брильянтовое яичко,– Витя обнимает меня за плечи, с которых с мясом и кровью выпадают выросшие ненадолго крылья.– Просто… Я придумал, ты спасешь своего Аркашу сама. Спасешь и уничтожишь. Ты умеешь быть жестокой, Риша. Я хочу, чтобы ты растоптала Северцева. Сама. Собственными красивыми ножками, обутыми в дорогие туфельки. Только тогда я спасу этого мусора.

– Зачем тебе это? – шепчу я.

– Терпеть не могу, когда кто-то пользуется тем, что принадлежит мне,– скалится Виктор.– Да и ты должна знать себе цену, детка. Ты ПОЛОВЦЕВА.