Текст книги "Монастырь призрачных шахидов (СИ)"

Автор книги: Илона Волынская

Соавторы: Кирилл Кащеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Быстренько прихватим и спровадим в юридический отдел, а там им уже подберут какое-нибудь вполне реалистичное обвинение и сдадут в ласковые объятия нашей доблестной милиции! – Рико повеселел, – Не исключено, к двенадцати вернуться успеем!

– Видсвяткуемо, як люди, – воодушевилась Янка.

– Не выйдет, – злорадно сообщил Роман. Нет, ну хамство все-таки – «простенькие и примитивные»! На себя бы посмотрели! Куртка от Житруа и сигары – это, значит, желание высокие и сложные, а квартира в первичке… Ладно, ладно.

– Весьма интересно было бы знать, почему не выйдет, – поинтересовался Рико. Их машина тем временем выбралась с лесной дороге, и покатила вдоль пологого холма. Роману смутно помнилось, что где-то здесь и начинались земли монастыря.

– Ще и работать не начал, а вже судит, выйдет чи не выйдет, – фыркнула Янка.

– Я не сужу. Просто, если мы не должны попадаться монахам, раньше половины 12-го начинать нельзя. Здесь же монастырь – режим хуже, чем в армии. В полпятого подъем, в полдвенадцатого отбой.

– М-да? А что вы еще о монастыре знаете, юноша?

– Странный он. Странная история, странная судьба. – машина свернула и медленно покатила по плохо расчищенной дорожке. – Очень давно сюда пришли двое – искали спасения души. Присмотрели идеальное место – почти остров на Самаре, с одной стороны защищен водоворотом – «горним пеклом» назывался.

– Вот это уже интересно, – хмыкнул Рико, – Когда поблизости есть пекло – жди пекельных гостей.

– Того водоворота давно нет, – пожал плечами Роман.

– Названия сами по себе имеют огромную силу. Так что там дальше с пустынниками?

– Место понравилось, основали скит, а буквально через день узнали, что устроились наивные старцы прямо в середине гнезда разбойников-«камьяников».

– Дальше ясно, господа разбойники накромсали святых отцов мелкими ломтиками. Невинная кровь, да еще рядом с пеклом – совсем мило.

– Как есть клятый латынщик! Что несешь? Да шо ж наши разбойники, бога не боятся – божьих людей тронуть? – возмутилась Янка.

Роман хмыкнул:

– Правда, не тронули. Наоборот, стали об них души спасать – кормили, опекали. Прямо тимуровцы: чем удачнее грабили, тем лучше кормили. Потом разбойников отыскал казачий разъезд. Взяли гнездо штурмом и среди бандюков обнаружили двух вполне благостных старцев. Разбойников конями на колья натянули, а пустынников приняли под свою опеку. Потом здесь основали Пустынный Свято-Никольский монастырь, очень крутой. Статус самой главной святыни Запорожья, духовная школа, печатня, мастерские, богатств и земель не меряно, несколько храмов, колокольня в 96 метров высотой. И при этом неудачливый до невозможности! Больше половины монахов с весьма серьезным военным прошлым – сюда казачья старшина под старость уходила, души спасать – а на монастырь вечно всякие «наезжали», каждый раз брали штурмом, грабили, монахов вырезали подчистую и сам монастырь чуть не в пыль! Поляки брали, татары брали, войска князя Голицына брали и никакой воинский опыт не спасал. А в промежутках монахи от чумных эпидемий мерли и сами собственный монастырь вместе с трупами дотла выжигали. Потом все восстанавливали, только опять добром обрастут – на них снова прут. Так и резвились до 1736-го. В тот год они вместе с русскими войсками впервые отбили татарский штурм. И будто проклятье сняли! На следующий год снова отбили, а потом и вообще все устаканилось, стали резиденцией екатеринославских епископов. Ну, конечно, вплоть до советской власти. Потом тут были дом престарелых, его еще Олесь Гончар в «Соборе» расчудесно живописал. Местные власти дом престарелых тут же перенесли, а в помещении открыли детскую психушку.

Рико поморщился:

– Ничуть не лучше. Мало, что все кровью пропитано, так еще страдания стариков и детей. И литературная обработка для полного комплекта. В умелых руках – страшное оружие. М-да, боюсь просто здесь не пойдет. Очень уж хорошо место подобрано.

– Звидки ты так добре про монастырь знаешь? Я думала ты лише пиитами займався!

– Собираешь материал, роешься в старых книгах. Попадается то одно, то другое, любопытно, вот и читаешь. А у меня информация хорошо держится. Хотя мой бывший шеф говорил, что у меня голова всяким хламом забита.

Янка и Рико переглянулись:

– Наше новое приобретение может оказаться даже лучше, чем мы надеялись.

– А премия – бильше, – с энтузиазмом заявила Янка.

– Я бы на твоем месте не стал на это рассчитывать. Размер премии фиксированный.

– Если вчасно платить! А если зажать на два года, так за не абы яки достоинства кандидата треба ж надбавить! Полковнику його фортель ще встанет у копийчину!

Дорога стала совсем неразличимой и Рико остановил машину.

– Где-то здесь, – сказал он.

– Точно. Здесь, – глухо ответил Роман.

Темное, кажущееся нечеловечески длинным тело покачивалось под почти неощутимым ветерком. Рядом с повешенным застыла еще одна, такая же длинная, темная фигура. Увидев вылезающих из машины Янку и Рико, вторая темная фигура дрогнула и тихо заскользила прочь, поминутно оглядываясь.

– Кто это? – хрипло спросил Роман.

– Да хтось з монахов, мабуть. Караулили, а как нас побачили, так и прочь. Чистоту блюдут, с богопротивными делами не якшаются.

Они подошли поближе. Роман мельком глянул в лицо повешенного и тут же испуганно отвел глаза. Господи, совсем молодой еще парень! Лица и не разберешь, страшно искажено удушьем, глаза почти вываливаются из орбит… Старушка-пушкинистка, Павел, теперь вот этот, почти мальчишка. Неужели вся его работа будет – смерть, кровь, трупы? В груди глухо заломило, будто ворочалось нечто твердое, с острыми гранями. Роман украдкой глянул на своих спутников. Рико коротко, по-военному склонил перед мертвецом голову, осенив себя аккуратным четким крестом, и теперь невозмутимо оглядывал повешенного юношу, словно и не лишенное жизни человеческое существо перед ним, а кукла, манекен. Янка вообще смотрела в сторону, мечтательно любовалась черным переплетением ветвей на темном фоне зимнего неба.

– Прошу, – Рико сунул Роману в руку фонарь. Роман вдавил кнопку, широкий столб золотистого света метнулся по окрестным кустам. И тут же длинная темная фигура метнулась в сторону, мелькнул край одеяния. Роман судорожно дернулся.

– Шо таке?

– Да опять тот монах, – с досадой буркнул Роман, – Чистота чистотой, а любопытство сильнее. Впечатлений-то никаких.

Никто не таился в кустах, но Роман чувствовал, что аж кожа чешется от чужого взгляда, уставившегося на него из темноты. Похоже, монах никуда не ушел, а затаился, решив потешить любопытство. Будет потом тайком, воровато оглядываясь, не идет ли настоятель, рассказывать остальным. Их приезд обрастет тысячей подробностей, станет самой популярной темой на весь ближайший год.

– Слушайте, я тут шарюсь, а вы мне хоть скажите, что искать?

– Что-нибудь, – пожал плечами Рико. Он медленно, миллиметр за миллиметром осматривал землю под повешенным, – Все, что способно объяснить нам, по какому такому случаю этот юноша здесь висит.

Роман невольно метнул взгляд на несчастного парня и тут же неловко отвел глаза:

– Может, снимем его? – меньше всего Роману хотелось прикасаться к телу, но и невозмутимо стоять здесь, рядом с повешенным тоже было невозможно. Мертвец тянул к себе, будто насильно заставляя всматриваться в выпученные глаза, упираться взглядом в тяжелые синие складки кожи, словно бы натекшие на тонкую струну веревки, спускаться ниже…

– У него штаны спереди разрезаны – это «что-нибудь» или нет? – стараясь не дать голосу дрогнуть, спросил Роман.

Тут же два ярких луча бесстыдно уперлись покойнику в ширинку.

– Кастрация? – невозмутимо предположил Рико, – Нужно проверить. У меня в машине резиновые перчатки…

– Почекай, – Янка повела лучом фонаря вниз, потом присела, наклонилась до самой земли, совершенно не обращая внимания, что макушкой почти касается болтающихся ног повешенного. – Никто его не кастрировал. Навпакы, им нужно было его семя. Семя, павшее в землю.

– И как, пало? – хрипло поинтересовался Роман. Рукой он невольно ухватился за горло. Неужели действительно, у повешенных наступает… О боже!

– Так хто ж тепер разбере, пало воно, чи ни. – с досадой ответила Янка. Она резко выпрямилась, макушкой наподдав покойнику под пятки. Труп неторопливо закачался, ветка, на которой висел он, отчетливо заскрипела.

– Надо полагать, пало, иначе не стоило и occultum* начинать. Кое что проясняется, – бодро заявил Рико.

– Что проясняется? – спросил Роман. Душу все больше захватывал тоскливый, выматывающий ужас, а присутствие того, кто упорно наблюдал за ними из кустов, становилось просто невыносимым – так и пристукнул бы монашка, чтоб неповадно было.

– Раз нужно семя, значит, здесь собирались нечто родить. Или скорее – возродить. Нам бы сейчас узнать, кто он такой – для каждого ритуала нужна своя, особая жертва, по этому несчастному о многом можно догадаться. Янка, займись.

– Ото я без ваших дуже цинных указаний не здогадаюсь, – повешенному в лицо нацелился объектив цифровой камеры, сухо щелкнуло, и Янка тут же нырнула в теплый салон машины и принялась загружать ноутбук.

Роман постарался подобраться поближе к освещенному салону. Хотелось прочь из этой жуткой черноты, туда, в теплое и кажущееся безопасным нутро автомобиля. Чужой взгляд из кустов заставлял невольно передергивать лопатками. Да что ж он вылупился, зараза, уйдет в свой поганый монастырь или всю ночь будет тут сидеть?

– Между прочим, он здесь давно уже висит, – еще раз оглядев труп, заметил Рико, – То ли нашли его монахи не сразу, то ли звонить не решались.

– Может они сами парня и повесили, а? – тоскливо спросил Роман.

Рико поглядел на него с брезгливым изумлением, так смотрят на убогих.

– Служители божьи не занимаются черной магией, да еще с человеческими жертвоприношениями!

– А чем они вообще занимаются? Не понимаю я монашества, по-моему, на редкость себялюбивое занятие. От старых монахов хоть польза была – лечили там, учили, а нынешние… – Роман махнул рукой.

– Мне не вполне ясно, отчего монашеское самоотречение вы именуете себялюбием, – со сдержанным гневом сказал Рико.

– Да какое самоотречение! Ну засели они в довольно холодном и не слишком чистом помещении, жуют на обед кормовую брюкву и строго по часам пристают к богу с одними и теми же монологами! Ну и что с того всему остальному миру? Если в своих духовных исканиях что и находят, так оно с ними и остается, дальше не идет. Ей-богу, от студенческой курсовой больше толку. А в обыкновенной мамаше, которая выбирает: себе сапоги или ребенку куртку – больше самоотречения. А, ладно. Может, я чего и недопонимаю.

– Годи на святых отцов языком мести! Ну шо ж мне за несчастье такое? Один напарник – латыньщик, а другой, ось тоби, еретик! – из салона высунулась раздраженная Янка, – Ты запамьятай соби – в Обществе поважают церковь, ясно?

– С корпоративной этикой мы после разберемся, – прервал ее Рико, – У тебя что, Янка?

– Дывысь, – Янка повернула к ним экран ноутбука, в голосе звучала затаенная гордость, – Убрала все искажения: ну там глазки на место вернула, предсмертную судорогу сгладила, раздутость… Та и маемо ж!

С экрана на них смотрел смуглый черноволосый парень. Высокие выступающие скулы, чуть раскосые глаза…

– Внешность восточная… Не понимаю, – покачал головой Рико, – Янка, свяжись с информцентром, пусть выяснят…

– Авжеж. З ними только звьяжись. Шляхетный пан забувся? Новый год, все программисты в тех клятых «Осокорах» водку пьют!

– Дьявол! О Mon Dieu, что это я нечистого духа на святой земле поминаю… Предупреждал же я их – оставьте дежурного! Как мы теперь узнаем, кто он такой, наш повешенный?

– Я вам скажу, – глухо ответил Роман. На труп он больше не смотрел. Ему было невыносимо стыдно. Он стоял здесь, а этот парень беспомощно висел, и Роман даже не смог сразу его узнать. – Его Маратом зовут. Звали… Он из Симферополя. Чемпион Украины по фулл контакт карате. Мы с ним в этом году на чемпионате встречались. Я на полуфинале вылетел, а он… Очень сильный боец, очень. Мог бы и дальше…

– Он татарин? – быстро спросил Рико.

– Наверное, – Роман пожал плечами, – Я не спрашивал.

Рико привалился к капоту:

– И вновь я ничего не понимаю, достопочтенные господа мои. Что мы имеем? – Рико зажал фонарь под мышкой и принялся загибать пальцы, – Святое место и воин… – Рико с некоторым сомнением поглядел на повешенного, – Воин, принесенный в жертву у излома времен, семя, пролитое в землю… Нет, все равно не сходится! Был бы славянином…

– Что было бы?

– Тогда можно утверждать, что здесь хотели возродить какого-то великого воина древних времен! Но приносить в жертву татарина именно здесь – совершенно бессмысленно! Ежели желаете вернуть воителя из иных миров, жертва годится исключительно из народа воскрешаемого, желательно, связанная с воскрешаемым кровным родством, и обязательно чтоб был воин, равный по силе. Иначе все слишком просто – убили героя, тут же какого-нибудь пленника повесили, и герой вернулся. Снова убили – опять пленника повесили. А так, если мертвого воина только на равноценного живого поменять можно, и смысла особого нет.

– До того ж ци повернути, воны… таки не дуже материальни. Воюють добре, та дитей от них вже не бувае. Живые краще.

– Здесь татарских воинов полегло – выбирай на любой вкус! Вполне можно кого и возродить. – предположил Роман.

Рико снисходительно улыбнулся:

– Еще нужна подходящая земля. Та, которая примет семя. А все ваши татары погибли в чужой земле, которая порождала сыновей иных народов! Тут же мусульманских поселений не было. Вполне славянская территория, зацепиться не за что.

– Може, вони, хто б вони ни булы, просто не знают, что нужен воин и земля? – неуверенно спросила Янка.

Рико лишь пожал плечами.

– Ребята, а территория Турции для воскрешения татарского воина подошла бы? – неожиданно спросил Роман.

Рико иронически поглядел на Романа:

– Ребята? Ну ребята, так ребята, в конце-то концов… Что же до территории Турции – подходит, почему бы и нет. Мусульманская страна, к тому же татарские ханы издавна были вассалами султанов. Но здесь же не Турция!

– Ну, видишь ли… – с сомнением начал Роман, – Все-таки немножко Турция. – и в ответ на удивленные взгляды пояснил, – Об этом мало кто помнит, в учебниках так вообще не пишут. Последняя война Петра I была как раз с турками, и он ту войну безбожно проиграл. По Прутскому трактату 1711 года все здешние территории по берегу Днепра, – Роман постучал подошвой в землю, – От Самары и до Орели отошли Турции. И двадцать лет на территории нынешнего Днепропетровска была самая натуральная Турция. Так что, те, последние татары, которых в 1736-м, а потом в 37-м монахи и русские войска побили – они считали, что находятся на своей земле! Подавляют бунт подлых христиан!

Рико наклонил голову сперва к одному плечу, потом к другому, словно бы оглядывая Романову идею с разных сторон:

– А знаете что, мадам и мсье? – наконец с легким изумлением заявил он, – А вполне даже может быть! Магия, она на условностях построена, а тут официальный договор да еще двадцать лет продолжительности! Но если так, тогда все абсолютно сходится! Турецкая земля, татарский воин, – он ткнул пальцем в покойника, – следовательно, мы имеем именно ритуал возрождения древнего татарского воителя.

– Только за ради якого биса… прости, Господи, – Янка быстро шлепнула себя по губам, – Навищо татарам мертвяк занадобился, да еще так сильно, что они собственного чемпиона за него отдали?

– Может, они решили национальное самоубийство совершить? Поменяют живых на мертвых и быстренько сойдут на нет от демографического кризиса? – уныло предположил Рико.

Роман глядел на них с изумлением:

– Вы что, ребя… дамы и господа, правда не понимаете? – видя, как они недоуменно покачали головами, он лишь передернул плечами – ну тупые, прямо как университетские студенты, совсем связок между событиями не видят. И тем же тоскующе-усталым тоном, каким обычно общался с дипломникам, принялся объяснять, – Давайте элементарно сопоставим. Позиция первая – вы разницу между Крымом теперь и Крымом тогда осознаете? Это нынче – пальмы-персики и девушки в бикини. А в 16-17 веке, даже в начале 18-го? Это же был воплощенный ужас! Как в современной фантастике – царство кошмара. Выжженные степи, а по ним носится смерть! Когда татарские чамбулы выплескивались сюда, в здешние земли… Ну так, чтоб вы поняли – татарский отряд захватывал село, уцелевших жителей угоняли в полон. А детей… Разрешали взять совсем грудничков, чтобы матери могли нести их на руках, и старших, кто уже мог сам пройти путь до Крыма. Остальных, которым годик, два, три: ходят еще плохо, а для матери уже слишком тяжелые – их выкладывали вдоль улицы. И пускали по ним конницу. Копытами, в уличную пыль.

– Замолчи! – крикнула Янка, хватаясь тонкой рукой за горло, – Перестань, слышишь!

И тут же Роман почувствовал короткий тычок в спину:

– Не надо при Янке… про детей, – шепнул ему в ухо Рико.

Роман глянул на Рико. Тот кивнул и показал глазами на Янку. Пепельноволосая смотрела в сторону и было в ее лице нечто такое… Роман коротко перевел дыхание и стараясь сохранять невозмутимость, продолжил:

– Переходим к позиции второй – в наши дни имеется большой-пребольшой, можно сказать, всепланетный террористический бизнес. Сугубо активный и денежный. Прерывать который никто не собирается – это ж какие бабки потерять! Только неплохо бы его удешевить и сделать побезопаснее. А то ведь боевиков готовишь-готовишь, а потом одна акция и они в расход ушли. Дорогие больно одноразовые шприцы получаются. И барышни-шахидки – тоже не продуктивно. Если террористы всех своих девушек взорвут – с кем они размножаться будут?

– Ну и где же в твоих рассуждениях позиция первая пересекается с позицией второй?

– А здесь и пересекаются. Например, современные татары для мирового терроризма в массе своей непродуктивные парни. Разлагающее влияние цивилизации, что вы хотите, у них даже свой Союз писателей есть. Ну зачем боссам терроризма вот этот самый бедняга Марат, с его папой профессором и мамой скрипачкой, с его университетским дипломом и чемпионским титулом? Зато старые татары – это же клад, находка! Даже при захвате школы в Беслане среди террористов находились жалостливые: когда главари детям пить не давали, они потихоньку детишкам все-таки воду носили. – Роман осекся и опасливо глянул на Янку. Но пепельноволосая сохраняла невозмутимость, и он торопливо продолжил, – Двоих за это их собственные подельники убили. А те, старые татары, они думаешь, кого пожалеют? Да для них и слово такое непонятно, в их эпоху никакой такой жалости просто не было! Идеальные бойцы. Плюс территориальный фактор. Они по всей Восточной Европе походами ходили. Где захочешь, там призрачного террориста и подымешь – хоть посреди Москвы, хоть в Польше, хоть в Сибири.

– М-да, spiritus flat, ubi vult*. – протянул Рико. Глядел он на Романа несколько ошеломленно, – Действительно. Всего лишь второе ваше дело – и надо же. Потрясающие у вас и мозги, юноша. Исключительные.

– Ну так стандартная практика научной работы, – засмущался Роман, – Берешь один факт, сопоставляешь с другим, делаешь выводы. – Роман на мгновение задумался и мрачно добавил, – Потом пишешь статью и платишь 60 гривен, чтоб ее хоть кто-то напечатал. А потом ни одна зараза ее не читает.

– Не журись, пане Роман, ты ж теперь в Обществе, а Общество – оно хорошие мозги ценит. Ах, какую я за ци мозги з полковника премию вытрясу! – сладко зажмурилась Янка, – Подвийну. Ни, мабуть, потрийну.

– Если вы и дальше станете смотреть на меня, как на кошелек с ножками, я все-таки буду называть вас ребятами. А может даже «люди» и «народ». – пригрозил Роман.

– Какой еще «народ», не надо «народа», – перепугался Рико. – Тем более что в ваших рассуждениях есть одно слабое звено.

– Какое еще? – насторожился Роман, готовый насмерть биться за свои теоретические построения.

– За каким… – Рико пожевал губами, проглатывая слово, – Для чего могло понадобиться поднимать ваших призрачных шахидов здесь, под Днепропетровском? Эта страна хоть и объявила войну международному терроризму, но до сегодняшнего дня терроризм сей факт нагло игнорировал. Благодарение Господу.

Роман задумчиво покачал головой:

– А вот в этом я как раз не уверен. Сегодня в городе три взрыва в супермаркетах. Вроде безобидные хлопушки, без жертв. Один из взрывов произошел прямо у меня на глазах. Так охранник любопытную вещь сказал. Помните, в 2001 году по всему городу тоже взрывы-хлопушки гремели? Тогда предположение было, что это не хулиганство, а что-то вроде эксперимента. Что те, кто за взрывами стоит, прежде чем за серьезные дела браться, на нас проверили, как среагирует на взрывы большой город. Может, и теперь на нас эксперимент ставят? Тогда, выходит, здесь кого-то все-таки воскресили? И уже отправили его «на дело»?

Роман торжествующе прищелкнул пальцами:

– Точно! Так и есть! Вот оно что было в том супермаркете! – и торопливо пояснил спутникам, – Мне вдруг показалось, что рядом со мной стоит кто-то невидимый и очень-очень опасный. Потом он исчез и тут же грянул взрыв. А вчера тоже, когда мы в пансионат ехали. Минут пять в окне маячила темная фигура. Просто шла между деревьями – правда, с той же скоростью, что и машина. Не иначе как он и был – татарский террорист.

– М-да, – снова ошеломленно протянул Рико и дикими глазами поглядел на Романа. Тот даже голову чуть наклонил, готовый принимать новые похвалы.

– Вы ощутили присутствие невидимки сразу перед взрывом в супермаркете, и видели странную темную фигуру по дороге к пансионату? – уточнил Рико и вдруг бешено заорал, – Так какого же черта молчали, вы, молодой идиот?

– Так я думал – показалось, – растерянно пробормотал Роман.

– Показалось? Юноша, вы наркоман? Или страдаете галлюцинациями?

– Не-ет, – неуверенно выдавил Роман.

– Какого же дьявола вы не верите тому, что видят ваши собственные глаза? – орал Рико.

– Второй раз нечистого вслух призываешь, – не одобрила Янка.

– И еще призову, тысяча дьяволов! Черт бы вас побрал, забыли, где работаете? При столкновении с необъяснимыми явлениями вы обязаны немедленно, слышите, немедленно, уведомить дежурного диспетчера! И оставаться на месте до прибытия оперативной группы! А вы… Сутки прошли! Сутки! Черт, вы соображаете, чем все теперь может обернуться?

– Нет! – так же бешено заорал Роман, – Не соображаю! Ни черта! И про вашего чертового диспетчера впервые слышу! И вообще понятия не имею, что вся эта дьяволова чертовня означает!

– Девять раз, – вздохнула Янка, – Якщо «тысячу дьяволов» считать как один, то вы помянули черта девять раз. О, зараз вже десять. Що ты в нього вцепился, Рико? Он у нас вчера вообще ще не работал, звидки ему знать?

– Да, – Рико поглядел на Романа с некоторой растерянностью, – Действительно. Я… Vieux diable!

– Одинадцять! – фыркнула Янка.

Рико словно бы подтянулся, весь преисполняясь величественным достоинством:

– Примите мои глубочайшие извинения, мсье Роман! Право же, я позволил себе непростительно забыться! Единственное, что меня несколько оправдывает, хотя и нисколько не извиняет, это ваш столь быстрый разум, вынудивший меня вообразить, будто мы с вами уже давно…

– Ты прав, гяур, – яростный гортанный голос несся словно бы со всех сторон сразу, – Он слишком умен, этот молодой пес! Его я убью первым!

Длинная, отсвечивающая сталью полоса высверкнула во мраке и ринулась Роману в лицо. Роман быстро развернулся на пятке, пропуская ее мимо себя:

– Вот не даром мне не нравилось, что он там сидит! – раздраженно пробормотал он.

– Кто и где? – поинтересовался Рико, невозмутимо вклиняясь между Романом и полосой сияющего металла, оказавшейся изогнутой татарской саблей. Теперь Рико скользил и уворачивался, заставляя острое лезвие раз за разом пропарывать лишь воздух.

– Ну этот, темный, что возле повешенного торчал. Он же никуда не ушел, в кустах сидел, на нас пялился.

Рико самым натуральным образом зарычал. Тут же его ладони пошли вскрест, с двух сторон ложась на атакующее жало клинка. Роман невольно охнул, словно наяву ощущая острый укус стали. И тут же клинок жалобно дзенькнул и лезвие безобидным обломком упало на мокрую землю. А пылающий яростью Рико обернулся к Роману:

– За нами все время наблюдали, а вы знали и молчали? Вы, молодой идиот!

– Да откуда ж мне знать, что вы не знаете! Сами ж сказали, что он монах. А он выходит вовсе и не монах. – тоже заорал Роман.

– Вы тут лаетесь, а вин тим часом уходит. Чи улетает? – вклинилась в их разговор Янка.

Рико и Роман стремительно обернулись. Сломанная сабля валялась на траве. А неожиданно налетевший порыв ветра нес к виднеющимся сквозь деревья монастырским зданием легкую тень, похожую на высокого человека в темных одеждах.

– Его нельзя пускать к монастырю! Янка!

Но Янке уже мчалась вперед. Роману уже приходилось видеть этот невозможный, нечеловеческий бег, когда фигура пепельноволосой девушки превращалась в размытый, словно проблеском света вычерченный силуэт. И когда облачную фигуру поднесло к стенам старого Преображенского храма, навстречу ему вылетел маленький жилистый кулачок и врезался туда, где у призрачного существа должен быть нос. Существо на мгновение застыло.

– Шановне паньство, да он вязкий какой-то, – крикнула Янка, высвобождая кулак из физиономии призрака. Темное облако раздавалось неохотно, с противным чмоканьем. Брезгливо, как кошка лапу, Янка отряхнула кисть. И тогда существо буквально взвыло:

– Твоя служанка осмелилась коснуться меня! Вы все умрете!

Янка просто задохнулась:

– Ах ты паскудник! Да шо ж я, на прислугу схожа? Да я тебе…

– Спокойно, Янка, он древний мусульманин, у них свои представления о месте женщины в обществе. – закричал Роман на бегу. Они с Рико со всех ног мчались к месту баталии, но состязаться с Янкой и призраком им было не под силу. Рико к тому же волок выхваченный из машины тяжеленный рюкзак с оборудованием.

– Я ему зараз покажу, на что здатна женщина из Общества, – угрожающе заявила Янка. Она вытянула руку, и вынырнувшая из-за частых туч луна высветила пять хищных лезвий, одним ударом вонзающихся в плоть призрака.

– Здрасти, Фредди Крюгер, – ошеломленно пробормотал подбежавший Роман, – Как вы, однако, похорошели.

Длинные острые когти выхватили полосу вязкой облачной плоти и пошли кромсать со скоростью винта электромясорубки.

– Даже скучно, – вздохнул Рико, глядя, как призрачный воин опадает кучкой накромсанной плоти.

– Думаешь, она его …того? – опасливо поинтересовался Роман.

– Наша Янка – сокровище, – с чувством сказал Рико и отер мокрое лицо ладонью, – Сейчас останки на совочек соберем…

– Не-а, не соберем, – вздохнул Роман, – По крайней мере, не сейчас.

Накромсанные Янкой куски медленно соединялись и вот перед Янкой вновь встал призрачный воин. По его туманной руке словно бы волна прокатилась и в кулаке призрака проклюнулось тонкое лезвие. А через мгновение Янкины когти встретили сталь татарской сабли.

– Ну, а теперь чего? – спросил Роман, вслушиваясь в перезвон клинка и когтей.

– Старым добрым способом, – Рико лихорадочно рылся в рюкзаке, наконец, вытащил здоровенный флакон, выдернул пробку и с маху выплеснул содержимое призраку в спину. По окрестностям поплыл убийственный запах нашатыря.

– Ты считаешь, ему нехорошо? Решил его в чувство привести? – язвительно поинтересовался Роман.

– Ему должно стать нехорошо! – прорычал Рико. – Призраки не выносят нашатыря!

– А этот – ничего так, вполне, и не дрогнул.

Темный призрак продолжал атаковать. Тяжело дышащая Янка отступала под его напором, теперь она уже с трудом оборонялась.

– Чем комментировать, помоги лучше, – Рико сунул Роману зажигалку, – Как наброшу веревку, сразу поджигай!

Толстая веревочная петля раскручивалась над головой Рико. Аркан мелькнул в воздухе, безошибочно падая на плечи призрака, Роман мгновенно поднес тусклый огонек зажигалки к веревочному хвосту. Аркан вспыхнул весь, разом, видно, был пропитан горючей смесью. Рико едва успел отскочить в сторону.

Огненное кольцо охватило призрака. Он замер, вскинулся, и подняв лицо к небесам, дико, страшно закричал.

– Ну нарешти, – облегченно вздохнула Янка, – Я вже думала, вы николы не справитесь, – острый блеск когтей погас, и она отерла мокрое лицо рукой – обычной девичьей рукой с вычурным маникюром.

И тут же тонко, болезненно вскрикнула! В ее плече, на половину рукояти уйдя в тело, торчала татарская сабля. Рукоять сабли сжимала темная рука призрака, а сам татарский воитель неудержимо хохотал. Слабые язычки пламени еще бегали по его телу, но и они безнадежно, неотвратимо угасали.

– Женщина, – с непередаваемым презрением процедил призрак, – Ты опозорила мой клинок своей жалкой кровью! За это ты умрешь – долго, страшно! – и он медленно, с явным наслаждением, повел клинок вверх, вспарывая Янкино плечо.

Отчаянно вскрикнув, словно сталь врезалась в его собственную плоть, Роман бросился на призрака. Краем глаза он успел заметить, как с другой стороны на помощь кинулся Рико, но тут навстречу Роману метнулась темная ладонь призрака. Он просто пихнул Романа в лицо – коротко, унизительно небрежно. Но Романа подбросило в воздух, а потом шарахнуло об землю, выбивая из груди весь воздух.

Когда судорожно хватая ртом воздух, Роман сумел поднять лицо из липкой грязи, он увидел, что атака Рико все-таки удалась. Хотя бы частично. Сабля призрака больше не торчала в плече Янки. Пепельноволосая стояла на коленях у соборной стены, зажимая рукой рану. А сам призрак возвышался над распростертым на земле телом, и кончик сабельного клинка сверкал у самого горла беззащитного Рико:

– Я убью тебя, твоего друга и твою женщину! Потом я пойду туда, – призрачная рука ткнула в сторону монастыря, – Я уничтожу этих подлых монахов, источник моего вечного стыда! Я истреблю само место, где не сумел привести воинов Аллаха к победе и искуплю свой позор! И мы двинемся дальше!

Оскальзываясь ладонями по мокрой земле, Роман поднялся на колени, и на четвереньках пополз к призраку. Тот стоял к нему спиной, и захлебываясь яростным восторгом, говорил, говорил:

– Мы отдадим тьме жалкий народ, что смеете называться нашими потомками, и мы вернемся, все! Мы будем жечь, убивать, взрывать – мне понравилось взрывать! И тогда мое имя, канувшее в веках имя опозоренного хана, очистится! А пока что твое колдовство бессильно, гяур! Ведь ты не знаешь моего имени! – сабля взлетела над головой призрака и ринулась вниз, к шее Рико…

– Эй, ты, анонимный хан, обернись! – крикнул Роман, стараясь заставить хриплый голос звучать насмешкой.

Сабля остановилась в своем неумолимом падении. Призрак не обернулся, он лишь мягко перетек в другую позицию, стараясь держать под контролем и Рико, и раненную Янку, и подобравшегося к нему Романа.