Текст книги "Экстрасенс в СССР 6 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8
Артем Абрамович Кац

– Артём Абрамович, здравствуйте. Вот, привезла вам молодого человека, который очень хотел с вами познакомиться.

Анастасия кивнула на меня, и я протянул Кацу руку для приветствия. Ответив крепким рукопожатием, патологоанатом указал на пролёт лестницы, ведущей на второй этаж, и пригласил последовать за ним.

Пока мы поднимались, я попытался прочитать его мысли, но натолкнулся на глухую стену, сквозь которую иногда начинали проступать несфокусированные визуальные образы. Подобного я раньше не встречал и разумеется удивился.

Мне и раньше попадались люди, чьи мысли невозможно подслушать. Трое из них – Анастасия Волкова, Матрёна и моя Ольга. С Машкой тоже не всё так просто. Однако стену, отгораживающую сознание, я обнаружил впервые. Но не это меня удивило, а родившееся в подсознании странное чувство. Когда Кац повернулся, пропуская нас в свой кабинет, и лукаво улыбнулся, я внезапно понял, что он ощущает моё сканирование.

Получается, он тоже из одарённых? Правда, непонятно из каких – светлых или тёмных? Придётся разбираться по ходу, ведь от этого зависит, как с ним взаимодействовать.

Раньше таких проблем не возникало. При первой встрече с Матрёной Ивановной я сразу понял: она из светлых. Просто её слабенький дар оказывает минимальное влияние на организм человека, и знахарке приходится добирать работоспособностью, травками, народными методами и огромным опытом общения с пациентами, позволяющим оказать психологическую помощь.

Стёртая из сознания Машки тёмная близняшка несла в себе чистое зло, и я это понял сразу. Сама Машка, после того как её тёмная часть исчезла, очистилась и стала на сто процентов светлой. Конечно, путь становления личности ей предстоит большой, но при моей помощи и под шефством знахарки девушка справится.

При первой нашей встречи я сразу определил, что дочка Матрёны, Аглая, перешла на тёмную сторону. И даже от того места, где обосновалась паучиха, буквально за версту несло злом.

Об упокоенном мной гипнотизёре и говорить нечего. Этот гад загубил столько душ, что зло просто сочилось из него как из испоганенной губки. Так что своей участи он безусловно заслужил. Но самый главный обнаруженный мною тёмный – это зверь, засевший в центре Москвы. От его местоположения разило тьмой так, что это ощущалось в пределах Садового кольца.

Работа Артёма Абрамовича патологоанатомом, намекала на то, что он должен быть тёмным, но вот только зла и тьмы я в нём не ощущал. Правда, надо признать, свет с добром из него тоже не сочились. Но выводы делать рано. Придётся Каца прощупать.

– А я уже начал думать, что Анастасия решила вас от меня спрятать, – начал хозяин кабинета, сразу дав понять, что разговор будет откровенным.

– Артём Абрамович, да что вы. Я, как только смогла, сразу привезла Алексея к вам – начала оправдываться Волкова.

Тем временем Доктор Кац уселся за стол, заваленный стопками бумаг и медицинскими справочниками. Затем выставил перед собой ополовиненную бутылку армянского коньяка, жестяную банку растворимого кофе и три керамические кружки. После этого включил электрический чайник в розетку.

– Давайте кофейку с коньячком выпьем, а то я что-то продрог внизу, – предложил Кац. – А пока вода разогревается, Анастасия, расскажите мне то, что я не знаю про маньяка Малышева. А то у моих друзей из прокуратуры опять осеннее обострение началось. Они в очередной раз отсекли вашего покорного слугу от всех источников информации.

Акула пера выложила перед Кацем несколько бумаг, явно скопированных в Смоленске именно для него, и начала рассказывать всё, что знает о ходе следствия. Я же первым делом подумал о прослушке и с сомнением посмотрел на присутствующие в комнате телефон с кассетным магнитофоном. Кац это заметил.

– Молодой человек, насчёт прослушки не беспокойтесь. Тем, кто за мной присматривает, я не настолько интересен. Им хватает просто знать, где я нахожусь большую часть времени, и указывать в рапортах, с кем встречаюсь.

– Значит, вы знаете, что за вами следят? – удивился я.

– Конечно знаю. Но ещё раз повторяю: не беспокойтесь. Даже если мой соглядатай из седьмого управления сейчас не спит в машине и видел, как вы заходили в морг, сюда он не явится. В лучшем случае встанет рядом с входом в лабораторию и дождётся, когда вы выйдете, чтобы увидеть лица. Вот только он вас больше не увидит, так как я на всякий случай выпущу вас отсюда через окно с другой стороны лаборатории.

– Артём Абрамович, а зачем товарищи из МВД за вами следят? Вас в чём-то подозревают или хотят на чём-то подловить?

– Незачем меня специально ловить. Моя анкета и так безнадёжно испорчена моими родственниками, бывшими любовницами и завистливыми коллегами. А задача у граждан офицеров одна – не допустить моего общения с компетентными лицами, имеющими интересующую меня информацию. К архивам, в которые я могу сунуть свой длинный нос, меня тоже не подпускают даже на пушечный выстрел. Ну не любят у нас, когда тот, кому положено только во внутренностях покойников копаться и обожжённые кости с места на место перекладывать, собственные расследования устраивает и бумаги со своими выводами куда не надо отправляет.

– И что, за вами постоянно так присматривают?

– Нет. Я же сказал, это осеннее обострение у одного очень высокопоставленного руководителя одного ведомства, которому значительно прибавили работы после ознакомления товарищей из КГБ СССР с моими очередными тезисами и предположениями. Обычно больше месяца сезонная слежка за мной не длится.

Ознакомившись с бумагами по Малышеву, Кац сделал всем кофе с коньяком и принялся задавать Анастасии кучу сопутствующих вопросов. При этом я чувствовал, как он меня аккуратно прощупывает с помощью своего дара. Никакой угрозы я в этом не обнаружил и потому решил посмотреть, что будет дальше.

Не знаю почему, но я не удивился, когда через несколько минут услышал голос Каца прямо у себя в голове.

– Алексей, Настенька – надёжный конечно человек, и вы перед ней частично раскрылись, но я думаю, не стоит посвящать её во все наши дела. Предлагаю продолжить общение телепатическим способом.

– Согласен, – так же беззвучно ответил я.

– Признаюсь, я второй раз в жизни встречаю светлого одарённого с такой силой, как у вас.

– И кто был первым?

Едва я успел задать вопрос, перед глазами появился образ русоволосой женщины в военной форме медицинской службы.

– Это моя мать.

Сразу вспомнился рассказ Матрёны о её наставнице, позволившей в полной мере раскрыться невеликому потенциалу знахарки во время войны. По всему выходило, что это один и тот же человек.

– Кажется, мне про неё рассказывали, – признался я.

Доктора Каца это не удивило.

– Про неё знают почти все, кто получил дар и перешёл на светлую сторону. Ведь она долгие годы находила светлых и наставляла их на путь истинный.

– Значит, таких как я много? – удивился я.

– Не таких сильных как вы, но светлых хватает. Однако, как вы уже поняли, в столице из-за объективных обстоятельств никто из них обосноваться не стремится.

– Из-за того тёмного, который недавно приходил к вам в гости?

– Это не совсем так, но в принципе вы правы. Слабым одарённым, даже тёмным, трудно жить рядом с хищником. Они предпочитают держаться подальше.

– Ваша мать его не боялась, – напомнил я, и по лицу Каца пробежала нервная судорога.

– Не боялась, и в конце концов поплатилась за это. Она была идеалисткой и пыталась десятки лет держать в равновесии баланс сил. Но с теми, кто изначально играет нечисто, закрепить навечно такое положение попросту невозможно. Как только тёмный потерял своего выжившего из ума учителя, он получил законный повод её устранить – и тут же это сделал.

– Артём Абрамович, вы это констатируете так, словно давно смирились, – подметил я, пытаясь ещё больше зацепить необычного собеседника за живое.

– У меня не было другого выхода, – честно признался патологоанатом.

– Разве вам не хочется восстановить справедливость?

Кац нахмурился:

– Алексей, несмотря на то что вы выглядите очень молодо, я почему-то ощущаю в вас опыт прожитых лет. Неужели вы ещё не поняли, что справедливости не существует? И даже светлым приходится постоянно ходить по грани и со многим мириться.

– Артём Абрамович, почему вы ничего не предприняли? – продолжил дожимать я.

– Как выяснилось, я не в той весовой категории. К тому же битва с тёмными силами – это не мой удел, – признался Кац.

– А каков же ваш удел?

– Мой дар – видеть правду, следить, запоминать и архивировать информацию. Не знаю, какая сила черпает данные из недр моего сознания, но знаю – это происходит постоянно.

– Доктор, вы не тёмный и не светлый, но дар у вас есть. Неужели вам не хотелось перейти на светлую сторону и начать помогать людям?

– Алексей, взгляните на это, с другой стороны. Я не только не становлюсь светлым, я не перехожу на тёмную сторону и остаюсь нейтральным. А конкретно вам с Анастасией я обязательно помогу, но не действием, а скорее полезным советом.

– Каким советом?

– Очень простым: не лезьте к зверю, засевшему в Кремле. Вы же приехали вытянуть из меня информацию именно о нём?

Я кивнул.

– Хотелось бы знать, с кем мне предстоит столкнуться.

– Увы, но пока он вам не по зубам. Да и большого смысла его трогать именно сейчас нет.

– Объясните, почему.

– Сейчас энергии, которую он получает от своих подконтрольных жертв, ему хватает с лихвой, и его тёмное начало активно только процентов на десять. Уничтожить тёмного до конца, даже если я помогу, вы не сможете. Но если вы его раните, последствия будут катастрофическими. Раненый зверь сорвётся с цепи и задействует все доступные методы. В этом случае пострадают тысячи вовлечённых статистов.

– Значит, вы предлагаете мне опустить руки и ждать, когда он сам придёт за мной и моими близкими?

– Нет, я предлагаю вам к моменту вашей встречи хорошенько подготовиться. Алексей, наберитесь сил и зачистите окружающее пространство от таких, как Малышев. Чем больше близкого к тьме элемента вокруг вас, тем больше сил будет у тёмного в случае его визита.

– Он уже знает про меня. Вы думаете, он позволит мне спокойно жить и готовиться?

– Нет, но после гипнотизёра он побоится лезть в пекло, не разобравшись в ситуации. Тёмный продолжит посылать к вам незваных визитёров, чтобы прощупать и определить границы ваших способностей. Однако таких профессиональных помощников, как упокоенный вами гипнотизёр, в его сфере влияния не много. К тому же далеко не все рвутся знакомиться с тем, кто упокоил одного из них.

Анализируя слова доктора Каца, я распознал его главный экстрасенсорный талант. Он не видел меня насквозь, не читал мысли, но умел улавливать любые крупицы правды и сопоставлять их с тем массивом информации, которым владел. Именно таким способом он вычислил, что гипнотизёр был упокоен мной. Интересное умение.

– И всё-таки я хочу получить ответ на главный вопрос, ради которого приехал к вам. Тёмный – кто он? – спросил я напрямую.

– Я могу его рассекретить, но что это вам даст? К нему не подобраться, если он сам этого не захочет.

– И всё-таки скажите, кто он. Это позволит мне понять, с кем я имею дело и чего ожидать, – настоял я.

Всё время нашего диалога Кац продолжал внимательно слушать рассказ акулы пера и даже просил её кое-что уточнить. После того как я решил надавить, он крепко призадумался и на полминуты потерял интерес к рассказу журналистки.

– Хорошо. Я назову вам должность, которую он занимает там, – Кац указал на потолок. – Тёмный – это личный секретарь члена политбюро ЦК КПСС Черненко. В связи с этим он вхож в кабинеты первых лиц государства.

Вместе с признанием перед глазами появился образ крепкого немолодого мужчины, возрастом явно за пятьдесят лет. Пронзительный взгляд тёмных глаз только на миг коснулся моего восприятия, но даже являясь лишь отражением настоящего взгляда хищника, заставил моё тело инстинктивно вздрогнуть.

– Надеюсь, вы теперь понимаете, с какой силой вам придётся иметь дело?

– Если тёмный забрался так высоко, почему он не стал кем-то посущественнее?

– А зачем ему это? Все блага он имеет в полном объёме. Количество жертв, из которых можно подпитываться энергией, практически не ограничено. А ещё он может управлять некоторыми процессами, не выходя на первый план, и влиять на руководителей страны, замирая в самых тёмных углах кабинетов и при помощи ядовитого шёпота в тихих приёмных.

Я представил, как в Кремле принимаются некоторые судьбоносные для СССР решения под влиянием тёмного, и невольно вздрогнул. А что, если он является тем самым идейным регрессором, который долгое время подталкивал СССР к самораспаду?

Догадка пронзила сознание, и она появилась не на пустом месте. После крушения системы, в начале девяностых, граждане большой страны вместе с мнимой свободой получили все прелести, сопутствующие буржуазной контрреволюции. Может, кому-то где-то и жилось хорошо, но большая часть населения погрязла в беспределе, бандитизме, местечковом национализме и жизни по уголовным понятиям. Думаю, как раз в процветающем в те времена повсеместно зле и упадке тёмный должен чувствовать себя как рыба в воде.

Непонятно одно: как кремлёвские старцы дали к себе подобраться зверю в овечьей шкуре? И почему рядом не оказалось человека, способного предупредить об опасности? Ведь не все светлые силы уничтожены, кто-то по-прежнему действует на периферии СССР.

– Артём Абрамович, у меня есть ещё пара вопросов. У тёмного имеется административный ресурс и возможность обратиться за помощью к силовым структурам. Почему он этим практически не пользуется?

Кац тяжело вздохнул, и я догадался, что он этот вопрос очень часто задавал себе сам.

– У меня мало информации по этому поводу, но, насколько я понимаю, дорвавшись до власти, он начал активно этим пользоваться. Однако, чем больше он вовлекал в свои интриги людей, тем больше это превращало происходящее в хаос, иногда приводящий к совершенно противоположным результатам. Едва не потеряв всё, он поумерил свой пыл и теперь действует руками минимального количества подконтрольных ему лично граждан.

Ответ соответствовал моему пониманию ситуации и вполне меня удовлетворил, несмотря на то что я чувствовал: доктор Кац много чего не договаривал. Мне не хотелось ещё сильнее давить на источник важной информации при первой встрече, но не задать ещё один вопрос я не мог.

– Артём Абрамович, а почему тёмный не трогает вас и не пытается хотя бы перетянуть на свою сторону?

– Кто вам сказал, что он не пытался? Ещё как пытался. Из-за его действий вся моя родня вынуждена была эмигрировать. Но, несмотря на всё, что он делал, это не смогло меня сломить. А не трогает он меня по очень банальной причине. Тёмный боится, что после физического устранения моей скромной фигуры, силы, которые за нами всеми присматривают и поддерживают шаткую видимость равновесия, решат, что он перешёл грань. В следующую нашу встречу я смогу рассказать вам больше. А сейчас, Алексей, извините, но я устал. Предлагаю продолжить разговор в обычном формате.

– Хорошо, Артём Абрамович, – легко согласился я, чувствуя, что от телепатического диалога у меня самого начинает кружиться голова.

После этого Кац полностью переключился на акулу пера и перешёл на нормальную речь.

– Анастасия, а я ведь вас ещё год назад предупреждал: в Смоленской области действует серийный душегуб…

Мы проговорили около часа и, возможно, провели в этом кабинете пол ночи, но в какой-то момент я явственно почувствовал нарастающее беспокойство Каца.

– Вам пора, – внезапно сказал он и огляделся по сторонам, словно видя происходящее снаружи прямо сквозь стены. – Давайте бегом за мной.

И только спускаясь за ним по лестнице, я учуял приближающуюся опасность. Не знаю, как Кац это предугадал, но сюда двигался кто-то, кому нам на глаза лучше не попадаться. Проведя через холодный зал с накрытыми простынями телами покойников, патологоанатом завёл нас на небольшой склад и, открыв замок, запирающий решётку на окне, выпустил нас наружу.

Быстро попрощавшись, я получил приглашение ещё раз встретиться. После этого мы бегом рванули к легковушке акулы пера.

Уезжая после неожиданно закончившейся встречи с патологоанатомом, я не был полностью ей удовлетворён. Да, я узнал, кем является мой враг, но какой с этого прок? К личному секретарю Черненко мне точно не подобраться. Кац не просто так предупредил, что это смертельно опасно. Конечно, используя свои экстрасенсорные таланты, я могу попытаться пойти напролом, но это точно будет билет в один конец.

Вывод из всего этого только один: ждать, пока его темнейшество сам соизволит ко мне пожаловать. А пока, как советовал Кац, нужно готовиться и чистить поляну. Как я понял, именно исчезновение мелких тёмных может зацепить зверя и заставить его действовать необдуманно.

– Ну и куда мы едем дальше? – спросил я Анастасию.

– На дачу к деду. Он всё равно по ночам до утра не спит. Я вас познакомлю, и мы пообщаемся.

– Хорошо, Настенька, но я тебя попрошу выбрать маршрут так, чтобы мы больше не заезжали в пределы Садового кольца, а то мне кажется, наше присутствие заметили. Как-то не хочется трогать раньше времени это номенклатурное гнездо.

Глава 9
Правительственная дача

До дачи деда Анастасии Волковой мы добрались без приключений. Объехав по МКАД центральную часть городского периметра, свернули на Рублёвское шоссе и через девять километров отличного асфальта добрались до Жуковки, а если конкретнее – до так называемого Академического посёлка.

По уверению Анастасии, здесь размещались дачи видных учёных и представителей советской творческой интеллигенции. Её дед поселился в шаговой доступности, на находящейся в лесу правительственной даче. Как я понял, в своё время он выбрал это место именно из-за близости к тем, с кем всегда стремился общаться.

Я же по пути вспомнил, как в прошлой жизни, будучи поддельным телеэкстрасенсом, больше десяти раз катался на встречи со сверхбогатыми клиентами именно в этом направлении.

Тогда, чем чаще меня показывали в «Битве экстрасенсов» по ТВ, чем дальше я продвигался к главному призу, тем больше становилось клиентов, живших на так называемой Рублёвке и во всяких Барвихах.

Мой ценник рос, а я, будучи на сто процентов шарлатаном, нёс полную чушь клиентам, ведь за мои услуги в этих местах платили миллионы рублей.

Дачный посёлок, по улицам которого мы проскочили несколько минут назад, не был похож на замки чиновников, дома удачливых бандитов и усадьбы олигархов, выросшие здесь как грибы начиная с девяностых. Таким, как я, шарлатанам платили огромные деньги за мутные советы и мнимую защиту от насылавших проклятия конкурентов. Несмотря на это, те люди, которые обитали здесь сейчас, наверняка понравились бы мне намного больше.

– Ещё пять минут. Чуть-чуть осталось, – пообещала акула пера, завернув на асфальтную дорожку, уходящую в сосновый лес.

– Странно, я думал, здесь везде пропускные пункты, глухие ворота и заборы по пять метров высотой, – сказал я, вспоминая свой прошлый опыт поездок в эти места.

– Алексей, уверяю тебя, здесь этого добра тоже хватает, но дальше. Там, где начинаются дачи Андропова, Брежнева, Косыгина и других видных деятелей, так просто не заехать.

Несмотря на то что дачи советского руководства, за редким исключением, нельзя было сравнить с построенными здесь после девяностых, я вспомнил, как в прошлой жизни однажды побывал в Завидовском заказнике, бывшем в эти годы практически личной вотчиной Брежнева. Именно там он проводил свои знаменитые охоты.

Двенадцать номеров люкс, кинозал, бассейн, камины, везде мрамор, настоящий колбасный цех для приготовления дичи и огромная баня, где собирались попариться высшие лица Советского государства, немного подзабывшие, что они представители рабочих и крестьян.

Понимаю, никто не сможет не отведать медку, сидя на огромной бочке, но всё же в социалистическом государстве, где по-прежнему ежегодно провозглашалось продолжение дела Ленина и строительство коммунизма, – это как-то неправильно.

– Настенька, как же хорошо живёт наша партноменклатура, – заметил я, и Волкова нехорошо зыркнула на меня.

– А что ты предлагаешь? Всем членам ЦК ютиться на десяти сотках в деревянных срубах, без водопровода и с туалетом на улице?

– Настенька, ты же сельскую местность в Смоленской области вдоль и поперёк объездила. Люди в деревнях так всю жизнь живут и ещё долго их дети так жить будут, – добавил я, вспомнив друга детства на встрече одноклассников, который рассказывал, что даже в двадцать пятом году следующего века газовую трубу до его улицы, находящейся на окраине маленького городка Смоленской области, так и не дотянули те, у кого мечты всегда сбываются.

– Не думай, я не против кирпичных дач с тёплыми туалетами и саунами для руководства. Сам себе что-то подобное построю, как только возможность появится. Однако жить самим в хоромах и запрещать людям строить дома побольше, развивать потребкооперацию и частные хозяйства – как-то неправильно.

– Алексей, опять ты начинаешь. Как замена частным хозяйствам, у нас в стране давно развиты колхозы и совхозы. Не понимаю, зачем сельским жителям после работы ещё и со своей скотиной возиться? – искренне не поняла Анастасия.

Я вспомнил, сколько колхозов развалилось после крушения Союза. Сельские жители продавали свои колхозные паи за бесценок или становились жертвой обмана всех, кто хотел на них поживиться. Одно время власти надеялись, что сельское хозяйство поднимет массовое фермерство, но эта тема как-то не взлетела.

Уж больно большой срок прошёл после распада крестьянских общин. Да и помогать дешёвыми кредитами, централизованным созданием посевного фонда и льготами на топливо никто в девяностые не собирался. В результате в моём прошлом после двухтысячных победили огромные аграрные предприятия, перешедшие в руки очень богатых и влиятельных собственников.

– Настя, скотина в хлеву и личный вишнёвый садик – это для сельского жителя не просто лишняя копейка в кармане, а капитал. Приехали гости – он отрубит голову курочке и всех накормит. В сезон забьёт набравшего вес поросёнка, чтобы сало на весь год засолить. А если свадьба, то сельский житель может и пару телят на мясо сдать. Кстати, в республиках СССР на периферии заработок на своём личном хозяйстве – это нормальное явление. Свои бахчи с арбузами, приносящий доходы абрикосовый садик или собственное стадо овец – у того, кто надо есть. А в РСФСР, где центральная власть близка, люди себе лишнюю корову не заводят и даже двухэтажные дома с туалетами опасаются строить, чтобы не выделяться. Ох, дождётся наше руководство, искусственными ограничениями последние ростки крестьянства угробит.

– Я не буду спорить. Наверняка ты во многом прав, – неожиданно согласилась акула пера. – Но не вздумай про это деду говорить. А то он и так пострадал от моего влияния. Боюсь, ещё один спор на какую-нибудь скользкую тему его сердце не выдержит.

– Не беспокойся, Настенька, в общении с ним я выберу другую стратегию. Заодно сердечко его проверю и, если смогу, помогу, – пообещал я, и Анастасия с надеждой посмотрела на меня.

– Как мне себя держаться во время вашего разговора? – спросила она, явно боясь спугнуть удачу.

– Главное – не мешай. Представь меня как товарища из регионов, помогавшего милиции искать маньяка Малышева, и дай нам спокойно поговорить.

Когда впереди показалась невысокая ограда, нехитрый шлагбаум и будка охранника, я вспомнил о тёмном звере, засевшем в Кремле, и решил задать Анастасии всплывший в голове вопрос.

– Настя, а ты случайно не знаешь, есть ли у товарища Черненко дача в этой части Подмосковья?

– Конечно знаю. Бывала у него пару раз в гостях вместе с дедом. Дача Черненко находится в Усово. Это за Барвихой. Она правительственная и номерная. Как сейчас помню, на пропуске было написано: дача номер двадцать семь.

Сделав для себя пометку, я посмотрел на пятидесятилетнего мужчину в штатском, вышедшего к нам навстречу из будки, как только красный «жигулёнок» остановился у шлагбаума. Узнав Анастасию Волкову, явно засидевшийся в старших лейтенантах офицер Комитета Государственной Безопасности для проформы спросил – кто её спутник и долго ли продлится визит к Сергею Георгиевичу? Меня Настя представила, как друга. А насчёт времени пребывания сказала: «как пойдёт». После этого заспанный комитетчик нас пропустил, даже не проверив мои документы.

Судя по тому, что я узнал, читая его мысли, по ведомству прокатился слух, что постоянно болеющий дед Анастасии с недавних пор считается сбитым лётчиком. Охрана дачи по-прежнему осуществлялась, но теперь больше охранялся сам объект, а за его опальным жителем присматривали по остаточному принципу.

Конкретно этот комитетчик работал с дедом Анастасии давно и считал, что на нём его карьера и заканчивается. Но не только из-за этого он не записал меня как положено в журнал посещений и был апатичен. Подъехав к шлагбауму, я неожиданно уловил распространяющуюся со стороны дачи необычную волну, заставляющую замедлиться и никуда не спешить.

Дом, стоящий в окружении соснового леса, оказался большим и явно построенным до войны. Имелись хозяйственные пристройки, но без перебора. Судя по тому, что на пороге нас встречала пожилая горничная, комитетчик сразу сообщил о нашем прибытии.

Прочитав её мысли, я узнал, что из персонала в пристройке проживают кухарка и личный водитель Сергея Георгиевича. Кроме этого, в доме проживает муж кухарки – работник широкого профиля, готовый отремонтировать в доме всё что угодно, и заодно выполняющий функции садовника. Какое-то время на даче работал повар, но недавно эту привилегию забрали. Ещё сюда по пять раз в неделю приезжает личный секретарь, а руководит персоналом женщина, занимавшая должность управляющей. Как я понял, она из креатуры КГБ СССР и сейчас спит в пристройке.

Горничная очень тепло встретила Анастасию и запустила нас внутрь. При этом я уловил в её мыслях реальное переживание за судьбу Сергея Георгиевича. У него она проработала почти пятнадцать лет, и за это время его семья стала почти родной. Наслушавшись всякого от прислуги и попав в начале карьеры несколько раз неудачно к чересчур требовательным и откровенно дурным хозяевам, горничная боялась, что после смены высокопоставленного жильца на даче ей придётся туго.

Едва ступив за порог, я реально ощутил спёртую атмосферу, и это меня насторожило. Несмотря на окружающий дом сосновый лес, воздух внутри казался вязким. Не найдя разумного объяснения этой аномалии, я решил хорошенько осмотреться и обязательно найти причину.

Проходя по нескольким комнатам к кабинету деда Анастасии, я обнаружил огромную библиотеку. Высоченные книжные шкафы стояли вдоль стен, и добраться до верхних полок без специальной передвижной лестницы было попросту невозможно. В остальном излишней роскоши я не заметил. Зато на фарфоровой посуде в застеклённой горке и на японских вазах обнаружились инвентарные номера.

Антикварная мебель обнаружилась только в кабинете деда Анастасии. Кроме этого, на ковре висели десятки старинных образцов холодного оружия. Похоже, Сергей Георгиевич долгое время всё это собирал и реставрировал.

Сам хозяин кабинета, несмотря на позднюю ночь, принял нас хорошо. Оторвавшись от книги, он расцеловал внучку, и когда та представила меня как добровольного помощника милиции, сыгравшего важную роль в ловле маньяка Малышева, протянул руку для крепкого рукопожатия.

Несмотря на твёрдость руки, я сразу почувствовал пелену слабости, буквально окутывающую хозяина кабинета. Казалось, что сама атмосфера дома, очень напоминавшая вязкую трясину, давит на него со всех сторон и вытягивает силы.

Короткая беседа деда с внучкой продлилась недолго. В ней Настя сообщила деду, что мы заехали ненадолго и днём уедем. Он, в свою очередь, посетовал, что раньше она бывала у него намного чаще. После этого акула пера подтолкнула нас к общению, а сама, сказав, что ей надо покопаться в архиве и выбрать в библиотеке несколько книжек по интересующей её сейчас теме, выпорхнула из кабинета.

– Молодой человек, вы не за рулём? – спросил хозяин дачи, когда мы остались наедине.

– Нет, сегодня меня возит ваша внучка.

– Вот и хорошо. Значит, составите мне компанию, – с этими словами дед Анастасии выставил на стол графин с коньяком и блюдце с порезанным лимоном. – А в процессе беседы предлагаю сыграть затяжную партию в шахматы без лимита на обдумывания ходов.

– Без проблем, Сергей Георгиевич, – ответил я и по его просьбе достал из шкафа инкрустированную янтарём шахматную доску и начал расставлять фигуры, искусно вырезанные из слоновой кости и чёрного дерева.

По жребию мне выпало сделать первый ход, и я начал с королевской пешки на «Е четыре». Сергей Георгиевич ответил симметрично пешкой на «Е пять». После этого он начал расспрашивать меня о расследованиях внучки, в которых я принимал участие, а я, используя свои ответы как инструмент для взлома его сознания, настроился на чтение мыслей.

Несмотря на то что я обещал Анастасии посмотреть, что можно сделать с пошатнувшимся здоровьем её деда, в данном случае я неожиданно для себя ощутил потребность в мотивации. Кроме этого, я всё больше чувствовал некое болезнетворное вмешательство, сосущее жизненные силы из Сергея Георгиевича, и хотел для начала выяснить, где находится аномальный источник.

– Алексей, Настенька обмолвилась о вашей работе в сельском клубе. Мне интересно, что в таких местах на периферии реально происходит? А то сами понимаете, когда в сельскую местность приезжают такие, как я, «тяжеловесные руководители», нам в лучшем случае показывают только специально приготовленную обложку, а в худшем устраивают помпезный показ специально построенной к нашему приезду потёмкинской деревни.

Читая мысли, я узнал, что, несмотря на перманентное недомогание, хозяина дачи реально интересуется, как живёт простой народ. Это меня немного удивило. Несмотря на то что дед Анастасии пытался задавать темы для обсуждения на высшем уровне и что-то изменить, я думал, всё это определённого рода блажь, накрыла его под влиянием внучки на излёте карьеры.

– Сергей Георгиевич, я всего лишь завхоз клуба. Занимаюсь мелким ремонтом и содержанием помещений в работоспособности. Кроме этого, присматриваю, чтобы музыкальные инструменты и оборудование для проведения дискотек были в полном порядке. Однако по поводу вашего вопроса могу кое-что сказать. Конкретно у нас колхоз богатый, без пяти минут миллионер. Председатель – золото. Финансов на культурно-массовые мероприятия выделяется достаточно. Персонала хватает, кинофильмы из Смоленска привозят по пять-шесть раз в неделю. Имеются кружки резьбы по дереву и конструктивного моделизма для детей. Худрук попался деятельный, организовал несколько ансамблей. Танцы, народные инструменты, хор. Дискотеки по выходным проводятся, на которые собирается молодёжь со всего района. Скоро свой вокально-инструментальный ансамбль соберём.