Текст книги "Воин ночи (СИ)"
Автор книги: Илья Маслов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Слитный крик тысяч глоток разорвал воздух. Первобытный гнев варваров, более всего ценивших свой Род и Свободу, готовился выплеснуться на врага. Великий Вождь же поднял руки и лицо к небу, словно принимая благословение Богов на битву с Силами Тьмы:
‑ О ты, светлое Солнце, источник всякой жизни, отец всего что дышит! Посмотри же, как чтящие тебя сойдутся в сече с племенем, ненавидящим свет и желающим вечной Ночи! О Эзус, хранящий великое Древо! Да будет в бою с потрясателями мироздания каждый наш удар подобен удару твоей секиры! О гневный Таранис! Пусть наша ярость станет подобна твоим молниям, что мечешь ты в нечестивых с заоблачной колесницы! О безжалостные Бадб и Морриган! Да падут к вашим ногам пораженные нами враги! О Кернуннос Трехрогий! Прими на Ойлен Уль всех, кто со смехом грудью встретит вражеский меч, дабы последним ударом настигнуть врага! О мать‑земля, Родина! Дай силы своим сыновьям показать, что значит ненависть туатов!
И все войско Ингерикса, как один человек, в едином порыве выдохнуло:
‑ ПОБЕДА ИЛИ СМЕРТЬ!
Твердо держа в одной руке поводья боевой колесницы, Великий Вождь туатов из‑под ладони другой руки следил за вражеским строем. Последние приказания были отданы. Да и что было приказывать? Даже объединенное войско всех туатов было пусть на немного, но меньше легионов Хейда. А если учитывать, что туаты не слишком признавали доспехи, и более половины воинов Ингерикса сражались обнаженными по пояс, то в столкновении с закованными в металл врагами они могли рассчитывать лишь на ярость и ловкость. Исключением были лишь Воины Света, сражавшиеся вообще без всякой одежды, но зато могшие дать фору любому. То, с какой скоростью они могли крутить мечами вокруг себя, уже могло вселить страх в неприятеля.
Конечно, можно было попытаться окружить противника в незнакомом для него лесу, но это означало распылять силы, и Хейд легко бы прорвал такое окружение, бросив всех воинов на одно направление. А потому план был элементарен: единым ударом всех сил пробить строй повелителя вампиров, разделив его войско на две части, а затем уже добивать их по отдельности. Если этот план будет неудачен, то в любом случае потери с обеих сторон будут столь велики, что Хейд на какое‑то время задержится, и новый Великий Вождь сможет начать переговоры на равных условиях. Другой Вождь, ибо сам Ингерикс не собирался бежать с поля брани. Не для того он сюда пришел…
В отличии от восточных колесниц, кельтская боевая повозка того времени была одноместной, и потому единственный воин исполнял обязанности и колесничего, и бойца. Ни о каком обстреле из лука с движущейся колесницы и речи, понятно, быть не могло, и потому основным оружием колесничего были дротики и длинное копье, а если оно ломалось ‑ то любое другое оружие ближнего боя. Конечно, против пехоты и сама такая колесница была серьезной опасностью, но все‑таки не такой грозной, как ассирийские или египетские, ввиду отсутствия шипов, пик и серпов на колесах.
Над полем на миг повисла тишина. Только вороны, кружившие в небе, хрипло смеялись над противниками в ожидании поживы. И так не хотелось прерывать эту печальную бесконечность, что Ингерикс едва ли не с удивлением подумал: а может быть, есть иной выход? Может быть, сейчас, пока не началось сражение, начать переговоры?
Но за его спиною и за спиною каждого его воина лежала их Земля. А те, кто рвался к ней в ненасытной жажде разрушать и губить, запятнали себя кровью их братьев. И потому никаких переговоров быть не могло.
Можно было только мстить.
Ингерикс стряхнул оцепенение.
Воздев над головою руку с дротиком, он крикнул то слово, после которого уже не оставалось места ни раздумьям, ни сомнениям, ни страху:
‑ ВПЕРЕД!
И его рать ответила ревом и лязгом металла.
Туаты бросились вперед, возглавляемые вождями на боевых колесницах. над ними развевались полотнища с символами племен. Топот пехотинцев, грохот колесниц и лошадиных копыт, нечленораздельный крик атакующих слились в единую волну, оглушавшую и сводящую с ума. Впереди всех, едва уступая в скорости повозкам, бежали Воины Света, потрясавшие мечами, заговоренными друидами. А в тылу продолжали жутко и беспощадно бить гигантские барабаны, придавая сил атаковать.
Войско Хейда ощетинилось копьями, а кавалерия на флангах двинулась навстречу туатам. Это было невероятное зрелище ‑ встречная атака тяжелой кавалерии и почти что бездоспешной пехоты! Иные туаты останавливались, чтобы метнуть дротик или пустить стрелу, а затем бежали дальше.
И вот всадники и пешие варвары столкнулись! Крики боли затоптанных боевыми жеребцами и скошенных тяжелыми мечами встали подобно некой почти что осязаемой завесе. Но враг тоже нес потери! Иные пехотинцы, изловчившись подпрыгнуть, всаживали свое оружие в тела всадников, пробивая доспехи, или пытались вышибить их из седел. Лучники били практически в упор. Утратившие оружие в страшной давке или оставившие его в теле поверженного врага выхватывали боевые ножи и вспарывали брюхо коням. Обладатели копий или секир на длинных топорищах прикрывали товарищей, выставляя оружие навстречу всадникам. Некоторые подрубали боевым жеребцам ноги, и уже на земле добивали поверженных врагов. Но все‑таки потери пехотинцев после первого удара конницы Хейда были слишком высоки…
Тем временем атакующие достигли и центра вражеского построения. Вожди на боевых колесницах задержали коней и начали прицельно метать дротики, укрываясь от стрел и сулиц за большими щитами. Лучники и копьеметатели Хейда не могли задержать и пеших туатов, ибо настолько велика была их ярость, что иные пораженные стрелами в плечо или бедро даже не замечали ран и не замедлялись. Копья рати вампиров, предназначенные для противостояния всадникам, но страшные и для пехоты, опустились, готовясь принять на себя людей.
Сшиблись! Когда пехота поравнялась с колесницами вождей, они завершили метание дротиков и продолжили атаку, зажав тяжелые копья в свободной руке. Конечно, повозки не были предназначены для прошибания плотных построений копейщиков, и потому с гибелью лошадей и поломками стали бесполезны, но все же свое дело они сделали ‑ прошибли вражескую линию. Когда между Воинами Света и вампирами осталось каких‑нибудь два шага, часть воинов‑жрецов взвилась в воздух, чтобы избежать копий и ударом сверху повалить врага, а другая часть, маневрируя между наконечниками, сразу рвалась к противнику. И стоило Воинам Света оказаться в гуще неприятелей, как начался настоящий ад ‑ каждый из них представлял собою некий вихрь, с непостижимой скоростью вращающий лезвияем и сбивающий вампиров с ног огромным щитом. А за их спинами уже появлялись простые воины туатов, готовые закрепить успех передовых.
Атакующим помогало то, что в ближнем бою копья становились практически бесполезными. Впрочем, иные так и не успели добраться до врага ‑ они взвились над полем брани, поднятые на копьях, чувствуя, как железо рвет их тела, и понимая, что это ‑ конец. Однако сеча еще только начиналась, и успех явно сопутствовал туатам. Хейд был попросту лишен возможности применять хитрые построения против этой беспорядочной варварской орды! И теперь каждой из сторон оставалось лишь надеяться на выносливость собственных воинов.
…Ингерикс удержался на ногах, когда колесница резко остановилась, накренившись вправо, а лошади, пронзенные сразу несколькими копьями, жутко заржали. Он вырвал копье из тела пораженного им вражеского воина и всадил окровавленный наконечник в тело еще одного, подбиравшегося с другой стороны. Древко переломилось, и Великий Вождь швырнул оставшуюся в его руках палку в толпу неприятелей, а затем отбросил и треснувший щит, схватил обеими руками верную секиру и раскрутил ее над головой, разгоняя противников. Он соскочил с колесницы, разрубив пополам голову ближайшего из вампиров вместе со шлемом. А затем, видя, что туаты успешно справляются с врагами, Ингерикс потряс оружием над головой и снова призвал, перекрывая шум битвы:
‑ ВПЕРЕД!
Его воины следовали за ним. На их пути вставали все новые и новые враги, но они рубились, не зная страха, и повергали наземь врагов, и падали сверху сами. Но ни та, ни другая сторона не поддавалась. Конечно, вампира было убить куда сложнее, нежели человека, но и удары варваров были куда мощнее изящного фехтования теудских райксов и их дружинников. Зачастую один удар боевого топора сносил голову, рассекая металл, защищающий шею. Но и этого было недостаточно для окончательного превосходства над противником. И напор туатов стал ослабевать. Вспышки их гнева не хватило на прорыв вражеского строя. Все медленнее поднимались их клинки, все труднее было им отражать вражеские удары, во ртах пересохло, в висках стучала кровь, глаза туманились, а подкреплений ждать было неоткуда…И потому они так и не смогли заметить, что вражеская конница растягивается линией, загоняя дрогнувших на флангах пехотинцев в ловушку, окружая туатов. А впрочем, если бы они это заметили, что бы изменилось? Отступать туатам было некуда, да и незачем.
Один за другим вокруг Ингерикса падали воины. На него то и дело попадали брызги крови, пот застилал взор. Но сила витязя, не смотря на многочисленные раны, еще не оставила Великого Вождя, и страшные удары его секиры почти каждый раз повергали не одного, а сразу нескольких врагов. Нагромождения трупов мешали врагам подбираться к Ингериксу, и это давало ему возможность легче обороняться. Но он понимал, что битва проиграна, и что скоро он останется один.
Раздался мерзкий чавкающий звук, и к ногам вождя упала торсовая часть перерубленного пополам тела Воина Света. Невероятно, но он еще жил, глаза безумно вращались, а рука сжимала сломанный кринок! Ингерикс молчаливо поклялся, что он не предаст память тех героев, что полегли здесь до него. И лучше умереть здесь, чем позднее подвергаться немыслимым пыткам, которым захватчики подвергнут его в надежде выпытать тайны его Земли! Вождь взревел и ударил топором наискось, сокрушив подбирающегося к нему вампира с мечом. Не останавливаясь, Ингерикс повернулся вокруг и уже снизу вверх, продолжая вращаться вместе с топором, ударил пытавшегося подобраться к нему со спины, от чего тот взлетел вверх и рухнул на остальных вампиров, сбивая их с ног.
Между тем конница Хейда рвала попавшее в окружение войско туатов на отдельные группы, которые тем более уже не могли не то что выстоять, но даже пробиться к открытому пространству. Бесстрашные воины Ингерикса отвечали хриплым смехом на предложения сдаваться, ибо каждый из них знал, что каждый его удар ‑ лишний вред для терзающего Родную Землю неприятеля. В небе все еще жутко кричали вороны и реяли стервятники, но слышались и голоса возвращающихся из дальних стран птиц. Словно не замечая бойни внизу, словно не слыша лязга, топота и криков, птицы радостно приветствовали свой дом, свою Родину, которую не видели в течении всей долгой поры холодов. И даже в груди смертельно раненых их голоса будили решимость продолжать бой.
Ингерикс смутно, сквозь раскаты грома в голове(в висках стучала кровь), услышал позади топот. Он, уже разворачиваясь, увидел мчащегося к нему всадника с поднятым мечом, каким‑то невероятным усилием сделал несколько шагов ему навстречу (время словно замедлилось), и когда враг оказался почти вплотную ‑ прыгнул ему навстречу, избегая несущегося коня. Лезвие топора засело в груди вампира, пробив доспехи, и всадник вылетел из седла.
Ингерикс с трудом удержался на ногах. Красный туман клубился перед глазами, и в его разрывах он видел остановившихся в трепете врагов, пораженных его силой и выносливостью. Он в одиночестве стоял посреди огромного поля, покрытого трупами ‑ убитые лежали горами друг на друге, пропитавшаяся кровью земля была вязкой, словно после дождя. То ли из‑за усталости и ран, то ли и вправду сражение закончилось, но Ингерикс не слышал звуков боя. Со стороны было легко понять, что сил у вождя практически не осталось, но пока его рука могла держать секиру, он оставался достойным противником. И потому враги не нарушали неожиданного затишья, широким кольцом окружая Ингерикса. Наверное, если бы он сейчас просто пошел бы в любую сторону, никто не стал бы ему мешать покинуть поле брани. Но Великому Вождю было некуда идти. Все, что он мог сделать еще для своей родной Земли ‑ это забрать с собою как можно больше врагов…
Он довольно долго, как ему казалось, стоял на месте, но туман перед глазами не рассеивался, а шум в ушах становился все более резким. Ингерикс понял, что умирает. Может быть, это было жалкое зрелище, но по‑прежнему никто не пытался напасть на него. Великий Вождь перехватил двумя руками топорище и хрипло крикнул, обращаясь к окружившим:
‑ НУ!..КТО?!.
Словно в ответ на его слова воины расступились, и перед Ингериксом появился человек в черном плаще. Умирающий сразу же понял, что это и есть Хейд. Догадался он, и зачем завоеватель удостоил его последние минуты своим присутствием. Повелитель вампиров некоторое время разглядывал предводителя варваров, а затем повелительным тоном проговорил:
‑ Признай меня господином ‑ и получишь бессмертие и власть.
Ингерикс ничего не ответил. Медленно, очень медленно он поднял лицо к Солнцу, которое больше почему‑то не слепило глаза, напротив ‑ Великий Вождь ясно видел золотые лучи, струящиеся от светила, на диске которого выделялся четкий Крест. Крест в Круге… Символ Стабильности… Солнце в Зените… Древний знак его народа… С небес опять донеслись крики возвращающихся из теплых стран на Родину птиц. Они звали вождя в небеса. В ту безоблачную весеннюю синеву, где расположен Остров Яблок ‑ Ойлен Уль, царство Трехрогого, где каждый достойно живший построит свой дом и будет жить в нем со своей единственной любимой…Там, высоко наверху, ждали Ингерикса его верные друзья…Они удивлялись, почему он медлит, ибо что есть дружина без вождя? Вместе со своими воинами Ингерикс был и в боях, и на пирах, и вместе с ними будет там…Он не предаст Павших!..
Старый полководец взревел, словно потревоженный охотниками медведь, и бросился на Хейда, раскрутив топор над головою. Но завоеватель уже скрылся за спинами своих воинов, со всех сторон в Ингерикса целились мечи и копья. И Великий Вождь в бешенстве начал наносить страшные удары направо и налево, он крутился в плотном кольце врагов, снова ручьями хлестала кровь, а Ингерикс не чувствовал усталости, крича в лица врагов, сливающихся перед глазами в сплошной вихрь Тьмы:
‑ ТВАРЬ!.. БОИШЬСЯ!.. ВЫХОДИ ОДИН НА ОДИН!..
Сразу два копья вонзились ему в грудь. Так берут один на один медведя, встречая его рогатиной. Но уже абсолютно обезумевший от ярости Ингерикс не чувствовал боли, он рванулся в сторону, размахиваясь и рвя собственное тело о наконечники копий. Металл еще глубже вошел в его грудь, и секира вождя снесла голову одному из врагов и размозжила череп второму. Древки копий переломились, а Ингерикс сделал шаг вперед. В мозгу умирающего билась единственная мысль ‑ НАЙТИ И УБИТЬ ХЕЙДА, ПАЛАЧА ЕГО НАРОДА И РАЗОРИТЕЛЯ ЕГО РОДИНЫ.
В грудь Великого Вождя одновременно ударило несколько стрел, пущенных с почтенного расстояния.
Из горла Ингерикса хлынул сплошной поток крови, но он устоял.
С невероятным трудом, но его левая рука медленно снова начала поднимать секиру. Правая рука давно висела плетью, а двух пальцев на ней не хватало.
Удар вражеского меча сзади наискось рассек его спину.
Вождь снова покачнулся, но устоял.
Его губы чуть заметно пошевелились:
‑ Про…сти… нас… Мать…
Колени Ингерикса задрожали.
Хор небесных Дев заполнил собою всю вселенную, и Великий Вождь ясно увидел в небесной синеве Ойлен Уль, к которому вела дорога, сотканная из золотых солнечных лучей. Боевым товарищам не будет стыдно за своего предводителя.
Множество мечей упало со всех сторон, рубя Ингерикса на куски.
Изуродованное, окровавленное тело свалилось к ногам надменного завоевателя.
9.
После жестокого побоища в Земле Туатов Хейд стал фактическим повелителем Закатных Земель. Все племена, населявшие их, добровольно признали его власть. Только жители Альбиона благодаря своему островному положению сначала с насмешкой отнеслись к новоявленному "завоевателю Вселенной", но когда ладьи Хейда появились у южного берега, вопрос с данью был быстро улажен. Только дикие племена горцев, обитавшие на Севере Альбиона, смогли защититься от разрозненных карательных отрядов, но их покорение было лишь вопросом времени. Однако… Планы Хейда были совершенно иными.
Со всех покоренных наций его Империя взимала дань золотом, оружием и рабами. Хейд предусмотрительно и весьма логично пожелал забирать наиболее молодых, красивых и сильных юношей и девушек, так как полагал, что систематическое изъятие лучших обретет "независимых" вассалов на загнивание в собственной крови и вырождение, в результате чего их вполне реально будет окончательно покорить через пять‑шесть поколений, ибо завоеватель прекрасно понимал тенденцию покоренных восставать. Кроме того, действительно сильный и храбрый человек имел все шансы перейти из разряда рабов в бессмертные господа.
Итак, после нескончаемых месяцев и лет походов, кровавых сражений и раздумия над планами битв Хейд снял шлем полководца, дабы насладиться плодами побед и отдохнуть в своем замке, затерянном в непроходимом лесу, разросшемся на месте заброшенных поселений и позабытых дорог. Многие, включая даже самое ближнее окружение повелителя вампиров, полагали, что цель Хейда уже достигнута, а новые походы если и предвидятся ‑ то в немыслимо далеком будущем. Но это было глубоким заблуждением…
Куда должен был повернуть свои легионы завоеватель? Захочет ли он покорять народы с черной кожей, живущие на Юге? Вторгнется ли в Галогаланд ‑ земли морских разбойников, где под покровом льда в пещерах хранятся немыслимые сокровища древних королей? Отправится ли на Закат ‑ искать таинственные континенты, о которых рассказывают невероятные легенды?
Все это было возможно. Но все остальные планы меркли пред взором Хейда, когда он обращался лицом к Востоку.
"На Восток!" ‑ тысячелетиями этот лозунг был главным принципом европейской внешней политики. Стоило какой‑либо нации Закатных Земель стать сильнее остальных, как словно по зову неких древних демонов она бросалась к восходу, устраивая там жесточайшие ‑ даже не сражения! ‑ мясорубки, уничтожая саму себя, лишь бы прорваться к великой реке по имени Ра…И как бы не ненавидели друг друга народы Заката, они всегда были готовы сплотиться под знаменем ненависти к своим восточным соседям. Почему? Может быть потому, что чувствовали свою ущербность в сравнении с великим народом пахарей и воинов, для которого даже смерть не была столь ужасной, как бесчестье и предательство?..
В Черном Замке, затерянном в глубине дремучего леса, в великом Зале Триумфатора, восседая на великолепном золотом троне, Властелин Заката, Повелитель Вампиров, Владыка Ночной Стороны Природы и непобедимый завоеватель Хейд объявил свою волю своим полководцам ‑ Восток должен склониться перед Западом, и тогда в мире не будет силы, которая сможет противостоять его Империи!
…Еще не стихли крики и звон оружия, которыми полководцы вампиров приветствовали волю своего предводителя, как вдруг невероятно мощный удар грома потряс землю. Мгновенно сгустившиеся тучи уронили первые капли ‑ и начался такой ливень, который даже трудно вообразить вдали от тропиков! Присутствующие на великом совете в Зале Триумфатора как‑то сами по себе умолкли. И в этой тишине прозвучал голос возникшего в дверном проеме человека, облаченного в плащ с капюшоном, под которым таилась непроницаемая тьма:
‑ Я хотел бы обсудить задуманное тобою, Хейд.
Не ожидая ответа, Ангорд бесшумно прошел к подножию трона Хейда. Повелитель вампиров, несколько помедлив, спустился к колдуну, и они вместе покинули зал, оставив в неведении и тайном трепете элиту темного воинства. Миновав темные коридоры, изредка освещаемые факелами, два темных властелина вышли на стену замка и остановились у одной из бойниц. Некоторое время они стояли молча, словно не замечая холодного дождя и ярких вспышек молний, режущих ночь. Колдун, скрытый своим непроницаемым одеянием, явно разглядывал Хейда, словно чего‑то не понимая. Завоеватель же, скрестив руки на груди, смотрел вдаль, туда, где за лесами и долинами, горами и реками лежала загадочная для него земля…
Наконец Ангорд нарушил молчание:
‑ Значит, я не ошибся…Ты хочешь идти на Восток?
Хейд почувствовал в этих словах некое осуждение, и резко ответил:
‑ Да! Мне надоело слышать о мифической "непобедимости" ариев!
‑ Если это единственная причина для начала войны, то она не стоит твоего внимания.
Хейд сжал кулаки:
‑ Покорение Арьяварты ‑ это единственный путь к укреплению моей…нашей Империи! Посмотри, колдун ‑ Закатные Земли ‑ это всего‑навсего фундамент. Да, он необходим, но никто не скажет, что дом построен, глядя только на его основание! Земля Ариев ‑ это больше, чем страна! Это ‑ простор, пределы которого неведомы никому, даже птицам, реющим под облаками!
Облаченный в черный плащ с капюшоном призрак хранил насмешливое молчание, но Хейд уже не замечал этого. Не замечал он и того, что попросту смешон, потрясая кулаками в ослеплении своими фантазиями:
‑ Пределы земли этого народа теряются за великим хребтом на Востоке, а торговцы ариев давно проложили пути к царству желтых людей и земле, где жители ездят на слонах ‑ и после этого ты хочешь отговорить меня от самого великого похода в моей жизни, который когда‑либо был или будет?! Золото, серебро, драгоценные камни, меха и дерево, и неисчислимые тысячи рабов ‑ все это будет у ног того, кто одержит верх над этим народом!
Дождавшись, когда Хейд выдохнется и хоть немного успокоится, Ангорд медленно проговорил:
‑ Я соглашусь с тобою в том, что в случае победы твое воинство захватит неисчислимые трофеи. Но не рабов, Хейд. Что угодно, но только ‑ не рабов… Как ты думаешь, почему никогда еще ни один завоеватель не мог покорить страну ариев, как бы она не называлась?
‑ Потому, что так назывемые "великие" правители прошлого были остолопами! Они планировали походы так, словно и слыхом не слыхивали ни про суровые зимы, ни про огромные расстояния Арьяварты. И к тому же ни один из них не обладал той мощью, какой обладаю я!
‑ Ты не прав, Хейд… Все те, кто с позором бежал от войск арийских полководцев, уже потом списывали свои неудачи на холод, снега и большие расстояния. И дураками они не были ‑ хотя бы потому, что зачастую перед этим завоевывали не менее огромные территории, чем Арьяварта…
‑ Так почему же тогда они не покорили ее?
‑ Все дело в народе, которому принадлежит та Земля, Хейд. Если ты все же вторгнешься туда, будь готов к тому, что народ ариев всегда сражается до последнего! Они станут, пока живы, держаться за каждую пядь земли, за каждый лесок, за разрушенные города и пылающие селения…Но они никогда не станут твоими рабами. Как и рабами кого‑либо другого…
Хейд возмущенно встрепенулся, но повелительный жест Ангорда заставил его слушать дальше.
‑ Ты будешь пытать их, жечь огнем, резать живыми на куски, но они будут лишь орать тебе в лицо свои дикие боевые кличи. Такими уж создала их Природа ‑ они все время под властью различных идей, которые кажутся им "благородными" и истинными, они стремятся их реализовать, получив все и сразу, а увлечь их за собою очень легко ‑ главное погромче и побольше кричать о их призвании спасти весь Мир… Боюсь, нам ‑ мыслящим логично, никогда не понять ариев. Противостояние их предков и существ, подобных нам, началось еще в незапамятные времена, и вряд ли когда‑либо закончится. А рабами они никогда не станут.
Хейд решительно разрубил воздух ладонью:
‑ Если они не умеют быть рабами, то пускай научатся! Я пойду на Восток и буду истреблять их тысячами, если понадобится ‑ десятками тысяч, но они склонятся и признают меня господином! Если нет ‑ отлично, я искореню их род, я вырежу их племя под корень, а на освобожденные земли переселю тех, кто не будет столь строптив! Но так или иначе, Арьяварта будет завоевана мною, и я подниму мое знамя над руинами Русколани!
Повелитель вампиров развернулся и, не дожидаясь Ангорда, пошел прочь, к лестнице, которая вела со стены в башню. Последних слов, сказанных колдуном почти шепотом, он не расслышал:
‑ Так говорили многие до тебя, Хейд…
Темно‑бордовые знамена с древним символом бессмертия ‑ крестом с вытянутым нижним концом и петлей вместо верхнего. Море черных шлемов. Одобрительный ропот тысяч воинов.
Деревянное возвышение. Стоя на нем, рядом с Ульрой, своей королевой, и Виндраумом ‑ самым преданным из своих полководцев, Хейд в одной руке сжимал свой старый меч, а другую повелительно простирал поверх голов:
‑ Все прежние походы и завоевания были лишь преддверием грядущей войны! Мы пойдем и возьмем себе землю, изобилующую всеми богатствами, которые только можно вообразить. Там ‑ пульс мира, там ‑ сплетение всех дорог и торговых путей, и там мы обретем власть, которую понесем сквозь века!
Рев, лязг оружия, удары мечей о щиты. Завоеватель продолжал:
‑ Там живет многочисленное племя ‑ люди рода ариев, но сердца их слабы, и потому они живут в постоянном труде, предпочитая ковыряние в земле звону мечей и охотничьи луки боевым. Они горды и самоуверенны, и несомненно встретят нас у границ с яростью потревоженных медведей, но одна крупная победа ‑ и они приползут молить нас о пощаде! Время человека прошло ‑ пришло наше время, время величия и бессмертия!
Повелителю вампиров подвели его боевого коня. Он с легкостью сел в седло, и тут же загремели походные барабаны, заревели трубы, знаменуя начало великого похода Заката на Восток. В рядах нечестивого воинства были представители всех племен и родов Закатных Земель, все, в ком приверженность злобе и разрушению оказались сильнее заветов, оставленных Предками. Все те, кто жаждал Власти и Богатства, которые ждали захватчиков на земле ариев…
10.
В ожерелье твоих полей
Я исчезну, встретив Мечту.
Мне расскажет былину ручей,
Я засну на цветущем лугу.
Потерявшись под взором Солнца,
Прикоснувшись к зеленой траве,
Ощутив под ладонями росы,
Я молюсь, как богине, тебе…
Если бы человеку были даны Природою крылья, если бы он мог по своему желанию воспарить в вышину, принадлежащую лишь орлам, и оттуда бросить взгляд на землю ‑ о, какое завораживающее и чудесное зрелище открылось бы его взору!
Всякая земля прекрасна по‑своему. Наверное, это потому, что и ледяные просторы полюсов, и песок пустынь, и дремучие леса, и джунгли, и любые другие краски и образы, предстающие взору путешественника ‑ ни что иное, как единый лик нашей планеты. Это ‑ тайна единения частного в целом, это ‑ взаимосвязь всего, что только существует, ведомая древним мудрецам, но утраченная ныне…
Но все‑таки человеку свойственно прежде всего любить именно свою Родину. Иначе и нельзя, ведь она ‑ наша Мать, и как мать дарит жизнь своему ребенку, так Родная Земля рождает Народ. И как любой сын, исключая лишь самых подлых и неблагодарных выродков, которых и людьми‑то назвать нельзя, не задумываясь, закроет собою свою мать от удара и жестоко отомстит всякому ее обидчику, так и в час войны, когда Родина стонет под сапогами захватчиков, когда горят и леса, и города, весь Народ, как один человек, поднимается на защиту своей страны и не опускает меча, покуда последний вражеский воин не покинет ее границ или не упадет на оскорбленную им почву. Иначе ‑ это не народ, а трусливое стадо, и твари, составляющие его, недостойны имени Человек.
Широка, богата и красива наша Земля. Привольно раскинулись ее пределы от океана и до океана. Кто может похвастаться тем, что ему ведомы все ее секреты? Кто не склонится в почтении и восхищении перед ее величием? Кому дано по‑настоящему понять ее душу? Разве что птицам, обозревающим ее просторы из поднебесья. Но они не доверяют своих тайн людям, которые зачастую мучают и убивают птиц, а сам человек, как уже было сказано, лишен крыльев…
И Народ, с незапамятных времен живший на этой Земле, был под стать ей. Не было, нет и не будет народа, который так почитал бы мирный труд, созидание! Да это и не удивительно, ведь наша Родина вполне могла обеспечить своих сыновей и дочерей всем необходимым, главное ‑ чтобы они были благодарными, не забывали о том, что нужно не только брать, но и отдавать, что хапающий в сорок рук и жрущий в три горла обречен на разорение, на беду…И тогда белочка без страха спустится с дерева на твою ладонь, и красавица‑лиса не испугается твоих шагов по лесной тропинке, и могучие хозяева чащи ‑ медведь и зубр ‑ не станут гневаться, почуяв тебя поблизости, и дерево не отдернет ветви, когда ты коснешься их, ведь ты будешь соблюдать ИХ законы. Не от того ли и становятся люди все злее и злее, что под обидою на весь мир таится обида на самих себя, на то, что мы стали чужими для Природы, что мы не видим во всех живых существах своих друзей?
Все, что есть у нас, нажито и передано нам нашими Предками. Мы ‑ не просто дети своей Земли, она ‑ еще и наш дом, мы ‑ его хозяева. И иногда приходит время, когда жить во имя Родины становится недостаточно ‑ когда за Родную Землю приходится умирать.
В грозный час войны наши предки преображались. Никогда не были они "народом‑завоевателем", подобно ассирийцам или монголам, никогда не жили ненавистью к другим нациям, стремлением грабить и порабощать. Но было то, что придавало им силы в самое тяжелое время: Любовь к Родине. И зная о готовности ариев пожертвовать всем ради Свободы, их враги всегда вели войну на уничтожение самого корня великой северной расы. Много раз они праздновали победу, много раз черные полчища, послушные их воле, готовились к последней атаке, которая уничтожит, втопчет в грязь самый непокорный народ на Земле. Но у последней черты, на руинах последнего бастиона, разрушенного почти до основания, снова взмывало в небо алое знамя ‑ родовой символ наших Предков, и вслед за ним поднимались израненные, но полные решимости стоять до конца воины! Люди Рос ‑ потрясающие секирами на правом плече, а в бранной буре не замечающие, что вражье орудье вырывает из их тел куски плоти! ‑ так писали о них древние хронисты. Дети седой Гипербореи, где замерзшее вино режут ножами, что с улыбкою шагают на клинок, лишь бы не попасть в плен! Потомки Белых Богов, пришедших некогда Дорогой Звезд, чтобы хранить нашу планету от происков Темных Сил! И когда они вступали в сражение, никто не мог им противостоять.
Но вот арийский воин вкладывал меч в ножны в поверженной вражьей столице, и его сердца на миг касалась грусть. Он вспоминал о павших друзьях, о разрушенных и сожженных городах, о сиротах, вдовах и калеках… И вновь возвращалась радость Победы ‑ радость того, что все эти жертвы оказались не напрасными. А затем наши предки возвращались назад, в свой родной край, и воин кланялся местам, где он вырос, и самая красивая женщина на земле ‑ мать его детей ‑ встречала его на пороге Дома, который он отстоял.
