355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Огай » Прорыв осады » Текст книги (страница 1)
Прорыв осады
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 04:55

Текст книги "Прорыв осады"


Автор книги: Игорь Огай



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Игорь Огай
Прорыв осады

Часть первая

Пролог

Великий Нил вечером накануне разлива – зрелище, достойное богов.

Даже Светлый Ра, завершающий бег по дневному небосводу, задержался на миг над скалистым западным берегом, чтобы омыть ноги в священных водах, и лучи его налили волны золотом, а косые паруса папирусных жреческих фелук – пурпуром. Зажглись церемониальные огни на острове Биге – почивальне Осириса, – помаргивая и меняя цвет от бледно-сиреневого до ярко-белого, они словно набирались сил, чтобы гореть до рассвета. На Агилкии, напротив, дневная жизнь затихала: густой бас колокола созывал жрецов и скитальцев Анубиса на вечернюю трапезу. Ночь они проведут в отдыхе или медитации, чтобы с восходом приняться за дела, ставшие привычными для каждого из ступавших когда-либо на берега этих двух священных островов.

Пилак – третий остров – пребывал пока в тишине, но лишь до того момента, когда Ра скроется за Полем камыша. Только тогда жрецы начнут готовиться к таинству перехода нового скитальца в царство Осириса – живого в мир мертвых.

Джехутим вздохнул. Привычные дела… Да-а… Для него все привычные дела в этом мире закончатся еще до полуночи. Каждый из скитальцев полагает, что готов к этому моменту, каждый ждет обещанного Книгой просветления в миг перехода… И должно быть, каждого охватывает трепет в названную жрецами ночь. Да что там трепет – страх! Обычный человеческий страх, несмотря на годичную подготовку тела и закаливание духа! Все-таки заучивание порой бессвязных древних текстов Книги и настройка ассоциативного ряда на уже известные жрецам уголки царства Осириса – это одно, а точно знать, что именно сегодня тебе предстоит заглянуть туда самому…

– Джехутим! – Голос старшего хранителя Ложа донесся от подножия одной из четырех башен храма Исиды. – Джехутим, ты здесь? Ответь, чтобы я не поднимался зря!

Скиталец улыбнулся: располневшему старику было бы полезно лишний раз подняться по внутренней винтовой лестнице, но он заслуживал снисхождения. Никто не владел секретами Ложа настолько полно, как он, и жрецы, отправляющие скитальцев в путь, не могли это не ценить.

– Я здесь, Тутмос. Нил очень хорош сегодня. У нас еще есть время, и я хочу дождаться захода Ра!

Старик кивнул и скрылся в глубине башни. Сквозь пустоту конструкции донеслось эхо его первых тяжелых шагов по лестнице.

Да, Нил хорош. И закат хорош. Даже пар из бронзовой трубы судна с туристами и отдаленный шум его машин почти не портил священной красоты реки… Интересно, почему жрецы не пускают к островам эти новые электрические машины? Шума от них куда меньше, едва ли слух кого-то из богов оказался бы оскорблен… Птицекрылы вот могли бы потревожить покой, но им все равно негде приземляться на островах.

Джехутим невольно покосился к северу, где над горизонтом проплывала целая стая крылатых машин. Грузовые или пассажирские – с башен храма Исиды на Пилаке не разглядеть.

– Крепок ли твой дух, скиталец? – шумно выдохнул хранитель Ложа, ступая на крышу башни.

– Достаточно крепок, чтобы не задержать тебя в назначенную минуту, – отозвался тот.

– Хорошо, – Тутмос кивнул. – Я принес тебе вот это. Выучи, прежде чем спустишься на площадь.

Скиталец взял обрывок папируса. Грубая выделка, неровный край, начертанные по древним, почти забытым «в миру» правилам иероглифы… Такими же были и все остальные страницы священной Книги мертвых.

– Это сто девяносто пятая, – пояснил старик. – Пока последняя. Скитальцу, ушедшему два круга Ра назад, удалось вернуться, и жрецы записали это сегодня с его слов. Ты должен постараться повторить его путь.

– Зачем? – удивился Джехутим.

– Он нашел… что-то. Но, к сожалению, не может больше говорить. Повтори его путь и расскажи жрецам.

– Анубис поможет мне, – отозвался Джехутим.

– Верь в это, – согласился хранитель. – Но помни, что он помогает лишь тем, кто находит в себе достаточно силы пройти дорогами царства Осириса.

– Я помню… – новый вздох вырвался сам собой. А вслед за ним и вопрос, святотатственный в любой день, кроме дня ухода: – Скажи, Тутмос, почему столь немногие находят в себе эти силы? И еще меньше находят силы, чтобы вернуться?

– Потому что в царстве Осириса царит смертная тьма, и скиталец не видит дороги…

– Да, так говорят жрецы. Но ты не жрец – ты ближе всех к Ложу и знаешь, что вера в богов лишь часть того состояния духа и тела, которое позволяет пройти тропами иных миров.

– Иных миров… – эхом повторил хранитель. – Ты сам ответил себе, скиталец. Пусть для жрецов это будет царство Осириса, на самом же деле неисчислимое множество иных миров. Книга мертвых помогает начать путь к ним, но дальнейшее зависит только от скитальца. Где он окажется? Как поведет себя? Кого встретит на пути? – Тутмос потряс папирусом: – Сотни лет мы странствуем по этим тропам, а знаем сущие крохи, да и те попадают в руки служителей богов, а не магистров наук!

– Но все же кое-что мы сумели использовать, – примирительно заметил Джехутим, оглядываясь на горизонт за спиной.

– Пар и машины для полетов? Да, безусловно. Но в царстве Осириса все равно продолжаем двигаться ощупью…

Скиталец стал спиной к величественному закату и посмотрел прямо в лицо старика.

– Ты правда видишь все так, как сказал мне, хранитель?

– Да. И когда-нибудь жрецы перестанут прощать мне эти фантазии. Или кто-то из вас, скитальцев Анубиса, принесет подтверждение… Царство Осириса – всего лишь первозданный хаос, в котором висят мириады миров, связанных ниточками переходов… Одни из них близки и похожи на нас. Другие далеки и непредставимы… Многие давно умеют то, в чем мы делаем только первые шаги.

– И ты не боишься мне это говорить? – почти не удивившись ответу, спросил Джехутим. – Не боишься поколебать мое представление о Вселенной, которое одно только и может вывести меня обратно в верхний мир, когда глаза мои будут бесполезны в смертной тьме?

– Нет, – старик не опустил взгляда. – Не боюсь. Потому что до сих пор возвращались только те, с кем я успел вот так же поговорить на закате. Хотя и не все, конечно… Искренне желаю тебе удачи, скиталец! А если не сможешь, вслед за тобой сразу уйдет Мухэб.

– Неужели эта дорога так важна для жрецов?

– Да. Я даже могу сказать почему.

– Вот как? И почему же?

– Потому что эта дорога ведет в один из тех редких миров, где живут люди. Вернись и добавь еще одну кроху в наши знания и еще одну страницу в Книгу мертвых.

– Для этого ты тоже должен кое-что сделать, – мрачно улыбнулся Джехутим. – Например, вонзить меч в Ложе, на котором буду я.

Тутмос кивнул.

– Не беспокойся, моя рука не дрогнет.

Разумеется, кому, как не толстяку, знать, что лишь уверенный в неотвратимой гибели скиталец может рассчитывать на помощь Анубиса. Недостаточно уверенные получали смерть прямо здесь вместе с мечом хранителя.

– Выучи и спускайся, – повторил Тутмос, указывая на новую страницу Книги. – Начнем обряд.

– Начнем… – выдохнул вслед за ним Джехутим. Окинул взглядом алеющий горизонт и опустил глаза к папирусу. Два десятка иероглифов – все, что жрецы сочли нужным записать о каком-то из новых миров. Не больше минуты для тренированной памяти скитальца…

Удалось!

Это первое, что пришло ему в голову, когда глаза узрели наконец свет.

Удалось хотя бы не умереть от меча толстого Тутмоса, пронзившего сейчас где-то в верхнем мире крышку Ложа, которое для многих скитальцев стало гробом! Анубис помог ему, однако даже этот проводник по царству Осириса мог сделать лишь половину дела. Остальное – только в руках самого Джехутима…

Свет.

Свет?! В царстве смертной тьмы? Неужели все-таки прав старик, а не жрецы?

Еще несколько мгновений, и глаза наконец прозрели. Не только свет – небо! Пусть низкое, с грязными серыми тучами и сыплющим из них мелким холодным дождем… Но все-таки небо, которого не могло быть в нижнем царстве!

Спине вдруг стало холодно и жестко. Скиталец медленно перевернулся и поднялся на колени. Какая-то странная серая кладка под ногами. Без швов и отдельных камней. Грубая, не шлифованная, но вполне ровная.

А вокруг? Что же это вокруг? Стены строений, мокрые от дождя, с обилием оконных проемов… Знакомые деревья – такие растут в северных странах Европы. Какие-то блестящие металлом и краской механизмы на колесах вдоль стен… А люди? Есть ли в этом мире люди?

Да вот они, сразу двое. Стоят в прорезающей стены арке, из которой доносится шум чего-то механического и виден мелькающий свет!

Они окликнули его. Скиталец не понял слов, но с радостью поднялся на ноги и шагнул вперед, протягивая руки своим будущим друзьям, выкрикивая слова уважения и мира!..

Гром ударил сначала в уши и сразу же – тупой болью в живот. Джехутим невольно согнулся, пытаясь понять, что происходит, почувствовал, как по прижатым к телу ладоням заструилось теплое…

Не может быть, чтобы все так просто, без жалости и сомнений… Чтобы после всего им совершенного… Но здесь же люди! Они помогут…

В руке одного из стоящих в арке блеснула вспышка, и новый гром ударил теперь уже в грудь, опрокинув скитальца на спину.

Кажется, все-таки может… Вот почему так редко возвращаются ушедшие в царство Осириса!.. Это знание – слишком ценное, чтобы пропасть здесь в каком-то из мириад безымянных миров!..

Спутанное сознание еще пыталось связать между собой куски священных текстов книги – те, что говорили о возвращении. Но два человека уже приблизились к поверженному скитальцу вплотную…

Стрелявший сунул пистолет в руку товарища. Коротко приказал:

– Добей контрольным.

И сплюнул в лужу на асфальте.

Рука у второго все-таки дрогнула, но в упор промахнуться было невозможно. Парень сморщился и отвернулся от размозженного черепа пришельца.

– Как думаешь, кто он? – громко спросил он у первого, перекрикивая сигнализацию одной из расставленных во дворе машин. – Говорил вроде не по-нашему.

– Черт его знает. Грек, что ли… – отозвался первый, окинув взглядом одежды убитого. – Они вообще-то по-нашему редко говорят. Но иногда бывает – с такими ты тоже встретишься. И тогда главное – не засомневаться, Витя. Нас они могут обмануть. Но эту штуку – никогда.

Он слазил за пазуху и покачал на руке металлический брусок. Электрические сполохи на его поверхности утихали. Чужое проникновение пресечено, и детектор – чем бы он ни был на самом деле – успокаивался.

– И что, всегда срабатывает как надо? – усомнился Витя.

– За целых полчаса до явления, – стрелок авторитетно кивнул. – Почти всегда успеваем к приходу… Ладно, пошли отсюда. Менты понаедут – нам ни к чему. А вообще ты молодец, Витя, считай, прошел крещение!

Спрятав пистолет, он повернулся и шагнул в сторону арки, ведущей со двора прямо на Новослободскую. Витя помедлили секунду и устремился следом.

– Слышь, Димон! А зачем мы с ними так? Даже слова не сказали, сразу маслину в брюхо!

– А затем, что с нелюдями говорить не о чем! Все честно: они не спрашивают нас, когда являются, а мы не спрашиваем, когда стреляем. А вообще ты завтра со старшим на сходняке за эту тему покалякай. Он мужик авторитетный – сомнений не оставляет. Все наши знают уже…

1

«…Крупная хищная рыба семейства лосесевых, семь букв по вертикали…»

Ручка – дешевый, треснутый и перемотанный скотчем «Бик» – застыла над верхней клеточкой.

Л-о-с-о-с-ь?.. Букв, кажется, не семь. Г-о-р-б-у-ш-а?.. Подходит, блин. А она хищная? Какая, к черту, разница!

Ручка неторопливо вывела в верхней клетке кривую Г.

Стоп! А проверить?.. Так: «мужик с балконом на плечах», шесть букв по горизонтали.

Павел вздохнул и, не задумываясь, поверх уже написанной Г прокорябал: «атлант». Это к бабке-гадалке не ходи, это слово он знал не понаслышке.

Последняя Т вышла слишком энергичной – стержень хрустнул и провалился внутрь корпуса. Зараза!

– Ванька! – рявкнул Павел. – Я тебе сказал или нет в секретарской ручку новую взять? Чем журнал вести?

Напарник, в такой же, как у Павла, безликой синей форме с дурацкой эмблемой на рукаве: «ЧОП Орел», отлип от грязноватого окошка, выходящего из дежурки даже не на улицу, а в унылый промокший двор.

– Я те чё, бухгалтерия? Звякни Катьке – пусть новый набор принесет.

– А сам без ног? Мотнись на второй этаж и возьми.

– Щас! Спешу и падаю!

– Обсуждать приказы старшего на посту? – ледяным тоном осведомился Павел. – Я могу заносить в отчет по смене?

– Ну ладно, ладно, чего сразу… – Напарник насупился, в последний раз выдохнул на стекло, наскрябал ногтем в облачко пара недостающую букву «й» и пошел на попятный. Однако до телефона дотянуться не успел – тот зазвонил сам.

– Охрана, слушаю, – буркнул Павел, сорвав обшарпанную трубку с древнего дискового аппарата.

– Ой, мальчики, кто это? – Общеофисная секретарша Катя так и не собралась выучить охранников фирмы по голосам. Действительно, к чему ей?..

– Головин, слушаю, – устало повторил Павел.

– А-а… – протянула Катя, и по голосу было ясно, что эта фамилия для нее ни с кем не ассоциируется. – Запиши-ка имя-отчество для пропуска. Клиента ждем, а он без паспорта едет.

Можно было чисто из вредности поартачиться, отправить забывчивого клиента на три с трудом осиленные Ванькой буквы, медленно тающие на стекле. Можно было поднять свеженькую, писанную недавно начальником службы безопасности инструкцию и заставить Катьку получать разрешение лично. Но… на кой черт ему это, спрашивается, надо?

– Пишу, – вяло бросил Павел в трубку и потянулся за сломанной ручкой. Если придержать большим пальцем выпирающий стержень, то… А пропадут потом какие-нибудь калоши – пусть менеджеры сами разбираются, кого в офис водят…

Все правильно, вот она и есть – квинтэссенция его состояния за последние полгода: «пошло все к черту, на всех наплевать». В липкую паутину, в повседневную рутину – с головой, чтоб не осталось желания вспоминать и думать, чтоб захлестнуло пусть серое и душное, порой до спазмов в груди, но такое понятное человеческое существование! Простое, без затей и авантюр, заплесневелое обывательское счастье…

Вот только реальность как будто издевалась, подбрасывая то тишину в снятой по звонку телефонной трубке, то вот такие словечки в кроссворде… Чтобы на миг что-то екнуло в душе, и пробежался холодок по спине… Как уже бывало когда-то: сначала в разведрейдах по чеченским горам, потом в банде Шрама, перебитой почти собственными руками, а потом…

Вот это «потом» он и пытался задушить, забыть, отстраниться. Как будто оно было не с ним. Как будто жизнь проще, чем есть на самом деле.

– …тьков! Записал? – В трубке еще звучал голосок секретарши, но свободным ухом Павел уже уловил какую-то несуразность. – Записал, говорю? Последняя буква «ов».

– Записал, – выдохнул Павел, глядя на пустой лист перед собой – плевать и так сойдет. – И швырнул трубку, поднимаясь.

– Паша, слышь… – Ваня снова прилип к стеклу. – Слышь, Паша, тама, кажись, фраера мочат.

Мочат. Точно. Два выстрела из «макарова» с интервалом в десять секунд… А вот и третий. Контрольный? Весело начинается день! А ведь еще и одиннадцати нет.

Павел мгновенно достиг окна, оттолкнул напарника.

– Торчишь, как на стенде! А через стекло саданет?

– Да с чего ему? – неуверенно возразил тот, отступая за стену.

– Просто так, – пробормотал Павел, игнорируя собственное предупреждение и рассматривая двор.

Третий выстрел действительно был контрольным, двое нападавших быстро, но без особой суеты удалялись в сторону арки на улицу. Потерпевший лежал навзничь на мокром асфальте. Живот, грудь, голова… То ли очень хотели наверняка, то ли работали не профи – с первого выстрела не сумели.

Одежда… странная одежда. Да и мало как-то. Белая, в меру украшенная орнаментом набедренная повязка, выше только загорелый торс и слетевший с головы убор. На ногах… Сандалии, что ли? И это все в центре Москвы в отнюдь не теплой середине мая, когда и ветровочку накинуть не грех?

Стекло было грязное и мокрое – ничего толком не видно.

– В милицию звони, – бросил Павел напарнику. – Осмотрюсь пойду…

– Делать нечего? Заметут же в свидетели.

– Молчать! – вдруг неожиданно для самого себя рявкнул Павел. – Марш к телефону! Вылетишь у меня из службы пташкой!

В дверях на улицу ему попался какой-то солидно и вполне по сезону одетый дядька. Посетитель сдержанно посторонился, пропуская, потом, разглядев форму, окликнул:

– Молодой человек! Вас, наверно, предупреждали…

– К охране! – с холодной улыбкой отрезал Павел, отпуская тяжелую на жесткой пружине дверь подъезда.

Пробка на Новослободской отчаянно гудела моторами и сигналами. По узким тротуарам по обе стороны торопливо протискивались люди. Слишком центральная улица, слишком шумная, слишком суетливая… Если кто-то и слышал выстрелы, то не придал им значения, спеша по своим делам. Тяжело придется операм – налицо «глухарь».

Павел торопливо обогнул угол дома и углубился в арку. Труп, конечно, никуда не делся. Следов на сыром асфальте не осталось, затаптывать было нечего. Разве что пара гильз в створе арки и одна у тела… Пускай себе лежат – легче от этого ментам не будет.

Орнамент на повязке убитого вызывал смутные ассоциации с прокрученным недавно по телику фильмом «Мумия». Шапочка – затейливо переплетенная кожа и ткань – тоже. Перетряхнуть простую полотняную суму с тесемкой через плечо оказалось делом минуты. Хлеб – одна лепешка. Короткий нож в ножнах… Нет, скорее кинжал. Большая книга в кожаном переплете, даже на вид неимоверно старая – заломанные по краям страницы из плотного, похожего скорее на тонкий картон, чем на бумагу, материала… Конечно же, с иероглифами – чтобы раз уж, типа, тайна, так по полной.

С личностью убитого у следствия тоже будут проблемы – едва ли на трупе найдется хоть какой-нибудь из земных паспортов.

Павел поднялся, держа книгу в руках.

Вот, значит, оно как.

Значит, молчащей трубки телефона и словечек в кроссвордах судьбе стало недостаточно. В ход пошли грубые намеки, игнорировать которые почти невозможно. А дальше? Предложение, от которого нельзя будет отказаться?

Со стороны арки донеслась сирена, безуспешно пытавшаяся разогнать вялотекущую пробку. Значит, кто-то во дворе все-таки позвонил по 02 раньше Ваньки. Кое в чем, правда, этот недотепа был прав – попадаться в свидетели и уж тем более в подозреваемые Павлу ни к чему.

Он ухмыльнулся, мельком оглядывая окна. Сколько офисных глаз видело его манипуляции с сумой убитого? Ванька первый заложит… Да и черт с ним! Недолгая и чересчур спокойная жизнь «на гражданке» для Павла, похоже, закончена. Вопрос только, возвращаться ли обратно в отдел? Да и возьмут ли того, кто однажды бросил команду в самый ответственный момент? Может, лучше сразу взять билет до Парижа, а там в Иностранный легион?

Одинокий милицейский «УАЗ» наконец добрался тротуарами до арки и повернул мимо Павла во двор. То-то радости будет ребятам заработать «глухаря»…

Зайдя за угол, Павел притормозил на минуту и принялся отдирать от «липучки» дурацкую эмблему ЧОПа. Книга в руках мешалась, хоть бы пакет какой… На кой черт он вообще ее взял? Неужели в подсознании уже готово решение? Причем ясно какое – иначе наяву не гнал бы его прочь так настойчиво…

Резкий и какой-то особенно близкий сигнал вывел Павла из мгновенного ступора. До боли знакомый «Форд», еще не старый, но уже прилично потрепанный беспощадной оперативной эксплуатацией подрулил к бордюру. Окно пассажирской двери сползло вниз.

Человек за рулем наклонился и, не тратя времени на приветствия, деловито осведомился:

– Менты там уже?

– Там, – согласился Павел. Если уж Пронин лично застал его в двух шагах от места, играть в непонятки не имело никакого смысла. К тому же… Подсознательное решение, похоже, все больше и больше превращалось в осознанное.

– Зараза, опять не успел! Но ты-то успел посмотреть?

– Успел.

– Ну слава богу. Садись, расскажешь, что к чему!..

Павел распахнул дверцу и сел. Протянул руку:

– Здравствуйте, Семен Филиппыч.

– Привет. И давно мы так: на «вы» да по отчеству?

– Думаю, полгода. С тех пор, как я из отдела ноги унес.

– Ноги унес? – Семен усмехнулся. – Ну-ну! Знаешь ведь, что от нас не уходят. Банальная, но правда. Характер не отпускает… Давно надумал возвращаться?

Он понимающе покосился на трофей Павла.

– Только что… А вообще-то давно, только признаться боялся. Не прижился я на гражданке, Семен, после всего, что было…

– Вот именно, – констатировал Филиппыч. – Поехали-ка в офис. С Шефом потолкуешь, дела примешь. Заодно ему по трупу доложишь. Достают нас эти трупы в последнее время, Паша. Сергеев с ног сбился, не справляется. Вся оперативка ведь на нем осталась с тех пор как…

Филиппыч оглянулся на Павла и осекся. Тот промолчал, чувствуя, что краснеет. Нет, ну в самом деле! Попала ж тогда шлея под хвост!.. Ну ладно у самого, допустим, нервы сдали, так остальные при чем?

– Сколько теперь у вас человек в штате? – спросил он.

– Да все как прежде, – Филиппыч махнул рукой. – Нет у нас людей: ты, да я, да мы с тобой!

– То есть снова: Шеф, ты и Федор?

Павел припомнил, как полгода назад Потапов радовался Сергееву – нежданно нашедшемуся новому оперативнику. Еще не зная тогда, что потеряет старого…

– Ну, – отозвался Семен. – Есть еще пара ребят – типа аналитиков. Ты их успел застать. Толковые оказались парни, но работы теперь на них навалилось – сто лет разгребать.

Это было что-то новое. Павел покосился на Филиппыча, ожидая разъяснений, но тот продолжил о другом:

– Плюс любимый бизнес Шефа, куда ж без него! Евгений Саныч со своей фирмой… Персонал не при делах, как понимаешь, фирма аренду за нас платит, и на том спасибо.

– Все тот же «Стройтрест»? – нахмурился Павел.

– Нет уже. В прошлом месяце перерегистрировали – полжизни у меня в налоговой отняли…

– Ясно, – Павел пожал плечами. Со стороны людей диспозиция как будто не изменилась. А… с противоположной? Он напрягся и задал основной вопрос:

– Ассамблея как поживает? Нелюди давно вернулись?

– Ассамблея? – переспросил Филиппыч, ожесточенно вращая руль – Что ты, Паша, какая Ассамблея? С тех пор как ты ее тогда…

– Вернее, как меня тогда, – поправил Павел.

– Ну да, и тебя тоже. Вечно же угораздит, если задираться, так на всех сразу! И гипербореи тебе, и атланты, и инки… По всем прошелся!

– Еще там был ящер, – подсказал Павел.

– Тем более!.. Ладно, дело прошлое. Но Ассамблею ты тогда угробил всерьез. Нету ее больше. Отдельные нелюди вот теперь стали появляться, да и то… Погоди, ты не помнишь ни черта, что ль?

– Откуда! Сам еле живого меня из той тайги тащил и сразу в госпиталь! А оттуда я… Ну, это…

– Понятно, – кивнул Филиппыч. – Ну, слушай тогда да помалкивай…

Несмотря на предупреждение, первые минут пять Павел слушал вполуха, пытаясь уложить у себя в голове эту простую мысль – всемогущей Ассамблеи Миров больше нет. Выкрикивая в полубреду свое опрометчивое желание боевому магу смарров («…Убирайтесь прочь!.. Вон с Земли, твари!.. Чтоб ни одного не осталось!..»), Павел и предположить не мог, что все кончится именно этим.

Древняя, могучая и абсолютно конспиративная организация, созданная четырьмя сильнейшими из миров задолго до того, как отдельные люди на Земле дозрели до понимания концепции Вероятностного Древа!.. Да, это, конечно, был далеко не монолит. Инки, атланты, гипербореи, смарры – эти расы слишком разные, чтобы уживаться в полном согласии. Ассамблею постоянно трясли малые и большие конфликты, порой кончавшиеся настоящими расколами и даже открытыми боевыми действиями… Однако ноты протестов отзывались, иски удовлетворялись, новые соглашения достигались, и все вставало на свои места. Потому что был постулат: коллективная безопасность важнее. Потому что хоть как-то контролировать состояние бесчисленных ветвей Древа, следить за конкурентами, норовившими урвать свою долю Индекса вероятности, и пресекать их разведывательные, а часто и просто пиратские вылазки на Землю, сохраняя все это к тому же в тайне, можно было, только объединив усилия четверки сильнейших.

Земной отдел при Ассамблее вечно исполнял вспомогательные функции – обеспечение режима конспирации, пресечение утечек в прессу, по необходимости получение информации из компетентных московских органов и засыл обратно дезинформации… Порой Шефу с Филиппычем удавалось противодействовать акциям ассамблейщиков, чреватым особыми последствиями для города или Земли. Но о контроле над деятельностью нелюдей никогда не шло и речи – не было ни сил, ни средств, ни людей. И уж тем более всего этого не хватало, чтобы взвалить на себя функции Ассамблеи по пресечению враждебных проникновений. А теперь? Кто занимается этим, если нелюдей больше нет?

– Семен, – позвал Павел, и Филиппыч укоризненно замолчал на полуслове. – Слушай, совсем никого не осталось? Из старых, я имею в виду…

– Ты чем слушаешь, пехота! – возмутился тот. – Я ж говорю – совсем! Можешь спать спокойно – никто тебе мстить не будет!

– Да я не о том, – отмахнулся Павел. – Ну ладно, а остальное? Ну оружие, артефакты… Спецхран остался?

– Спецхран остался, – Семен кивнул. – И не только. Оборудование, архивы – все теперь у нас. Только разобрались пока хорошо если с сотой долей этого богатства.

– Вероятностный процессор? – спросил Павел.

– Я же сказал – все! – снова возмутился Филиппыч. – Это была первая наша игрушка, которую удалось заставить работать. Надо же хоть как-то контролировать проколы из иных ветвей. Реагировать, конечно, не всегда успеваем – Федор, бедняга, забегался по всему городу… Но хотя бы регистрируем каждое появление контактеров от нелюдей.

– И что, все без эксцессов? – удивился Павел. – Все по-тихому? Никогда не поверю, чтоб за полгода…

– Ну да, да… – промямлил Семен. – Была пара стычек. Обошлось вроде по мелочи. Но, в общем, кому драться-то? Я для Федора плохой помощник, а один он…

Павел кивнул. Прежде силовые акции и задержания контактеров в основном проводились бойцами Ассамблеи.

– А с другой стороны, суди сам, Паша, – продолжал Филиппыч. – К чему нам сейчас осложнения? Авторитета в Древе никакого, прикрытия больше нет, следы заметать нечем – не дай бог, нарвемся на серьезную разборку! Даже если сами уцелеем, как я буду прикрывать последствия, к примеру, боестолкновения с разведгруппой из какой-нибудь технологичной ветви? В общем, у нас с Сергеем концепция сейчас немножко другая.

– Это какая? – насторожился Павел. – Всех без разбора выпускаем в город?

При всей противоречивости методов Ассамблеи одну, безусловно полезную, функцию она все-таки выполняла. Мотивы – вопрос отдельный, но хотя бы нелюди не разгуливали по Москве бесконтрольно.

Филиппыч недовольно посопел за рулем. Затем все-таки произнес:

– Ну, во-первых, выпускать пока особо некого. Не знаю, как уж там у тебя с тем колдуном ящеров вышло, но проход на Землю оказался надолго перекрыт. Контактеры из ветвей только-только стали появляться. А что касается концепции… Ты же отлично помнишь, как все это было, Паша. Могучая Четверка не Землю охраняла, а себя. Они за свой Индекс вероятности тряслись: каждая доля процента – сотни лет существования их ветвей! К тому же большинство акций были не оборонительными, а наступательными: вычислить фактор влияния на Земле и воздействовать, так, чтобы где-нибудь в Древе обрушилась ветвь конкурента! Да не просто так, а отдала свой индекс в пользу кого-то из Ассамблеи! А в Древе же оно как? Щелкнешь варежкой – самого сожрут. Вот и пресекали каждый прокол из любой веточки, даже самой безобидной! Даже из утопий со временем жизни в сотню лет!

– Ты меня всем этим удивить решил? – оборвал Павел, и Филиппыч осекся.

– Да тебя-то уж вряд ли, – буркнул он, снова поворачивая руль. Третье транспортное кольцо, на удивление, ехало, и поворота на Шереметьевскую они достигли за считаные минуты. – Но тогда сам понимать должен, что Земля не какая-то там ветвь! Мы ствол, от которого все их вероятности отросли!

– Вот именно, Семен! – произнес Павел. – Вот именно! Они же должны здесь у нас орудовать, чтобы что-то там у них изменилось! Мне ли тебе рассказывать, какие факторы влияния нелюди умудряются находить?

– Правильно, все правильно, Паша! Но свалить Землю никому не под силу – это раз! А факторы надо сперва вычислить – это два! Ассамблея действовала несколько столетий, прежде чем набрала силу… В общем, так: мы с Сергеем считаем, что у нас еще есть время во всем разобраться и подготовиться к встрече, когда кто-нибудь захочет создать здесь новую Ассамблею.

– Или просто вернется кто-то из «стариков», – хмуро вставил Павел. – Ящеры, например. Они, кстати, обещали…

– Не важно! – отрезал Филиппыч. – Главное сейчас – выжить. Не рискуя быть физически и организационно уничтоженными.

– Ух… – От последних слов Павел впал в ступор. – Организационно – это как?

– Это запросто. Один конспиративный провал, и своя же прокуратура пересажает всех к едрене фене. А когда в городе появится кто-то из серьезных игроков – кто его встретит? Я тебе скажу, Паша, – мы встретим. На новом уровне, как структура, способная вести свою политику в ветвях Древа! А если нет, то будет хуже, чем при Ассамблее! Те хоть понимали, что огласка среди местного населения не в их интересах!

Семен замолчал и сделал глотательное движение пересохшей глоткой.

– Ясно, – пробормотал Павел. – Все мне ясно с вашей новой концепцией. Сидим, значит, себе в тряпочку… Сколько сейчас в городе контактеров?

– По подсчетам Коли с Ромой – полтора.

– Чего – полтора?..

– Полтора контактера – один живой, другой мертвый. За последнюю неделю ребята зафиксировали два входных прокола. Одного нелюдя ты видел. Второй еще ходит где-то.

– Или вторые, – подсказал Павел.

– Нет. Прокол был слабый – на одно лицо. Все ранние визиты закрыты обратными проколами.

– Много?

– Терпимо. Пять-шесть штук за месяц. Причем многие… – Филиппыч вдруг оборвал сам себя на полуслове, кинул быстрый взгляд на Павла.

– Что – многие? – зацепился тот.

– Да ничего. Тоже – не живьем, как сегодняшний. Похоже, срабатывала автоматика на возврат… Слушай, давай теперь к Шефу вопросы, приехали уже. Если не раздумал еще.

– Как же, раздумаешь тут, – рассеянно произнес Павел, осматривая проходную старой, розданной по корпусам в аренду мебельной фабрики. – Вы ж без меня армию Тьмы в Москву пустите и глазом не моргнете…

Давненько он все-таки здесь не бывал – полгода специально близко не подходил. А вот поди ж ты – словно вчера!.. И ворота все те же, и скучающий вохровец в будке, и… И арендованный некогда для Ассамблеи корпус, три из четырех этажей которого были теперь не освещены.

Много воды утекло. И в то же время – ничтожно мало. Впрочем, свои все на месте, а остальное… Остальное Шеф объяснит. Ему не привыкать.

Знакомое крыльцо, знакомая арка металлодетектора. Когда-то она пищала при каждом входе и выходе Павла из здания, реагируя на почти табельную «Гюрзу» в кобуре. Теперь промолчала, зато оживилась парочка охранников за приемной стойкой – земляне, естественно. Да-а, времена… А бывало, все секьюрити Ассамблеи знали Павла в лицо.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю