Текст книги "Сен. Возврат (версия без мата)"

Глава 8. Сладостный миг встречи.

{Российская Империя, базовый комплекс «Крыла Исследований и Инноваций» корпорации «Ардер», закрытые уровни для особо перспективных направлений}

Ромашка закончил обдумывание сложившейся ситуации и вышел из медитативного транса. Новый объект нарушил стройную систему распорядка сектора Жнецов. Сработанные команды распались и собрались уже в другом составе, и всё для того, чтобы изучать его! Остальные проекты просто встали! Всё это приведет к нехорошим осложнениям. Ромашка являлся самым старым жнецом, к тому же тащил на себе неформальное лидерство над всеми остальными: именно к нему приходили за советами другие безумцы, именно он выступал в роли третейского судьи в спорах, и именно к нему обращалась администрация из Крыла Исследований. Всё это, конечно, приятно, но он был не дурак и прекрасно понимал, что на жнецов выделяют существенные ресурсы и так будет продолжаться до тех пор пока они приносят пользу. А если отдача от их сектора снизится, то его просто закроют, а жильцов… мало ли что с ними может случиться. Например, сбой системы охраны…

Значит, он больше не сможет познавать новое! Мертвые к этому не способны! Такие мысли наполнили разум Ромашки непривычным смятением. Настолько сильным, что он отключился от внешнего мира, подключил своё сознание к внутреннему суперкомпьютеру  и приступил к анализу ситуации.

Сплошные вопросы. Почему объект умирал? Помогло ли внедрение кода яда или просто совпадение? А после того, как его вытащили из‑за порога смерти и стабилизировали состояние – неясностей стало еще больше. Он покрылся странной чешуей, анализ которой ничего не дал. Само существование такого покрытия на человеке нарушало несколько фундаментальных столбов современной генетики.

Жнецы раскололись на два лагеря. Первые считали, что у объекта очень сильно поврежден мозг, что вкупе с мощной психоблокадой, нанороботами и нейронными имплантатами дало столь поразительный эффект. Выдвигалась одна крайне любопытная гипотеза, что объект находится в неком подобии глубокого сна и его разум зациклился сам в себе. Второй лагерь склонял к идее, что, возможно, это некое вмешательство извне. И на объект воздействуют неизвестным способом. Был еще третий лагерь из трех жнецов, которые ратовали за какую‑то мистическую ересь, типа одержимости. Но их, естественно, никто не слушал. Одержимость… ну и бред…

Ромашка вылез из реанимационной камеры, в которой находился последние двадцать часов и включил мыслеинтерфейс. Сразу же появился целый ворох сообщений от Василька с пометками «Срочно» и «Важно». Жнец удивился, так как его младший коллега никогда не обладал склонностью к панике.

Ромашка не стал смотреть сообщения, а послал образ о том, что он свободен и готов пообщаться голосом. Не успел он оттереть реанимационную слизь, как в зал влетел Василек и с ходу затараторил:

– Ромашка! У нас… непонятное…

– У нас всегда непонятное, – парировал тот, – сколько себя помню. Мы же открываем новое.

– Лютик сошел с ума!

– Чего? – Ромашка заинтересовался: поведение жнецов, несмотря на всё их безумие, довольно статично и прогнозируемо, – веди к нему!

Василек побледнел и с трудом выдавил:

– Я…я…я туда не пойду. Я… боюсь…

– Ты что? – изумился Ромашка.

– Я не пойду! – тихо, но твердо проговорил жнец, – и тебе не советую!

– Да я вас оставил меньше, чем на сутки! – возмутился старший, – а вы тут все окончательно рехнулись!

Василек активировал голографический проектор и перед Ромашкой возник экран с изображением зала СПРиГМ.

– Смотри сам…

– Что с ним? – ошарашено спросил старший, смотря на Лютика стоящего на коленях перед капсулой с объектом. Жнец покачивался из стороны в сторону и без перерыва повторял:

– Великий уже рядом! Великий уже рядом!

– Он так уже десять часов стоит! – добавил Василёк.

{Сен, блокадный Дариим}

Мой невольный жилец додумался до, без всяких сомнений, гениальной мысли. Генетический код мог сохраниться в семенниках или яичках! И Шиза оказался прав, эти важнейшие органы еще не тронула трансформация. Точнее они не изменились до полного несовпадения.

Наконец‑то нам удалось частично реанимировать мыслеинтерфейс, и Шиза смог получить полный доступ к платформе Сигмара. А дальше дело техники – задействовав открывшиеся мощности, мы смогли подделать генетический код нейронных сетей в мозгу. И пока система безопасности мыслеинтерфейса не обнаружила взлом внутренних модулей, внесли изменения в механизм идентификации пользователя, поменяв генетический код на старые словесные пароли. Конечно, с такой дырой в модуле безопасности находиться в Российской Империи я не рискну, но сейчас не время для излишней паранойи. Сомневаюсь, что поблизости ошивается специалист по удаленному взлому шифрованных нейронных сетей.

Теперь я снова на коне. Правда фабрика наноботов работала на последнем издыхании, так как наноботы не успевали перестроиться под мой постоянно меняющийся организм. Зато я снова получил доступ к виртуальности, огромным массивам информации и быстрому индексированному поиску.

Естественно, первым делом начал рыскать по  библиотеке, судорожно ища ту ниточку, которая приведет меня к пониманию происходящего в Дарииме. Я уверен, что нечто подобное я встречал в библиотеках мира демонологов, но никак не мог ухватить ускользающую мысль.

«Мы не то делаем…»

Давай без прелюдий. Сразу мысли излагай!

«Это событие отложилось в твоей памяти, хоть и незначительно. Следовательно, ты лично читал те книги!»

И?

«А их не так много! На рядовые книги ты не обращал внимания, отправив их на сортировку вторичным! А читал внимательно…»

… я только Живые Книги. То есть…

«Начинаем вдумчиво их перечитывать!»

Прошло огромное количество времени по виртуальным часам, но зацепка нашлась.

«Ты думаешь, что это именно оно?»

Уверен! Слишком всё плохо складывается!

«Надо подтвердить гипотезу!»

От ответа меня отвлек стук в дверь, на разрешение войти  в комнату проскользнул страж–курьер от Аурелио.

– Милорд, милграф ри Костели отправил меня в ваше полное распоряжение.

– Это хорошо, – оказывается, пока я ковырялся внутри себя,  размышляя над убийствами в городе,  уже наступил следующий день, – он велел что‑нибудь передать?

– Нет, милорд.

– Найди милграфа и попроси его дать мне копии амулетов магических слепков.

– Разрешите выполнять, милорд?

– Ага, разрешаю, – равнодушно ответил, погружаясь в собственные мрачные мысли.

А я думал, что хуже ситуация стать не может…

«Твоя гипотеза пока еще слишком шаткая. Доказательств никаких нет!»

Если что‑то может пойти не так, то так и произойдет.

Буквально через полчаса в дверь вновь постучали, я разрешил войти, резонно ожидая возвращения курьера, но внутрь проскользнул ри Костели собственной персоной. Сегодня он выглядел более растрепанно, чем вчера: мятая белая рубашка, с расстегнутым воротом, да слегка запыленные черные кожаные штаны. Но самое неприятное, что налет небрежности отлично шел к его смазливой внешности. И это испортило мне настроение еще сильнее.

– Ты принес амулеты лично? – холодно поинтересовался я.

– Да, Ваше Магичество.

– Сам активируешь, чтобы не нарушать инструкции?

– Да.

– Приступай, – приказал я.

Милграф выполнил  распоряжение и в комнате замелькали образы слепков с мест преступлений. Оказалось, что за ночь произошло еще три бойни. С привлечением простейшей некромантии, Высшей Магии Жизни и Магии Синей Крови. Уверен, что последнее ставило милграфа в тупик – данная школа является крайне редким ответвлением  от обычной школы  Магии Крови. Я о ней знаю только из курса обучения Бератрона, да и то вскользь. Но применение столь экзотичных заклинаний окончательно подтвердило мою гипотезу.

– Вы знаете, что происходит? – закончив трансляцию, спросил ри Корнели.

– Да.

– Вы мне расскажете? – после паузы спросил страж.

– Нет.

– И ничего предпринимать вы не собираетесь?

– Нет, – Аурелио сжал кулаки и его взгляд начал наполняться бешенством. Я поднял руку и прервал его нарастающее раздражение. – Я бы с радостью помог, но не могу. Мне нельзя даже намекать на то, что происходит. Если такая фигура, как я войдет в эту игру, то всё закончится очень плохо.

– Понятно, – процедил милграф.

– Аурелио, ты совершенно зря злишься на меня. Я точно такой же заложник обстоятельств, как и ты. Мне уже стоило покинуть этот город, а я до сих пор заперт в крепостных стенах!

– И вы будете сидеть в стороне, и наблюдать? – резко спросил ри Костели.

– Да. Мне ничего другого не остается. Я буду сидеть и наблюдать. Но, – я  вскинул руку, – есть вероятность, что я смогу помочь.

– И каковы шансы на столь неоценимую помощь? – в голосе милграфа проскользнул сарказм.

– Не знаю, – я пожал плечами и холодно добавил, – больше не смею вас задерживать.

Страж зло посмотрел на меня, наклонился вперед, облокотившись на стол, и собрался что‑то произнести. Но в этот момент из‑за ворота его рубашки вывалился серебряный медальон в виде весов.

– Аурелио, ты поклоняешься богу Равновесия? – мой вопрос его сбил с толку, поэтому он просто ответил:

– Да.

– Ситуация становится на диво любопытной и интересной, – пробормотал я, – хотя кто еще может поддерживать порядок в этом городе–вертепе. И какой сан, если не секрет?

– Пятый ранг, – на автомате ответил милграф и настороженно поинтересовался. – В каком смысле, ситуация становится любопытной?

«Я глянул в библиотеке. Следующий ранг – это уже паладин Равновесия! Этот персонаж очень непростой парень!»

Я уже догадался! Последователей Равновесия не так уж много в мире, но их бог могущественен и щедро наделяет своих подопечных силой.

– Аурелио, – со льдом в голосе произнес я, – повторюсь. Я не смею тебя больше задерживать. Делай то, что должен и будь, что будет.

Милграф пару мгновений посмотрел на меня и резко развернувшись, вышел из  номера. В открытую дверь, заглянул один из послушников. Я махнул ему рукой, призывая войти.

– Отлично, что ты проходил мимо. Позови всех остальных!

Через десять минут, когда все спутники собрались в номере, я прошелся по комнате и остановившись у стола, обвел всех тяжелым взглядом:

– Мы тут застряли надолго. Может на день, а может и на год.

– Что произошло? – спросил старший паладин.

– Не могу ответить, – я покачал головой, – но, как вы говорите, всё в руках Триединого.

Паладин сузил глаза, тщательно анализируя мои слова на предмет ереси.

«Мне интересно, когда ты научишься не бесить людей вокруг себя?»

Я ничего такого не сказал.

«Ты себя в зеркало видел? В твоем виде, не лучшая идея упоминать Триединого при его фанатичном последователе!»

Хм…

– Поэтому, – резко заявил я, прерывая размышления воина Триединого, – займемся обучением. Научить доблестных паладинов я ничему не смогу, но их помощь на практических занятиях будет неоценима. А с вами, –   перевел взгляд на послушников, – я проведу цикл лекций и практических занятий по демонам и азам демонологии.

– Зачем? – поинтересовался один из парней.

– Во–первых, мне скучно и я хочу заняться делом. Во–вторых, Церковь Триединого протянула мне руку помощи, и, по меньшей мере, невежливо не ответить взаимностью. И в–третьих, я задолжал вам лично.

Послушники переглянулись и склонили свои головы в знаке одобрения.

– А сейчас сходите и укрепитесь в  вере, – приказал я, – обучение начнется через два часа. И оно вряд ли покажется вам приятным.

{Номер Сена, пять дней спустя}

История одного из послушников была довольно непритязательной. Имя Левентор. Родился в провинциальной деревушке, название которой ничего не скажет, даже бывалому путешественнику, интересной только тем, что в ней уже почти триста лет вербовщики церкви Триединого набирали неофитов. Потом обучение в одном из монастырей Северной Империи  и ученичество у монаха, который поддерживал тесные отношения с бывшим инквизитором Тараносом, а затем перевод под начало главы монастыря Третьего Пророка.

У Тараноса уже имелось два ученика: Гонсало и Эрнест, выходцев из королевства Кахор. Их инквизитор взял по личной просьбе одного из бывших воспитанников и намеревался подготовить из них священников для ордена Надзирающих. Но с приходом Левентора ситуация изменилась, новенький быстро стал неформальным лидером в тройке, а его способности и ярость веры больше подходили для ордена Изгоняющих. И как следствие, Гонсало и Эрнест неосознанно стали меняться под своего ведущего. Пока Таранос размышлял стоит ли принять меры и вернуть троицу в рамки обучения ордена Надзирающих или пустить всё на самотек, произошла стычка со странным человеком, который находился под личной протекцией великого инквизитора Туруса. И настоятель монастыря понял, что это знак Триединого – когда глава ордена Изгоняющих прибыл в обитель, то Таранос смог урвать двадцать минут драгоценного времени Туруса и показать ему троицу. Великий инквизитор рассматривал юношей долгим и тяжелым взглядом, Левентор до сих пор с дрожью вспоминал те события, и никто не знал, какие мысли роились в его голове, но потом иерарх церкви вынес вердикт: троица должна сопроводить Сена к месту назначения. И если справятся, то станут его личными учениками.

Сказать, что послушники обрадовались – откровенно солгать. Нет таких слов, чтобы описать их чувства восхищения и бесконечной радости от осознания того, что такая легендарная личность, как великий инквизитор Турус, хочет взять их под своё крыло. После объявления вердикта, троица отправилась собираться, но если бы Левентор остался, то очень удивился бы разговору между инквизиторами:

– Мне не нравится эта идея, – прямо произнес Таранос, – у ребят большой потенциал.

– Больше, чем ты можешь представить, – вначале туманно ответил Турус, но после небольшой паузы внес ясность, – это почти готовое ядро для боевой звезды инквизиторов. Пламя веры твоих учеников поражает: оно ровное и насыщенное, характерное для взрослых монахов. И мы обязаны разжечь его сильнее.

– Но отправлять его с этим… – Таранос помахал рукой в воздухе, подбирая слово.

– Чудовищем, – закончил за него Турус.

– Именно. Тьма с каждым мигом заполняет его душу всё больше и больше!

– Поэтому я и хочу, чтобы они сопровождали Сена. Их вера сильно укрепится за время путешествия.

– Это опасно!

– Грядут тяжелые времена, брат мой, – ответил великий инквизитор, – да поможет нам Триединый!

Но послушник не слышал этого разговора и не знал, что ему грозит. А в данный момент он просто хотел спать. После того, как они застряли в Дарииме, и Сен принялся за их обучение, троица узнала о демонах больше, чем за всю свою жизнь. Основные виды, сильные и слабые стороны, разные классификации и множество других увлекательных вещей. Целыми днями они записывали слова этого странного человека, а ночами сводили их в единый конспект.

Сегодня пришла пора практических занятий. В гостиной номера Сена были установлены два стола, и на каждом распята прекрасная обнаженная девушка, дрожащая от страха.

Паладины неодобрительно взирали на происходящее, но пока молчали. Сен насладился реакцией послушников и сказал:

– Похоть один из самых сильных пороков. Она может заставить человека даже на смертном одре перечеркнуть всю его праведную жизнь. И вы как будущие инквизиторы должны об этом помнить. В первую очередь, вы должны искоренять пороки в самих себе. Но думаю, вам об этом говорили и не раз.

– Да, учитель, – пересохшим от возбуждения горлом произнес Левентор, – мы знаем это… и что женское тело соблазнительно и прекрасно тоже знаем. Зачем вгонять нас в искус столь прекрасными женщинами?

– Вся ваша жизнь будет наполнена испытанием  воли и веры, – произнес Сен, – но я собрал вас не поэтому. Перед вами два прекрасных создания, формы которых могут свести с ума обычного мужчину. Так?

– Так…

– Кто из них красивее?

Послушники растерянно переглянулись.

– Хватит думать! – оборвал их переживания Сен, – кто из них соблазнительней?

Левентор, подчиняюсь приказному тону, показал на левую девушку.

– Отлично. А теперь я расскажу про наших гостий: по правую руку от меня лежит проститутка из ближайшего борделя. Очень дорогая и умелая, и, как мы видим, природа одарила её практически идеальной внешностью. Но она всё равно проигрывает другой девушке! Потому что слева лежит суккуба…

Мечи паладинов синхронно взметнулись вверх.

– Не сметь! – резким окриком остановил их Сен, – не мешать проводить мне урок!

Паладины поколебались пару мгновений, но все‑таки признали за человеком право проводить занятие по его методу.

– И сегодня я расскажу вам как по внешности определить обыкновенную суккубу от человека. Посмотрите на талии девушек. У разумных двенадцать пар ребер, а демоны соблазнения обычно имеют девять–десять пар. За счет этого талия кажется зрительно тоньше. Теперь обратите внимания на ключицы…

Голос Сена ровно повествовал об особенностях анатомии суккуб, да и сам он не стеснялся касаться и мять плоть девушек, чтобы подтвердить свои слова. И даже заставил послушников провести замеры объема лодыжек и запястий. Ведь именно из таких мелочей складывалась женская красота. Для юношей это оказалось тяжелым испытанием воли, но они справились.

Внезапно раздался скрип двери в спальню. Один из паладинов выхватил меч и двинулся проверить, но Сен поднял руку и произнес:

– Это ко мне. На сегодня практические занятия окончены, – после чего сделал движение рукой, и суккуба растворилась в воздухе, – выведите девушку отсюда и дайте ей денег.

После того, как паладины закутали всхлипывающую и испуганную девушку в одеяло, подхватили её одежду и вышли за дверь, вслед за ними устремились послушники. Последним выходил Левентор, прикрывая дверь, он услышал голос Сена:

– Я уже думал, что ты не придешь.

– Что… вы сказали, господин? – после небольшой паузы донесся до послушника дрожащий детский голос.

{Сен}

Я развернулся и удивленно посмотрел на неизвестного. Моему взору предстал ребенок, весь чумазый и закутанный в какие‑то тряпки, заменявшие ему одежду. Сквозь прорехи можно было увидеть, что сытая жизнь это не про него.

– Я ожидал увидеть кого‑нибудь взрослее, – с некоторым изумлением проронил я, – не ожидал, что описание столь буквально.

– Я не понимаю вас господин, – испуганно пролепетал ребенок.

– Еще бы. Ладно, начну с вопросов. Ты мальчик или девочка?

– Мальчик… – ответил малыш, кутаясь в  тряпки.

– Уже лучше. Голоден?

Мальчик не ответил, но голодные глаза и судорожное проглатывание слюны, ответили за него.

– Пошли, – я двинулся в столовую, – у меня остались остатки обеда.

Увидев остатки моего скромного обеда: копченые перепела, телячий стейк, монастырские колбаски, куриный бульон, три гарнира, пять видов хлеба и куча соусов, мальчик остолбенел, и мне пришлось его подогнать:

– Ешь. Не стесняйся. Время еще есть.

– Но как я расплачусь за это? – в парне боролось чувство голода и осторожность.

– Говорить, что это подарок не стану. Никогда не бери подарков от незнакомцев. А за обед ты заплатишь мне откровенным разговором и всё.

Мальчик задумался, пытаясь просчитать ситуацию.

«Сколько ему лет? Восемь, девять?»

Какая разница?

«Он мне уже нравится. Пытается думать»

И главное не делает резких движений.

– То, что ты беглый раб, я итак вижу. Не бойся, я тебя не выдам. Да и особых откровений от тебя не нужно. Я о тебе знаю больше, чем ты сам. Так что в основном говорить буду я.

После  первых  слов, парень напрягся, но к концу моей речи несколько расслабился и заинтересовался.

– Ешь! – еще раз приказал я и мальчик спешно приступил к еде, – не спеши! Не хватало только тебя от заворота кишок лечить. Начни с бульона.

Мальчик остановился и подтянул к себе тарелку с остывшим куриным бульоном.

«Послушный! Пойдет!»

Для чего?

«Для ученичества!»

У кого?!

«А ты его разве не в ученики собираешься звать?»

У тебя в Сигмаре ничего не замкнуло? Я на грани падения в Бездну! Какой еще ученик!

– Ты, наверно, не понимаешь, что с тобой? И почему умерли те люди?

Мальчик поднял на меня испуганные глаза, медленно наполнявшиеся багрянцем.

– Не стоит меня бояться, – постарался успокоить ребенка, – от меня ты не увидишь зла. Просто ответь на мой вопрос.

Повисла напряженная тишина.

– Да, – наконец произнес мальчик, его глаза постепенно вернулись к своему первозданному, серому с голубым отливом, цвету.

– Ты Дитя Хаоса, живой носитель искры Хаоса, хотя тебе это ни о чем не говорит. Возможно, когда‑нибудь ты всё поймешь. Но сейчас тебе стоит понять одну простую вещь – твоя жизнь безвозвратно изменилась, поэтому тебя должен волновать один вопрос: что делать дальше?

Я налил себе сока из кувшина и сделал глоток – ребенок напряженно следил за мною.

– Вариантов у тебя не много. Первый это умереть. Такого развития событий я не хочу. Смерть Дитя Хаоса приведет к катаклизму по всему Кахору. Второй – это сдаться какой‑нибудь влиятельной силе, например, Северной или Южной Империи, либо церкви Триединого, многие захотят завладеть тобой. Но тогда ты так и останешься рабом, просто в золотой клетке, да и проживешь недолго – Хаос возьмет своё. И последний вариант – довериться мне. А я постараюсь, чтобы ты остался свободным и научился контролировать свой дар.

– Зачем вам это, господин? – спросил мальчик, машинально потирая след от кожаного ошейника раба.

– Почему мне стоит верить? – усмехнулся я, – посмотри на меня. Я видел Бездну. Я видел мир, в котором использовали искру Хаоса. И я люблю Кахор. Нельзя использовать твой дар другим. Только ты можешь жить с ним и контролировать его. В противном случае… Хаос абсолютен, а Абсолют хаотичен.

– Я не понял последнюю фразу… – недоуменно произнес мальчик.

– Поймешь, если пойдешь за мной, – я допил сок, положил кошель с деньгами на стол, – я тебя покину. У тебя есть пара часов подумать. Надумаешь уйти, держать не стану. Одежда в том шкафу. Деньги на столе. Но помни, что ты сам пришел к единственному человеку, который знает о тебе.

{Рекер, пост стационарных порталов, день спустя}

Рабера стояла около портала, нетерпеливо постукивая перчатками о ладонь. Два часа назад прибыл курьер от портального поста, сообщив, что связность с Дариимом восстановилась и их готовы незамедлительно переправить в Макарро. Вероятно, такая готовность к действию местных магов была обусловлена нервозностью властей Рекера, которые хотели избавиться от сотни вооруженных бойцов в черте города.

Первый, только что закончивший решать организационные вопросы, подошел к эльфе и тихо кашлянул.

– Когда начнется переход? – спросила Рабера.

– Через полчаса, госпожа. В халифате дополнительно стабилизируют порталы для такой нагрузки.

– Хорошо. Ты выяснил, что произошло в Дарииме?

– Да, госпожа, – без эмоций произнес Первый.

– Не томи! Говори! – Рабера, обернулась к юноше и едва удержалась от того, чтобы не ударить вассала Сена по лицу перчатками. За прошедшие дни, его подчеркнутая холодность довела её до белого каленья! Даже её соотечественники более живые что ли! Эльфа постоянно задавалась вопросом, что же такого нашла в нём Джула?

– В Дарииме некто принял в себя сущность Кандарека, верховного демона шуток Бездны. Аватар устроил кровавый вертеп в городе. Глава стражи, проявив чудеса героизма, уничтожил порождение зла.

Сердце Раберы учащенно забилось, услышав эту весть. Первый, увидев волнение эльфы, предвосхитил её вопрос:

– Это не господин. Сен находится в гостинице «Искатель Пустыни». Он жив и здоров, если мой информатор не ошибся.

– Спасибо, – ответила Рабера и отвернулась от человека.

Для эльфы секунда тянулась за секундой, хотя в действительности всё прошло быстро: скачок до халифата, получасовая подготовка порталов и следующий скачок, теперь уже в Дариим. «Искатель Пустыни» находился в пяти минутах неспешной ходьбы от портального поста.

Рабера влетела в гостиницу и резко, будто щелчок кнутом, спросила у Первого:

– Номер?

– Третий этаж. Зеленая дверь, – коротко ответил парень.

– Позвольте, – попробовал вмешаться администратор, но узкий клинок  одного из эльфов–телохранителей холодом обжегший горло, ответил на все незаданные вопросы.

Эльфа молнией взлетела на третий этаж  и без стука ворвалась в номер Сена. Следом за ней проскользнула тройка телохранителей. Рабера оглянулась – гостиная оказалась пуста, но из‑за одной из дверей доносился звук льющейся воды. Девушка глубоко вдохнула и вошла внутрь.

Под огромным душем–дождем на низкой табуретке сидел нагой человек, спиной к двери, склонив голову к коленям и сомкнув руки на макушке. Вся его поза выражала усталость и некую обреченность.

– Трактирщик! Клянусь всеми богами! Если ты притащил шлюху в очередной попытке подложить её под меня, то я тебя убью, – произнес он, не пытаясь даже оглянуться.

Рабера безмолвно взирала на покрытого тонкой кровавой чешуей человека, на костяные выступы позвоночника и блестящие черные когти, которыми заканчивались пальцы.

– Убирайтесь! – зло произнес человек, после десяти секунд молчания Раберы.

– Сен, – неверяще произнесла эльфа.

– Рабера? – резко вскочил Сен и неуверенно вышел из‑под душа.

– Уйдите! – жестко приказала эльфийка телохранителям и кинулась в объятья Сена.

{Сен}

Рабера сидела на кровати, облокотившись на подушки, я лежал на её коленках, она нежно гладила меня, а я смотрел в потолок и млел. Когда  её увидел, то понял – насколько же я боялся этой встречи, боялся того, что она меня оттолкнет, казалось – липкий страх потери опутал всю мою сущность. Но… но она не обратила внимания на мой вид и приняла меня даже таким. Готов поклясться, что по моим щекам скользнуло несколько слезинок, а такого со мной не происходило с самого глубокого детства. Сейчас я ощущал, что мне просто хорошо, её присутствие умиротворило кипевшие во мне безумие и ярость лучше, чем всякие экзорцизмы послушников.

Радость, счастье и еще какие‑то неописуемо сильные чувства настолько меня охватили, что подобие разума ко мне вернулось, только когда вся её одежда разорванными клочьями рассыпалась по полу. Её прекрасное обнаженное тело прижалось к моему, и теплые капли воды из душа стекали по нашим слившимся воедино фигурам. Вся похоть Елизароли не могла сравниться с той нежностью, которую я испытал!

Чудовищным усилием воли я не допустил нашего слияния и слегка отстранился:

– Не надо, – мой голос хрипел от возбуждения.

– Но почему? – в глазах самой прекрасной девушки мира застыли слёзы. И я позволил  себе маленькую ложь:

– Только не в этом обличии. Только не так. Пожалуйста, – в это время перед моим взором  стояло лицо той самой орчанки с побережья, имя которой я так и не узнал.

Тонкие пальцы эльфы впились мне в спину,  она притянула меня в страстном поцелуе, и я вновь почти сошел с ума. Её присутствие лишало  остатков разума, но наконец, она немного отодвинулась  и требовательно произнесла:

– Хорошо. Я подожду. Но поклянись, что ты станешь нормальным  как можно скорее! Я устала тебя ждать!

В этот момент я был готов поклясться в чем угодно, хоть в том, что прямо сейчас отправлюсь в доминион Асириза и закую его в рабский ошейник.

– Клянусь! Конечно, я клянусь, моя снежная! Ради тебя я готов на всё! – я взял её руку и поцеловал в ладонь.

– Тогда хватит меня соблазнять своим видом, – Рабера ловко вывернулась из моих объятий, – будь добр накинь халат.

– В первую очередь, я надену его на тебя, – я сорвал со стены чистый халат и укутал в него эльфу.

– Какой же ты наглец, – рассмеялась Рабера, – а мне значит мучайся от нереализованных желаний? – она сделала пару шагов назад и оценивающе меня осмотрела, – знаешь… возможно, я покажусь слишком извращенной… но твой новый вид мне нравится. И татуировки тебе тоже чрезвычайно подходят. А ты можешь стать человеком и остаться в этом виде?

– Я же уже говорил, – я накинул на себя халат и запахнулся, – ради тебя я готов на всё!

– Не бросайся такими словами! – резко посерьезнела Рабера.

– Хорошо, – ответил я, увлекая её новым поцелуем.

– Почему ты так улыбаешься? – с легкой подозрительностью спросила эльфа и я вынырнул из воспоминаний.

– Я вспомнил, как ты ворвалась ко мне в душевую и наши первые поцелуи.

– Это было только что!

– И уже стало моим самым главным и самым ярким воспоминанием в жизни, – абсолютно правдиво сказал я.

Эльфийка задумчиво перебирала пряди моих волос, затем  внезапно спросила:

– А что ты говорил про трактирщика и падших женщин?

«Сен! Я слышу ревность в голосе! Ты сейчас пошел по очень тонкому льду!»

Я отмахнулся от Шизы и спокойно ответил:

– Тут приключилась забавная история, – я рассказал про практическое занятие с послушниками, – а трактирщик, Асириз знает, что подумал, и теперь пытается подложить под меня разных девок.

«Не умеешь ты еще с девушками работать… ох, и не умеешь…»

Хм…

Судя по лицу Раберы – она не посчитала данную историю ни забавной, ни даже сколько‑то  веселой. Её глаза угрожающе сузились и кончики пальцев резко заледенели.

– Я ни в чем невиноват, – мне кажется или мой возглас прозвучал жалко?

«Ты даже не представляешь насколько!»

– Я тебе поверю, – с легкой угрозой произнесла эльфа, а её пальцы продолжили нежно меня гладить, – но ты сейчас мне расскажешь всё, что с тобой произошло!

Говорить правду?

«И только правду!»

Всю?

«Да ты рехнулся что ли? Конечно, надо подкорректировать рассказ. Несильно. Убрать всякие неважные детали…»

Например?

«Например, секс с верховной демонессой упоминать не стоит…»

Что‑то мне подсказывает, что ты прав.