Текст книги "Как Россия получила чемпионат мира по футболу – 2018"

Автор книги: Игорь Рабинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Тем не менее комментарий генерального директора российского заявочного комитета на страницах «Спорт-Экспресса» все же последовал и был взвешенным и достойным:

–  Это уже не первый случай, когда нас пытаются очернить, –подчеркнул Сорокин. – Как известно, опасаются сильных. Значит, нас считают серьезным конкурентом. Мы же всегда играем по правилам и продолжим честную борьбу за право принять ЧМ-2018.

–  Как считаете, по кому этот скандал ударит сильнее – по россиянам или по англичанам?

–  По-моему, все очевидно, раз руководитель их заявочного комитета ушел в отставку. Англичане сами себя наказали.

–  Планирует ли РФС(формально Сорокин тогда еще являлся гендиректором футбольного союза – Примеч. И.Р.) обратиться в суд?

–  А с кем судиться? Трисман ведь уже покинул пост главы заявочного комитета.

–  Но он по-прежнему руководит FA, да и высказывался в бытность официальным лицом.

–  Мы пока не обсуждали, стоит ли затевать разбирательство. Считаю, что делом в первую очередь должна заняться комиссия по этике ФИФА, поскольку такие высказывания абсурдны и недопустимы.

Никаких кляуз в ФИФА Россия писать не стала. Все разрешилось само собой: Трисман в день выхода интервью Сорокина подал в отставку и со второго поста, FA прислала письменные извинения.

Отсутствие неоправданных истерик со стороны заявочного комитета и других официальных лиц – это ведь тоже элемент стратегии, который можно описать так: не раздражать ФИФА.

Англичане вели себя совсем иначе, «цепляясь» за каждое слово: неосторожное или обычное – без разницы. Вот наглядный пример. В середине октября Сорокин пришел к нам в редакцию «Спорт-Экспресса», и его среди прочего спросили:

–  Почему Россия практически не отвечает на нападки?

–  Мы так поступаем абсолютно сознательно. Не скандалим, не вступаем в склоки, хотя нам есть чем ответить. Мы же не заявляем, что, к примеру, в Лондоне высочайший уровень преступности, если сравнивать его с другими европейскими городами, и самый высокий уровень потребления алкоголя среди молодежи. Но к чему тыкать носом в то, что и так всем известно?

Ух, что тут началось! Слова Сорокина о лондонской преступности (с избытком подтвержденные в августе 2011-го, когда погромами магазинов и зубодробительными столкновениями хулиганов с полицией была охвачена вся английская столица), вырвав из контекста, тут же перевели в английской прессе. На это, в свою очередь, неадекватно отреагировал английский заявочный комитет, отправив в ФИФА… жалобу на Россию, якобы оскорбляющую конкурентов.

Колосков говорит:

–  На каждую мелочь из стана соперников англичане реагировали болезненно. Перевели вырванную из контекста безобидную цитату из интервью Сорокина – и побежали жаловаться в ФИФА. Это тоже не вызывало симпатий. Занимайтесь своей заявкой, зачем учить других, как жить? В том-то и состояло еще одно наше преимущество, что мы никого не обижали, не оскорбляли, не искали подвохов в свой адрес со стороны других заявочных комитетов и работали исключительно с собственной заявкой.

Сорокин добавляет:

–  В мой адрес последовали идиотские обвинения в том, что я не люблю Лондон, английских болельщиков и т. д. Главное, никто даже не пытался опровергнуть мой тезис о том, что в столице Англии – один из самых высоких уровней преступности в Европе. Зато возмутились, что этот общеизвестный факт озвучил именно генеральный директор российского заявочного комитета. А в ФИФА эту жалобу восприняли дурно, как какое-то мелкое кляузничество.

Кстати, практически сразу после этой истории Колосков в одном из интервью назвал всю английскую заявку примитивной. После того, что случилось вокруг моих невинных слов, мы, признаться, ожидали очередного серьезного разбирательства. Но, наверное, в Англии поняли, что ФИФА нервно отреагировала на их предыдущую жалобу, и не захотели еще раз получить от Международной федерации такое «сморщенное лицо».

Реагируя на вопрос о нервозности Сорокина после некоторых его откровенных высказываний, Колосков улыбается:

–  Я такой человек, что если действительно есть что скрывать – никогда этого не скажу. Но если речь идет о нормальных вещах, о которых твердо знаю, что они нам не повредят – почему нет? Все-таки я 28 лет был членом исполкома ФИФА, не раз сам голосовал на выборах стран-хозяев чемпионатов мира. И знаю, что можно говорить и делать, а что – ни в коем случае.

–  И что же нельзя?

–  В первую очередь – давить на членов исполкома. Не объяснять, не проявлять уважение и внимание, а именно давить. Одно дело, допустим, когда в борьбе за Euro-2004 ко мне в Москву несколько раз приезжали министр спорта Португалии, президент федерации футбола, дважды меня приглашал посол. Все это было в рамках цивилизованного общения и вызывало только уважение.

И совсем другое впечатление осталось от поведения Марокко при агитации за право проводить ЧМ-98. Они тогда прессинговали меня со страшной силой. Это был ужас какой-то! Нашим генконсулом в этой стране был мой товарищ. Так на него там давили, и он вынужден был мне изо дня в день названивать.

И ладно бы только это. Когда я приезжал на исполкомы в Цюрих, от марокканцев невозможно было укрыться нигде. Они поджидали и у выхода из столовой, и даже у номера в отеле! В итоге я был вынужден на исполкоме встать и сказать: оградите меня от всего этого! После чего Авеланж сделал жесткое заявление – и, по сути, заявка Марокко была тем моим выступлением дезавуирована. Председатель заявочного комитета Франции Састр (Платини был у него заместителем), когда они выиграли, выразил мне большую признательность. Но дело-то было не во мне, а в том, что французы вели себя достойно, а марокканцы – нет.

Как выясняется, нельзя не только перебирать с «прессингом», как нас учит доктор Колосков, но и даже в частных разговорах допускать то, что сделал Трисман. Особенно если дело происходит в Англии, где «уши» прессы, кажется, расставлены везде. Кто знает, чем может обернуться такая беседа?

Я вспомнил историю с Трисманом, когда почти год спустя, в сентябре 2011-го, в телеэфир случайно попали оскорбительные высказывания комментатора канала «Россия-2» Дмитрия Губерниева о вратаре Вячеславе Малафееве. Да, разговор был тоже частным: известный ведущий думал, что в перерыве матча «Спартак» – ЦСКА микрофоны отключены. Такое в принципе может произойти с каждым.

Но отторжение вызвало, во-первых, дальнейшее поведение Губерниева, вместо извинений Малафееву начавшего выдумывать какие-то нелепые «отмазки» и в довершение всего заявившего, что через пару месяцев он «триумфально вернется» к комментированию футбола.

Англия – не Россия. Губерниева, и так редко работающего на футболе, якобы наказали… отстранением от ведения футбольных репортажей. Трисман вынужден был уйти. Как и один популярный английский комментатор, точно в такой же ситуации, как и Губерниев, презрительно отозвавшийся о способности женщины-судьи верно оценивать происходящее на поле. По сравнению с тем, что сказал Губерниев о Малафееве, те слова яйца выеденного не стоили. Но тут мы опять вспоминаем это словосочетание – «четвертая власть». И еще одно – «ответственность перед обществом».

А заключается она еще и в том, что, каким бы частным ни был разговор, ты находишься на работе – а значит, каждое твое слово может оказаться публичным. Трисман, возможно, разговаривал со своей экс-секретаршей за рамками официального рабочего дня. Но должность, которую он занимал, не позволяла ни при каких обстоятельствах вслух оперировать толками из разряда «одна бабка сказала» – тем более такими нелепыми. Но британец распустил язык – и был наказан. Причем заметьте: собственной прессой. Которой все равно, кого бить – своих или чужих. С одной стороны, это делает ей честь, а с другой – довело английскую заявку, как говорится, до цугундера… Колосков в октябре 2010 года говорил мне: – Слишком серьезный пост занимал в то время лорд Трисман, чтобы расценить его высказывание как шутку. У меня ощущение, что это была попытка одним ударом дискредитировать заявки обоих главных конкурентов Англии. С понятиями об английской честности и добросовестности с fair play это никак не вяжется. Для фигуры такого уровня – непростительнейшая вещь. Впрочем, не могу сказать, что мы знакомы: несколько раз вместе участвовали в заседаниях, но общения как такового не было.

Один из самых авторитетных английских футбольных журналистов, бывший главный редактор и издатель культового журнала World Soccer Кир Реднидж, с которым мы разговаривали примерно в то же время, что и с Колосковым, по поводу мотивации Трисмана высказался куда более иронично. Признаюсь честно, попытался его чуть спровоцировать:

–  Трисман прогнозировал, что Россия «поможет» Испании обеспечить лояльное судейство в Южной Африке. В итоге «Красная фурия» – чемпион мира, и некоторые ее матчи не обошлись без сомнительных решений. Значит…

– На мой взгляд, это значит только то, мужчина делал эффектные заявления, чтобы произвести впечатление на молодую женщину(смеется) . Никакой связи между его словами и тем, что было на ЧМ-2010, не вижу.

– Трисман сейчас как-то связан с футболом?

– Нет. Вообще Футбольная ассоциация четко сработала, сразу пойдя на резкие изменения. Тем более что главой заявочного комитета Англии стал Джефф Томпсон, член исполкома ФИФА. Это однозначно усилило английские позиции, то есть скандал во многом пошел на пользу.

– По-вашему, его «откровения», равно как и стремительная отставка с обеих должностей, сыграют Англии в минус или в плюс?

– Склоняюсь к тому, что в плюс. Именно из-за моментальной реакции.

Такого же мнения придерживался и известный израильский тренер Авраам Грант, работавший в тот момент в английской премьер-лиге. В мае 2010-го я спросил его:

–  Снизит ли шансы английской заявки скандал вокруг заявлений лорда Трисмана?

–  Не думаю. Если один человек ошибся, это вряд ли может отразиться на перспективах всей заявки. Англия – страна с великими футбольными традициями, которые явно перекрывают эффект от этой истории.

Уважаемые люди Реднидж с Грантом, как выяснилось, переоценивали степень толерантности членов исполкома ФИФА и выдавали желаемое за действительное. Не знаю, прямым ли образом повлияла история с экс-президентом FA на шокирующее для Англии голосование 2 декабря в Цюрихе – но то, что внесло определенную лепту, бесспорно.

Вот как Колосков в нашем разговоре сразу после победы России высказался на тему Трисмана:

–  К членам исполкома ФИФА надо проявлять уважение. В то время как те же англичане проявили к ним, на мой взгляд, вопиющее неуважение.

Началось со знаменитой истории лорда Трисмана, который нафантазировал сговор главных конкурентов Англии. То, что это бред, было понятно даже ребенку! Она уже вызвала негативную реакцию у многих членов исполкома. Ясно, что такой же точки зрения придерживался и Блаттер. Трисман понял, что совершил глупость, и ушел. Но слово – не воробей, и оно уже вылетело.

* * *

Во время ЧМ-2010 скандал вокруг Трисмана еще был у всех в памяти. The Mail on Sunday стала «газетой нон-грата» для ряда известных людей английского футбола. Так, легендарный форвард Гэри Линекер разорвал с ней контракт на публикацию колонок во время ЧМ-2010. Факты возможной коррупции якобы решил проверить Интерпол – и ничего, естественно, не нашел.

Перед отъездом в ЮАР одной из репортерских задач, которые я перед собой поставил, была встреча с кем-то из журналистов или редакторов этого издания. Узнать из первых рук, как эта ситуация развивалась, гораздо познавательнее, чем просто перепечатывать сообщения зарубежных изданий. Четырьмя годами ранее в Германии мне таким же образом удалось потолковать с газетчиком из закрытой ныне из-за противозаконных методов работы (вскрытия частной голосовой почты) News of the World – издания, которому удалось «развести» Свена-Ерана Эрикссона на якобы переговоры в Арабских Эмиратах с шейхом, в которого был переодет репортер. Теперь я решил действовать так же, как в 2006-м.

Долгое время казалось, что затея ни во что не выльется. Весь турнир я находился в Кейптауне, где англичане провели только один матч – против Алжира. Десятки английских журналистов говорили мне, что коллега из The Mail on Sunday должен быть на игре, но пока его что-то не видно. Да и вообще пресс-центр был так огромен, а репортеров из Англии такая тьма, что найти его было все равно, что обнаружить иголку в стоге сена.

И все же за полтора часа до игры повезло: меня подвели и представили примерно 50-летнему мужчине с седыми волосами и благообразной наружностью, оказавшемуся Патриком Коллинзом, шефом отдела спорта The Mail on Sunday.

–  Как вам удалось раздобыть историю о лорде Трисмане? Кто проявил инициативу: газета, каким-то образом узнав о таком разговоре, вышла на секретаршу чиновника, или наоборот? – спросил я Коллинза.

–  Насколько знаю, леди обратилась в газету, рассказав всю эту историю и предъявив запись разговора. После долгих дискуссий было принято решение опубликовать ее в том виде, о котором вы знаете. То есть с прямыми цитатами Трисмана, рассказывавшего даме вещи, не подобающие его положению. И это привлекло большой общественный интерес.

– По вашему личному мнению, что двигало женщиной, когда она решила продать разговор в газету? Ей так нужны были деньги или дело в какой-то серьезной личной обиде?

– Я лично никогда с ней не встречался, видел только ее фотографию – а потому мне трудно об этом говорить наверняка. Истинные причины знает только она сама. И, возможно, Трисман.

– Отдавали ли у вас отчет в последствиях публикации вроде отказа сотрудничать с ней Гэри Линекера?

– Боссы газеты понимали, что последствия непредсказуемы. Но, все тщательно продумав, они решили, что история того стоит – пусть даже и придется чем-то пожертвовать. Это было решение нашего главного редактора.

– Доводилось читать, что Футбольная ассоциация узнала о готовящейся публикации и попыталась через суд ее запретить. Это так?

– Да, и при этом FA ссылалась на то, что эта история затрагивает частную жизнь. Но суд ей отказал. Ты имеешь право подать подобный иск, и его удовлетворение называется injunction – «судебный запрет». Нам казалось, что причин приостановить публикацию у суда нет, но порой такое происходит. Поэтому полной уверенности, что все закончится в нашу пользу, не было.

Тут еще один журналист из The Mail on Sunday, слушавший наш разговор, проиллюстрировал эти слова конкретным примером:

–  Скажем, историю с Джоном Терри и его любовной интригой (опубликованную, правда, не в нашей газете), суд первичной инстанции затормозил, посчитав ее вмешательством в частную жизнь. Но в более высокой инстанции, куда обратилось уже издание, все-таки дали добро на публикацию.

* * *

Далее я спросил Коллинза:

–  А откуда в ассоциации могли узнать о грядущем скандале с Трисманом? Не работает ли у вас в газете какой-то «засланный казачок»?

– Нет, все гораздо проще. Один из наших журналистов попытался побеседовать с самим Трисманом на этот счет. Так информация и «выплыла» наружу.

– Ожидали ли вы, что Трисман подаст в отставку с обоих постов?

– Да. В свете того, что произошло, у него не было другого выхода. История вышла слишком серьезной и резонансной, чтобы у нее не было таких последствий.

– Думаете ли, что быстрое решение Трисмана об уходе помогло в контексте английской заявки?

– Полагаю, да. Коль скоро такая вещь уже всплыла, очень многое зависит от реакции. Потому что эта реакция говорит о том, насколько серьезно воспринято случившееся не только самим человеком, но и обществом, и тем же заявочным комитетом. Трисман ушел вечером того же дня, когда вышла статья – а это очень быстро. К счастью, не сработали никакие инерционные механизмы, то есть у ФИФА не возникло повода считать, что в Англии недопоняли важности возникшей проблемы.

– Полагаете ли, что по мотивам слов Трисмана разговор о коррупционной схеме с участием России и Испании действительно можно вести?

– У меня нет ни малейших представлений на этот счет. Похоже, это исключительно его личные умозаключения. Безусловно, если у Трисмана есть доказательства, он должен их предъявить. Но он этого не сделал – ни в момент, когда разговор был обнародован, ни после.

– Зачем же он тогда все это говорил? Хотел пофорсить перед любовницей, насколько глубоко знает околофутбольные интриги?

– (Смеется) Об этом может судить только сам Трисман.

– Пыталась ли сама газета продолжить расследование уже после отставки Трисмана?

– Мы пытались выяснить, была ли какая-то почва у его обвинений. И никаких доказательств им не нашли. В последующую неделю мы опубликовали несколько материалов на эту тему. Например, один бывший телеведущий из России(мой собеседник имел в виду Владимира Перетурина. – Примеч. И.Р.) выдвинул те же самые обвинения, что и Трисман. Но ничего за этим опять же не последовало.

– Ваше личное мнение – теоретически в русско-испанской версии может быть хоть зерно правды?

– Без понятия. Все это звучит очень неубедительно, слабо аргументированно. Трисман сказал – Трисман понес ответственность за сказанное. Добавить к этому нечего.

– Многие, в том числе и в России, считают, что скандал с Трисманом снизил шансы Англии принять ЧМ-2018. Согласны?

– Вначале я думал, что такое действительно возможно. Но дело не в публикации, а в факте, что он это сказал! Это та самая разница между собственно сообщением и, скажем так, его «курьером», которой многие не понимают. Мы были лишь этим самым курьером, посыльным. А не было бы действительно сказанных Трисманом слов – не было бы и публикации!

В тот момент казалось, что эта ситуация не поможет английской заявке. Но впоследствии ситуация изменилась, в том числе и по указанной мною выше причине. Когда в историю быстро вмешались и заняли четкую позицию такие авторитетные в спортивном мире люди, как Себастьян Коу(двукратный олимпийский чемпион по легкой атлетике, член МОК, председатель оргкомитета Олимпиады в Лондоне-2012. – Примеч. И.Р.) , стало ясно: заявка на самом деле сильнее, и в организационном плане за ней стоит больше, чем казалось ранее. Поступок одного человека, пусть он даже и не возглавлял ее, не должен повлиять на итоговое решение. Недавно Джек Уорнер, вице-президент ФИФА от КОНКАКАФ, сказал именно об этом. Убежден, что если заявка по-настоящему хороша, подобные истории в целом не могут повлиять на ее судьбу.

– Полагаете ли вы, что Англия – по-прежнему фаворит?

– Один из фаворитов. Россия – очень близко. Ее стратегия весьма сильна.

– В чем сила России?

– В деньгах(смеется). Имею в виду мощную поддержку, которую оказывает российской заявке Владимир Путин. В готовности тратить огромные деньги на строительство стадионов. Насколько знаю, один или два олигарха – а может, и больше – готовы принять участие в этом проекте. Нет сомнений, что люди, продвигающие заявку, имеют за спиной очень серьезные финансовые ресурсы. А это в таких вопросах чрезвычайно важно.

Еще одним преимуществом России является то, что она никогда не принимала чемпионат мира и даже Европы. ФИФА явно считает подобный аргумент важным, что видно по всем ее решениям. В том числе и отдать ЧМ-2010 Южной Африке. Международная федерация футбола очевидно стремится территориально расширять свои «владения», где проводились бы крупнейшие соревнования. Это выглядит ее стратегией.

* * *

– Какая репутация у лорда Трисмана была прежде? – продолжили мы беседу с Коллинзом.

–  Он был противоречивой фигурой в Футбольной ассоциации. Многие люди в английском футболе полагали, что его работу нельзя назвать хорошей. Другие, правда, считали иначе. Но он изначально представлялся неоднозначной кандидатурой на пост главы английского футбола. И руководителем стал таким же. Некоторые вещи, которые он говорил о разных футбольных людях, принимались в штыки.

– Какие, например?

– Он жестко критиковал премьер-лигу, выражал негативное отношение к тому, как она управляется и как расходуются деньги. В определенной степени эта критика справедлива. Но когда руководитель FA вступает в прямой антагонизм с премьер-лигой – он должен понимать, что тем самым навлекает на себя большое недовольство. Футбольная ассоциация должна тесно работать с лигой, от нее никуда не деться. И со стороны главы FA не слишком разумно было делать подобные вещи. Когда ты на этой должности – надо быть дипломатом, а не идти на открытый конфликт со структурой, с которой все равно придется сотрудничать.

– Припоминаю даже версию, что «слив» информации, порочащей Трисмана, как раз и был инициирован премьер-лигой, которой ворчливый лорд давно уже стоял поперек горла.

– (Смеется) Это конспирологическая теория, сторонником которой я не являюсь. Уверен, что ничего подобного не было.

– Критиковал ли Трисман также и знаменитых игроков?

– Да, он публично осуждал поведение Джона Терри в истории с Уэйном Бриджем и его бывшей подругой(хорош гусь. А сам-то каков! – Примеч. И.Р.).

– Как вообще этот политик, не имевший ранее отношения к футболу, был назначен на пост главы FA?

– Это было, если называть вещи своими именами, назначение правительства. Они хотели видеть во главе ассоциации человека со стороны, независимого от футбольной среды. Этим требованиям Трисман полностью соответствовал и работал в меру своего, стороннего, понимания проблем.

– В итоге это не сработало?

– В целом, наверное, нет. Кое-что хорошее он сделал, но столкнулся со слишком серьезной оппозицией, интересы которой задевал. И в конце концов одна большая ошибка все перечеркнула.

– А как бывшие звезды английского футбола отреагировали на его назначение?

– Футбольная сфера – это очень закрытое сообщество, которое неохотно принимает людей со стороны. Тем не менее надеюсь, что мы получим еще одного независимого президента, который просто не будет совершать глупых поступков.

– Что думаете о таких публикациях, как о любовной истории Терри, и их последствиях? Не наносят ли они ущерб атмосфере в сборной Англии – ведь та сенсация повлекла за собой даже смену капитана в ней.

– Ущерб для атмосферы в сборной Англии – это поведение Терри, а не публикация в газете. И тот факт, что его лишили капитанской повязки, это лишний раз подтверждает. Если бы то, что было опубликовано, не соответствовало действительности, подобного никогда бы не произошло. И Капелло, считаю, был прав, отреагировав на это круто и пойдя на жесткие меры.

В истории с Терри все рассудит время. Без него в роли капитана Англия провалит мировое первенство, и год спустя Фабио Капелло вернет защитнику «Челси» капитанскую повязку сборной, признав тем самым, что был не прав.

В то же время оценка, которую дал Коллинз российской заявке и ее козырям, окажется весьма адекватной: главные плюсы он подметит абсолютно правильно. А вот озвученная им философия прессы как «курьера», доносящего до общественности тайные факты и слова, подавляющим большинством членов исполкома ФИФА одобрена явно не будет. Причем даже из числа тех, о ком даже у самых зубодробительных английских репортеров язык не повернется произнести слово «коррупционер».

В июле 2011-го я разговаривал с Францем Беккенбауэром. И о том, что в конечном счете «похоронило» Англию, великий немец высказался весьма откровенно:

–  Успех России меня абсолютно не удивил. Убежден, что вы будете идеальными хозяевами мирового первенства. При этом все европейские кандидаты были сильны – но, к примеру, Англия проиграла из-за своей прессы. Британские репортеры то и дело бросали обвинения в адрес членов исполкома ФИФА, жаловались на оппонентов и т. д. В конце концов члены исполкома, которые принимали решение(среди них был и сам Беккенбауэр. – Примеч. И.Р.), – живые люди. И я вполне понимаю, почему они решили не голосовать за Англию после того, как их обвинили в коррупции.

О чем речь? Скоро узнаете.

* * *

На самом деле это вопрос глубоко философский и не вполне однозначный. Что может и чего не может позволить себе пресса, когда на кону – не просто важное для твоего государства решение, а настоящее человеческое счастье твоих сограждан? А вся Англия – я сам свидетель – спала и видела этот чемпионат.

Тем не менее у журналистов в этой стране существуют очень жесткие и бескомпромиссные профессиональные установки, по своему весу напрочь превосходящие соображения патриотизма. Марк Франчетти, собственный корреспондент газеты Sunday Times в Москве, поделился ими со мной:

–  Такой философский спор – профессионализм или патриотизм – существует только у вас в России. Конечно, есть определенные ограничители. Допустим, я очень плотно занимался Кавказом и Чечней, работал со всеми – и с боевиками, и с федералами, брал интервью у Басаева, дважды был в здании «Норд-Оста» во время его захвата. Так вот, узнав о каких-то фактах, я могу поступиться нашими правилами только в двух случаях. Во-первых, избегу публикации, если не могу гарантировать физическую безопасность источника информации. И во-вторых, если у меня появляется точная информация, что готовится теракт, и я знаю, где и когда он состоится, то как человек обязан сообщить это правоохранительным органам.

Но это – крайний случай. А как можно не публиковать материал, если с его помощью ты можешь доказать, что ФИФА – коррумпированная организация?! И я вас уверяю, что если бы, допустим, Англия получила ЧМ-2018, а потом, предположим, Sunday Times узнала, что какой-то министр заплатил за это ФИФА, – ни наше издание, ни какое-либо другое в Англии и минуты думать не стало бы, публиковать это или нет. Конечно, публиковать!

Прекрасно понимаю, что об английской прессе можно многое сказать. Иногда она – лучшая пресса в мире, а иногда – самая ужасная, поскольку ее культура очень агрессивна и порой переходит допустимые границы. Но то, что она – самая независимая и на нее невозможно воздействовать извне, – сто процентов. Давить – бесполезно.

Наше издание принадлежит к медиаимперии Руперта Мердока. Так вот, даже о скандале внутри собственной (!) организации у нас писали пусть и осторожно по формулировкам, но абсолютно объективно по фактам! Ведущий Sky News брал интервью у пресс-секретаря фактически той же структуры и в прямом эфире говорил: «Посмотрите мне в глаза и скажите, что вы в это действительно верите!» Человек пытался уйти от ответа, а его продолжали прижимать к стенке – и в глаза он так и не посмотрел!

По происхождению я не англичанин, а итальянец, и могу сказать, что в Италии такого нет. Разве что в Америке. В России же совсем иная культура. Как иностранец, доступа к определенным людям ты просто не получаешь, а русский журналист его получает, только если он – «свой». А это уже не журналистика. Я здесь очень давно, и в этом плане многое изменилось, и не в лучшую сторону. Претензии к журналисту могут возникать только в случае, если он нарушает законы или пишет неправду. А если он пишет правду, но эта правда – сложная и неприятная, то это уже не к нему. И в последнее время меня в России очень бесит, что нужно обязательно делать вид, что все нормально. Хотя нормально – далеко не все. А в той же Англии с пониманием относятся к тому, что журналист вне зависимости от конъюнктуры, политической, национальной или какой угодно еще, честно делает свою работу.

Слова Франчетти – можно сказать, манифест. Но если бы все было так просто! Ведь и сам журналист признает, что порой английская пресса бывает «самой ужасной». Более того, дает очень сильный ответ на следующий мой вопрос:

–  Скандал, приведший к закрытию популярнейшей News of the World, может ударить по всей прессе Англии?

–  Думаю, что меньше свободы не будет, но будет больше контроля. А это в принципе неплохо, потому что скандал доказал: английская пресса, по крайней мере в последние несколько лет, не могла сама себя регулировать. Есть организация под названием Press Complaints Commission, которая как раз занимается контролем прессы. Но у нее было слишком мало полномочий, которые теперь явно расширятся. Однако у меня нет опасений, что пресса станет несвободной, поскольку то, что творилось, включая те же прослушивания частных телефонов, – это не свобода, а беспредел.

«Пятен на солнце» этот человек видит более чем достаточно и весьма открыто о них рассуждает. Свободный человек!

И не случайно ведь Александр Чернов заявляет:

–  Я хотел бы жить в стране, где была бы такая пресса, как в Англии. Нет, выражусь иначе: я хотел бы, чтобы в моей стране – России – была такая пресса, как в Англии. Понятно, что речь не о таких вещах, как выявленная недавно «прослушка», из-за которой закрыли газету(News of the World. – Примеч. И.Р.). Это недопустимо. Я имею в виду совсем другое.

Понятно, что имеет – и совершенно правильно – в виду Чернов. Независимость. То, о чем рассуждает легенда британской журналистики Кир Реднидж, когда я задаю ему тот же вопрос:

–  Какой, по-вашему, должна быть роль прессы в такой ситуации – играть на стороне своей страны или просто выполнять свою работу, даже если это бьет по ее шансам?

– С позиций своего 48-летнего журналистского опыта глубоко убежден, что роль прессы – независимо выражать свою точку зрения. У нее есть полное право на свой собственный голос – как и у каждого отдельно взятого индивидуума. Это и называется свободой слова. Прессе отводится огромная роль в защите прав человека в любой сфере социального спектра. И она должна эту роль выполнять.

О том же говорит мне и Андрей Аршавин – человек, который с 2009 года играет в Англии.

–  Беккенбауэр сказал, что Англия проиграла из-за своей прессы, – привел я капитану сборной цитату легенды мирового футбола.

–  Это, как ни странно, парадокс свободы слова, –ответил Аршавин. – Тот случай, когда эта свобода в твоей стране играет против тебя. Против того, кто говорит все, что думает. Англичане пропагандируют толерантность, свободу слова, массу других свобод. Но когда этого чересчур – может, это оказывается и не так хорошо.

Как свободы может быть «чересчур»? И может ли? Узнаете ниже.

А пока спрашиваю Аршавина:

–  Когда принимали решение участвовать в заявочной кампании России, вас не смущало, что сами играете в Англии?

–  Меня – нет.

–  Но ведь со стороны невоздержанных людей могли начаться нападки.

–  Думаю, все понимают, что глобально решают подобные вопросы совсем другие люди, а не футболисты.

–  И никто в Англии вам никогда не намекал, что вы зря во все это ввязались?

–  Нет.

–  Во время поездки в Йоханнесбург вас спросили о заявке Англии, и вы ответили: «Это провокация, ведь я играю за английский клуб. Вы хотите, чтобы меня оттуда выгнали?» То есть чувствовали по настрою английских журналистов, что они хотели «раскрутить» вас на неосторожные высказывания?