355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Шапошников » Кремниевое небо » Текст книги (страница 8)
Кремниевое небо
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 18:18

Текст книги "Кремниевое небо"


Автор книги: Игорь Шапошников


Жанр:

   

Киберпанк


сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Ясно. Меня интересует запись одного дня, где ее можно посмотреть?

– Кассета, очевидно, лежит в хранилище, там и монитор соответствующий есть. Если хотите, можем туда прямо сейчас и пойти.

Хранилище оказалось небольшой комнатой без окон, в которой вдоль стен стояли стеллажи. На этих стеллажах и стояли те самые кассеты с записями библиотечной жизни. Директор библиотеки сверился с записями и жестом фокусника снял кассету с одного из стеллажей. Затем он скормил ее видеомагнитофону. Магнитофон был на удивление хорошим, чуть ли не с монтажными функциями. Филип сел к пульту управления магнитофоном.

Филип воспроизводил запись в ускоренном темпе до тех пор, пока в кадре не появился Мышонок. Одна из камер показывала его разговор с библиотекарем. Затем, когда Мышонок подошел к терминалу, Филип переключился на другую камеру, которая в тот момент висела практически за спиной у Мышонка.

– Отлично, – тихо сказал Филип, – виден практически весь экран терминала.

Бука пододвинула свой стул ближе к телевизору. Филип увеличил изображение так, чтобы можно было свободно читать все, что отображалось на терминале у Мышонка. Сначала тот просто работал с поисковыми системами. Но вдруг он резко выпрямился в кресле. Филип еще увеличил изображение. Он всмотрелся в текст, который печатался на терминале Мышонка. Бука увидела, как зашевелились губы Филипа.

– Вашу мать, – прошептал он. – Только не это.

Филип быстрым шагом шел по коридору университетской библиотеки. В руке он держал видеокассету. За ним едва поспевала Бука, а уже за ней шел директор. Звук шагов Филипа заполнял весь коридор, отражаясь от стен. Создавалось ощущение, что он намеренно стучал каблуками об пол, вымещая на нем свою злость. При этом он еще и шипел себе под нос что-то. Бука слышала лишь отрывки.

– Материнскую плату вашу напополам через колено, – шипел Филип. – Чтоб у вас все кластеры посыпались.

Филип ругался.

– Ты думаешь, это все правда? – попыталась спросить его Бука.

Филип остановился и резко развернулся к ней.

– Ты видела все сама, как и я. У тебя столько же информации, сколько и у меня. Гончаров вышел на этого Швейца, как пить дать. А вам, доктор, – Филип ткнул пальцем в сторону директора библиотеки, – настоятельно советую все забыть. Кассету я изымаю.

Директор библиотеки смог только кивнуть в ответ. Раздраженный Филип повернулся и пошел дальше по коридору еще быстрее, чем прежде. Буке пришлось прилагать усилия, чтобы не отстать от него.

– Это искусственный разум? – попыталась она снова начать разговор.

– Не искусственный, – бросил Филип через плечо, не сбавляя темпа. – Человеческий. Только теперь в Сети. Практически бессмертный. И, похоже, всемогущий.

– Всемогущий?

– Филип опять остановился и развернулся к Буке.

– Теперь я считаю, что Гончаров не убивал людей. Их убивал Швейц. И в разговоре с ним Дмитрий проявил отличную выдержку. Он и троды не надел. Наверное, предвидел что-то. А на следующий день он зашел в сетевое кафе и пропал. Какой вывод?

– Швейц? – спросила Бука.

– Да. Но он не убил Мышонка. Вопрос – что он с ним сделал?

– У Буки не нашлось ответа.

Видеозапись Филип отправил с курьером в штаб-квартиру ЦЕРТа. А сам сел перед своим ноутбуком. Иногда при бесцельном блуждании в Сети у него появлялись идеи. Троды Филип надевать не стал. В последнее время стоило вообще отказаться от их использования.

Как найти сетевика, который исчез? У Мышонка не было оперативной подготовки. Не было даже разветвленной сети контактов. И главное, кто он? Жертва, прячущаяся от Швейца, или его коллега. Скорее, все же последнее. Если бы Мышонок всерьез собирался прятаться, уж свою любимую он точно бы предупредил.

Филип остро ощущая нехватку информации. Никакой хороший аналитик не будет делать выводы, пока не накоплен соответствующий массив данных. Эта неопределенность его и беспокоила.

Филип хаотично перемещался по Сети. Официальные представительства корпораций, чаты, клубы по интересам, поисковики, общедоступные базы данных. Где искать пропавшего сетевика? Конечно, в самой Сети. Любой житель Сети, каковым и является Мышонок, обязательно будет посещать несколько излюбленных мест. Вот только бы знать, куда любил заходить Мышонок. Бука здесь не помощник, она его в последнее время видела всего несколько часов. Какие есть ограничения? Сначала – языковые. Мышонок русский, значит, он обязательно будет посещать русскоязычный сектор Сети. Но сектор велик, нужно сузить район поиска. Нет, не угадать. Ладно, не можешь нанести точечный удар, используй ковровое бомбометание. В конце концов ЦЕРТ в Сети пока самая большая сила, и Филип может позволить себе широкомасштабные акции.

Через два часа на всех русскоязычных форумах появилось объявление:

«Мышонок, Ицки умерла. У Буки тоже огромные проблемы. Свяжись со мной. Время на исходе. Наблюдатель».

В качестве обратного адреса Филип использовал один из бесплатных адресов, которые в Сети можно было легко найти.

Это был, пожалуй, единственный шанс. Филип помнил, что после исчезновения Мышонка его не фиксировали даже уличные камеры, а это значит, что он очень хорошо прячется. Даже если Филип обратится с запросом на поиск в Европейский координационный центр полиции, это все равно не принесет результатов. Одиночка почти всегда может спрятаться от системы просто потому, что он быстрее. Главное, чтобы хватало денег и связей. Судя по тому, как качественно исчез Мышонок, у него было и то и другое.

Хорошо. Дело сделано. Теперь остается ждать. Опять ждать.

Долго Филипу ждать не пришлось. На следующее утро на оставленный адрес пришло полтора десятка писем. Практически все они были пустышками, на призыв Филипа откликнулись люди, использовавшие такой же ник, что и Дмитрий. По служебной информации писем можно было приблизительно установить географический регион адреса. Россия. Как и следовало ожидать. Филип не думал, что Мышонок вернется обратно в Россию.

Но одно письмо Филипа заинтересовало. В нем был всего лишь один вопрос: «Что с Букой?» По большому счету, это еще ничего не значило. Но вот истинный сетевой адрес Филипа заставил насторожиться. Слишком незнакомый. В течение своей карьеры Филип столько раз работал со служебной информацией, сопровождающей каждый блок информации в Сети, что помнил многие адреса на память. Все адреса относились к различным группам и регионам, и номера большей части таких групп Филип помнил наизусть. А этот адрес не вызывал никаких ассоциаций.

Филип открыл адресную базу данных. Но поиск ничего не дал. Система утверждала, что такого адреса не существует. Такого просто не могло быть. Филип пользовался официальной базой данных ЦЕРТа, которая всегда обновлялась быстрее всего. Но результат налицо – письмо отправлено с несуществующего адреса. Этот адрес и был настоящей подписью. Теперь Филип точно знал – с ним связался Мышонок.

Филип тут же отправил по этому адресу письмо:

«Служба безопасности VTZ считает, что ты виновен в убийстве их исследователей и краже конфиденциальных разработок. Буку заподозрили в соучастии. Мне удалось вывести ее из-под удара, но сейчас нас преследуют. Наблюдатель».

Перед отправкой Филип сфальсифицировал истинный сетевой адрес. Теперь тот указывал на Францию. Пусть Мышонок думает, что они либо быстро перемещаются по Европе, либо с ним беседует квалифицированный сетевик, который умеет защищать свою анонимность. И в том и в другом случае это будет только на пользу Филипу.

Очевидно, в это время Мышонок был еще в Сети, потому что через две минуты Филип получил очередное письмо. Мышонок предлагал встретиться завтра в Бонне. К письму был присоединен графический файл, в котором находился фрагмент городской карты, показывающей, как добраться к месту встречи. Отлично,

Филип тут же позвонил Буке.

– Это Филип. Кажется, я нашел Мышонка.

После этих слов Филипу пришлось резко отдернуть трубку от уха, потому что Бука громко взвизгнула от восторга.

– Я не уверен полностью, но нам надо как можно скорее добраться до Бонна. Собирайся немедленно. Через час встречаемся у центрального вокзала. Договорились?

– Уже бегу, – ответила ему Бука.

Когда она положила трубку, Филип сделал еще один звонок.

– И ради этого нас вызвали сюда? Взять одного компьютерщика? Что, неужели здешняя полиция настолько вышла из формы, что для задержания какого-то технаря необходима группа спецназа? Вам не кажется, что для стрельбы по воробьям не стоит использовать зенитное орудие?

Филип слушал выплескивающего свое возмущение спецназовца и прекрасно понимал причину его негодования. После того, как он вышел на Мышонка и договорился о встрече, следовало предусмотреть и негативный вариант. Неизвестно, как отреагирует Мышонок на беседу, поэтому стоит принимать в расчет и вариант силового развития событий. Поэтому Филип воспользовался своими полномочиями и вызвал группу спецназа сил быстрого реагирования ООН.

Вечером того же дня они с Букой прибыли в Бонн. Сразу после приезда Филип арендовал автомобиль, и в отель они приехали уже на нем.

Прибывший на следующее утро человек отрекомендовался капитаном Тьюрингом. Сейчас Филип сидел в своем номере, а Бука отсыпалась в соседней комнате. Филип сначала не поверил своим ушам и переспросил его.

– Я же сказал – Тьюринг. Майлз Тьюринг. И что здесь смешного? – спросил капитан широко улыбающегося Филипа.

– Понимаете, капитан, я вижу в этом не просто совпадение, а перст судьбы, я бы сказал. Тьюринг – весьма известная фамилия в кибернетическом мире. Эту фамилию носил математик, заложивший основы работ по искусственному интеллекту.

– Давайте обойдемся без лекций, хорошо? Кого необходимо арестовать?

Капитан пришел в номер, в котором жили Филип с Букой. Черные мешковатые брюки, куртка из черной кожи. Над жестко вылепленным лицом короткий ежик серых волос. Плюс ко всему цепкий взгляд светлых серых глаз и какая-то подтянутость во всем облике. Все это создавало ощущение, что к этому человеку лучше не цепляться. Он опасен.

– Не арестовать, капитан. Понимаете, в этой стране у меня нет необходимых полномочий. Однако вы знаете, чье задание я выполняю. В том случае, если наш фигурант откажется от сотрудничества, необходимо будет его взять и переправить в ближайшую страну, где ЦЕРТ обладает всей необходимой юрисдикцией.

– Нелегальная операция?

– Да, – ответил Филип, прямо глядя в глаза капитану.

– Хорошо. Не первый раз. Кто наш подопечный?

Филип положил на стол перед капитаном фотографию Мышонка, которую предоставил Зондерганн.

– Это специалист по компьютерам. Возраст – двадцать шесть лет.

Вот тогда-то Тьюринг и задал свой вопрос относительно стрельбы по воробьям.

– Понимаете, капитан, у меня есть основания полагать, что для его захвата нужна группа именно вашего уровня.

– Ладно, ваше поле боя – киберпространство, наше – асфальт. Мы сделаем это.

Встречу Мышонок назначил в одном из кафе. Дождливым днем все столики внутри были заняты, поэтому Филипу с Букой пришлось сесть на улице за столик под большим зонтом. Бука явно нервничала и все время поглядывала на часы. Назначенное время еще не настало, когда к ним подсел худощавый парень в тяжелом плаще. Филип еще не успел посмотреть на его лицо, чтобы сравнить с фотографией, когда по оживлению Буки понял, кто к ним пришел. Маленького роста, худощавый, немного треугольное лицо – точно он.

– Доброго дня, – поздоровался он.

– Так что у нас там сVTZ? – Мышонок обращался исключительно к Филипу.

– Мышонок, это же я, – схватила его за рукав Бука.

– Я вижу. Я помню, кто ты, но это ничего не меняет.

– Не меняет чего?

Филип увидел, как от изумления раскрылись ее глаза. Девушка явно ожидала, что встреча пойдет совершенно по-другому, и такой поворот беседы выбивал ее из колеи. Филип решил взять инициативу на себя.

– На самом деле VTZ не имеет никаких вопросов к нашей общей знакомой. Я повесил это объявление, только чтобы на тебя выйти.

– А ты кто такой?

Филип показал удостоверение.

– ЦЕРТ. Только тебя не хватало. Что тебе нужно, Стенюи?

– Мы знаем, о чем ты беседовал со Швейцем.

– Надо же. И что ты думаешь по этому поводу?

– Я пока ничего не думаю. Данных маловато. Ты на самом деле ничего не хочешь сказать Ларисе?

– Все, что хотел, уже сказал.

– Тогда расскажи мне о Швейце. Ты, похоже, сейчас о нем знаешь больше, чем кто-либо другой, верно? Особенно после самоубийства Ицки.

Мышонок поморщился.

– Не должна она была так реагировать. Все должно было пройти нормально.

– Что должно было пройти нормально?

– Все, больше нам говорить не о чем. – Мышонок поднялся из-за стола, а затем наклонился к Филипу. – А тебе я все-таки советую больше не искать встречи со мной. Вредно для здоровья.

– Мышонок, – позвала его снова Бука, однако он просто мельком посмотрел на нее и вышел из-под зонта на тротуар, под дождь. Бука провожала его взглядом, вспоминая то, что он сказал ей: «Ничего не значит». Неужели действительно все кончилось?

Но полностью осознать ситуацию она не успела. Как только Мышонок отошел от столика на несколько метров, Филип вытянул из-под воротника усик микрофона и скомандовал: «Захват». Шестеро оперативников в бронепластиковых полицейских доспехах, в шаровых тактических шлемах и с самым разным вооружением выскочили из подъездов на улицу. Двое из них сразу выстрелили в Мышонка разворачивающимися в полете сетями с грузами по краям. Казалось, исход захвата был предрешен еще до его начала. И ни единого шанса уйти от сетей у Мышонка не было.

Но, как оказалось, все было не так просто. Как только первый оперативник оказался на улице, Мышонок сразу начал действовать. Упредив выстрел сетями, он присел и, нагнувшись, вращательным движением ушел из-под них еще до того, как они коснулись земли. Не прерывая вращения, Мышонок единым слитным движением прыгнул к ближайшему оперативнику, выбивая у него ногой пистолет из руки. Приземляясь, он подхватил пистолет и выстрелил ему в грудь. С близкого расстояния бронепластиковые доспехи не выдержали удара пули, и оперативник рухнул на землю. Все действие, начиная с появления группы захвата на улице и до прозвучавшего выстрела, заняло не более полутора секунд. Люди, находившиеся поблизости на улице, с криками побежали в разные стороны, стремясь оказаться как можно дальше отсюда.

Бойцов группы захвата не смутило подобное начало операции. После того как сети упали на асфальт, а за ними и один их коллега, они включили прицельные устройства, и пять рубиновых лучей лазеров заплясали по улице, выцеливая Мышонка. Но он двигался так быстро, что оперативники просто не успевали взять его на прицел, несмотря на помощь доспехов. Бука видела, как ближайший к ней силовик поворачивал голову вслед за перемещениями Мышонка, и его рука с пистолетом рывками дергалась, пытаясь уже не догнать его, а упредить. Однако взять Мышонка на прицел так никто и не смог.

После того как Мышонок выстрелил в первого оперативника, который пытался достать его сетью, он вошел в кувырок, из него выпрыгнул в воздух метра на полтора и прямо в полете выстрелил в силовика, стоящего на другой стороне улицы. Тот упал на асфальт. Увидев это, Филип резко поднялся из-за столика и потянул Буку за руку, увлекая за собой к повороту, за которым был припаркован их автомобиль. Пока они бежали, раздалось еще несколько выстрелов, и когда Бука оглянулась на бегу, она увидела, что все оперативники в своих тускло-серых доспехах лежат на асфальте, а Мышонок наводит пистолет на Филипа и Буку. Бука обратила внимание, как лазерный луч прицела из длинной красной спицы превращается в яркий огонек, окутанный по краям алой дымкой, и поняла, что ствол в руке Мышонка смотрит прямо ей в лицо.

Время замедлилось. Боковым зрением Бука видела, как люди бегут по тротуарам, точнее, пытаются бежать. Она застыла в моменте времени, как мошка в янтарной смоле, но при этом осознавала, что, когда это оцепенение пройдет, пистолет в руке Мышонка выстрелит, и на пути пули будет стоять она сама. Но один из оперативников, лежащих на земле, пошевелился, пытаясь приподняться, и Мышонок немедленно повернулся к нему. Время возобновило свой бег, Бука завернула за угол и побежала вслед за Филипом к машине. За спиной громыхнул еще один выстрел.

Пока она падала на переднее сиденье автомобиля, Филип уже успел завести его и дернул с места на высокой скорости. Тем не менее Бука сжалась на сиденье, ожидая новых выстрелов сзади. Их, однако, не последовало. Мышонок не погнался за ними. Бука откинула голову на подголовник сиденья и закрыла глаза. Ей было очень больно. Мышонок наконец-то нашелся, но не такой встречу она ждала. А сама мысль о том, что он хотел выстрелить в нее, заставляла Буку плакать.

Следующее утро выдалось дождливым, и Бука, проснувшись, не вставала с постели, баюкая свое горе. Она слышала, как в смежной комнате встал Филип, ушел на несколько минут в ванную комнату и шумел водой там, умываясь. Затем пискнул его ноутбук. Ну конечно. Не успел встать, как уже сел за свою машину. Под тихие щелчки клавиш Бука смотрела в окно, по которому ползли капли воды. Не хотелось ни о чем думать, не хотелось ничего делать. Просто лежать и смотреть на мокрое стекло.

Однако полежать не удалось. Через пару минут Бука услышала, как в соседней комнате Филип с шумом отодвинул стул, и тут же он зашел к ней. Вид у него был встревоженный донельзя.

– Хорошо, что ты уже проснулась. Немедленно собирай свои вещи. Я боюсь, что за нами уже едет полиция, так что не могу тебе дать больше трех минут. Я тебя умоляю – быстрее.

На то, чтобы одеться, ушло около полутора минут. Вещи собирать было недолго, но в три минуты Бука все же не уложилась. Застегивать молнию на чемодане прибежал Филип. Умыться, естественно, не удалось. Когда они вышли в коридор, Филип даже не закрыл дверь номера карточкой, оставив ее просто прикрытой. Бука повернулась к лифту, однако Филип взял ее за руку и повел в другой конец коридора. По пути он объяснил причину такой спешки.

– Утром письмо пришло. От Мышонка. Он сказал, что теперь его очередь работать с полицией. Он ночью влез в их базы данных, и теперь они считают, что Латвия потребовала выдачи двух преступников, известных под именами Филипа Стенюи и Таринской Ларисы. Имена ничего не напоминают?

В этот момент они подошли к двери в конце коридора, которая открывала выход на пожарную лестницу. Филип подергал ручку и открыл дверь. Бука заглянула вниз и отпрянула от двери.

– А на лифте нельзя? – спросила она Филипа.

– Полиция здесь действует быстро. Внизу нас могут уже ждать. Так что придется идти здесь. Держись за перила, не смотри вниз, и все получится.

Пока они спускались по металлическим пролетам, Филип продолжал свой рассказ, отвлекая Буку и заглушая в ней страх высоты.

– Когда я получил это письмо, сразу решил проверить. Залез в полицейскую систему и убедился, что Мышонок не соврал. Действительно, он сфальсифицировал запрос из Латвии. Дескать, латвийская киберполиция обладает информацией, что это те два лица, принимавшие участие в прошлом году в краже информации у корпорации «Дейтатек» и налете на полицейский участок. В базе данных латвийцев отметки о посылке этого запроса нет, но бельгийцы проверять не будут.

Филип с Букой спустились наконец на землю, и Филип, взяв Буку за руку, начал уводить ее прочь от отеля.

– Увы, машиной моей сейчас пользоваться нельзя, поэтому будем пока передвигаться пешком. Кредитные карточки нас тоже могут засветить. А наличности у нас мало. На самом деле ничего особенно страшного не произошло. Надо связаться с головным офисом, и те объяснят бельгийской полиции, что произошло. Но до тех пор нам полиции лучше не попадаться.

– Ты уже написал своему начальству? – спросила Бука.

– Нет, – ответил Филип. – Я полагаю, что Мышонок будет контролировать мою переписку и не пропустит письмо. Но ЦЕРТ в своей работе не полагается только на Сеть, поэтому, как только найдем место, где можно пересидеть всю эту суматоху, я все же свяжусь с начальством.

За время разговора они не успели далеко уйти от отеля, поэтому звук полицейских коптеров был слышен отлично. Бука заметила, как один черный вертолет промелькнул над ними, направляясь к гостинице.

– Что же это за преступление на нас навесили? – удивился Филип. – Столько полиции подтянули. Так, – рассуждал он на ходу, – сейчас они нас не найдут в номере. Потом проверят записи камер слежения гостиницы. А может, уже проверили, и знают, как мы ушли. Начнут прочесывать близлежащие улицы, и каждая уличная камера слежения будет выискивать наши лица. У них преимущество в людях, транспорте, коммуникациях. А я ни с кем пока даже связаться не могу. У нас, кажется, ни единого козыря, и мы в цейтноте. Плохо.

Бука оглянулась по направлению к отелю, из которого они так поспешно бежали, и увидела, как на улицу выехало желтое такси. Она тут же дернула Филипа за рукав, чтобы он тоже обернулся. Филип увидел машину и тут же вскинул руку, останавливая ее.

– Отлично, – сказал он Буке, – успеем убраться подальше. Когда такси затормозило рядом с ними, Филип открыл заднюю дверь машины и пропустил Буку вперед себя. Затем сел рядом с ней на заднее сиденье и, наклонившись к водителю, назвал какой-то район города, в который их надо было доставить.

Когда водитель тронул машину с места, Филип раскрыл ноутбук и начал что-то тихо выстукивать клавишами. Бука сначала молча наблюдала за игрой геометрических фигур на экране, а затем не выдержала и все же спросила:

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь пролезть в полицейскую сеть и посмотреть, как именно они нас ловят, – объяснил ей Филип. – Если мы знаем их действия, то у нас есть хороший шанс опередить погоню и спрятаться там, где нас не ищут.

Филип молча колдовал еще пару минут и наконец удовлетворенно потер ладони.

– Отлично. Теперь посмотрим.

Бука пыталась понять что-то в мелькании текста и изображений на экране, но Филип работал настолько быстро, что она вскоре сдалась и стала просто слушать его невнятное бормотание.

– Так, аэропорт и вокзалы, естественно, закрыли для нас. Внесли наши лица в базу данных для уличных камер. Было бы плохо, но этих камер у вас, друзья, не так уж много, и к ним мы не пойдем. Патрули подтягивают, но тоже поздно.

Наконец он закрыл крышку и улыбнулся Буке.

– Все, если мы сейчас не сделаем какую-нибудь откровенную глупость, нас не найдут.

– Я почему-то считала, что города контролируются полицией так сильно, что уйти нет никакой возможности.

– Ну, смотри, – начал рассказывать Филип. – У них есть камеры на улицах, которые автоматически сканируют лица прохожих и сравнивают их с фотографиями людей, находящихся б розыске. У них есть патрули. Пешие, на машинах и вертолетах. У них есть системы контроля транспорта. Но эта сеть имеет очень крупные ячейки. Если бы мы поехали в метро, то нас взяли бы у эскалатора. Если бы мы пошли на вокзал или в аэропорт, то нас взяли бы у входа. Если бы мы пошли пешком по центральным улицам города, то нас засекли бы камеры. Но мы же с тобой умные люди, и туда мы не пойдем.

Бука кивала, запоминая.

– Даже патрули предпочитают ездить по крупным улицам. Лариса, несмотря на то, что это Европа, если полицейская машина без поддержки заедет в какой-нибудь окраинный район, она может оттуда и не вернуться. Мы, кстати, в один из таких районов и едем.

– Спасибо, успокоил.

– Не переживай, – потрепал Буку по руке Филип. – Все будет нормально. Доверься мне.

После этого Филип снова раскрыл ноутбук и углубился в изучение каких-то схем и карт. Минут через пятнадцать они наконец-то прибыли в точку назначения. Окружающий их пейзаж Буке не понравился. Дворы были огорожены заборами из металлической сетки в полтора человеческих роста. Граффити на стенах, с достаточно высокой степенью изобретательности обыгрывающие самые различные непристойности. Неизменные проржавевшие насквозь бочки, в которых, очевидно, вечерами разводят огонь. Несколько компаний, к которым, как казалось Буке, просто нельзя было подходить близко без риска для жизни. Ужасный район.

Но Филипа это почему-то не задевало. Он, кажется, даже слегка улыбался.

– Стой здесь и не сходи с места, – сказал он Буке и отправился к ближайшей группе молодняка. Общая черта – все худые и бледнокожие. Под солнце не выходят совсем или кожу отбеливают? Тем временем Филип начал о чем-то беседовать с оборванцами. Полностью разговора Бука не слышала. До нее долетали только отдельные слова: игрушечник, клювить резко, палево. Уличный жаргон развивался намного быстрее и динамичнее любого языка, и знать его можно было, только живя в той культуре, где этот жаргон имел хождение. Проще говоря, хочешь так разговаривать – живи на окраине, живи опасно и коротко. Однако вот поди ж ты, аналитик, почти ученый, который, казалось Буке, вообще редко выходил на улицу из своего офиса, спокойно разговаривает со здешними аборигенами, и те даже смеются ему в ответ. Удивительно.

Наконец Филип вернулся к ней. Взял под локоть и тихонько повел по улице куда-то.

– О чем это ты с ними так? – спросила его Бука.

– О многом, – усмехнулся Филип. – Узнавал, где здесь можно игрушечника найти.

– Игрушечника?

– У нынешней молодежи лучшая игрушка – оружие. А в нашей ситуации им пренебрегать нельзя.

– Быстро ты с ними договорился. А во мне они просто дрожь вызывают.

– Я в детстве в таком же районе жил. А жизнь на окраинах никогда радикально не меняется. Так что я с этими ребятками всегда могу говорить на одном языке. Честно говоря, мне с вашим Зондерганном беседовать намного труднее было.

Идти до игрушечника-оружейника было недолго. Филип остановился у маленькой двери, обитой ржавой жестью, которая вела в полуподвальное помещение одного из домов. Рядом с дверью был нарисован плюшевый медвежонок. Бука оценила иронию. Филип постучал в дверь. Забранный решеткой динамик, вделанный в стену на уровне пояса, что-то прохрипел.

– Мне нужен Швед, – ответил Филип.

За дверью раздался металлический щелчок, и Филип открыл ее. Спускаться вниз пришлось по крутым деревянным ступенькам, которые отчаянно скрипели. Когда они наконец спустились, обнаружилось, что проход закрывает крупноячеистая металлическая решетка, в которой было прорезано окно для передачи денег и игрушек. По ту сторону решетки стоял металлический стол, а уже за ним сидел, очевидно, сам Швед. Впрочем, на скандинава этот мужчина не был похож. Первое отличие от всех остальных жителей этого района, которых успела заметить Бука – ярко выраженный оливковый загар. Этот загар вместе с черными, чуть кудрявящимися волосами делали оружейника более похожим на итальянца.

– Ты – Швед. – Филип не спрашивал, а утверждал. Игрушечник медленно кивнул.

– Нам, собственно, парочка игрушек нужна.

Швед кивнул еще раз.

– Какие именно?

– А что есть в ассортименте?

– Ну… самый ходовой товар здесь, это вот такая штучка, – Швед положил на столик перед собой крохотный автомат, который удобно было держать одной рукой.

– Понимаете, уважаемый, – сказал Филип, – мы оба знаем, почему такие модели лучше всего продаются в этом районе. Ваши обычные покупатели хотят получить средство обоснования своей правоты в различных беседах. При этом они чаще всего нормально стрелять не умеют. В этом случае полная автоматика и увеличенный магазин – лучше всего. Однако, как вы заметили, мы не из этого района. И игрушки мне хотелось бы получить немножко другие.

– Такие, как?.. – спросил Швед.

– Например, «Дезерт Игл». Это для меня. А для девушки, пожалуй, «Глок» из моделей десятилетней давности.

– Приятно встретить понимающего человека, – хмыкнул Швед. – «Дезерт Игл» я найду. А вот «Глока» у меня нет. Могу предложить револьвер. Не старый еще, в отличном состоянии.

– Чей револьвер?

– «Вессон». Все-таки в Европе делать револьверы так и не научились, поэтом я работаю только с американскими револьверами. Редко, правда, работаю, товар не ходовой. Но покупатель иногда все же находится.

– Не тяжелый?

– Нет, это облегченная модель. Облегченная, но все же надежная. Девушке подойдет. В крайнем случае можно двумя руками держать, чтобы ствол не гулял.

– Пойдет.

Швед встал и отошел к противоположной стене, рядом с которой стоял верстак. Покопавшись в ящиках, он выпрямился и повернулся к Филипу и Буке. В каждой руке Швед держал по пистолету. Из «Дезерт Игла» он выщелкнул обойму и передернул затвор, показывая, что в стволе патрона не осталось. Револьвер хитрым движением мотнул в сторону, и у того открылся барабан. Швед повернул револьвер, чтобы показать, что и тот чист, и гнезда барабана пусты.

Затем он полез в ящик своего металлического стола, и после минутного блуждания в нем вытащил два патрона. Один он вложил в барабан револьвера, второй в обойму, которую тут же защелкнул в «Дезерт Игл». Потом, держа пистолеты в обеих руках, Швед повернулся к углу своей каморки, в котором стояла прислоненная к стене толстая металлическая плита с множеством выщербин. Сдвоенный выстрел сильно ударил по ушам в замкнутом пространстве. Бука инстинктивно на миг зажмурила глаза.

– Ну вот, – Швед вернул пистолеты на стол, – все в рабочем состоянии.

– Сколько? – спросил его Филип.

Швед чуть задумался, почесывая заросший щетиной подбородок.

– Скажем, по двести пятьдесят за каждый.

– Скажем, по двести, – парировал Филип.

– Можно и так, – согласился Швед.

– Филип достал бумажник и, собирая нужную сумму, поинтересовался:

– Кредитки принимаются?

Даже Бука понимала, что вопрос был риторическим. В криминальном бизнесе обычно крутятся только наличные. Однако Швед удивил и ее, и Филипа.

– Да, конечно. – С этими словами он поставил на стол кард-ридер.

– Удивительно, – сказал Филип, доставая из внутреннего кармана карточку. – Я почему-то полагал, что в этом бизнесе предпочитают наличные.

– Прогресс не стоит на месте, – пожал плечами Швед, набирая на клавиатуре кард-ридера снимаемую сумму. – Нас по карте трудно засечь. Хакеры все деньги отмоют.

Выйдя из подвала, Филип протянул Буке маленький револьвер.

– Возьми-ка. Стрелять умеешь?

– Умею. В детстве отец научил. Но зачем он мне? – спросила Бука.

– На всякий случай. Раз уж мы на нелегальном положении, то будем пользоваться всеми выгодами этого состояния.

– Выгодами? Что уж тут хорошего?

– Ни одна живая душа не знает, где мы, – улыбнулся Филип. – Полная свобода. А свобода несет с собой и опасности. Сейчас мы не можем рассчитывать на защиту полиции, поэтому придется защищать себя самим, если что-то случится.

– Теперь куда? – спросила Бука.

– Последнее время мы с тобой сначала долго ждем, а потом быстро двигаемся. Только что мы интенсивно двигались, пришло время долго ждать.

– Ждать-то где теперь придется?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю