Текст книги "Красные полковники. Держава превыше всего!"

Автор книги: Илья Бриз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Нет. А зачем? – удивился физик. – И так ведь понятно, что будет работать.

– Как это зачем? – глаза парня по-прежнему были затуманены. – Это же связь.

– Чего с чем? – не понял Виктор.

– Мгновенная связь без ограничения по скорости света, как у тахионных полей. – Парень, похоже, опомнился и встряхнулся. – Давай прямо сейчас проверим?

Гольдштейн почесал затылок и удивленно и вместе с тем уважительно посмотрел на Григория.

– С этой точки зрения на пробой я почему-то даже не подумал взглянуть. Если мы когда-нибудь сможем обнародовать открытие, то за данное решение Нобелевка будет твоя, мой молодой друг.

Гришка немедленно расцвел во всю свою веснушчатую мордаху.

* * *

– Коля, зачем? У нас и так полно работы, а тут еще эти твои игрушки, – Гольдштейн говорил очень недовольным голосом, но термин «дисциплина» ему был все-таки знаком.

– Это не игрушки, Витя. Мы все должны быть готовы защитить себя и открытие в любой ситуации.

Штолев настоял, чтобы все члены команды и все взрослые из их семей прошли курсы самообороны и стрельбы из автоматического оружия. В подземном тире СБ фирмы теперь достаточно часто звучали выстрелы.

– Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, – ласково приговаривал Николай и в очередной раз валял относительно тщедушного физика по матам спортзала.

– Поздно уже в моем возрасте мускулы накачивать, – стонал Гольдштейн под грузом штанги, лежа на тренажере.

– Не выдумывай, Витя, – отвечал Штолев, лично разминая мышцы ученого на массажном столе. – Какие твои годы? Даже тридцати еще нет.

– Столько времени на эту глупость тратится. – Виктор буквально растекся по деревянной полке сауны.

– Два-три часа в день – это не так уж и много. Зато, ну хотя бы в зеркало глянул, ты у нас уже не тот хилятик, каким был еще вчера. А всего-то пара недель занятий пока прошла.

Кононов-старший не сказать что относился к тренировкам спустя рукава, но без особого воодушевления. Это Сашке Сахно хорошо: на чертову дюжину лет старше, а в форме всегда себя поддерживал. Вот потом, после занятий затащить Ленку в отдельный номер сауны и расслабленно посидеть там полчасика, любуясь обнаженной женой – это другое дело. Вроде бы не первый год вместе, двое детей у них – старший первый класс заканчивает, а привыкнуть, что эта чудесная женщина всегда рядом с ним, не может. Или не хочет?

Младшему брату понравилось стрелять из автоматов или, как утверждает Штолев, штурмовых карабинов. Отсекать мягким нажатием указательного пальца на спусковой крючок ровно два, три или четыре выстрела, даже если переводчик огня стоит на режиме автоматической стрельбы? Это как в том старом фильме: «Элементарно, Ватсон»! На длинных очередях задирает ствол, и пули уходят не туда? Тут надо вовремя остановиться, чтобы зря не тратить боеприпасы, или, если есть определенный навык, то скомпенсировать увод ствола.

– Коль, а какой автомат сейчас считается лучшим в мире?

– Слишком сложный вопрос. Все зависит от тех требований, какие к нему предъявляют.

– А на твой взгляд?

– Вероятно, израильский «Тавор», – ответил Штолев, ненадолго задумавшись. – Относительно легкий, достаточно компактный. Выполнен по схеме «буллпап». Очень удобен в применении. Приклад на одной оси со стволом обеспечивает высокую точность стрельбы очередями. Самый существенный недостаток, по уверениям специалистов, – значительная цена даже при крупносерийном производстве. За тысячу баксов эта штурмовая винтовочка стоит. У нас его раздобыть практически невозможно, поэтому ты, Гриша, осваивай «калаш» в совершенстве.

– Ксюху-то? Да я из «укорота» с полутора сотен метров движущуюся мишень с первого раза снимаю, – гордо заявил парень.

Нанятая специально для трех женщин инструктор по самообороне была довольна. Платят прилично, а работы не очень-то много. Три часа в день – это разве нагрузка? Все остальное время можно тратить на собственное усовершенствование. Конечно, из старшей профи не сделаешь, Наталье Львовне все-таки уже тридцать восемь. Но защитить себя от пьяного недоноска, которых у нас, увы, хватает, она теперь сможет легко. В крайнем случае, выпустит в живот придурку пару пуль из пистолета. Стрелять Сахно научилась достаточно хорошо. С Кононовой ситуация получше. Моложе потому что. А вот девушка… Гибкая, быстрая и мгновенно все схватывает. А стреляет как…

У девчонки неожиданно открылся талант быстрой снайперской стрельбы из пистолетов. Если в первые дни Вера смотрела на оружие, как на что-то ужасное, совершенно не подходящее для ее якобы слабых женских ручек, то потом, когда немного приноровилась… Сначала девушка держала тяжелый для нее ПММ двумя руками. Затем сумела уверенно стрелять с одной. А еще через несколько дней тренировок, неожиданно для самой себя, научилась перебрасывать пистолет из правой руки в левую и продолжала вести огонь по мишеням нисколько не с меньшей точностью до окончания патронов в магазине оружия. И все равно после первых занятий в тире руки прилично побаливали. Постепенно привыкла и стала получать удовольствие, когда начала выбивать значительно больше очков, чем обычные охранники фирмы.

– Папка, давай на скорость! – подкалывала Верка отца.

Сахно старался, но неизменно проигрывал. Как так, он пусть и бывший, но боевой офицер, а дочь, которой еще семнадцати не исполнилось, стреляет из пистолета значительно точнее и на пару секунд быстрее опустошает двенадцатизарядный магазин?

Штолев неизвестно откуда раздобыл персонально для Веры два относительно легких ГШ-18. Впрочем, от штатных бронебойных патронов 7Н21 пока все-таки пришлось отказаться. Отдача от обычных парабеллумовских была ощутимо меньше. Вот тогда-то девушка и развернулась. Минимум час ежедневно в подвальном тире она самозабвенно стреляла с двух рук. И ведь с каждым разом у нее получается все лучше и лучше! Экзамены на аттестат о среднем образовании в гимназии на носу? Какая ерунда! Она и так отличница. Хочется с Гришенькой больше времени проводить? Иногда и в оружейке, пропитанной запахами металла, масла и пороха, можно позволить милому себя обнять и крепко-крепко поцеловать. Впрочем, после стрельбы они все равно поедут к нему домой делать ее уроки. Разве можно делать домашнее задание, не целуясь? Это, как Виктор говорит, нонсенс. То есть не имеет никакого здравого смысла.

Вот только сразу, как только любимый начинает ее ласкать, у него на брюках появляется довольно твердый выступ. И что с этим делать?

* * *

Семьдесят четыре секунды на переконфигурацию полей антенной решетки, восемь на запуск аппаратуры пробоя, автоюстировку и еще пяток на включение информационного прокола. Опытному взгляду на графики достаточно всего двух-трех секунд для анализа результата и определения отсутствия резонанса между системами. Итого полторы минуты вынь да положь на каждый эксперимент. Все максимально возможно автоматизировано, но меньше никак не получается. Да еще и все измерения только ночью, когда уровень электромагнитных помех заметно снижается.

Весеннюю сессию Гришка уже давно сдал. Поэтому минимум пару раз в неделю он может подменить старшего друга в ночных бдениях. Дядя Саша запретил Гольдштейну сидеть каждую ночь в отделе. Или он сам, или Николай вечером почти насильно забирают Виктора из лаборатории и отвозят домой. Несмотря на кажущуюся простоту экспериментов (все действия максимально автоматизированы), изматывают они прилично. Слишком однообразны действия оператора опытной установки. Через полчаса взгляд замыливается и на анализ графиков уходит несколько больше времени. Поэтому приходится делать перерывы, чтобы окончательно не свихнуться от этой однообразной работы.

Григорий уже собирался сделать очередную паузу, чтобы попить кофейку, проверить через аппаратуру пробоя – вроде бы уже сотни раз смотрел на нее во всех видах, а все равно хочется еще раз взглянуть – как там его Верочка спит.

Стоп! Что-то на последнем графике отображения потребляемой мощности было не так. Огибающая чуть-чуть плавала. Парень повторил эксперимент с той же самой конфигурацией полей. Опять плавает. А если совсем немного, всего на пару процентов, изменить только один из множества параметров? Чисто. Никакого плаванья. В другую сторону? Есть! На графике появились четкие зубчики.

Как там Витя говорил? Десять минут на уточнение конфигурации полей после того, когда хоть один из параметров будет нащупан? Фиг вам! То бишь индейское национальное жилище. Два часа как проклятый Григорий не отрывался от аппаратуры.

* * *

Н-да, картинка. Николай Штолев, первым приехав в отдел, замер, как только открыл дверь лаборатории. Гришка спал, сидя за столом и устроив свою лохматую голову на руках поверх закрытого ноутбука. Но вот вся большая комната… Прямо по центру была внушительная горка брусков из, как пишется в полицейских отчетах, блестящего желтого металла. На первый взгляд – тонны полторы, не меньше. Как же парень в одиночку-то все это перетаскал? Дальний угол под потолок был завален банковскими упаковками различной валюты. Несколько штук из них были порваны, и разлетевшиеся деньги усеивали почти весь пол в лаборатории. Откуда в помещении мог взяться ветер? В другом углу более-менее аккуратно стояли несколько стопок заводских упаковок. Судя по ярким наклейкам – японские ноутбуки. На одной из стопок сверху на боку валялась банковская ячейка с высыпавшимися из нее блестящими прозрачными камешками. Явно ювелирные изделия, отметил про себя Штолев и опустил взгляд. У самых его ног неаккуратной кучей были свалены вперемешку укороченные автоматы Калашникова и израильские «Таворы».

Николай достал сотовый и набрал номер Сахно:

– Доброе утро, Саша!

– И тебе, Коля, того же, – дыхание Александра Юрьевича было несколько учащенным.

– Ты сейчас где?

– На пробежке. Знаешь ведь, что я по утрам с дочкой бегаю.

– Заканчивай и давай в отдел. Тут наш мальчик немного начудил.

– Григорий?

– Да. У него наконец-то все получилось.

– Это то, о чем я думаю?

– Точно так.

– Сам он как? Цел?

– Сладко спит после трудов праведных.

– Хорошо. Скоро буду, – ответил Сахно, заканчивая разговор, и добавил явно уже не в телефон: – Да все с твоим Гришкой в порядке.

Связь прервалась.

* * *

Кононов-младший сидел в операторской, лопал бутерброды с копченой колбасой, прихлебывал горячий кофе из своей любимой четырехсотграммовой кружки и рассказывал:

– Ветер! Это я только потом догадался форточки плотно закрыть. Но все равно сифонит прилично через пробой. Разница атмосферных давлений у нас в Питере и там, – парень взмахнул рукой с бутербродом в сторону лаборатории. – На будущее надо герметичное помещение иметь, чтобы не дуло.

– А зачем ты все это сюда нагреб? – спросил совершенно спокойный Сахно.

– Сам не знаю. Помутнение какое-то нашло. Устал прилично, а тут вдруг физический пробой получился. Хотелось вас всех немного удивить. Я сдуру и начал… – парень пристыженно замолчал.

– Золото из Форт-Нокса? – Штолев уже успел проверить клейма на брусках.

– Угу.

– Как же ты в одиночку столько перетаскал? – удивился Николай.

– Зачем таскать? Я только парочку слитков руками поднял. Потом догадался просто в окно пробоя с самого верха ихних штабелей сталкивать.

– И что теперь со всем этим делать? – Сахно спрашивал не Григория. Нет, он просто размышлял вслух. – Оно сейчас все неликвидное практически. Золото сначала переплавлять надо, банкноты из банковских хранилищ номерами своими нас с ходу засветят. Оружие? В кого стрелять-то собрался?

– Хорошо еще, что перекрытия в доме нормальные. Мог ведь и пол проломиться под таким весом, – добавил Кононов-старший.

– Гриш, а как установка? Устойчиво работала? – Гольдштейна больше всего интересовала аппаратура.

– Да нормально там все, Витя. Хоть сейчас на Луну. Ты логи потом посмотри – у нас запас по мощности почти трехкратный получился. На довольно удачный корень твоих уравнений получилось нарваться.

– На Луну нам пока рано, а вот от всего, что ты натаскал в лабораторию, надо срочно избавляться, – задумчиво произнес Сахно. – Координаты какой-нибудь пещеры есть?

– Персонально для Али Бабы? – схохмил Кононов-старший.

– Зачем в пещеру? Есть лучший вариант. – Штолев подошел к своему рабочему месту, шевельнул мышкой, выводя мониторы комплекса из ждущего режима, быстро нашел какой-то документ и включил распечатку на сетевом принтере.

– Что это? – спросил Геннадий, взяв выползшую из «лазерника» на лоток бумагу. Он сидел ближе всех к принтеру.

– Список подземных законсервированных противоатомных бункеров.

– Всего десять? – удивился Кононов-старший, передавая документ Александру Юрьевичу.

– Это только те, что нам лучше всего подходят. Я на большие подземные базы с атомными реакторами решил не зариться. За ними особый присмотр. Наоборот, выбирал те, которые на первый взгляд не очень-то круты. А всего бункеров, – Николай усмехнулся, – далеко за тысячу. Все, в основном, построены в 50—60-х годах прошлого века, когда Советский Союз готовился к отражению ядерной бомбардировки США.

– Во постарались предки! – хмыкнул Сахно, просматривая список, и повернулся к Штолеву. – Ты туда через информационник заглядывал?

– Десятка три тщательно проинспектировал. Все на первый взгляд в отличном состоянии. Запускай дизельные генераторы и работай. В то время качественно строили. Только сначала надо несколько вопросов решить.

– Конкретнее, пожалуйста, – потребовал Александр Юрьевич.

– Необходимо сначала отключить все линии связи и убрать эти бункеры из всех списков. Они аж в четырнадцати серверах различных министерств присутствуют. Включая ФСБ, ГРУ и сам Совмин.

– Решаемо, – встрепенулся Гришка.

– А у вероятного противника? – задал вопрос Сахно.

– В списках ЦРУ всего четыре десятка советских бункеров. Наших среди них нет. Умело КГБ хранить секреты, – улыбнулся Николай.

– Бумажные архивы? – не унимался Александр Юрьевич.

– Список местонахождения всех экземпляров пакетов документации, включая строительную, имеется. Подчистим немного попозже.

– Хорошо. Дальше?

– Самый важный, с моей точки зрения, вопрос – это куда девать тепло от дизелей? Инфракрасное излучение мгновенно обнаружат со спутников, как только мы расконсервируем бункеры. – Коля с надеждой посмотрел на Гольдштейна. Тот закурил и задумался.

– Вот это как раз просто, – для Гришки, похоже, никаких нерешаемых проблем никогда не было и в принципе быть не могло. – Делаем два окошка. Одно на вытяжку в какой-нибудь горной пещере на высоте паре километров над уровнем моря, где атмосферное давление низкое, другое вообще в любом первом попавшемся месте, где воздух посвежее и относительно прохладный. Размерами окон дросселируем получившуюся вентиляцию. Элементарная задача для систем автоматического регулирования. Сможем поддерживать необходимую температуру с точностью до четверти градуса.

Остальные члены команды переглянулись. Действительно просто.

Глава 6

Все наворованное Кононовым-младшим барахло за каких-то полчаса дружно перетащили в предшлюзовую камеру аварийного выхода одного из облюбованных Штолевым бункеров. Так как окно можно было позиционировать достаточно точно, то кто-то просто брал брусок в руки и передавал его другому уже по ту сторону пробоя, где золото относительно аккуратно укладывалось в штабель. Неосторожный Гришка первым задел рукой край окна. Граница пробоя просто спружинила.

– Интерференция полей на самом краю. Так и должно быть, – отмахнулся Гольдштейн на вопросительный взгляд парня и подал ему следующий брусок.

Целые банковские упаковки тоже перекидали и сложили довольно быстро, а вот рассыпавшиеся пачки банкнот пришлось сначала сметать шваброй в угол комнаты, складывать и перетягивать скотчем.

– Где и когда будем размешать заказы на блоки для аппаратуры физического пробоя? – задал мучивший его вопрос Виктор.

– Дженерал Электрик, Ай-Би-Эм, Супермикро, Хьюлетт Паккард тебя устроят? – усмехнулся Сахно. – У них там с Пентагоном нынче сплошь безбумажная документация. Воткнем наши схемы в список внеочередных заказов. Они сами спроектируют блоки по твоему техническому заданию, соберут нужное нам количество, протестируют и отвезут на один из транзитных складов. Нам останется только забрать их через пробой и подчистить, где надо, финансовую и конструкторскую документацию. При их объемах несколько сотен дополнительных блоков пройдут незамеченными. Конечно, кое-где все-таки придется поставить подписи ответственных лиц, но я думаю, что с этим мы как-нибудь справимся. В общем-то, все равно, подо что списывать. Новая аппаратура для обзорного локатора «Раптора» или головки самонаведения для тяжелых противокорабельных ракет. Номенклатура военных заказов там огромная. Воткнем в какие-нибудь. А даже если наткнутся при ревизии на след от наших заказов – спишут на воровство. У них там это ничуть не меньше принято, чем в нашем нынешнем ВПК.

– Ты это серьезно, Саша? – удивился Кононов-старший.

– А почему нет? Смысл нам самим заморачиваться производством или размещать заказы на наших предприятиях? И опять-таки из западных комплектующих. Наших ведь производят мало, да и качество… Тут мы только лишнее внимание можем привлечь, а там… За все будет уплачено из фондов Министерства обороны США. Что такое несколько заказов на две-три сотни тысяч долларов на фоне их многотриллионного бюджета? Или тебя будет грызть совесть за бедных американских налогоплательщиков?

Геннадий не ответил. Надо честно признать, что кошельки штатовских граждан его особо не волновали.

* * *

– Связь через пробой у нас есть. Мгновенная и никак не засекаемая. Так? – рассуждал вслух Григорий.

– Так, – согласился Гольдштейн, закуривая.

– Генератор только для информационного прокола на окошко диаметром в один миллиметр или меньше мы при желании можем сделать совсем мизерных размеров. Так?

– Без проблем, – опять согласился Виктор.

– Дядя Саша дал задание разработать технику безопасности при хождении через пробой? Так?

– Затакал уже, Гришка! – не выдержал физик. – Прямо не можешь сказать, к чему ты клонишь?

– Мы должны сделать устройство для экстренной эвакуации из любой точки планеты! – сделал, наконец, вывод из своих рассуждений Кононов-младший.

– М-м-м… В этом что-то есть. – Гольдштейн почесал голову, не выпуская сигареты из руки. Пепел рассыпался в его черных волосах.

– Витя! – воскликнул Григорий, но, как всегда, было уже поздно.

– А? – Виктор чуть-чуть очумело посмотрел на свою руку с дымящейся сигаретой между пальцев, догадался о причине возгласа Гришки и начал отряхивать свою густую шевелюру от пепла.

– Я предусмотрительный, – заявил он. – У меня здесь в запасе несколько комплектов одежды есть. Перед тем как уезжать, залезу под душ. Давай ближе к нашим баранам. Как ты себе представляешь эту экстренную эвакуацию?

Григорий тоже почесал затылок. Ему было проще – парень был некурящим.

– В бункере под постоянным питанием генератор физического пробоя в дежурном режиме.

– Позиционирование?

– Чуть меньше полуметра перед нашим микрогенератором-информационником. Его можно выполнить в виде браслета-маячка.

– Реализуемо, – согласно кивнул головой Гольдштейн.

– Нажимаешь кнопку на браслете. Проходит команда на включение физического пробоя. Шаг, и ты эвакуирован. Как только сигнал маячка обнаруживается в бункере, то портал – пробой ведь можно так обозвать? – выключается.

Виктор потеребил кончик носа и посмотрел на Кононова-младшего:

– Стоит добавить в браслет какой-нибудь физиологический датчик, ну, скажем, пульса. Анализируется современными программами достаточно просто. Компьютер в бункере всегда может поднять тревогу и известить о ненормальной ситуации других членов команды.

– Элемент пассивной безопасности? Годится. Тогда можно засунуть в этот браслет еще «блютуз», и с помощью стандартной радиогарнитуры у нас будет отличная, очень сложно подавляемая связь через канал информационного пробоя.

Гольдштейн опять почесал затылок. В этот раз уже без сигареты. Посмотрел на часы.

– Сегодня уже не успеем американцам техзадание на микрочипы для браслета написать. Тренировка через сорок минут. Опаздывать никак нельзя. Коля меня лишних полчаса на матах валять будет, если опять задержусь.

* * *

«Секретно». Большинство документов в неизвестно откуда взявшемся разделе были под этим грифом. Хотя хватало и файлов, которые относились к «Совершенно секретно» и даже к «Особой важности». [21]21
  Уровни секретности в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 4 сентября 1995 г. № 870. Последний из приведенных – высший.


[Закрыть]Кто и зачем положил эту не просто горячую, а буквально обжигающую информацию на винчестер личного ноутбука Полонского? Досье на десятки высших офицеров и генералов Российской Федерации, некоторых госчиновников, структура и подробное описание органов, отвечающих за охрану всей властной верхушки государства, и, что самое интересное, компромат на самого президента, премьера и их ближайшее окружение. Очень неприглядные дела, показывающие коррумпированность как всего находившегося у власти клана, так и его противников. Кто-то прямо подталкивал генерал-майора к вооруженному мятежу против нынешней власти в России. Ну, а зачем еще в разделе оказались досье на людей, которые так же, как и он сам, были очень недовольны существующим положением на Родине, но опять-таки вынуждены молчать, понимая, что одними словами делу не поможешь? Людей в первую очередь военных, на которых можно было положиться?

Вопрос на вопросе. Стоп. Для начала остро необходимо решить для самого себя главный – зачем?

Дмитрий Алексеевич еще раз просмотрел список секретных документов, может быть, намеренно оттягивая ответ на этот вопрос. Хотя отлично понимал, что персонально для него как офицера выбора, в общем-то, не существует. Он ведь присягу, в конце концов. Родине давал, а не этому компрадорскому правительству. Да и государство, которому присягал тогда – в 1988-м, когда он поступил в военное училище, – было совсем другим. Сколько в 91-м курсанты уже старших курсов между собой спорили: армия обязана была встать на защиту существовавшего именно тогда конституционного строя – Советского Союза? И январский референдум [22]22
  При явке на референдум более 80 % подавляющая часть населения СССР (77,85 %) проголосовала за «сохранение Союза Советских Социалистических республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик».


[Закрыть]того года отлично показал, чего желает народ страны. В конце концов, какая к чертям разница, как это государство называется? СССР, Российская Федерация или даже Киевская Русь? Родину он обязан защищать от любых врагов, включая внутренних. А если – как неумолимо следовало из представленных документов – нынешняя власть намеренно или нет, но предает Родину? Передаются Штатам последние разработки советских ученых, на смешных условиях даются западным инвесторам концессии, разворовывается национальное достояние, а сам народ спаивается?

Необходимо заметить, что впоследствии Государственная Дума России, опираясь на ст. 29 Закона СССР от 27 декабря 1990 года № 1869-1 «О всенародном голосовании (референдуме СССР)», в которой говорилось о том, что «решение, принятое путем референдума СССР, является окончательным, имеет обязательную силу на всей территории СССР и может быть отменено или изменено только путем нового референдума СССР», приняла 15 марта 1996 года Постановление № 157-11 «О юридической силе для Российской Федерации – России результатов референдума СССР 17 марта 1991 года по вопросу о сохранении Союза ССР», в котором отметила, что поскольку другого референдума по вопросу существования СССР не проводилось, результаты этого референдума формально сохраняли юридическую силу. В постановлении, в частности, было заключено, что:

Должностные лица РСФСР, подготовившие, подписавшие и ратифицировавшие решение о прекращении существования Союза ССР, грубо нарушили волеизъявление народов России о сохранении Союза ССР.

Однако каких-либо реальных последствий постановление не возымело.

Ладно, хватит самому себе доказывать, что ситуация в державе аховая. Поставим вопрос несколько иначе – не что делать, а как? Создать новую партию и попробовать самому прийти к власти законным путем? Глупость – играя по их законам, только голову потеряешь и преданных людей подведешь. А они есть, эти преданные? В его бригаде хватает. Большая часть офицеров за ним пойдет, без всякого сомнения. Им самим горько видеть, как дело пусть не их самих, а их отцов и дедов продается и предается. Молодежь? Само собой разумеется. Сейчас в военные училища идут только романтики-патриоты. Нынче имидж военного настолько опустился, что служить готовы только те, кому, что называется, за державу обидно.

Теперь посмотрим предложенные неизвестным кандидатуры других заговорщиков. Заговорщиков? То есть я уже готов замышлять против властей? А чего врать-то самому себе? Давно готов. До чего страну довели, сволочи! И кто этот неизвестный? Тоже, в общем-то, понятно – загадочные «Красные полковники». Проведенными акциями эти таинственные невидимки уже показали свои намерения. А определенные, отнюдь не маленькие возможности у них есть. Начиная от того, как они передали ему жутко секретную информацию и, в конце концов, ведь раздобыли же ее?! А вот то, что ставку они делают в том числе на него, заставляет отнестись ко всему этому очень серьезно и… осторожно.

* * *

– Неэстетично, – констатировал Григорий, примеряя первый собранный браслет. Чуть сдвинул блокировку и, придавив кнопку, сделал шаг вперед.

– Неэстетично, – повторил парень из другого угла большой комнаты, где тихо шелестела кулерами аппаратура. – Но работает отлично. Сенсоры через пробой четко определили мое движение и открыли портал тютелька в тютельку. Я никакого сопротивления не почувствовал.

– Действительно, не очень. – Геннадий бесцеремонно содрал браслет с руки брата. – Серый, и сразу видно, что что-то техническое, а не украшение.

– Но мы же не гомики, чтобы всякие цацки таскать, – парировал Гришка.

– Все равно надо переделывать. В рубашке с короткими рукавами не потаскаешь. В глаза будет бросаться.

– Недоработка, – согласился Гольдштейн, – надо в виде наручных часов делать.

– Великоваты получатся, – скептически протянул Сахно.

– Ничего, – отмахнулся Николай. – Сейчас у молодежи вроде мода такая – большие, как прадедовские будильники, часы на руке носить.

– Дядя Саша, так у вашей Веры такие же, – тут же согласился со Штолевым Гришка.

– У моей? – хмыкнул Александр Юрьевич, с заметной улыбкой посмотрев на парня, но дальше тему принадлежности дочери развивать не стал. – Значит, будем считать себя не настолько старыми и следовать молодежной моде.

* * *

– Нет и еще раз нет! – Сахно был неумолим. – Виктор с Геннадием занимаются сборкой и проверкой аппаратуры физического пробоя для всех основных и резервных бункеров. Ты, Гриша, – компьютерным обеспечением, включая программное. Мы с Николаем обеспечиваем снабжение и монтаж всей необходимой техники на месте. Хочешь потаскать почти полтысячи тяжелых танковых аккумуляторов? Переваривать выхлопные системы дизель-генераторов? Пока все работы не будут выполнены в полном объеме – никакого шастанья через пробой даже в информационном режиме.

– Саша, но почему так строго? – спросил Гольдштейн.

– Для безопасности, – ответил за Сахно Штолев. – Вот оборудуем подземные базы, вынесем туда все, до последнего винтика, имеющее отношение к генераторам пробоя, тогда и продолжим работу в штатном режиме.

– Во, а как же мы в бункеры попадать будем, если даже здесь портала не будет? – захлопал глазами Гришка.

– Приезжаешь в отдел, достаешь из сейфа свой эвакуационный браслет – и вперед с песнями!

– Тогда проще прямо из дома, – предложил Виктор.

– Ага, – ухмыльнулся Николай, – это с твоей-то, Витя, безалаберностью в обычной жизни? Нет, когда дело касается работы, ты становишься очень ответственным, а так… Обслуга в квартире гражданина Гольдштейна уборку делает, сам хозяин в гостиной утренний кофе попивает и о высших материях размышляет. Приходит нашему Виктору в голову свежая идея, и он тут же в тапочках и домашнем халате бросается проверять ее. Был человек, и нет его. Только недопитая чашка кофе на столе и дымящаяся в пепельнице сигарета.

– Не ношу я халатов, – попытался сменить тему Виктор.

– Хорошо, если из гостиной, а если изнутри закрытого туалета? – расхохотался Гришка, не обращая внимания на слова Гольдштейна.

– Зато после переноса всей деятельности по пробою под землю даже заподозрить нас в чем-либо будет практически невозможно, – не поддержал смеха Николай. – Здесь останется только несколько компьютеров, подключенных к Интернету. А в бункерах нас никто и никогда не обнаружит. – Штолев даже руки потер в предвкушении.

– При большом желании можно, – образумил Сахно начальника СБ. – Сверхчувствительные микрофоны, если их в грунт хотя бы на метр заглубить, шум дизелей должны услышать.

– Но для этого надо знать, где и что искать, – парировал Штолев. – А из всех информационных баз мы эти бункеры уже изъяли. Не было их никогда.

– Ну разве что, – согласился Александр Юрьевич. Но вот абсолютной уверенности в том, что их бункеры обнаружить невозможно, у Сахно почему-то не было.

* * *

– Очередной теракт на Кавказе, – грустно констатировал Гришка и продолжил читать с экрана своего ноутбука выдержки новостей. – Самодельное взрывное устройство, начиненное гайками и болтами. Семеро погибших, включая двоих детей до девяти лет. Дядя Саша, но неужели мы ничего с этим не можем поделать? Толку тогда от нашей работы!

– Уже делаем. Ты хоть понимаешь, что все это творится только вследствие довольно серьезного финансирования террористов?

– Ты про это уже говорил.

– Много денег поступает изнутри страны. Мы уже развязали войну между ОПГ, поэтому часть денежных потоков ощутимо уменьшилась. Но вот с тем, что поступает из-за рубежа, а это основная доля бандитских денег, нашими очень ограниченными силами ничего сделать нельзя. Даже теоретически отследить, кто конкретно финансирует чеченских сепаратистов, невозможно. Толку от возможности забраться в серверы банков в той же Саудовской Аравии? Кто-нибудь из нас знает арабский?

– А если ответить террором на террор? – спросил Штолев.

– Ты хочешь убивать там женщин и детей? – Взгляд Сахно неожиданно стал очень жестким.

– Упаси боже! Я имею в виду технический террор.

– Как это? – не понял Григорий.

– За счет чего живут все эти шейхи? Что является самым больным местом для них?

– Странный вопрос, – вступил в разговор Гольдштейн, – конечно же, нефть.

– Если мы начнем взрывать скважины, какая будет реакция?

– Особо серьезной – никакой, – парировал Кононов-старший. – Скважин много, поставить новое оборудование на поверхности недолго. Запаримся взрывать. Да и люди пострадают. Причем не шейхи, а простые работяги. Хуже того – весь наш положительный имидж среди населения полетит ко всем чертям. «Красные полковники» – крутые террористы! Оно нам надо?

– А если просто глушить? – в глазах Штолева появился задорный огонек. – На достаточной глубине прямо внутри скважины рвем десяток килограммов пластита, и абгемахт – нефти нет.