Текст книги "Экстрасенс в СССР 6 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Мимо подобного я пройти не смог и ещё раз задумался о чересчур странном выборе высших сил, периодически сталкивающих меня с версиями нехороших личностей из моей прошлой жизни. Возможно, мне специально предоставляют возможность кое-кого из них остановить на ранних этапах и что-то глобально изменить.

Заметив, что клиент замер и не отвечает, мошенник решил, что я впал в состояние нерешительности, и начал сыпать аргументами. Он профессионально расписывал достоинства разных отечественных и даже заграничных автомобилей, которые он может продать прямо сегодня, и рассказывал о своих неограниченных возможностях, которые позволят всё оформить в течение пары часов и, если надо, даже сделать справку ГСК о наличии у меня кооперативного гаража в собственности.

Я же в этот момент размышлял, что с ним делать. Проводить сеанс терапии с кодированием от плохих поступков в шаговой доступности от толпы граждан, осматривающих автомобили, точно не вариант. Фон не тот. К тому же вряд ли это даст результат на долгие годы. Да и если уж честно, то по совокупности прошлых и будущих прегрешений гражданин заслужил самой высшей степени экстрасенсорного вмешательства.

Делая вид, что слушаю, я принялся сканировать тело будущего массового душегуба и, быстро обнаружил слабое место. Его сердце выглядело вполне здоровым, но в нём имелся один незначительный врождённый изъян – аномальное развитие коронарной артерии. В прошлой жизни это не помешало ему прожить долго, так как нервишки уголовник имел крепкие и потому никогда не страдал от повышенного давления. На этот раз я решил это положение исправить.

Найдя центры беспокойства в мозгу пациента, я улучшил там проводимость нейронных связей и таким образом создал несколько центров повышенной активности. Этим нехитрым способом я автоматически сильно расшатал его нервную систему, и теперь любая, даже малейшая стрессовая ситуация будет вызывать у пациента паническую атаку, со всеми вытекающими из этого неприятными симптомами и последствиями.

Совсем скоро что-то в жизни мошенника обязательно пойдёт не по плану, и пациент ощутит на своей шкуре мой подарочек. Не знаю, как он будет выходить из ситуации, но заниматься весьма рискованным делом точно больше не сможет. А после нескольких весьма неприятных приступов он либо найдёт себе занятие, похожее на вязание носков под успокаивающую классическую музыку, либо получит первый микроинфаркт.

Проверить результат оказалось несложно. Резко хлопнув в ладоши перед лицом мошенника, я посмотрел на его перекосившееся лицо.

– Любезный пройдоха, тебе бы не людей обманывать, а нервишки подлечить, – громко предложил я.

Замерший оппонент хотел ответить грубо, но в этот момент разогнанные до неприличной скорости центры активного беспокойства заставили его развернуться и сбежать. При этом он потерял шляпу и, подхватив её из грязной лужи, ещё сильнее ускорился.

– Чего это он? – спросила Анастасия.

– Видимо, понял, что нас облапошить не удастся, и психанул.

– А как красиво пел про машины, которые может продать, и свои большие связи. Я даже заслушалась, – призналась акула пера.

– Этот хмырь если бы и продал нам машину, то у неё бы движок стуканул через пару сотен километров. Не нужно нам такого счастья.

– Хотела спросить, как ты понял, что он разводила, но вспомнила, что ты видишь всех насквозь. И кстати, чего это он так быстро драпанул? Алексей, ты ему ничего плохого не наколдовал?

– Я причиняю людям только добро, так что, если перестанет людей обманывать, жить будет долго и счастливо, – отмахнулся я, и в этот момент к нам вернулся Тимур.

Посредник указал вслед скрывшемуся в толпе мошеннику:

– Этот в шляпе к вам подходил?

– Да.

– Не надо с ним связываться.

– Да мы уже поняли и послали его в большой пеший поход. Тимур, ну как там наши дела? Помогла тебе твоя команда добровольных телефонных помощников нам «Рафик» найти? – поинтересовался я.

– Минут через двадцать продавец машинки подъедет, и вы сами её осмотрите.

– Вот и хорошо. А то как-то я тревожно себя чувствую в этой вашей столице. Чую – пора возвращаться, пока не началось.

Глава 11
Поисковая группа

Посредник Тимур и его команда нас не подвели. Ровно через двадцать минут к стоянке магазина «Автомобили» подкатил белый «Рафик», и из него вышел полноватый мужчина, представившийся Олегом.

Микроавтобус выглядел как новый, хотя по документам ему было пять лет. Числился Рафик в гараже транспортной номерной автоколонны, обслуживающего нужды подмосковного хлебозавода. Судя по мыслям продавца, которые я мельком просканировал, машина реально в отличном состоянии. В добавок внутри обнаружился комплект новой резины с дисками и неплохой набор инструментов.

Кроме того, выяснилась любопытная деталь: идею списать «Рафик» с баланса и срочно продать через комиссионный отдел магазина «Автомобили» подал родной брат Олега, являющийся директором транспортного предприятия.

До этого момента микроавтобус редко использовался – снабженец предприятия присматривал его для себя, чтобы через пару лет выкупить по остаточной стоимости. Директор до недавнего времени не возражал, но передумал, когда узнал, что снабженец заказывает и списывает чрезмерное количество запчастей, продавая их налево. По бумагам всё было шито-крыто, однако на деле дефицитные покрышки, аккумуляторы и расходники ящиками исчезали со склада, а вместо них появлялся неликвид, собранный на свалке.

Директор возмутился тем, что снабженец не делился с ним, и, воспользовавшись его уходом в очередной отпуск, решил проучить подчинённого, таким образом поставив того на место.

Сначала Олег попытался заломить цену, но я быстро пресёк это дело. Оценщик комиссионного оценил «Рафик» в три тысячи пятьсот рублей, сверху я согласился дать столько же. Используя свои экстрасенсорные способности, я мог бы вообще ничего не платить, но, узнав, что директор с Олегом собираются весь левый навар потратить на ремонт старого деревенского дома своей матери, не стал вмешиваться. Пусть маму порадуют.

С помощью Тимура мне удалось вписать фамилию Паши Рязанцева в справку-счёт, необходимую для постановки «Рафика» на учёт в ГАИ. Зная, как работают государственные органы, я по-прежнему не собирался оформлять ничего на себя, чтобы ко мне невозможно было подобраться через движимое или недвижимое имущество.

Заплатив за «Рафик» семь тысяч с небольшим, я отдал Тимуру за помощь двести рублей, и тот выдал мне бумажку с городским телефоном, по которому парня можно было найти в случае необходимости. После этого мы с акулой пера разъехались в разные стороны. Анастасия сослалась на то, что ей нужно заехать в редакцию, и покатила в центр, а я выехал за пределы Москвы и направился на «Рафике» в родные пенаты.

После посещения столицы у меня остались смешанные ощущения. С одной стороны, я увидел готовящийся к олимпиаде город и остался этим вполне доволен. Помог деду Анастасии излечить недуг и, наконец, встретился с патологоанатомом Кацем – очень странным персонажем, от которого узнал, кто мой тёмный враг.

С другой стороны, я понял: добраться до личного секретаря товарища Черненко будет чрезвычайно трудно. Тёмный уже почувствовал моё приближение. Скорее всего, самим своим появлением в сфере его влияния я разворошил осиное гнездо. Теперь придётся быть настороже и ждать непрошеных гостей в только зарождающейся сфере моего влияния.

Чем ближе я подъезжал к повороту на трассе, ведущему к ставшему родным посёлку, тем сильнее нарастало беспокойство. Я ещё не знал, что именно случилось, но чувствовал: за время моего отсутствия там произошло нечто нехорошее. Смутная тревога одолевала меня ещё в Москве, но с каждым километром она становилась всё ощутимее.

Первые визуальные признаки появились в посёлке. Проезжая мимо сельсовета, я увидел, как от него отъезжает грузовик Степана с кузовом, полностью набитым колхозниками. Около сельского клуба, вопреки тому, что сейчас должен был заканчиваться вечерний киносеанс, не наблюдалось никакого скопления людей, а на дверях висело объявление, об отмене сеанса.

Я подавил желание остановиться и узнать, что случилось, прибавил газу и рванул к дому Матрёны. Ещё на подъезде заметил стоящие у холма машины: «Волгу» директора лесхоза, «Урал» с коляской участкового Панфилова и «УАЗ» председателя Жукова. В вечернее время у дома знахарки их могла собрать только беда.

Заглушив «Рафик», я зашёл во двор и увидел следующую картину. Под раскидистой яблоней стояла незнакомая женщина и навзрыд плакала. У крыльца собрались Матрёна, председатель Жуков, участковый, Машка, Рыжий – личный водитель директрисы лесхоза, главный инженер из той же организации и худой мужичок, которого мы недавно с Матрёной закодировали во время визита в контору лесхоза.

Заметив моё появление, знахарка облегчённо выдохнула, прервала уговоры, которыми её донимали визитёры из лесхоза, и направилась ко мне. Я успел поймать несколько чужих мыслей и уже понял, что кто-то пропал.

– Лёшка, как же ты вовремя вернулся! – шепнула она и потянула меня за рукав в сторону каменной комнаты с печкой, под жилым домом.

– Матрёна Ивановна, что случилось?

– Вчера в лесхозе пропали двое детей. А около часа назад их родители приехали ко мне, и теперь слёзно просят помочь их отыскать, – сообщила знахарка, заведя меня внутрь недавно протопленного каменного мешка.

– Что за дети? Сколько лет?

– Брат с сестрой. Четыре и семь лет. Родители говорят, утром у них пропал щенок. Сестра-первоклассница, придя из школы, одела младшего братика потеплее и отправилась его искать в лес. Лёша, ты сможешь их найти? – с надеждой поинтересовалась знахарка.

– Если живы – попробовать можно. Но ты же знаешь, какая байда начнётся, когда мы укажем, где они.

– Знаю. Даже если я всё возьму на себя и оставлю тебя в стороне, по области слухи разойдутся мигом. Ко мне страждущие, начнут толпами валить. Ну, с этим я как-нибудь разберусь. Алёшка, ты главное – укажи, где деток искать. Время уходит, а по ночам всё холоднее. Одну ночёвку малые ещё могли пережить, но вторую – даже не знаю…

Я понимал: не вмешаться не смогу. Однако надо будет придумать что-то хитрое, чтобы сместить внимание с Матрёны.

– Ладно, Матрёна Ивановна, собирай свой шаманский инвентарь. Для поиска мне нужно будет оказаться в доме, где жили дети, в качестве твоего помощника. Когда приедем, тебе придётся всех от меня отвлечь.

– Ну милок, это я устрою в лучшем виде, – ответила знахарка и начала набивать сумку свёртками с травами и бутыльками с настойками и отварами.

После сборов Матрёна вышла к собравшимся и объявила, что поможет чем сможет. В салон «Рафика», куда мы грузились, попыталась влезть Машка, но я её остановил.

– Маша, останься в доме с ними, – я указал на свою беременную мать из прошлой жизни, которая вместе с отцом выглядывали из ворот.

– Я хочу помочь… – попыталась возразить Машка, но я прервал её грозным взглядом, усиленным экстрасенсорным импульсом, обязанным немного остудить пыл девушки.

– Машка, не перечь Лексею. Сказано остаться и присмотреть за порядком в доме – значит, исполняй, – помогла мне Матрёна и Машка опустила голову, отошла от микроавтобуса.

Буквально через пять минут наша колонна под предводительством мотоцикла участкового выехала в сторону лесхоза.

По пути я узнал, что лесхозовские всю прошлую ночь и весь день прочёсывали окрестные леса, а сегодня позвали на помощь наших. Степан целый день возил на своём грузовике народ, а наша повариха Наталья готовила горячую пищу прямо на месте в полевой кухне. Кстати, моя Ольга сейчас тоже где-то там.

– А почему милицию из города не привлекли? – спросил я знахарку, заметив, что кроме «Урала» Панфилова других машин в милицейской окраске, мне на глаза не попадались.

– Городское начальство в курсе, обещали завтра солдатиков лес прочёсывать прислать, но сейчас у них своя беда. Из-за неё даже нашего участкового заставили сегодня два раза с докладами в город мотаться.

Я уже догадался, что случилось, поэтому не удивился, когда Матрёна рассказала: сегодня утром около аварийного деревянного моста, находящегося в семидесяти километрах от нашего села, нашли утопленную в реке милицейскую машину с трупами гаишников.

Рано или поздно их должны были обнаружить. Пока непонятно, выгодно ли для меня, что тела нашли именно сейчас. Думаю, старший лейтенант Ермаков скоро появится и всё прояснит. А пока надо не отсвечивать и ждать.

Прибыв в лесхозовский посёлок, мы доехали до хаты, стоявшей прямо на опушке леса. Дом не вызвал у меня подозрений. В хлеву хрюкали свиньи, в курятнике полно кур, огород ухожен, стволы яблонь, слив и вишен недавно побелены. Высокий забор, почти без щелей, сколочен из неровных досок и толстого горбыля.

Несмотря на то что отца детей мы с Матрёной недавно кодировали, его эпизодический алкоголизм, не сильно сказывалось на заботе о доме и хозяйстве. Сам мужик выглядел по-настоящему обеспокоенным и не находил себе места.

Ещё дома, во время их разговора с Матрёной, я на всякий случай проверил родителей на причастность к пропаже, а то бывает всякое. Сканирование показало: они точно не при чём, детей любят и готовы отдать за них всё, вплоть до жизни.

Едва мы зашли в дом, я шепнул знахарке, чтобы она начинала спектакль, а сам проскользнул в комнату с большой русской печкой. Матрёна Ивановна не подвела: остановив всех на пороге грозным окриком, она начала доставать из сумки привезённый инвентарь и производить эффектные, но абсолютно бессмысленные манипуляции.

Она брызгала вонючей настойкой по углам, поджигала пучки сухих трав, окуривала стены – при этом я невольно вспомнил шоу «бойня экстрасенсов» из прошлой жизни. Шарлатаны, снимающиеся там зачастую использовали похожие фокусы, чтобы запудрить людям мозги, и у них это получалось.

Я же, пользуясь тем, что эффектные действия Матрёны приковывают внимание зрителей, собравшихся за дверями и окнами хаты, приступил к реальному ритуалу.

Первым делом зашёл в небольшую комнату с детскими кроватями и быстро осмотрелся. Сел на пол, попытался взаимодействовать с разбросанными игрушками: резиновым мячиком, куклой, кубиками, солдатиками, пожарной машинкой – но погрузиться в транс мне не удалось. Что-то мешало. Нехорошие догадки заставили подумать о худшем. Пришлось отгонять тёмные мысли, чтобы продолжить.

Под аккомпанемент невнятной скороговорки знахарки из соседней комнаты я поднялся и снова внимательно осмотрелся. Теперь я начал подмечать детали: игрушки на полу явно кто-то трогал до меня – скорее всего родители искали детей под кроватями и всё оттуда выгребли. Одежда из распахнутого шкафа тоже была выброшена на кровати. Школьный портфель девочки вывернут на стул.

Нетронутой оставалась лишь часть письменного стола. Особенно меня заинтересовала раскрытая тетрадь с прописями и лежащая рядом перьевая ручка с чернильницей.

В те времена, когда учился в школе я, перьевые ручки не использовались. Я был смутно знаком с предметом, но в принципе понимал, зачем, при наличии шариковых ручек, во время постановки почерка детям в младших классах, использовались перьевые ручки.

Судя по прерванной на середине строчке одинаковых закорючек, первоклассница пришла из школы и села делать домашнее задание. Именно в этот момент её что-то заставило прерваться и уйти с братом в лес.

Учуяв след, я убрал со стула тетради с букварём, уселся, закрыл глаза и положил пальцы на перьевую ручку. Погружение накрыло меня мгновенно, но вместо того чтобы перенести моё сознание в другое место, оно закружилось в непроглядной тьме. Какая-то тёмная преграда мешала мне сделать последний шаг. Я напрягся, попытался пробиться и почувствовал, как стремительно уходят силы. Наверное, у меня бы ничего не вышло, если бы чуть поодаль, прямо во тьме, не зажглась спичка.

Услышав звук горящей серы, я рванул к огоньку и оказался рядом с детьми, сидевшими на каком-то ящике.

– Тут кто-то есть? – внезапно спросила девочка, при этом зажигая от спички обмотанный вокруг железки кусок ткани.

В разгоревшемся свете я увидел её брата, держащего на коленях лохматого щенка, и успел оценить форму и размер металлического резервуара, в котором они находились. В добавок приметил сваренную из арматуры лестницу, ведущую к грубо вырезанному автогеном, закрытому металлической дверцей проёму.

Девочка, словно чувствуя моё присутствие, прошлась по неровному полу, залитому застывшим битумом, освещая ржавые стены. Я заметил, как дым от её факела поднимается к потолку и уходил наружу через несколько обрезанных труб.

– Любка, не ходи далеко, нам с Мухой сташно, – позвал малец.

– Ванька, не плачь и ссыкуна своего держи крепче, чтобы опять не убежал. Вот увидишь, нас скоро найдут, – пообещала в ответ она.

Я не знал, смогу ли говорить, пребывая в состоянии призрака, и не стал пробовать, боясь спугнуть детей. К тому же слишком много сил ушло на прорыв сквозь преграды, словно специально расставленные во тьме. Почувствовав нечто неосязаемое, но явно недоброе, я сам прервал сеанс, чтобы не подвергаться опасности.

Вернувшись в тело, положил ручку на место и подошёл к знахарке, которая в десятый раз окуривала вонючим дымом русскую печку.

– Матрёна Ивановна, сможешь продлить этот спектакль на полчасика? – шепнул я ей на ухо.

– Ты их нашёл? – спросила она в ответ.

– Да. Живы, здоровы. Сидят в какой-то ржавой железяке. Мне осталось навести справки и аккуратно подсказать поисковикам правильный путь.

– Хорошо, Лёша, действуй. А я сейчас позову мать детей с их бабкой, и мы все вместе начнём свечи жечь и хороводы по дому водить.

– Матрёна Ивановна, смотри, хату им не спали, – предупредил я и, двигаясь вдоль стены, незаметно выскользнул из дома.

Снаружи я огляделся и заметил за забором появившийся грузовик Степана. Рядом курила большая группа работников лесхоза – все они целый день прочёсывали леса, очень устали и собрались здесь, увидев колонну приехавших машин начальства.

Поздоровавшись со всеми и при этом опознав пару закодированных лично от пьянства мужиков, я отозвал Степана в сторону.

– Стёпа, ты здешние места хорошо знаешь? – спросил я вполголоса, не желая привлекать лишнее внимание лесхозовских.

– Алексей, у меня в лесхозе родни – как блох у дворовой собаки. Всё детство сюда в гости приезжал, с местными пацанами все леса исходил, да и по работе теперь часто мотаюсь – все дороги и просеки вдоль и поперёк изъездил.

– Расскажи, а где основное производство здесь находится.

– Основное – это вырубки и места, где сажают молодые ели. А лесхозовские цеха – это тебе не обычный завод, всё разбросано. За селом – пилорамы и склады бревна под открытым небом. У реки – два кирпичных цеха: в одном сушка и распиловка на шпон, во втором делают фанеру. У конторы – большие навесы для готовой доски, бруса и фанеры, чтобы под дождь не попадали. Там же грузят лесовозы и вывозят через нас лес и пиломатериалы в сторону трассы.

Я и сам это знал. Вспомнил, что перед самым развалом Союза здесь собирались открыть цех по производству деревоплиты.

– А есть что-то давно заброшенное?

Стёпа почесал загривок, и я начал принимать визуальные образы из его головы.

– Цеха у реки строили пленные немцы сразу после войны. В их казармах сейчас общага, школа и клуб. Ещё было кирпичное производство чуть дальше вдоль реки, но после того как немцев отпустили, оборудование вывезли и всё забросили.

Я зацепился за образы старых кирпичных стен, видневшихся среди густого кустарника, и начал расспрашивать подробнее. В сознании Степана мелькнула заросшая березняком котельная с высокой трубой и какое-то ржавое оборудование. Возможно, там и находилась ёмкость с детьми. Я уже хотел спросить, проверяли ли этот объект, но подсознание вдруг подсказало, что мной взят ложный след.

– Стёпа, а там есть огромные прямоугольные ёмкости, где раньше битум хранили?

– На берегу реки такого точно нет. Это надо искать в другой стороне, – он указал в противоположном направлении.

– А там что?

– Ещё одно заброшенное производство, с тех же времён. При Сталине к лесхозу хотели железнодорожную ветку провести, но после смерти вождя прокладку железки бросили. То место, где просека и насыпь обрываются, так и называют – железнодорожный тупик.

– И что там осталось?

– Там из сосны шпалу делали. Батя рассказывал: там станок шпалообрезной немецкий стоял, сушка древесная цивильная, даже автоклав для пропитки шпал креозотом в наличии имелся. Когда железку свернули, производство закрыли, оборудование вывезли, а сваренные из железа танки, где хранили компоненты креозота, так и оставили посреди леса. А битума там никогда и не было – на дне ёмкостей, скорее всего, каменноугольная смола осталась.

На этот раз подсознание утвердительно подсказало – это то самое место. Оставалось сделать так, чтобы поисковики отправились туда без моего с Матрёной участия. Иначе паломничества к знахарке не избежать.

– Стёпа, ты можешь поинтересоваться у местных, искали ли детей в тупике, но не упоминая нас с Матрёной Ивановной?

Степан сходу врубился чего именно я добиваюсь и кивнув, вернулся к группе местных.

– Мужики, а вы детишек в тупике, ну там, где шпалы раньше делали, случайно не искали? – спросил он бригадира.

– Конечно. Митька и Витька туда с утра по моему распоряжению отправились, и только что вернулись, – ответил тот, указав на двух мужичков в перепачканных спецовках.

Затем он подозвал их и спросил, как прошли поиски.

– Да мы все развалины с Митькой облазили, – заговорил Витька, и я учуял запах перегара. – Митька, скажи им.

Второй мужик часто закивал, но я понял, что они врут. Прочитав их поверхностные мысли, я подтвердил свои опасения: вместо того чтобы идти в тупик, они купили самогон и весь день проторчали в старой охотничьей избушке. А к вечеру протрезвели и появились здесь.

Вот же сволочи. Интересно, как мы с Матрёной упустили этих двоих супчиков? Видимо, черти чуяли, когда не надо появляться у конторы. Ничего, я их сейчас бесплатно подлечу на всю жизнь.

Незаметно подойдя сзади, я начал двойное кодирование. Пока мужики сбивчиво врали про свои подвиги, я за полминуты перекроил их мозги так, что теперь они не то что алкоголь – на зажжённые сигареты без тошноты не смогут смотреть. Кроме того, я временно отключил наиболее активные центры, отвечающие за враньё.

Бригадир, опытный мужик, почувствовал неладное и с нажимом переспросил:

– Вы точно там были, или мне самому проверить?

Витька затрясся и начал хватать ртом воздух, а Митька рухнул на колени.

– Мужики, не бейте! Признаюсь, зелёный змий нас попутал – не дошли мы сегодня до тупика, – раскололся он.

Сборы поисковиков заняли секунды. Уже через минуту грузовик Степана, доверху набитый мужиками, выехал из посёлка и направился по лесной дороге к старой просеке.

Я хотел остаться в стороне, но в последний момент не выдержал, ухватился за чью-то протянутую навстречу руку и забрался в кузов. Стёпа не только довёз нас до поворота, но и проехал почти три километра по следам гусеничного трактора, высадив нас в километре от заброшенного производства.

Я шёл следом за местными, освещая путь фонариком, взятым из «Рафика». И хотя формально я не указывал дорогу, именно луч моего фонаря первым выхватил из темноты ржавую, прямоугольную ёмкость, сваренную из стальных листов.

Дети отозвались на крики. Через минуту двое лесхозовцев раскрутили проволочку, почему-то намотанную на дужки ржавой дверцы, и вынесли малышей с лохматым щенком наружу.

Я облегчённо выдохнул, но сразу насторожился – здесь, в отличие от хутора пасечника, ощущалось не явное зло, но всё же присутствовало нечто недоброе. Похоже мне придётся прямо сейчас понять, что это здесь творится, и узнать, какая сволота заманила сюда детей и замотала проволочкой их узилище снаружи так, что они не могли сами выбраться.