Текст книги "Злом за зло (Драконоборец - dark edition) (СИ)"

Автор книги: Илья Крымов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Кареты ехали меж высоких деревьев по широкой дороге, выложенной преимущественно белым и в меньшей степени синим кирпичом. По обочинам с равными промежутками стояли высокие металлические конструкции, похожие на огромные цветы-колокольчики, с магическими светильниками в "бутонах". Ночами Тонтунский лес был расчерчен плавными изгибами множества освещаемых кирпичных дорог, на которых путнику не грозило совершенно ничего. За безопасностью в этом лесу следили маги Гильдхолла, хотя они не отвечали за жизни тех, кто решал сойти с дороги и развести костер.

Тобиус перебирал в уме тайные знаки, вспоминал заученные, но редко используемые словоформулы и чертежи, пытался оформить идею нового заклинания, которое еще предстояло придумать. Он также старался не замечать испытующих пронзительных взглядов Вороны, сидевшей напротив… и не вспоминать своего последнего посещения бани.

Нечто среди деревьев привлекло его внимание. Живое существо, сверху человек, снизу – пятнистый олень. Оно совершенно точно являлось женщиной, хрупкой, узкоплечей, изящной, с крохотными грудями и тонкими руками. Длинные коричневые волосы ниспадали до самой шерсти, оленьи уши чутко поворачивались из стороны в сторону, существо переступало тонкими ногами и следило за путниками огромными блестящими глазами.

– О боже, что за дивное создание! – прошептала Хлоя с замиранием сердца.

И принцесса, и телохранители, заметив, куда так пристально смотрел волшебник, проследили за его взглядом и тоже увидели это. И Вадильфар, и Райла казались удивленными не на шутку.

– Оленьи люди, – ответил Тобиус. – Хотя ни людьми, ни оленями они не являются, именно так их называют в заозерских королевствах. Эльфы зовут их по самоназванию: "сэпальсэ". На вашем месте я бы не спешил восхищаться, эти создания – воины леса, хрупкое изящество бывает обманчиво.

Говоря это, волшебник скосил глаза на Ворону и обнаружил, что она тоже смотрит на него. Женщина поджала губы, а потом сказала то, что он не совсем понял:

– Обман и предательство действительно могут поджидать где угодно.

Рядом с одной сэпальсэ появился второй, несколько более крупный, с плоской грудью и небольшими рогами, росшими изо лба. Мелькнули пятнистые оленьи тела, и нелюди растворились в лесу.

– Откуда они здесь взялись? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила принцесса. – Разве они не должны быть… ну… там, в эльфских лесах?

Тобиус вынул из сумки свою книгу заклинаний и после непродолжительного пролистывания нашел нужную страницу.

– Тонтунский лес назван так в честь цитадели Тонтун, возведенной магами-зодчими Лиги Хрустальных Башен. Постройкой руководил некто Сантарио. Когда император-дракон Дармиол призвал волшебников обратно в империю, они создали немало выдающихся архитектурных изысков, а после окончания Гроганской Эпохи и начала Войн Веры многие волшебники стекались в Тонтун, чтобы оборонять его и лес вокруг от посягательств воинственных магоненавистников-амлотиан. К счастью, они преуспели, и лес так и остался нетронутым, его не выжигали, не освящали, не очищали от неугодных форм жизни. Так что да, если когда-то в этом лесу жили сэпальсэ, то у них оставался шанс выжить благодаря защищенной экосистеме. Кстати, цитадель Тонтун существует и по сей день. Как вы наверняка догадались, теперь она называется Гильдхоллом.

Кирпичная дорога плавно опускалась в низины и так же плавно поднималась на холмы, бежала мимо прудов и пересекала широкие ручьи по аккуратным выгнутым мостам, пока наконец лес на высоком холме не расступился, открывая потрясающий вид. Посреди большой плеши в объятьях скал на фоне гор стоял Гильдхолл. И он был великолепен. За круглой серой стеной, украшенной барельефами, чья высота могла бы поспорить с высью стен неприступного Тефраска, в небо стремилась исполинская, необъятная круглая башня, сложенная из белоснежного камня. Она была так высока и широка, что из ее плоской крыши росли еще четыре громадных круглых башни, с реявшими над ними знаменами. Снизу к основному телу исполинской башни крепились нагромождения башенок, обширных лоджий, многоярусных корпусов и эдаких пузатых эркеров, крытых синей черепицей и образовывавших сложную многоуровневую систему архитектурной основы Гильдхолла, перевитую улочками, мостами, переходами и всевозможными лестницами. Над многими черепичными крышами развевались разноцветные знамена. В общем и целом Гильдхолл напоминал белоснежное древо, нижнюю часть ствола коего облепила колония древесных грибов с синими шляпками.

Кареты въезжали в пределы серой стены через очень высокую арку, у которой не было ни решетки, ни воротных створок. Оказавшись внутри, поезд остановился, потому что, собственно, никто не знал – куда следует ехать дальше? Впрочем, замешательство долго не продлилось, на круглой площади сразу за аркой врат из беспрестанно движущейся массы народу вынырнул молодой мужчина с белыми волосами, безупречную черноту чьей полумантии портила лишь аляповатая цветастая эмблема – радужная дуга и золотая подкова под ней. Человек, а точнее, волшебник, имел при себе длинный тонкий посох из черного чугуна с серебряными вставками, увенчанный белым магическим камнем величиной с яйцо.

– Добро пожаловать в Гильдхолл! – прокричал он, когда несколько гвардейцев преградило ему дорогу. – Я – Штербен, помощник и доверенное лицо господина Илиаса, и если бы вы только знали, как я рад, что вы все же приехали!

Тобиус, выйдя из кареты, кинул на волшебника взгляд сквозь Истинное Зрение и разглядел ауру некроманта.

– Штербен?

– А вы, должно быть, господин Тобиус Моль?

– Чар Тобиус, пожалуйста.

– Как угодно, чар! Господин Илиас приказал мне ждать вас…

Его перебил громкий звук прочищаемого горла.

– О, привет, Ворона! – ухмыльнулся некромант, заметив ее. Он выглядел так, будто только что разглядел вообще всех, кроме Тобиуса. – Ваше высочество, для гильдии "Любимцы Фортуны" честь, что вы приняли приглашение!

Хлоя втянула голову в плечи, но не оттого, что Штербен элегантно поцеловал ей руку, а потому что стылые глаза серого мага вспыхнули бешенством.

– Да-да, я не смогла устоять, давайте уже закончим с приветствием, хорошо?

– Как вам угодно, – предупредительно ответил некромант. – Оставьте транспорт здесь, о нем позаботятся, и давайте уж действительно поторопимся! Финальный бой начнется с минуты на минуту!

Некромант сдернул с шеи костяной кулон и бросил его на землю – прямо над артефактом распахнулся большой межпространственный проход, за которым вместо остальной части площади находилась просторная и хорошо обставленная комната.

– Вот, прошу! В Гильдхолле, конечно, есть и общественные точки переноса, но сейчас они все заняты, зрители поднимаются на арену, так что мне позволили применить ключ. Проходите же!

– С нами холлофар, – хрипло прогудел из своего шлема сир Вильгельм.

Некромант остановил взгляд на массивной фигуре Годлумтакари.

– М-да, такой не пройдет. Один момент.

Глаза Штербена закатились так, что в прорезях век остались видны лишь перевитые сосудиками склеры, он слегка приподнял голову и замер, так что Тобиусу стало понятно – сознание волшебника перенеслось куда-то.

– С вами мы еще поговорим, – спокойно пообещал серый магистр принцессе и обратился к Вороне: – Знакомый?

– Знакомый, – ответила та неохотно.

– Доверять можно?

– Чт… Он хороший парень.

– Откуда знаете?

– Я знаю только, что он действительно служит Илиасу Фортуне, и больше ничего.

Мечница демонстративно надела закрытый шлем, показывая, что разговор окончен, и поправила перевязь с длинными ножнами за спиной.

Некромант вернулся в себя, и внезапно прямо из магического прохода показался невысокий пожилой человек, лысый, с куцей бородкой и в простой одежде.

– Звали, господин?

– Вот этого проводишь к нам, – некромант указал сначала на Годлумтакари, а потом на комнату.

– Отсюда? Туда? С моими-то ногами?

Некромант нахмурил белую бровь, и старик покорно кивнул. Холлофар подступил и, широко улыбаясь, поднял слугу на руки как ребенка.

– Годлумтакари уважает старость, Годлумтакари отнесет тебя, старый человек, показывай дорогу!

Некромант терпеливо ждал, хотя улыбка его казалась прилипшей, и причиной тому, похоже, был приглушенный рев множества голосов, опускавшийся откуда-то сверху, из той невероятной выси, на которой находилась крыша главной башни.

Сначала с площади в помещение прошли двое гвардейцев, которые внимательно осмотрелись, только после чего перешли все остальные. Сразу почувствовалось изменение давления – немного заболели уши. Штербен поднял с пола свой кулон, тем самым закрывая магический проход, и спрятал артефакт в рукавный карман полумантии.

Комната была отделана панелями резного дерева и столбами, которые зачем-то поддерживали под потолком навес из плотной ткани. В два ряда стояли спинками к закрытым дверям одинаковые дорогие кресла, за которыми находился большой стол, сервированный золотой посудой со всевозможными кулинарными изысками и дорогими винами; все это помещалось на деревянном помосте, укрытом изысканным ковром, который занимал большую часть комнаты, но не приникал к стенам вплотную.

– Извольте садиться, если есть пожелания относительно закусок, то высказывайте: мне приказано позаботиться о вашем комфорте.

Не совсем понимающую происходящее принцессу усадили в первый ряд, с которого она могла прекрасно видеть… стену на расстоянии вытянутой руки. Рядом уселся серый маг.

– Чар Тобиус, что происходит? – тихо спросила Хлоя.

Он проигнорировал этот вопрос. Тогда принцесса обратилась к некроманту, который, нисколько не чинясь, принес на подносе два бокала игристого архаддирского вина.

– Финальный бой турнира вот-вот начнется, миледи, и вы стали почетными гостями "Любимцев Фортуны". У вас своя привилегированная ложа. А теперь прошу держать себя в руках, ибо вы в полной безопасности.

С этими словами Штербен ударил посохом о стену перед креслами – белый камень его артефакта, по-видимому, кахолонг^[20], засветился фосфорной зеленью, и комната пришла в движение. Стена разделилась надвое и стала медленно разъезжаться в стороны, вместе с солнечным светом внутрь хлынул тысячеголосый рев. Откуда-то из-под деревянного помоста, двигавшегося теперь вперед, стали подниматься самые настоящие перила, которые фиксировались между столбами, поддерживавшими солнцезащитный навес. Деревянная площадка оказалась на грандиозной высоте, а точнее, в теле одной из четырех башен-близнецов, которые брали свое основание из вершины колоссальной основной башни Гильдхолла. Принцесса не сдержала восторженного вопля, который тут же утонул в какофонии, безраздельно властвовавшей на той высоте. Тобиус же казался совершенно бесстрастным, что скрывало весь пережитой только что ужас.

А внизу бурлила жизнь. Оказалось, что крыша главной башни Гильдхолла являлась самым настоящим амфитеатром, в котором была сцена-арена, взятая в окружение многоярусным кольцом трибун. Те, в свою очередь, поднимались от арены и сливались воедино с высокими зубчатыми парапетами. Парапеты эти выглядели красиво с земли, но вблизи оказались высоки, как крепостные стены среднего замка. С четырех сторон над ареной и трибунами возвышались одинаковые белые башни, над которыми реяли длинные разноцветные полотнища флагов. Сама арена представляла собой круг радиусом в несколько сотен шагов, заставленный всевозможными каменными блоками, усеянный огненными ямами и небольшими прудами с водой; также имелись и просто открытые пространства.

– На арене есть доступ к четырем изначальным элементам для стихиариев, свободные пространства для прямого боя, всевозможные укрытия для обороны. Отсюда не видно, но там, внизу, достаточно и вполне обычного оружия, а также различных материалов вроде железа или древесины. Все это сырье, которое может понадобиться претендентам. Всего их будет двое, финал ведь. Господин Илиас встретится с вами после того, как одержит победу. Хотя в этом году бой обещает быть жарким: против него выйдет Механизм Разрушения.

– Кто-кто? – принцессе показалось, что она ослышалась.

– Один безумный волшебник родом, если слухи не врут, из Бреоники. Честно говоря, даже с нашей пестротой рядов никогда не встречал ничего подобного. Это легче увидеть, чем понять по описанию.

Над трибунами раздался протяжный, очень низкий гудящий звук, ближайшим эквивалентом которого в природе было бурчание в желудке голодного дракона. Он легко заставил несколько тысяч глоток заткнуться, чтобы последовавший гулкий голос смог спокойно возвестить о том, какой знаменательный наступил день и сколь долго все его ждали.

– Сегодня сойдутся в магическом поединке двое волшебников, дабы победитель мог гордо носить титул чемпиона Гильдхолла, самого могущественного мага в королевстве Риден! Один из них хранит этот титул вот уже на протяжении пятнадцати лет – глава гильдии "Любимцы Фортуны", признанный сильнейшим магом Ридена Илиас Фортуна!

Сквозь возникший овал портального окна на арену вышел мужчина, по виду в самом расцвете сил, ладно скроенный, с приятным породистым лицом и длинными вьющимися каштановыми волосами. Его мантия медленно переливалась всеми цветами радуги. Фортуне было лишь немного за девяносто, и он относился к числу самородков от магии, которые в столь молодом возрасте достигали уровня архимага. Кроме того, он создал и поднял на вершину свою гильдию, подкрепляя ее позиции собственным чемпионским титулом и негласным положением верховного мага Ридена.

Зрители рукоплескали.

– Претендент на титул чемпиона стал частью Гильдхолла совсем недавно, но уже превратился в легенду, которую знаете все вы! Волшебник, сделавший себя сам, тот, чье тело – металл, чья кровь – огонь, чья страсть – уничтожение! Механизм Разрушения!

Не знавшие, чего ожидать, могли принять претендента за громадного витязя, от шеи до пят закованного в некрашеный серый металл, мерцающий вытравленными в нем магическими знаками, но опытный взгляд видел совершенно иное – нечто чудовищное.

– Это извращение над человеческой природой, – сказал Тобиус, рассматривая Механизм Разрушения усиленным зрением.

– Да, – согласился Штербен, – еще какое. То есть таких, как я, Церковь преследует, а он ходит себе, лязгая… всем телом. Где справедливость? Oyun arche^[21], вот где!

Механизм Разрушения был высок и обширен, тело ему заменял массивный сплошь металлический каркас, покрытый броней с вытравленными в ней чертежами стационарных заклинаний и пылающими энергией магическими знаками. Фактически от человека в этом волшебнике осталась лишь голова, да и то не полностью – левая часть черепа была покрыта металлом, а в глазнице пылал красным светом крупный шар. В правой руке претендент нес цельнометаллический молот на длинном молотовище, левая его рука походила на одну из тех скорострельных малокалиберных пушек с шестью стволами, которые делали гномы; ноги напоминали больше массивные звериные конечности. Механизм Разрушения шел переваливаясь, грузно, тяжело, а труба, торчавшая из его горбатой спины, выбрасывала в воздух черный дым и искры.

– Вы ждали этого, и оно свершилось! Да начнется битва!

Над ареной мягко засветился пробужденный купол защитного поля, и бой начался мгновенно. Механизм Разрушения вскинул левую руку, где между шестью короткими трубками, напоминавшими пистолетные стволы, мерцал кристалл-излучатель, и ударил по ринувшемуся в сторону Фортуне каскадом боевых заклинаний. Действующий чемпион резко изменил направление, молниеносно подскочил к претенденту и ударил его в самый центр металлической груди, да так, что того отшвырнуло и протащило по арене вспарывающими землю кувырками. Механизм Разрушения тут же оправился и быстро встал на ноги, Фортуна был тут как тут с готовой для атаки Ударной Волной, но на него обрушился молот. Тело верховного мага было вбито в почву, по которой во все стороны побежали трещины, однако защитное заклинание выдержало, не позволив ему погибнуть. Металлический гигант вскинул молот вновь, но ударил уже по пустому месту, потому что Фортуна телепортировался вверх и завис под самым куполом. Астрал забурлил от пробуждения множества боевых заклинаний, и сгустки разрушительной энергии пролились на претендента градом. Тот не шелохнулся, позволив сферическому защитному полю, состоявшему будто из одинаковых шестиугольных сегментов, принять на себя весь удар. Илиас Фортуна осыпал соперника атаками, но тот стоял внутри защитного заклинания и открыто смеялся.

– Что происходит? – спросила Хлоя.

Тобиус, следивший за происходящим сразу на нескольких уровнях бытия, не отвлекаясь, ответил:

– Илиас Фортуна выплескивает на претендента уйму боевых заклинаний нижнего и среднего порядка, проверяя на прочность его постоянно обновляющуюся защиту. Механизм Разрушения позволяет ему это делать, демонстрируя, что полностью уверен в прочности оной и в силе собственного источника гурханы. Очень мощного источника, если хотите знать. Где-то в его корпусе находится аккумулятор…

Серый маг осекся, заметив, как среди рядовых боевых заклинаний народилось нечто крупное, что-то холодное и невероятно тяжелое. Айсберг возник прямо из ниоткуда, тысячи стоунов голубоватого льда материализовались под магическим куполом и рухнули всей своей массой на крохотную темную фигурку. Осколки со страшной силой замолотили по защитному заклинанию, которое спасло сотни зрителей от верной смерти, но при этом большая масса ледяного воздуха вышла наружу беспрепятственно, хорошенько проморозив трибуны и породив над Гильдхоллом сильный ветер.

– Грандиозно! – воскликнула принцесса.

Магистр издал неопределенный звук, сопровождавшийся движением руки, означавшим его весьма сдержанное мнение. Тобиус и сам владел заклинанием Айсберг, оно было энергоемким и эффективным, но не особо сложным.

Зрителям же понравилось, и они громко выражали свои чувства, рукоплеща радужному магу, стоявшему посреди белоснежной белизны.

– Бой еще не закончен, – тихо произнес Штербен. – Иначе бы купол погас. Чтобы бой закончился, один из волшебников должен признать поражение. Или умереть.

– Как нецивилизованно! Но если этот жуткий тип придавлен таким количеством льда и еще не мертв, то разве у него есть выбор, кроме как признать свое поражение… почему вы смеетесь?

Волшебники не смеялись над особой королевской крови – некромант просто улыбался ее наивности, а серый маг зло усмехался в куда более оскорбительной манере.

– Для волшебника его уровня ледяная гора, давящая сверху, – не такое уж и серьезное препятствие. Господин Илиас просто дал себе время подготовиться к продолжению и слегка перевести дух, а Механизм Разрушения… да, точно, уже вылезает.

Довольно крупный участок льда налился краснотой и взорвался, а из получившегося кратера, порождая облака кипящего пара, показалось слепое тело исполинского огненного червя. Магическая тварь судорожно вздрогнула и выплюнула на тающий лед Механизм Разрушения, который был раскален докрасна, немного помят, но несомненно жив… работоспособен. Этого не было слышно, но огромные магические проекции, парившие над трибунами, показывали его в приближении, и он явно смеялся. Такое появление вызвало бурю восторга, хотя прущий с арены горячий пар испортил многим зрителям обзор. Ветер над Гильдхоллом стал крепчать.

Однако пока Механизм валялся подо льдом, вызывал потустороннюю тварь и выбирался, Фортуна тратил время с толком. В его руке появилась слегка изогнутая волшебная палочка, тонкий, короткий, выточенный из кости артефакт, при помощи которого действующий чемпион выстраивал большой сложный чертеж, пылавший в воздухе, становясь все более явным.

– Что происходит? Что он делает? – нетерпеливо потребовала Хлоя.

– Он доказывает, что достоин ранга архимага, – осуществляет сложный призыв, причем не каких-то там стихийных тварей, духов или демонов, а открывает проход в иное измерение.

Илиас Фортуна проложил тоннель, соединив привычное измерение мира Валемар с иным, из которого явились невиданные существа, вроде бы и похожие на людей, но тела их состояли из кристаллической материи, имели острые грани и твердые плоскости.

– Кристаллиды. – Тобиус рассеянно полез в сумку за трубкой, но передумал.

Когда Механизм Разрушения выбрался, Илиас Фортуна указал пришельцам на него, и те стали наступать полукругом, попутно изменяя свою форму. Из их тел выступили кристаллические клинки и шипы.

– Теперь железяке придется идти врукопашную, – предрек Штербен, напряженно следивший за поединком.

– Что? Почему?

– Потому что природа этих существ делает их малоуязвимыми для энергетических атак нашего мира, миледи, заклинания либо рассеиваются, либо рикошетят, так что придется прибегать к материальным атакам, а ведь их кристаллические клинки режут сталь как масло.

– А телекинезом железяка не владеет?

– За время участия в турнире он ни разу не прибег к мыслесиле, чар Тобиус.

– Это ничего не значит. Однако если он позволит связать себя ближним боем, то потеряет инициативу, и тогда победить будет очень тяжело. Сам попадался на такой прием.

И Штербен, и Тобиус оказались правы – кристаллиды навязали Механизму Разрушения ближний бой, пока Фортуна изгонял огненного червя. Бой оказался тяжелым для железного мага, выходцы из иного измерения, когда им удавалось его задеть, оставляли глубокие борозды на броне и представляли для металлического тела гораздо больше опасности, чем для органического, – ведь пораненную руку можно было заживить походя, а разрубленный металлический сустав – нет. Механизм Разрушения тоже это понимал, а потому крутился вокруг своей оси, как безумный, вращая молотом. Его ловкость и скорость сделали бы честь даже эльфскому мечнику, не говоря уж о таком громадном и тяжелом существе, а удар молота, если достигал цели, превращал противника в кристаллическую пыль. К тому моменту, когда с кристаллидами оказалось покончено, на арене уже было пять идентичных волшебников по имени Илиас Фортуна.

– Равные Братья, понятно, хочет зайти с разных сторон.

– Вы тоже поняли, чар Тобиус?

– Да. Но я думал, что слабости железяки более-менее известны, он ведь сражался в отборочных боях.

– И каждый раз давил превосходящей огневой мощью, да. Пока что он не выкладывается на полную.

– А ну не игнорируйте меня! Я требую объяснений!

– Лучше бы вы просто наслаждались всеми этими яркими вспышками, миледи, и громкими хлопками, – буркнул Тобиус.

Некромант был более милостив, к тому же в его обязанности входила забота о гостях.

– Видите ли, миледи, у Механизма Разрушения очень прочное защитное поле, нестандартное и неизученное. Пока что оно не давало слабины, отражая все виды атак, но вечно так продолжаться не может. Идеальных защитных заклинаний не бывает, и…

– Благосклонность Королевы Фей, – перебил его Тобиус.

– Я имел в виду те, что не перешли в разряд мифов, чар Тобиус.

– Если я правильно поняла, то теперь чар Фортуна попытается найти слабину в обороне… железяки?

– Именно.

Двойники рассредоточились и принялись осыпать Механизм Разрушения боевыми заклинаниями с разных сторон, но при этом каждый из них использовал определенные виды чар: огненные, ледяные, кислотные, а еще основанные на элементе молнии. Астрал кипел от постоянного энергетического возмущения, а железный волшебник стоял на месте, позволяя испытывать свою защитную сферу на прочность.

– Почему он ничего не делает?

– Не может, – ответил Тобиус, – у него восхитительная защита, она приспосабливается к нескольким видам атак одновременно, но при этом железяка не может сойти с места или атаковать, будто уходит в глухую оборону.

– И что теперь?

– Кабы знать, миледи. Если его источник магической силы не истощится, и если у двойников чара Илиаса не опустеет арсенал, они могут так хоть вечно стоять.

Но Фортуна не собирался сдерживать претендента вечно. Пока четверо осыпали врага боевыми заклинаниями, пятый спокойно занимался реализацией преимущества. По его воле каменные глыбы, из которых были нагромождены гипотетические укрытия в нетронутой части арены, стали соединяться в человекоподобные фигуры огромного роста. Когда каменных великанов стало достаточно, свободный двойник – а возможно, что оригинальный маг – принялся составлять новое заклинание, что-то очень сложное и емкое.

– Сможет ли? Усилия тратятся колоссальные, а он разделил свои изначальные силы на пять частей.

– Он великий волшебник, – только и ответил Штербен.

Работая костяной палочкой, Фортуна сплетал многосложное заклинание, нанося на само пространство чертеж, усеянный тайнописными текстами. В воздухе зажигались сгустки фиолетово-черной энергии, которые окружали всю конструкцию заклинания и подобно глазам неведомых жутких существ следили за волшебником, пока он не произнес последнюю словоформулу. Тогда четверо двойников исчезли, вернув свои магические силы создателю, а Механизм Разрушения наконец стронулся с места. Каменные гиганты заступили ему дорогу, но зрители, поглощавшие это грандиозное зрелище, могли видеть, как действующий чемпион входит в сотворенное им заклинание, словно опускаясь в пруд. Он растворялся в потоках магии как кусок марципана, попавший в кипящую воду, превращаясь из материального существа в существо энергетического плана.

Такого Тобиус не видел еще никогда в своей жизни. Он умел и еще больше просто знал о магии, а с теми знаниями, которые удалось получить в течение пяти лет расшифровки и штудирования взятых из Шангруна материалов, успел значительно расширить свои горизонты, но о таком даже не читал.

Пока Механизм Разрушения крушил каменных гигантов, пытавшихся его задержать, из созданного Илиасом Фортуной озера энергии формировалась новая материя совершенно иного качества. Металлический маг тоже обратил на это внимание, когда разложил на атомы последнего каменного болвана. В левой половине груди Механизма распахнулось пять небольших отверстий, из которых с визгом и ревом стали вылетать стремительные снаряды. Оставляя за собой дымный след, отмечавший траекторию полета безумной мухи, эти снаряды, тем не менее, безошибочно били по принимающей материальную форму энергетической сущности, и от того грохота, с которым они взрывались, у многих заложило уши. Но Механизм не преуспел – формирование продолжалось, и появлялось все больше четких черт некоего существа великанских размеров.

Металлический волшебник отступил, пожалуй, впервые за бой. Он перенесся на противоположный край, и все присутствовавшие волшебники ощутили колоссальный выброс гурханы из его астрального тела. В то же время труба, росшая из спины Механизма стала выдавать тугую струю черного дыма, полного искр, а брюшной сегмент тела, выглядевший как выгнутая полусфера из покрытого магическим чертежом металла, распахнулась навроде капкана, изрыгая вовне струю ало-оранжевого огня. Непрекращающуюся живую всеиспепеляющую струю, которая, разойдясь несколькими потоками, сформировала две исполинские лапы и стала смешиваться с жирным дымом, создавая сообразное тело. В конце концов хрупкая металлическая конструкция, заключавшая в себе бурлящий вулкан магии, разлетелась на части, потонув в расширившемся облаке дыма и пламени. Механизм Разрушения перешел в состояние энергии и тоже начал формировать из нее новую материю иного качества.

– Это то же самое заклинание, но в ином исполнении, – пробормотал Тобиус и добавил уже во весь голос: – Они что, учились у одного наставника?

Но Штербен его не слышал, молодой некромант с ужасом следил, как растут под магическим куполом два исполинских монстра. Илиас Фортуна обрел тело темно-сиреневого, перевитого светящимися рисунками существа, похожего на льва, с глазами как гигантские шаровые молнии, клыками-бивнями, лезущими из пасти, гривой, похожей на живую ртуть, и длинной змеей вместо хвоста.

Механизм Разрушения превратился в существо, похожее на бескрылого дракона, покрытое черной чешуйчатой броней, на которой вспыхивали тайнописные знаки, с горящими пламенем сферами глаз и алым горлом, в котором плескалась магма.

Чудовища продолжали расти, пока грива "льва" и стальной гребень "ящера" не заскрежетали по начавшему мерцать куполу, а потом, набрав предельно возможную массу, они бросились друг на друга с ревом, сотрясшим все слои мироздания, изрыгая пламя и меча молнии. Зрители безумствовали от восторга, над трибунами начали вспыхивать искры магических фейерверков и греметь хлопки.

– Чар Тобиус…

– Понятия не имею, миледи, о таком я даже не слышал.

– Чар Тобиус…

– Выброс гурханы огромен, Астрал кипит, надеюсь, кто-нибудь займется остаточной магией, потому что иначе в этом лесу резко возрастет количество чудовищ и прочих мутантов…

– Чар Тобиус! – вскричала Хлоя. – А ну выньте голову imme arche^[22] и посмотрите вниз! Мне кажется, там дерутся!

– Конечно, они дерутся, а что вы думали…

Но Тобиус все же вынул голову, чтобы посмотреть вниз, не на арену, а на трибуны, и то, что он увидел, больше не выглядело выражениями бурных эмоций через неопасные вспышки, это походило на магический бой. Противостояние двух исполинов заглушало энергетический резонанс боевых заклинаний, но присмотревшись, серый магистр увидел мертвые тела, множащиеся в лихорадочном перебрасывании сгустков энергии. Он резко поднялся, вскидывая руки и проговаривая пробуждающее слово для Щита Кудулы, который отразил вопящее боевое заклинание, едва не попавшее в привилегированную ложу. Фрейлины подняли дикий крик, а риденские гвардейцы схватились за оружие.

– Защищать принцессу! – гаркнул сир Вийем, и Хлоя, рядом с которой уже был сир Вильгельм, оказалась в их окружении.

– Штербен, выводите нас отсюда!

Некромант вновь не обратил внимания, он сосредоточился на арене и на рвущих друг друга чудовищах, недавно бывших волшебниками.

– Штербен! Штер… да рвать же твою кормилицу! Ты, щучий сын! – Тобиус бесцеремонно схватил некроманта за плечо и развернул к себе так, что затрещала черная полумантия, а потом с бешенством прорычал тому в лицо: – Я сказал, выведи нас отсюда! Принцесса Хлоя покидает Гильдхолл немедленно!

Темные глаза Штербена изменились, зрачок до предела расширился, а по приятному молодому лицу пробежала судорога, мимолетно придающая ему схожесть со звериной мордой. Какие-то мгновения Тобиус даже думал, что ему придется драться.

– Простите, чар, я отвлекся, – произнес некромант, будто стряхивая с себя наваждение. – Мне вдруг захотелось…

– Меня убить?

– Убить кого угодно, если честно. Но я переборол это странное желание. – Штербен достал из-за пазухи свой костяной кулон и швырнул его на пол – распахнулся проход на площадь у врат.

Они перешли без проблем, и помощник Илиаса Фортуны развел кипучую деятельность в каретном дворе, заставляя работников запрягать королевских лошадей в королевские кареты.