Текст книги "Экстрасенс в СССР 6 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– А вот с этим пока поосторожнее. Пока мышцы и моторика не восстановятся, пусть себя не насилует, иначе могут осложнения всплыть.

– Алексей, как ты это сделал? Это ведь ты отцу помог?

– Народные методы. Семейные рецепты. Короче, когда-нибудь расскажу. А пока надеюсь, ты никому ни слова не брякнул?

Андрей отрицательно замахал головой.

– Вот и молодец. Не вздумай никому рассказывать, даже матери. Пусть все думают, что советская медицина совершила чудо. А я на следующей неделе к вам в гости заеду и батю твоего ещё раз осмотрю, – пообещал я. – Андрей, ты как, прямо сейчас из музыкалки свалить сможешь? Ну, так чтобы сразу денька на два?

– Без проблем. Сейчас учеников своих Надежде Альбертовне скину и к директрисе забегу. На два дня отгулы возьму, – пообещал Андрей Минаев, даже не спросив, зачем и куда я его зову.

Андрей не обманул: минут через десять он выскочил из музыкальной школы и устроился на заднем сиденье «Москвича». Как оказалось, с Боцманом он уже шапочно знаком, так что представлять их не пришлось.

Увидев коробку с видеомагнитофоном и кассеты, Андрей присвистнул и начал нас подробно расспрашивать. Подобной электроникой он ни разу в руках не держал, но много про неё читал и теоретически оказался человеком подкованным.

Когда я приехал в село, выяснилось, с Пашей Рязанцевым, Боцмана тоже знакомить не надо. Директор клуба не раз записывал для его друзей сборники популярной иностранной музыки, и его все знали.

Наверное, прибытие инопланетян сейчас оказало бы меньшее воздействие, чем появление в сельском клубе видеомагнитофона. При этом я сразу поставил Паше условие: о появлении аппаратуры может узнать только очень узкий круг лиц, буквально перечисленных мной по пальцам одной руки. После этого я собрал всех причастных в его кабинете и нарезал ряд задач, которые они должны решить до моего возвращения из Москвы.

Я был уверен на сто процентов, в моё отсутствие парни посмотрят все фильмы до единого и потому спать им сегодня не суждено. В связи с этим попросил не привлекать к делу моего Рыжего друга и, наоборот, привлечь худрука Петухова – как недавно выяснилось, неплохо знавшего английский и немецкий языки.

Поставив задачи, я заехал к Матрёне и на всякий случай прихватил с собой лишнюю бутылочку её настойки. Кроме того, помня о данном Паше Рязанцеву обещании узнать насчёт покупки «Рафика», на всякий случай прихватил с собой имевшиеся в наличии восемь тысяч рублей. К Ольге в ветеринарный пункт заезжать не стал – ибо знал, потом от неё будет трудно уехать.

Вернувшись в город, я припарковал «Москвич» в соседствующем с РОВД дворе пятиэтажки и отправился в гостиницу «Чайка» пешком. Акула пера не подвела – ждала меня в ресторане.

– Ну что, готов к поездке? – спросила она.

Странно, но одна мысль о поездке в столицу вызывала смешанные чувства. Это была не боязнь, а скорее что-то похожее на мандраж, возникающий у разведчика перед проникновением на чужую территорию. К тому же я лишь теоретически представлял, как сейчас, в семьдесят девятом, выглядит Москва, и боялся, что реальная картинка не совпадёт с той идеальной, которую я нарисовал в голове.

– Готов, – ответил я, осознавая, отступать поздно.

Глава 7
Москва

– Лёша, когда я договаривалась с патологоанатомом встретиться поздно вечером, мне это казалось хорошей идеей, а теперь меня почему-то потряхивает, – призналась акула пера, когда мы выехали из родного города на трассу и повернули в сторону Москвы.

– Настенька, чем ближе к моменту контакта, тем больше я подозреваю, что это может быть ловушкой. Но ничего, я обещаю: перед встречей хорошенько осмотрюсь и, если замечу хоть какую-то подозрительную деталь, мы сразу свалим.

Моё обещание придало Анастасии Волковой уверенности. Проехав мимо поста ГАИ и ставшего уже родным поворота на посёлок, журналистка начала разгонять свою красную «Копейку».

Трасса Москва – Минск в это время была не такой широкой, как в будущем, но для нынешнего дорожного трафика и такой ширины вполне хватало. Тем более что после использования большинства второстепенных дорог на территории Союза, как казалось, не ремонтировавшихся со времён войны, на этом относительно идеальном асфальтовом покрытии водители чувствовали себя довольно-таки вольготно.

Желая отвлечь девушку от тяжёлых дум, я решил немного расспросить её на отвлечённые темы.

– Настенька, твой дед на верхах не последний человек. Вот скажи, ты разговаривала с ним когда-нибудь о дорогах в стране?

– Конечно. Как только получила права и села за руль его красного подарочка, каждую встречу начала задавать вопросы о дорогах. И чем больше я ездила по командировкам в советские республики и в страны Варшавского договора, тем больше этих вопросов возникало. Например, почему чем ближе к западной границе СССР, тем больше нормального асфальтового покрытия, а чем дальше за Москву на восток, тем его меньше.

– И как он тебе это объяснял?

– Дед говорил, что всё сложно. Программа кардинального улучшения дорожного покрытия была запущена ещё при Сталине, но средств после войны на всё не хватало. Пришлось в первую очередь восстанавливать сожжённые города и уничтоженные предприятия. Потом пришёл Хрущёв. Как сказал мой дед, «одна наша извечная проблема попыталась победить вторую». В своих речах Хрущёв провозглашал необходимость развития дорожной инфраструктуры, но что толку сотрясать воздух, если ты строишь вокруг Москвы и урезаешь финансирование в регионах? В результате дороги в авральном порядке делали только там, куда должен был явиться с визитом взбалмошный первый секретарь.

– Как я понял, твой дед не высокого мнения о Хрущёве?

– Там всё смешано. С одной стороны, Хрущёв в своё время позволил деду с весьма компетентными товарищами развивать советское телерадиовещание, но с другой – делал резкие шаги в совершенно противоположных направлениях. На фоне никому не нужного развенчания культа личности Сталина рассорился с китайскими товарищами, а потом принялся создавать свой собственный культ личности. Бросился дружить с США и перенимать у них технологии, но при этом стучал ботинком по трибуне на заседании ООН и грозился устроить «кузькину мать». В речах рассказывал, как у нас в СССР всё хорошо, а в приватных разговорах с товарищами пенял на не тот народ. Во время Карибского кризиса дал слабину и повёл себя непоследовательно. Всё это не могло привести ни к чему хорошему.

Когда-то я много читал бесконечные перегибы вместо нормальной работы. Хрущёв артельное движение на корню зарубил. Упразднил МТС и заставил колхозы трактора выкупать. Личные подсобные хозяйства сократил, и даже скот запрещал людям иметь. Хаос с совнархозами устроил. Заставил всех сажать кукурузу там, где надо и не надо. В конце концов по сельскому хозяйству нанёс такой удар, что далеко не все колхозы и деревни уцелели. В Советской Армии остановил развитие артиллерийских систем, полностью переключившись на ракетное вооружение.

– Вопросов к Хрущёву куча, но их задавать уже некому. Настя, а сейчас-то что мешает местные дороги вовремя ремонтировать?

– На самом деле после ухода любителя кукурузы многое изменилось. Дёрганий стало меньше. Я спрашивала, дед сказал, что дороги прокладываются в республиках с утроенным усилием, но сейчас в приоритете БАМ. А ещё рассказывал, какая наверху война началась из-за идеи проведения в Москве Олимпиады-80. В ЦК и министерствах далеко не все этому празднику спорта обрадовались. Насколько я понимаю, с финансированием олимпийских объектов не всё так просто.

Я пока не стал касаться темы войны в Афганистане, которая должна начаться буквально через два месяца, после штурма дворца Амина. Предотвратить эту ошибку, подорвавшую общество изнутри и вытянувшую из бюджета СССР феноменальное количество средств, я всё равно не смогу.

Разговаривая о всяком, мы доехали до города Гжатск, около десяти лет назад переименованного в город Гагарин. К этому моменту начало заметно смеркаться. Акула пера не лезла в карман за крепким словечком в отношении некоторых прошлых и нынешних руководителей СССР. Ситуация с опальным дедом явно разожгла в журналистке огонёк праведного гнева. В какой-то момент я даже начал бояться, что, поддерживая эти разговоры, могу случайно породить диссидентку. Этого ещё нам не хватало.

А когда до МКАД оставалось километров сорок, я внезапно почувствовал, что пора срочно проверить мою небольшую закладку, оставленную на переданных Георгию деньгах. Укол от подсознания, как всегда, пришёл неожиданно и заставил действовать.

– Настя, вон там впереди, видишь, автобусная остановка. Тормозни за ней. Надо кое-что сделать.

Анастасия Волкова напряглась, но не из-за того, что боялась остановиться с мужчиной в салоне автомобиля на обочине трассы, а явно потому, что заметила во мне резкую перемену.

– Лёша, у тебя опять некое экстрасенсорное действие намечается?

– Надо срочно погрузиться в транс, и кое-что проверить, – признался я.

После того как «Копейка» припарковалась, я пересел на заднее сиденье, попросил Анастасию посидеть молча и вытащил из внутреннего кармана заблаговременно завёрнутые в платок права с вкладышем для фиксации проколами нарушений ПДД.

Та скрепка, которую я прицепил к переданной грузинскому решале банковской упаковке со сторублёвыми купюрами, была не простой. Именно ею долгое время был прищеплен вкладыш к правам. Я надеялся, что на ней за несколько лет ношения достаточно отпечаталась энергетика моей нынешней телесной оболочки, и это позволит совершить ритуал погружения.

Закрыв глаза, я положил руку на вкладыш и неожиданно легко погрузился во тьму. Пробив её недра насквозь, вынырнул совсем в другом месте и увидел следующую картину. Георгий стоял на коленях перед отодвинутым в сторону массивным комодом и закладывал кирпичами небольшой пролом в стене.

Похоже, я не успел увидеть содержимое тайника и застал только момент его маскировки. Засунув последний кирпич, Георгий вернул отрез плотной ткани на место и прибил его рейками с гвоздиками по бокам. После этого стена, отделанная выцветшей тканью и рейками, стала выглядеть однородно.

Поднявшись, он задвинул деревянный комод на место и удовлетворённо отряхнул руки. Я же принялся рассматривать детали интерьера, желая определить местоположение тайника.

Вид из небольшого настенного зеркала был так себе, к тому же свет в комнате не горел. Но то, что это похоже на старый чулан для хранения всякой всячины, стало понятно сразу. А ещё, заметив наклон потолка и крохотное окошко, я определил, что чулан находится на мансардном этаже.

Это не походило на интерьер богато обставленной квартиры, где я раньше видел Георгия со Снежаной в постели. В связи с этим возник разумный вопрос: где именно в Смоленске и его пригородах искать этот старый дом с мансардным этажом?

Осознав, что мне нужно получить как можно больше информации, я решил держаться до последнего. Тем временем Георгий ещё раз всё внимательно осмотрелся и направился к незамеченной ранее лестнице, ведущей на этаж ниже.

Возможности последовать за ним не было, и потому я сконцентрировал внимание на удаляющейся коренастой фигуре. Успел подумать, что сейчас он сорвётся с крючка, но резкий рывок переместил часть моего сознания совсем в другое место. Я снова увидел Георгия через зеркало, встроенное в распахнутую дверцу старого шифоньера.

Остановившись, Георгий включил свет в небольшом коридорчике и, глядя в зеркало, принялся отряхивать колени и рукава пиджака. Закончив, он закрыл дверцу, и я оказался в сумраке перед вешалками с одеждой.

Я снова успел подумать, что на этом всё, но частичку меня снова вырвало из зеркала и переместило в другое, находящееся в застеклённом шкафу, уставленном хрусталём и фарфоровыми сервизами.

Отсюда мне открылся вид на неплохо обставленную гостиную, в которой горел камин. Перед огнём в кресле сидел седобородый кавказец в папахе. Подойдя к очагу, Георгий закинул в пламя какие-то бумаги, и когда они вспыхнули, я успел заметить, что это снятые с денежных пачек банковские упаковки.

После этого я догадался, откуда у меня недавно появилось чувство, что до моей скрепки кто-то дотронулся и нужно срочно провести сеанс экстрасенсорного погружения.

– Твой племянник рассказал мне интересную историю о семье итальянских мафиози, – сказал крепенький старик, когда Георгий сел в соседнее кресло.

В этот момент я узнал в нём того, кто возглавлял приехавшую в село группу разгневанных грузин. Именно этот седобородый аксакал больше всех требовал моей выдачи после драки с шабашниками. И если бы я оказался у них в руках, меня бы не отчитали и пожурили, а сто процентов унизили, заставили извиняться и линчевали.

– Уважаемый Вахтанг, Гиви рассказал вам американское кино, которое нам крутил тот молодой шакал, что приезжал с Боцманом.

– Значит, это правда, и он снова появился.

– Да.

– Георгий, за страдание наших сородичей его давно следовало наказать.

– Шакал приезжал ко мне как гость. Привёз чужой долг. Проявил уважение и показал людям интересное кино. Если честно, даже я засмотрелся и много чего почерпнул. Уважаемый Вахтанг, в ресторане я его наказать не мог. А те бараны, которых послал сделать это после застолья, не справились.

– Какой-то он странный, этот русский. Я помню, как на его защиту поднялось всё село. Тогда нам пришлось уехать, иначе всё могло закончиться плохо. Молодой прокурор обещал разобраться, но тоже не справился. Потом ты с друзьями столкнулся с ним в гостинице «Чайка». И вот теперь опять он появился. Георгий, я стар и много чего видел в своей жизни. И вот что тебе скажу: если хочешь стать на этой земле хозяином, с этим врагом нужно разобраться.

– Уважаемый Вахтанг, у меня есть одна мстительная знакомая, которая с недавних пор держит на него зуб. Она обещала натравить на шакала своих местных друзей.

Старик недовольно покачал головой.

– Я не доверяю твоей блондинке и местным. Георгий, если псы не справляются, самое грязное дело приходится делать лично пастуху. Уничтожь этого молодого волка, пока он всё твоё стадо под нож не пустил.

Этот разговор меня заинтересовал. Дед явно чувствовал, что я опасен. Мне хотелось продолжить подслушивать, но связь с телом начала стремительно деградировать. Из-за этого пришлось прервать контакт и вернуться.

– Ну что там? – спросила Анастасия Волкова, увидев, как мои глаза открылись.

Перед тем как отвечать, я вскрыл бутылку французского коньяка «Наполеон» и жадно выхлебал грамм сто настойки, приготовленной знахаркой на основе импортного алкоголя. Отвечать начал только после того, как голова прояснилась и перестала кружиться.

– Местоположение гада не определил, но зато услышал кое-что интересное, – ответил я, не собираясь раскрывать подробности.

– Лёша, меня каждый раз трясёт, когда ты это делаешь, – внезапно призналась Анастасия. – Тебе не кажется, что эти экстрасенсорные погружения могут быть опасны?

– Они сто процентов опасны, но я стараюсь об этом не думать, чтобы случайно не материализовать что-то нехорошее. Да и польза от них пока явно перевешивает. Без них мы бы до сих пор маньяка Малышева ловили.

Вернувшись на трассу, Анастасия продолжила задавать вопросы. Я не мог удовлетворить её любопытство, но вскользь упомянул про то, что слежу за человеком, не особо полезным для советского общества и опасным лично для меня.

«Копейка» пересекла МКАД поздно вечером. К этому моменту окончательно стемнело, и московские улицы опустели. Исследовательская лаборатория, в которой работал патологоанатом Кац, находилась на противоположном конце столицы, так что ехать нам пришлось практически через центр города.

Если честно, видеть столицу другой было непривычно. Глаза сами фиксировали сотни несостыковок на каждом углу. От мелких, таких как совершенно другие фанерные столбы и немного по-другому выглядевших исторических строений, до крупных – в виде целых кварталов зданий и заводских цехов, в будущем заменённых на бизнес-центры и многоэтажки. Но больше всего резало взгляд отсутствие привычно торчащих посреди города небоскрёбов «Москва-Сити».

Несмотря на то что, как казалось, я давно привык, моё сознание словно оказалось в эпицентре показа исторической хроники. На несколько минут вернулось чувство ошеломления от увиденного, появившееся в первый день пребывания в семьдесят девятом году.

Присутствие опасности я явственно почувствовал, когда копейка проезжала по Садовому кольцу. Нет, это не была угроза, направленная конкретно на меня, – я просто оказался на территории, помеченной тёмным хищником. Ощущение перманентной опасности начало отступать, когда «Копейка» начала удаляться от центра Москвы.

После выезда за пределы центральных районов я ощутил гнетущее послевкусие. В голове родился вопрос: если тёмный способен так действовать на меня, то как он влияет на обычных людей?

Небольшая лаборатория института судебной медицины размещалась в двухэтажном корпусе, примыкающем к обычному моргу. По сути, специалисты работали в штатном режиме. Дополнительно им сюда привозили тела криминального происхождения, которые необходимо было подвергать особо тщательному исследованию.

По уверению Анастасии Волковой, доктор Кац являлся ведущим специалистом, и, хотя начальство его не жаловало, самые сложные случаи доверяли именно ему. Из-за этого он часто выполнял роль консультанта журналистов и даже некоторых известных писателей.

– Настенька, а почему Артёма Абрамовича начальство не любит? – спросил я, когда нам до пункта назначения оставалось ехать несколько минут.

– Его предки – из настоящих первых революционеров. Говорят, ещё с братом Ленина в «Народной воле» состояли. Потом приняли непосредственное участие в трёх революциях – пятого и семнадцатого годов. Отец Каца был полковником медицинской службы и всю войну командовал передвижным госпиталем. Короче, предки все заслуженные и правильные, а вот их дети, как говорится, не все оправдали надежды. Родные сёстры доктора Каца стали хорошими зубными врачами и, как только появилась такая возможность, эмигрировали с семьями в Израиль.

– А Артём Абрамович почему остался? – задал я напрашивающийся вопрос.

– А доктор Кац у нас как раз из идейных. Единственный из родни наотрез отказался уезжать.

– Родственники за границей – это пятно на всю жизнь. Таких не берут в космонавты и не принимают в партию.

– Это да, – согласилась акула пера.

Я попросил её остановить за пару кварталов до огороженного старым забором медицинского заведения. После этого попросил посидеть, а сам отправился на разведку. Подключив все свои скрытые резервы, начал продвигаться пешком по переулку, сканируя насколько возможно окружающее пространство.

По дороге до чугунного забора ничего подозрительного не заметил. Во дворах четырёхэтажных домов дореволюционной постройки стояло по несколько легковых машин, но ни одна из них не привлекла внимание. Наличия прятавшихся в подворотнях и подъездах граждан я тоже не ощутил.

Пройдя вдоль кованого забора, я обнаружил несколько прорех, позволяющих спокойно проникнуть внутрь территории, прилегающей к моргу и лаборатории судмедэкспертов. Со стороны небольшого пустыря, явно используемого местными пацанами для игры в футбол, несколько пролётов забора полностью отсутствовали.

Исследовав три из четырёх сторон ограды заведения, я не обнаружил ничего подозрительного и уже хотел возвращаться, как заметил на стоянке припаркованные «Жигули», перед находящимся на противоположной стороне улицы травматологическим корпусом больницы.

Вспышка сигаретного светлячка подсказала, что на водительском месте кто-то сидит, и, судя по расположению автомобиля, этот вечерний курильщик не просто так здесь находится. Ведь он может спокойно следить оттуда за входом в лабораторию и морг.

Решив всё проверить, я, пользуясь прорехами в заборе, обошёл здание травматологического корпуса и подобрался к легковушке, прячась за густыми кустами. Теперь я мог видеть сидящего за рулём усатого мужчину с расстояния четырёх метров.

Обычно мне удавалось сходу считывать чужие мысли в двух случаях: когда человек на меня смотрит или думает о моей скромной персоне. В остальном же иной раз мне удавалось настроиться на трансляцию человеческого сознания, а другой раз, даже напрягаясь, я слышал только обрывки мыслей. Это был именно такой случай.

Мужик курил сигарету за сигаретой, хотел есть, спать, попить крепкого чаю, выпить сто грамм коньяка и больше всего думал о том, когда явится сменщик. На вход в лабораторию и морг поглядывал, но вскользь. С ходу я не понял, это медбрат из травматологии, ожидающий прихода сменщика, или соглядатай спецслужб. Всё прояснилось через несколько минут, когда на втором этаже лаборатории в двух крайних окнах загорелся свет.

После этого я явственно услышал ругательства, адресованные патологоанатому, который уже вторые сутки подряд работает и не уходит из лаборатории. А ещё я узнал, что напарник соглядатая явится не раньше, чем через два часа.

Выходило, что я не зря осмотрелся и за доктором Кацем действительно следят. И что же теперь делать? Свалить, пока нас не заметили, как я обещал акуле пера, или сделать так, чтобы нашей встрече никто не помешал?

Любопытство взяло своё, тем более что конкретно сейчас я не чувствовал приближения опасности. Так чего тогда сидеть? Надо действовать. Отдав себе приказ, я активировал дар и, пользуясь тем, что пациент сидит неподвижно, на пару секунд перекрыл кровообращение в области шеи.

А когда мужик выронил сигарету и клюнул носом, выскочил из кустов и, открыв заднюю дверцу «Жигулей», сел за его спиной. Когда он начал очухиваться, я максимально уменьшил мозговую активность и ввёл клиента в своеобразный транс.

Дальше мне оставалось только шептать вопросы пациенту на ухо и считывать информацию, медленно всплывающую из глубин его сознания. За несколько минут я узнал, что он старший лейтенант Емельянов из седьмого управления МВД СССР. Его с напарником приставили посменно следить за перемещениями по городу патологоанатома Артёма Абрамовича Каца. Зачем это надо и кому понадобилось, Емельянов не знал. Ему с напарником нужно было только фиксировать время пребывания на адресах и сообщить непосредственному начальству в случае обнаружения подозрительной активности.

Отлично понимая, что больше ничего из Емельянова вытянуть не смогу, я погрузил его в глубокий сон и вернулся к автомобилю акулы пера.

– Настя, за Кацем следят, но не так пристально. Короче, пошли, сходим, поговорим. У нас где-то на всё около часа.

Волкову не пришлось уговаривать, так что через пять минут мы спокойно вошли в комнату ожидания морга и, не заходя дальше, сразу повернули направо к двери с надписью: «Патологоанатомическая лаборатория». После того как Анастасия позвонила в звонок, за дверью послышались шаги, и дверь открыл тот самый врач, которого я видел в своём видении перед визитом тёмного в морг.