Текст книги "Другая жизнь"

Автор книги: Илья Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

13 ясеня 320 года. Утро. Дамба. Хозяйка

Накануне вечером сидела в своей каморке, составляя список дел, которые надо успеть сделать до ярмарки. Деньги были. Наемники подвернулись вовремя. Мало того что они заплатили за аренду конюшни и старого дома, пустовавшего уже несколько лет, сняв его целиком под казарму. Так еще их командир снял «баронскую залу», как мы ее называем: комнату с ванной и отдельной лестницей. Ее почти никогда не занимали. Не находилось желающих платить полсеребра в день за шикарный, мягкий, но не проминающийся матрас, набитый круглыми водорослями, без всякой кусачей «живности». А принимать ванну.… Это для местных вообще что-то непонятное, даже для баронов. Баронов и не было. Изредка богатые купцы из столицы, спешащие на юг в порты, устраивались там, да и все. Командир и снял ее за отдельный вход и окно не на конюшню, а на старую пустую кузницу.

Считала деньги. Если ярмарка удастся и продлится всю неделю, то на доход от номеров, а главное – от зала, смогу протянуть до осенних караванов.

Дверь в зал была приоткрыта, я слушала, как Веска кокетничала с одним из наемников, которые теперь по очереди сидели за столом у лестницы, ведущей к комнате командира. Я его вчера и не рассмотрела. Высокий, в броне, как и все они. Лицо все в пыли. Голос приятный. Говорил тихо, но четко. Больше командовал Сержант, здоровенный энергичный мужчина; уже в возрасте, но видно, что еще в большой силе. Было забавно наблюдать, как он, приказывая людям, что-то спросил у командира, и все замерли, ожидая ответа. Я видела их со спины. Командир задумался, а потом просто кивнул. Этого оказалось достаточно, чтобы вся эта уйма народу, человек двадцать, начала шевелиться с утроенной скоростью, занимая старый дом и распаковывая возы.

Вечером, куда ж без этого, купили у меня бочонок пива, но в отличие от других виденных мною отрядов не напились, не горланили песен и не расползлись по городку. Что-то вкусно ели, сготовив на летней кухне, смеялись. Смеялись неожиданно приятно, как старые товарищи. Даже завидно стало. Командир выглядел очень уставшим. Прошел наверх рано, но буквально через полчаса Сержант поднялся к нему. Оказывается, пришел еще один отряд, небольшой, и требовал командира.

Что произошло потом, не видела, но шум боя, лязг мечей и крики раненых были отчетливо слышны. Веска влетела ко мне вся испуганная, не зная, что делать. Закрыла ее в каморке с бумагами, сама спряталась в тень за стойкой. Буквально через минуту все стихло. Боец, стоявший в дверях с мечом в руке, посторонился, пропуская командира. Тот вошел почему-то без оружия и без брони, поднялся наверх и захлопнул дверь.

Я посмотрела в окно. В свете факелов кого-то утаскивали за ноги к амбару, одного из «нашего» отряда перевязывали прямо у меня под окном, а посреди двора с совершенно ошарашенным видом стояла рыжая наемница (в отряде было три женщины) и держала в руках амуницию и оружие командира, явно не понимая, что с ними делать.

Все быстро затихло. Сержант зашел в зал, что-то сказал дежурившему. Потом увидел меня, приложил руку к сердцу, как будто извиняясь за устроенный шум, и вышел.

Хороший шум. Три минуты, и выигранный бой. Кто-то умер, кто-то ранен. Что же с командиром? Если так пойдет, не распугают ли они мне всех клиентов? Или наоборот? Под охраной и купцы будут чувствовать себя лучше. Посмотрим.

Утром считала спиртное за стойкой, вечером, после размышлений о случившемся, голова уже не варила. Веска кормила двух приезжих. За столом у лестницы сидели уже двое из отряда. Мечи прислонены к стене, шлемы сняты. Пьют чай. Чай! Наемники! Интересный отряд. Будем привыкать. Приезжие косились, но без опаски.

Дверь наверху открылась. Спустился он. Поздоровался со своими, что-то спросил. Подошел к стойке и сел сбоку.

– Доброе утро. – Умытое светлое лицо, короткие волосы, ясные глаза. Вчера думала – он старше, нет, всего лет сорок или даже меньше.

Больше всего поразила старая вытертая студенческая куртка. Куртка столичных университетских студентов. Вот так наемники… Без оружия. Без шляпы.

– Доброе утро, – повторил он.

– О, господа студенты пожаловали! – Я вспомнила стандартный заказ в «Лысом школяре»: – Бокал «черного» и двойной хлеб господину студенту?

Он засмеялся. Да, если у командира такой задорный смех, понятно, почему смеются и в отряде.

– Где эти студенты, кто их видел? – Он принял игру. – Сегодня еще «веселая».

«Веселой» называли первую декаду после получения стипендии. Вторая была «скучной», а последняя – «злой».

– «Черного» я бы выпил, только из новой бочки. – Он с интересом рассматривал меня, остановившись на жемчужных серьгах, чем-то заинтересовавших его. Явно хотел посмотреть на мою обувь, но я виднелась из-за стойки только по пояс.

– «Черного»! Из новой бочки! Ха! Ближайшее – в трех неделях пути. А вместо двойного хлеба могу предложить наше рагу.

– Рагу – это чудесно. Пахнет вкусно. И «черного» нет? А «Слеза вдовы»? А «Ночное убийство»? – вспомнил он столичные марки.

– Ничего, только ром и местные вина. Хотя нет. У меня в погребе две бутылки «Прости, монашка».

– Что? «Прости, монашка»? Здесь? Лучшее игристое. «Пьется, как сироп, веселит, как молодая женщина».

– У нас было другое окончание…

– Я знаю. «Прости, монашка»… Вы волшебница. Хочу. Обе. С темным шербетом. С дыней. Забираю обе. Продадите?

– Берегла для особого случая. Будем считать, что он наступил. Сейчас? Шербета, правда, нет, надо посылать на рынок.

– Тогда вечером. С одним условием. Выпейте со мной, пожалуйста. Зажжем желтые свечи, как в «Школяре», вспомним молодость. Вы давно из столицы?

– Лет пять. А вы?

– Я побольше.

Вошел Сержант, прервав нас.

– Старшой, там от графа люди. – Он тоже с удивлением посмотрел на куртку командира. Но никак не прокомментировал. Похоже у… Старшого был такой авторитет в отряде, что он мог ходить в любом костюме.

– Иду, – и повернулся снова ко мне. – Рагу вкусное. Новости про «монашку» восхитительные. Вы прекрасны. А ванна наверху работает? Сто лет не принимал ванну.

– Работает. Наполнить? Трубы греются на крыше. Можно и ванну наполнять хоть два раза в день, и нам на кухню остается.

– Здо́рово. Да, к вечеру. И шербет. И дыню. Вот это жизнь! – и мы засмеялись.

– Спасибо. – Он пошел к двери со стоящим Сержантом, потом обернулся, вернулся к стойке, облокотился на нее: – Я забыл самое важное.

– Сколько?

– Нет. Как вас зовут?

– О, господа студенты спрашивают имя. После «Монашки» можно забыть.

– Я запишу на руке; главное, запомнить на какой.

Мы снова рассмеялись.

– Здесь зовут Хозяйкой. Хозяйкой Старого двора.

– Очень длинно. На руке не поместится. А на самом деле?

Таким глазам невозможно было отказать. Я назвала.

– Я не буду записывать. Я запомню.

13 ясень 320 года. Полдень. Дамба. Граф Гирр

О боги. Опять приближается время осенней ярмарки. Драки, грабежи, воровство, жалобы купцов. И ведь не закрыть, какая-никакая денежка. Да весь городок только ее и ждет год, на ней все держатся. Городков вокруг немало, а ярмарка – у нас. Спасибо отцу: продавил, вырвал у соседей. Остальным благородным зазорно было торгашеством заниматься. И где они сейчас?.. Половина обнищала до крайности. После мора данью уже не обложишь всех, как раньше. По чуть-чуть, и то хорошо. Одно из озер, окружавших город, соленое, вот ярмарка и начиналась как соляная, а теперь – все подряд. От соли до моли, как говорится.

Утром прибежал Черпак, доложил, что вчера в городок пришли две команды наемников. Встали в Старом дворе. И одна команда другую порубала. Мало своих головорезов, еще и пришлые. Приказал вызвать командира.

Пока ждал, пришла графиня – похвастаться новым платьем, сшитым для ежегодного бала. Вот еще одна беда. Стараемся жить как раньше. Бал. Танцы. Ладно, пусть развлекаются.

Пришел командир наемников. Вот тоже фокус. Молодой мужчина, без оружия, в потрепанной куртке. Правда, с таким оруженосцем, как у него, огромным воином в шрамах и страшной черной кирасе, оружия и не надо. Командир учтиво поздоровался, поцеловал ручку графине, что-то наплел про отличное совпадение оттенков платья, шарфа и еще какой-то ерунды, вечно забываю, как она у них, женщин, называется. Привел супругу в полный восторг. На ее вопрос о подобающих этому платью украшениях ввернул комплимент о глазах-брильянтах, которые все равно затмят любые украшения. Явно вращался в обществе, образован и воспитан. Скорее всего, как раз обнищавший дворянин. После мора хорошо хоть в наемниках, а не в рабстве где-нибудь на островах.

Еле выставил жену, она успела пригласить командира на обед, мне пришлось кивнуть.

– Итак, кто вы, что за убийства в моем городе? – начал я строго, когда дверь за графиней закрылась.

– Ваше сиятельство, я не пришел представиться вчера, так как было очень поздно. Извините. – Наемник тоже сразу перешел на деловой тон. – Мы – свободный отряд, привели караван с востока. Вот наши рекомендации от глав некоторых городов и их сиятельств, у которых мы имели честь служить или выполнять некоторые поручения.

Он обернулся на сопровождающего бугая. Тот с поклоном протянул мне свитки.

– Не надо, я верю. Дальше.

– Вчера нами была уничтожена банда «Рыжие братья». Эти головорезы приговорены несколькими судами и сиятельными особами к немедленной казни за убийства и грабежи. Вот бумаги… – Он опять повернулся к седому оруженосцу, или кем тот у него, который протянул мне очередные бумаги.

Я опять отмахнулся.

– Ваше сиятельство, – продолжил командир, – мы знаем, что скоро состоится большая ярмарка, со всеми вытекающими для городка выгодами, но и трудностями. Мы хотели бы предложить услуги по охране и порядку на эти дни.

Я замахал руками.

– Это не такое прибыльное дело, как кажется со стороны. У меня одни убытки. На наемников точно денег нет.

– Ваше сиятельство, если вы уделите мне десять минут, я постараюсь вас убедить, что предстоящая ярмарка может принести вам одни доходы.

– Ха. Начинайте.

13 ясеня 320 года. Полдень. Дамба. Сержант

И ведь убедил графа Старшой. Что-то там такое наплел ему про ожидаемые и постоянные доходы и прочее. Короче, раньше брали налог со сделки. Соответственно, все купцы шхерились, прятались, и собрать с них причитающееся было трудно.

Старшой предложил просто закрыть город и брать с каждой въезжающей и выезжающей телеги. Немного, но со всех. За провиант немного, за вещи побольше, за оружие и ценности – прилично. Хочешь торговать – плати, не хочешь – не занимай место.

Граф сначала не понял. Вызвал какого-то с чернильницей на поясе, спросил, сколько возов было на ярмарке в прошлом году.

Когда просек сумму, слегка прибалдел.

Старшой гнул свое. Вместо оплаты сборщикам налога герцог платит нам, причем мы тоже можем взять свою часть с гостей, по факту. И кроме того, мы еще чистим город от «ночных купцов».

– Как? – Граф в это не поверил.

– Ваши люди же знают всех в лицо. И ваших, и из соседних городков. Вот мы их на время ярмарки и закроем. Сил у нас хватит. Главное, чтобы раньше времени никто не прознал про готовящееся мероприятие.

– А купцы?

– Купцам прямая выгода. Они на подготовке тайных сделок теряют больше, чем потратят на ввозные сборы. И городу хорошо. Купцы будут знать, что к будущему году надо пораньше все завезти. Склады, охрана, постой… Денежки капают по чуть-чуть.

– А вы сможете поддерживать порядок?

– Если ваша светлость даст нам официальный статус охраны ярмарки, то мы сможем, вместе с вашей городской охраной, конечно, выстроить нужный порядок. Главное, чтобы люди поняли, что мы не пришлый сброд, а сила, которая имеет законное право распоряжаться.

Граф соскочил со стула и подошел к стрельчатому окну. Солнце было уже обеденным.

– Я понимаю ваши опасения, ваша светлость. Прямо скажу, если мы вам не понравимся, то выгоните нас сразу. Соответственно, мы договариваемся на этот год. Справимся – возьмете на следующий; нет – обидно, но что делать.

– Хорошо, хорошо… надо подумать.

– Конечно, ваша светлость, до ярмарки еще уйма времени. Мы в вашем распоряжении, ждем вашего решения. Разрешите откланяться.

– Не забудьте про обед, э-э-э… командир. Ждем вас.

Мы откланялись. Вышли во двор. Старшой обернулся ко мне. Я, по привычке, вопросительно поднял брови.

– Прости, Сержант. Думал, что не выгорит, потому и не сказал тебе раньше. – Старшой похлопал меня по кольчуге. – А, что… городок приличный. Стоит на перекрестке дорог. И север, и юг, и столица. Ярмарка, говорят, большая. Еще года три – и будет крупнейшей в стране. Окопаемся здесь. Сходили туда, сюда, обратно.

Я недоверчиво покрутил головой.

– Самое смешное не это, Сержант. Вот если он согласится – как мы это все провернем, даже не знаю.

– Связи нужны.

– Это главное. Бери Весло, берите ром, идите знакомиться с местной охраной. Узнай, кто «ночными» заведует. Кто может рассказать, что здесь творится. Что в окрестностях? Кто верховодит, и среди власти, и среди прочих.

– Звезд с неба не собрать вдобавок?

– Это я сам. Пойду куплю новые штаны и схожу к графу на обед. Надо убедить его, что мы – решение всех его головных болей.

– Один по городу не ходи. Без оружия к тому же.

– Да ладно. Один… Я же вижу – вон Немой с Лисой за нами топают. Прикроют.

– Штаны-то с бахромой купишь, по моде? – не упустил я возможности поржать.

– Будешь шутить – я вам такую форму на ярмарку сошью. Панталончики с кружевами. А это мысль… Кружева не кружева, а какую-то нашивку надо придумать, чтоб местные узнавали.

– После вчерашней драки и так узнают. Еще восьмерых порубаем – и все.

– Где они, кстати?

– Прикопали пока за казармой. Вечером съедим.

– Шутки у тебя…

13 ясеня 320 года. Вечер. Дамба. Хозяйка

Весь день летала как на крыльях. С чего бы вдруг… Улыбнулся красивый мужчина – и растаяла? Так ведь кто только в городе не улыбался! И купцы местные и проезжие, и попроще, которые думают, что если женщина одна, то к любому запрыгнуть готова, и даже сам граф пару раз ходил вокруг с намеками. Не в улыбке дело. Впервые за столько лет дали понять, что можно быть уважаемой, интересной и самодостаточной, без приставок мужа, имущества и прочего.

Настроение попытался испортить Жига, один из воротил городка. Когда-то я у него из-под носа успела на последние деньги выкупить эту таверну, состоящую из двух домов, старого и нового, конюшни, большого хозяйственного двора и кузницы. Из-за кузницы и ругались. Жига уже пять лет тряс какими-то бумагами, вроде бы полученными от прежнего хозяина, подтверждающими, что кузница была ему передана. На все мои возражения, что аренда – это еще не покупка, ответа не было. Власть в лице графа молчала, не желая ссориться с купцами. В итоге кузница стояла пустой. Ни мне, ни Жиге она не особенно была нужна. Дело принципа. Она стояла на моей земле, замыкая постройки хоздвора в единое целое, а Жига надеялся, что рано или поздно я уйду из города, разорившись, и тогда он будет иметь преимущество при покупке. Или отборе.

Первые годы, когда прибыль не покрывала расходов и у таверны не было почитателей из проезжих купцов, приходилось очень трудно. Два года назад даже пришлось заложить свое жемчужное ожерелье. Оно так и лежало в лавке у ювелира. Графиня ждала, когда я продам и серьги, идущие в комплекте к ожерелью. Это была последняя память о столице и прежней жизни. Для остальных они были очень дороги. Первый год еще надеялась их выкупить, теперь уже успокоилась. Хотя обидно.

Заведение стало на ноги. Хорошая кухня и чистые комнаты сделали свое дело. К тому же приличные цены на спиртное отпугивали от общего зала любителей дешевого пойла, и по воскресным вечерам стала собираться приличная публика, посидеть за свежим пивом, а иногда и хорошим вином.

Скоро ярмарка. Жалко, что купцы проводят сделки тайком, а не как раньше, за столами. Теперь забегут только быстро перекусить, и все. Да приезжие вечером, у кого есть кому охранять телеги, сидят и судачат о ценах и планах на будущее.

Жига зашел, по старой привычке, поорать, когда же я выметусь из его собственности. Открыв с порога рот, он наткнулся взглядом на двух наемников в броне. Снятые шлемы лежали на столе по обе стороны от заряженного арбалета. Наемники сидели за столом у лестницы, ведущей к комнате командира. Он сам, как ушел днем, так и не вернулся. Но бойцы сидели все равно, ожидая его и присматривая за комнатой, да и всей таверной.

Жига пинком открыл дверь, но заорать не успел. Один из воинов, обернувшись на шум, положил ладонь на рукоять меча, второй, сидевший лицом к двери, поглаживал арбалет. На их лицах было такое спокойное выражение и решимость загасить любой шум в самом начале, что Жига закрыл рот, не крикнув привычное ругательство. Дойдя до стойки, он потребовал пива себе и приказчику, семенившему следом. Оба сели за столом у окна и с интересом стали смотреть на остальных членов отряда, одни из которых ремонтировали крышу и окна старого дома и конюшни, вторые, под руководством здорового мужика, по-видимому – бывшего кузнеца, снимали старые створки ворот для починки.

Когда я позавчера договаривалась с ними о постое, помощник командира, Сержант, сказал, что они готовы подремонтировать дом, но того, что возьмутся так ретиво, я и сама не ожидала. Жига хмуро переводил взгляд со двора на меня и дальше, на сидящих у лестницы, но молчал. Потом все-таки не выдержал.

– Никак ремонт затеяла, Хозяйка?! – с усмешкой проорал он.

– Так растем ведь, богатеем, – ответила я. – Скоро ярмарка, надо в порядок все привести.

– Кузницу мою только не трогай, – снова забасил Жига.

– Так крыша течет, добро пропадает…

– Сам перекрою, – не успокаивался он.

– Зачем же. Спасибо. Как-нибудь сами со своим хозяйством справимся.

Зануда побагровел, хотел крикнуть что-то непристойное, но, снова взглянув на наемников, осекся. Не допив пиво, выскочил из-за стола.

– Не трогай кузницу, я сказал! – и, не давая мне ответить, выскочил во двор.

Я посмеялась. Эти наемники нравились мне все больше и больше. Вскоре прибежал Сержант. Взял с собой двоих постарше, купил у меня баклагу рома, мол, для переговоров. С этим ушли. Двое за столом потянули носами воздух, но ничего не сказали. Скоро поменялись, эти полезли на крышу, а за стол сели двое здоровых с одинаковыми лицами, наверное, братья. Один закемарил, второй крутил головой за двоих.

К вечеру забегалась. Приходили ужинать постоянные посетители, приехали двое купцов. Тихо спросили про наемников, мол, не безобразничают ли. Отрицательно помотала головой. Тогда они пристали к женщине-наемнице, Лисе, кажется, так ее звали свои. Та на их расспросы ответила, что их позвали охранять ярмарку. Не знаю, правда ли это, у нашего графа и пыли со двора не допросишься, но купцы повеселели. Стемнело. А потом пришел он. В новых штанах.

Помахал мне с порога рукой, улыбнулся. Потом его окликнули свои, он вернулся во двор, долго что-то разъяснял отряду, собравшемуся в кучу на летней кухне. Слушал Сержанта. Снова говорил. После какой-то его реплики наемники радостно зашумели. Видно, речь понравилась. Стали садиться ужинать. Командир устало помахал рукой и пошел к себе. Меня отвлекли, и когда подняла голову, он уже поднимался по лестнице. Как он отреагировал на ванну с пеной, интересно? Оставила у стойки Веску, положила в корзинку вино, шербет, дыню, кивнула охранникам и поднялась к его двери. Постучала. Никто не ответил. Надо было уходить. Вместо этого почему-то толкнула незапертую дверь.

– Эй, спишь, студент?

– Извини, не слышу, заходи.

Закрыла за собой дверь, поставила поднос на стол, обернулась. Не сразу поняла, где он. Ойкнула.

– Извини, я не выдержал. Увидел такое великолепие – и сразу нырнул, – из пены торчал только его нос. – Не уходи, пожалуйста, – я уже шагнула к двери, – посиди со мной.

Я осторожно присела за стол. Потом встала, взяла с полки бокалы, открыла бутылку и стала резать дыню.

– Вот это праздник! «Прощай, монашка»! Дыня. Ванна. Сейчас помру от счастья. – Из пены уже выглядывали не только нос, но и два веселых глаза.

Мы засмеялись.

– Помнишь, в Корронне, на Горбатом мосту в осенний праздник дают бесплатно дегустировать новое вино, и студенты еще с ночи заполняют весь мост.

– Да, и солнце всходит прямо из-за храма. Темно, темно… и вдруг раз – и все вспыхивает.

– Да-да, и птицы в этот же момент начинают кричать.

– Ага, и весь мост как заорет!

– А помнишь, в библиотеку на выпуск приносили бочонок и передавали под столами, и к вечеру вместо чтения – одни песни и хохот?

Мы чокнулись.

– Ой, какое вкусное! Говорят, что там какие-то особенные пузырьки, промывающие голову. Только мы пьем неправильно. Там ведь целый ритуал…

– Какой? – Было действительно вкусно. С дыней и шербетом.

– Надо… Ладно… залезай ко мне. Я… глаза закрою.

– Кусаться не будешь?

– Постараюсь.

Посмотрела ему в глаза, отдала свой бокал, стянула аккуратно платье, оставшись в нижней сорочке. Вода была теплой, сорочка не хотела намокать, вздулась пузырем, пришлось мочить ее руками. Стало еще хуже: намокнув, она облепила тело и стала совсем прозрачной. Юркнула в пену и села в ванне напротив него. Он, улыбаясь, протянул бокал, долил из бутылки.

– Тебе там неудобно. Трубы всякие… Поворачивайся ко мне. Делаем так. Быстро выпиваем. Так. Ставим бокалы, чтоб не мешались. Так. Откидывайся на меня. Так. Лежим. Закрывай глаза. Сейчас голова должна начать кружиться.

Было тепло и хорошо. Положила голову ему на плечо. Он обнял аккуратно за талию. И голова поплыла.

– Ой! Кружится!

– Вот. Старайся поймать это ощущение. И понять, в какую сторону кружится.

– Как это «в какую сторону»?

– Сейчас поймешь.

– По солнцу.

– Глаза не открывай. Попробуй, чтобы то быстрее, то медленнее.

– Разве можно этим управлять?

– Пробуй. Можно.

– Ой. Получается.

– Теперь останови и запусти в другую сторону.

Очнулась, только когда вода остыла. Пришлось перелезать под одеяло. Время остановилось. Потом помчалось. И снова остановилось. Замерло. Вселенная сжалась до размера его губ. Расширилась его руками. Вспыхнуло светом. А душа смотрела на все это с высоты птичьего полета. И кричала оттуда, сверху.

Не буду говорить что.