355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Голубев » Автобаза » Текст книги (страница 2)
Автобаза
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 01:32

Текст книги "Автобаза"


Автор книги: Игорь Голубев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Пуху налетит... – констатировала Ангел злой, Мира.

Гена застыл с ложкой творога во рту, потом ушел в комнату и вернулся с зеленой антикомариной сеткой. Не остался в долгу и Дима. В простенке коридора висел скромный листочек, расчерченный на три графы. Три квартиросъемщика прилежно убирали места общего пользования, давно приняв за данность неучастие четвертого. Артеменко исправил положение, внес в список Генкину фамилию Климов.

– Ну, ты уж не очень-то... Я не космонавт, к перегрузкам надо подходить постепенно, – слабо возмутился Гун. – И потом, у нас сегодня в плане посещение зоопарка.

– Зоопарка? – удивился Артеменко, но согласился.

– Сто лет мороженого не ел... – Генка жмурился от удовольствия.

Ел Климов, как в детстве, с облизом, не кусая. Оно и понятно – продлевал удовольствие. Они приближались к воротам. У касс виноградной лозой вилась очередь. Ствол составляли родители, на которых хилыми гроздьями висели дети.

– Раньше одиннадцати он не появится, – предположил Гун. Для начала они прокатились в тележке, запряженной пони, потом опять ели мороженое и пили лимонад.

Наконец Артеменко не выдержал:

– А кто нам нужен?

– О... Это, я тебе скажу, фигура. Есть такие люди, которые могут ВСЕ. Как только овладевают чем-то в совершенстве, им становится неинтересно. Вот, к примеру, Олежка. Поступил на юридический, а после третьего курса бросил. Пошел в армию, остался на сверхсрочку. Через пять лет дембельнулся. Работал радиомонтажником. Получил шестой разряд по старой сетке, бросил. Уехал на остров метеорологом. Три года там пробыл, книжку написал о птицах. Орнитологи говорят, очень тонкие наблюдения. Но больше птицами не интересовался. А ведь его на конгресс куда-то приглашали. В Средней Азии змей ловил и сдавал в серпентарий. Деньги – бешеные. Бросил. Гонщиком стал. "В мире моторов" передачу видел? Ведущим был. Видно, змеи его все-таки приворожили. В террариуме здешнем обретается. Надеюсь, поможет мне по дружбе. Я ему тачку чинил всякий раз, как он в цейтнот попадал. Конечно, у них свои механики есть, но сторонний взгляд, он, как известно, не лишний.

Дима знал, что не лишний взгляд Климова был нужен, а его руки. И конечно, голова...

– Да вот он чапает.

Артеменко увидел обычного человечка приятной наружности. Без особых примет. Пиджачок двадцатилетней давности, но брюки чистые и отглаженные. Ботинки не по моде, зато начищены. Через плечо сумка "Адидас" со сломанной молнией.

Олежка о чем-то переговорил со служителем и направился к одноэтажному зданию, притулившемуся в углу территории. Они встретились на ступенях. С Климовым змеелов-гонщик поздоровался равнодушно, более того, напомнил о полтиннике, взятом в долг год назад. Получив деньги от Димы, с интересом оглядел мецената – в последнее время рядом с Климовым таких не водилось.

– Зачем пришел? Может, тебе яду накапать?

– Не пью.

– Искренне сочувствую, дружок, искренне. Нередко люди пьют с теми, кто может помочь им разрешить их проблемы. Причем заранее знают, что пьянка окончится ничем. Какие у тебя проблемы?

Серпентолог откинул стеклянную крышку и начал кидать змеям мышек. Мыши точно распределились по четырем углам. Змеи так же разделились. Ни свары, ни взаимных претензий.

– Олежек, напряги мозги. Мы с товарищем решили приобрести в собственность приличную таратайку. Желательно импортную. Подержанный, но не битый грузовик. Тонн эдак на пятнадцать – Двадцать.

– Нам бы КамАЗ... – встрял Артеменко.

– Завянь, – коротко бросил Гун, и Дима умолк. – Нужна иномарка типа "вольво", "мерседеса".

– Есть человечек на Можайке. В автосервисе служит, – вспомнил Олег.

– Я его знаю?

– Новичок. Но ушлый. Передашь – от Змеелова. Он даст наводку. Комиссионных не платить. Он мне должен. Еще вопросы есть?

– Есть. Под кого лечь?

– Кончай. Спасибо, мы пошли. – Артеменко потянул за собой Генку.

– Ты что? Я же вчера все объяснил... Второй раз за так информацию не получишь.

– Сначала надо таратайку посмотреть.

– Не называй нашу машину таратайкой. Сглазишь.

Гун развернул бумажку с именем и адресом на Можайке...

– По домашнему, по домашнему...

Менеджеру было все равно. Со Змееловом он теперь в расчете.

– Это не мое дело, но под кого ложитесь? Могу порекомендовать.

– Спасибо. Не утруждайтесь.

– Бабки оплатите по курсу. Вот сумма. Подходит?

Будущие владельцы слегка сомлели. Это было очень даже хорошо. На радостях ни один из них даже не задумался: отчего такая пруха?

– Тогда вот вам банк. Это в Кузьминках. Внесете предоплату, нас известят.

– Дела...

Менеджер отвернулся – клиенты больше его не интересовали. Правда, чтобы свалить с себя груз по другому долгу, позвонил заинтересованным лицам и сдал информацию – сообщил, в чьи руки попадет машина.

Автосервис представлял собой современное четырехэтажное здание с фирменной диагностикой, кузовным и покрасочным цехами. Человечек – длинноволосый юнец в дорогом костюме. То ли менеджер, то ли педик. Теперь ведь не сразу поймешь, кто есть кто. Климов коротко объяснил, что им нужно. Длинноволосый записал домашний адрес и небрежно бросил: "Ждите".

Быстрота процедуры произвела на провинциала Артеменко неизгладимое впечатление.

– Это что, прямо сейчас? – не понял он.

– Хотите здесь, хотите по домашнему адресу. Вы точно от Змеелова? – еще раз уточнил длинноволосый.

Оба покупателя энергично закивали и объявили дружно:.

Глава 5

КОНЦЕССИЯ

Василий Степанович Глотов, тогда Васька Глот, пришел в 11-й таксопарк прямо из армии, где служил во взводе управления артиллерийского дивизиона – был старшим над всей шоферней. За плечами у него были два курса техникума, откуда его отчислили за непосещаемость и неуспеваемость, а попросту говоря, за лень. Но армия есть армия; и вскоре Василий на себе испытал действие принципа: "не умеешь – научим, не желаешь – заставим". И младший сержант Глотов, поняв, что борьба с Системой – вещь бесперспективная, убавил спеси (москвичей и ленинградцев в армии не любят) и засел за учебники. Потом истово осваивал технические премудрости на практике. В результате полугодичного обучения и полутора лет прак-. тики овладел всеми тайнами профессии. Ну, почти...

Демобилизовавшись, вернулся в родной техникум, и не было ему равных в практических занятиях. Знал больше педагога. Закончил с отличием, сдав экзамены экстерном. Отказался от карьеры преподавателя и подался работать в автопарк, на время забыв о дипломе. Взяли простым водилой. Поставил машину на колеса и вышел в первую смену. К концу дня имел счётчик и сотню на мелкие расходы. А дальше как всегда: тому дай, тому отслюни, там подмажь. За два года досконально изучил парк, да и в профессии стал настоящим асом.

Ждал собрания и дождался. Подводили итоги года. Непосредственно перед собранием в парке побывала комиссия. Выводы были не в пользу руководства. И тогда Глотов выступил... Начальником колонны не поставили, но должность инженера доверили, тем более что был предъявлен заветный диплом.

Так и карабкался Глотов от должности к должности, используя любую ситуацию в свою пользу. Его не любили. Но он был крепок и деловит. И вскоре обозначились реальные дела и его очевидные достижения: детский сад отремонтировали, пионерский лагерь привели в порядок, в столовой не стало тухлого мяса, установились жесткие тарифы на мзду. Глотов заменил продразверстку продналогом и выиграл. Всем хотелось спокойствия. А тут подоспела перестройка, Чубайс с безумной приватизацией. Василий Степанович не растерялся, сколотил группу инициативных товарищей, выкупил колонну и образовал собственную компанию. Потом возникла идея междугородних грузовых перевозок. Изъяв часть общественного капитала, Глотов приобрел помещение старого склада близ автобазы стройтреста и терпеливо ждал, когда тот рассыпется. Затем скупил все по дешевке.

Василий Степанович всегда умел ждать, вернее, выжидать. И ничего не делал за так. Труд должен быть оплачен, говаривал он, хотя спекулировал запчастями, которые сам не производил. Да и фамилия у него была соответствующая – Глотов.

Предприятие процветало до знаменитого августа. Глотов набрал слишком много займов, а тут всем вдруг потребовались деньги. На счету не хватало. Приобретенная техника еще не окупилась. Пришлось идти с протянутой рукой. В руку деньги вложил Хорошилов Борис Евгеньевич, а вложив, прикусил по локоть. Глотова оставили в должности, но чисто номинально. Сам Хорошилов светиться не хотел, а Глотов – фигура среди шоферни и бизнесменов известная – пусть руководит. Таким образом, об истинном Хозяине предприятия никто не знал, кроме главбуха и самого Глотова. Василий Степанович правил теперь без былого энтузиазма, но добросовестно и умно. Жалко было людей, потянувшихся за ним в новое дело. Им ведь не объяснишь жестокости конкурентной борьбы. А может, нужно было объяснить?..

Именно Глотову и позвонил волосатый менеджер из автосервиса.

– А ты не мог ему похуже корыто сбыть? – возмутился Василий Степанович.

– Не мог, Василий Степанович, он от Змеелова пришел, а я ему должен. Вы не беспокойтесь, Борису Евгеньевичу уже доложено.

– Ладно. Успокойся. Напарник, говоришь, не понравился? Ты адресок секретарше черкни. Про Хозяина справки наводил?

– Наводил. Похоже, хотят по старинке, сами. И воду мутит второй.

– Ну, с этим мы как-нибудь справимся.

Глотов посмотрел на часы. Вторая половина дня. Он сходил в бухгалтерию и поторопил с "белым" отчетом. Сегодня нужно завезти отчет в налоговую инспекцию, потом – к Хозяину.

Хорошилов Борис Евгеньевич имел пеструю биографию. Учился в Институте иностранных языков имени Мориса Тореза. Впрочем, учился – громко сказано. Поначалу его действительно интересовали языки – взялся выучить аж четыре, – но более всего привлекали связи с определенными людьми и возможности выгодно купить или продать валюту. На валюте и погорел. Отсидев, снова занялся валютными делами, но осторожней и с большим размахом. Потом выгодно вложил деньги в подпольное производство поддельных японских зонтов и пластиковых пакетов. Цыганам была поручена реализация товара, и денежки потекли в карман Хорошилова. Во время одной из разборок с зарвавшимся бароном у его партнера .случайно выстрелила сигнальная ракетница, барон был ранен. Стрелял не Борис Евгеньевич и потому пошел по другой статье. Но грянула перестройка, а вместе с ней амнистия для тех, кого судили за экономические преступления. Предприимчивые люди, умеющие ловко обходить законы, воспользовались смутным временем. Борис Евгеньевич тоже оказался востребованным.

Сначала два года пахал на "дядю". Потом основал собственное дело – фирму по выращиванию шампиньонов. Для этого сгодились подвалы. Начали с одного ЖЭКа, а потом открыли "филиалы" по всей столице. Сапропель и мецелий завозили в подвалы тоннами, удобряли навозом из подмосковных совхозов и вскоре завалили Москву чистенькими, крепенькими грибочками. Потом открыли собственное предприятие по переработке, и Хорошилов почувствовал себя крепко стоящим на ногах.

Деньги не могут лежать без движения. Потому, узнав, что разорилась контора по строительству, на балансе которой значилась автобаза, Хорошилов решил прибрать ее к рукам. Но неожиданно объявился конкурент. Делиться с кем-либо или отступать он не умел. Август случился вовремя. Хорошилов дал деньги в долг. Остальное – по отработанной схеме.

В дверь позвонили. Охранник взглянул на монитор и доложил о приходе Глотова. Хорошилов принял его в халате – не тот гость, чтобы переодеваться. Не предложил ни чая, ни кофе, ни чего-нибудь покрепче. Сухо поздоровался.

Глотов достал из футляра дискету и вручил Хозяину.

– Это похвально. Вы всегда в срок, – похвалил он начальника автобазы, так хвалят собаку, которая принесла тапочки. – Я думаю, пора бы нам прикупить машин... Кого отправим?

– Зачем отправлять? Мы и здесь все оформим, – удивился Глотов. – Или вы хотите в качестве поощрения? Заграница, и все такое...

Глотов недоумевал. В Москве давно обосновались ведущие фирмы производители грузовых автомашин. Зачем посылать кого-то в центральный офис? Не знал, бедолага, да и не мог знать про планы Бориса Евгеньевича. Не знал, что прижали его патрона хозяева более всемогущие. И оказался Хорошилов примерно в том же положении, что и Глотов в свое время. Не было ни дефолта, ни девальвации, но он оказался в ситуации, когда мог потерять не только деньги, но и жизнь...

Хорошилову предложили взять один из маршрутов фирмы междугородних перевозок под свое крыло. Маршрут знакомый: Москва – Ильичевск – Москва Калининград. Он по-прежнему оставался на своем месте, но теперь только в качестве прикрытия – тем более к фирме привыкли и пограничники, и таможня, и ДПС, и ГИБДД в целом. Хорошилов согласился. С этого момента маршрут Глотовым не контролировался. Однако обычная документация велась, и по ней приходилось отчитываться. Вот и сегодня Глотов привез дискету с отчетом. Хорошилов отдал дискету своему шоферу, и тот повез ее по назначению.

– Это не твое дело. Вот документы. Оформишь человека своим замом. Придумай как. Хоть по рекламе, хоть по связям с общественностью. Через месяц он должен поехать твоим представителем по закупке машин и запчастей. У меня все.

– А куда?

– В Амстердам.

– Но там нет центрального офиса.

– Много будешь знать – плохо будешь спать. Иди.

Не нравилось все это Глотову. Ой не нравилось.

Ведь Амстердам всегда считался одним из главных перевалочных пунктов по контрабанде наркотиков.

Глава 6

ЛАСТОЧКА

Димон и Генка отскоблили паркет и обнаружили под слоем грязи замысловатый узор. Потом вымели из углов паутину и сколотили козлы. Артеменко уговорил Климова сделать хотя бы небольшой ремонт и отправился на местный строительный рынок за обоями и белилами. Насчет обоев друзья вяло поспорили. Провинциалу хотелось в цветочек, Гуну нравились однотонные или со строгим орнаментом. В конце концов был найден компромисс – свой угол Артеменко оклеит цветочным узором.

Как только гонец за стройматериалами ушел, под окном басовито просигналила машина. Такой голос мог принадлежать только авто благородных кровей.

Гун выглянул в окно. Во дворе, заняв всю проезжую часть, стоял "мерс". Голубой, с красными обводами и совершенно чистым, без всяких надписей тентом. Пиши название любой фирмы. Водитель сидел на лавочке.

Гун колобком скатился по лестнице, забыв о лифте. Выскочил как был – в тапочках, майке и трусах. Он обошел грузовик вокруг, пригляделся к резине, подергал трос, проверяя натяжение тента, хотя и так видел – все в порядке. Водитель меланхолично наблюдал за голоногим. Но то было вовсе не пассивное наблюдение. На самом деле вздумай голоногий сделать что-то не так, отвечать пришлось бы по полной программе.

– Отойди от машины, – флегматично посоветовал он.

– Красавица... – похвалил Климов.

– Красавец, – вяло возразил водитель, имея в виду "мерс".

– Ласточка...

Перегонщику было все равно, как новый хозяин назовет свою машину. Но хозяин ли это, перегонщик не был уверен.

– Ласточка... – еще раз восхитился Гун.

Он где-то слышал, что самые быстрые птицы – стрижи и ласточки. Однако не назовешь же машину стрижом. Не солидно. А ласточкой – в самый раз.

– Так вот, это моя Ласточка. Хозяин-то я.

– Документы есть?

– Сейчас принесу.

И Генка, опять минуя лифт, помчался на свой этаж. На пороге чуть не сбил Роню и тут же радостно сообщил о приобретении. Роня не поверила, а вот Мира сразу. Из окна своей комнаты она давно наблюдала за иностранной машиной, видела, как выскочил во двор ее непутевый сосед, и следила за переговорами. И хотя ничего не услышала, догадалась – дело сладилось.

Гун вернулся с паспортом. Перегонщик рассмотрел его со всех сторон, разве что не понюхал затрепанные корочки.

– Поехали оплачивать. Все доверенности при мне, – сообщил он Климову, и только теперь Геннадий вспомнил о деньгах – они были у Артеменко. Но тут появился Димка с рулонами обоев и банками белил.

Климов тут же, захлебываясь словами и хватая друга за лацканы, начал расписывать достоинства машины: не битая, резина новая, тент в порядке, словом, люкс.

– Запчасти какие дадите? – все-таки спросил он.

– А зачем ей запчасти? Пробег маленький. Дороги в Европе – сами знаете какие. Так что, братки, давайте платить. Наш босс уже с гаишниками договорился. Ждут. И на ходу посмотрим. Правда, в городе особенно не накрутишь, но все-таки... Повезло вам, мужики.

Паспорт и доверенность на обналичивание денег в столичном отделении Сибирского банка оказались в порядке. Друзья сели в кабину. Дима ахнул – чехлы оказались из натурального меха. Такая роскошь им ни к чему, да и не по карману. Поэтому сразу предложил перегонщику чехлы забрать на фирму.

– Это не из-за бабок, старик. Работа у нас будет расейская, а не европейская, потому не стоит шиковать. В чистку сдавать после каждого рейса?

Перегонщик согласился.

В банке все прошло тип-топ. Деньги, сверясь с доверенностью, перевели в течение часа. Следующим этапом стала ГАИ, но и здесь все прошло спокойно.

– Тебя подбросить? – милостиво предложили новые хозяева перегонщику.

– Спасибо. У меня тут тачка во дворе стоит. – Он показал на серебристую "тойоту".

Да, зарабатывают, видно, на фирме неплохо, решили друзья. Генка прислушался к ласково, но мощно урчащему мотору.

– Ну что? – спросил Димон.

– Поживем – услышим. Сейчас на Кольцевую. На неделе поршневую группу посмотрим, новую балансировку проведем. Короче, всю диагностику сделаем. У меня ребята есть. Помогут.

Гун осторожно тронул Ласточку, и они двинулись к Кольцевой. Колеса пели, мотор урчал, с высоты своих мест хозяева "мерседеса" с деланым равнодушием оглядывали приземистые легковые авто. И дома, и деревья, и небо – все казалось другим, солнечным.

Выехали на МКАД. Гун потихоньку начал придавливать педаль газа. Ласточка ласково отозвалась на желание хозяина. Они перестроились в третий ряд и еще прибавили.

– Ты не особенно усердствуй. Здесь постов полно, – обеспокоился Артеменко.

– Скоростной участок, – успокоил Гун, но тут справа их обошла патрульная машина, включила мигалку и сирену. Жезлом приказали перестроиться в правый ряд и прижаться к обочине.

– Ну вот... Началось. Не ходи, бабуля, в гости, и целее будут кости.

– Я ничего не нарушил, – удивлялся Генка. – В чем дело, лейтенант?

– Нам виднее, – отозвался лейтенант. – Права и документы на машину!

Геннадий похолодел. Права он забыл дома. В инспекции оформлялись по паспортам. Права нашлись только у Артеменко. Он и протянул их лейтенанту. Тот покосился на Климова, но пока промолчал. Изучал документы. Похоже, пока его все удовлетворяло.

– Хорошая машина. Поздравляю с приобретением. С кем думаете работать?

– Пока не решили, – искренне сообщил Климов, и, возможно, все обошлось бы, но Артеменко гнул свою линию и тоже искренне сказал, что пойдут в вольные стрелки, то есть будут сами по себе. Лицо инспектора посуровело:

– Где талон техосмотра?

Теперь вытянулись лица хозяев Ласточки: машина прошла предпродажную подготовку, о чем имелась запись в документах.

– Начальник, там запись есть о предпродажной подготовке.

– Ну и что?

– Это значит, что как минимум год мы не обязаны проходить ТО-1, тем более – ТО-2.

– Не пройдет и полгода, лейтенант, и все будет тип-топ.

Они были правы, и инспектор с большим сожалением отдал документы, откозырял и пошел к своей машине.

– Ну вот, а ты боялась, даже платье не помялось, – оптимистично заявил Артеменко, но Климов был другого мнения: помнут, еще как помнут...

И оказался прав. Как только Ласточка снялась с места и влилась в общий поток транспорта, лейтенант взял переговорник и предупредил следующий пост. Информация была краткой, но многозначительной. Едут "щеглы" на "мерсе". Документы в порядке, но, похоже, к Б. Е. под крыло не собираются. А к кому же? Похоже, ни к кому.

– Черт тебя дернул о свободном предпринимательстве вякать! Сейчас он по всей трассе объявит нас вне закона, – предсказал Геннадий.

– У нас принят соответствующий закон о малых предприятиях, а мы с тобой как раз будем малым предприятием с ограниченной ответственностью.

– Ох, братишка, как безнадежно ты отстал от жизни. Когда это было? На заре перестройки. А тогда все казалось в розовом свете. Вот, смотри: сейчас нас будут употреблять...

Они подъезжали к очередному посту. На дороге их уже ждали двое. Приказали заезжать на смотровую.

Глава 7

Б.Е.

Б. Е. – это значит Борис Евгеньевич. Владелец уже не только шампиньонной фирмы в вонючем подмосковном навозе, хотя она до сих пор исправно приносит доход, но еще автобазы, двух московских пляжей с ларьками и шашлычными, пансионата под Дмитровом, шести массажных салонов. Но главным и любимым детищем Б. Е. была автобаза – именно она приносила каждый месяц большой и надежный доход.

Но то, что автобаза уплывает из его рук, не нравилось Б. Е. Все началось с того, что ему предложили партию импортных грузовых фур по низкой цене. И он, прожженный в таких делах человек, купился. Ведь знал – за так ничего не делается, за это потребуют услуг. Знал, но взял. Как не взять? Ведь предложение исходило от давнего знакомца еще по первой отсидке, когда мотал срок за валюту. Сытая жизнь расслабляет. Забыл, что ни в крыт-ке, ни на зоне друзей не бывает. Есть подельники.

Следует сказать, что Бориса Евгеньевича вовсе не обрадовала встреча с бывшим сидельцем. Однако тот очень преобразился. Бывший зек приехал на вишневом "шевроле", не болтал о зековской дружбе, а выложил все напрямую: он знает, что у Борьки под крылом автобаза, а Глотов просто фигура. Есть возможность приобрести хорошие бэ-ушные грузовики. Пробег небольшой. Фирма приличная, назвал известные фамилии. Эти люди были вхожи на самые верха. Лучших гарантов нельзя придумать. Хорошилов понял: кто-то хочет заняться контрабандой. А чем контрабанда хуже валютных спекуляций? Сбивая цену, решил слегка по-упираться.

– Послушай, Бориска, ты же понимаешь, что не я все это завертел. Фамилий называть не буду, но, случись что, мне придется тебя шлепнуть. Горько, жалко, обидно, но придется... – В его голосе, однако, не было жалости, и Борис Евгеньевич понял: такие люди ни перед чем не остановятся. И верно, потом, когда он лопухнулся, последовало то самое предложение назначить цену за собственную жизнь.

Он вынужден был согласиться. Хорошилову оставили весь легальный бизнес. Запретили только самочинно проводить сомнительные операции. На том поначалу все и успокоилось. Раз в месяц незнакомец привозил ему дискету с инструкциями. Ее невозможно было переписать. Только прочитать. Дальше она самоуничтожалась вирусом. Так что обезопасить себя, сделав копию, Б. Е. не мог. Более того, когда в первый раз попробовал скопировать, не прочитав толком, а потом мыкался с уточнением дат и времени поставок, рейсов, имен, там догадались и неоднозначно предупредили: незнакомец подошел к жене на улице, поиграл в сквере с его малышом. Потом тот же человек принес ему фотографии. Больше Б. Е. не пытался что-то вызнать, положившись на судьбу. Постепенно автобаза превратилась в крупную фирму. Появились дочерние предприятия – автобазы. Больше. С современным парком. Хороши лову предложили помощь в борьбе с конкурентами – и помогли. В столице расположились еще два больших предприятия, занимавшиеся перевозками, но ими заведовали другие люди, другие кланы, и их разборки теперь Б.Е. не касались. Страна была поделена кем-то наверху на маршруты, регионы. Потом переделена дважды с кровью, взрывами и прочими подобными аксессуарами. Наконец ситуация устоялась. Перевозки глобализировались.

Пассажирскими перевозками не занимались. С людьми хлопотно. Люди, даже бывшие советские, стали привередливы. Другое дело – грузы. Хотя среди них порой бывали скоропортящиеся, но хороши ловцам, или иначе – глотовцам, везде был открыт зеленый свет.

Глотов сидел в своем кабинете и смотрел в панорамное стекло. Он сознательно не стал переходить в новый офис, хотя там имелся по-современному оборудованный кабинет. Оргтехника последнего поколения, белая (это на автобазе-то) мебель, телефон с памятью на двадцать абонентов, услужливый референт, которого Глотов не без оснований считал двойным агентом. А здесь все было по-старому. Глотов обладал феноменальной памятью. Не хуже компьютера. Номера рейсов, даже имена водителей держал в голове, обращаясь к секретарше только в исключительных случаях.

Зато отсюда Глотов видел основной цех, диспетчерскую, всякого входящего и выходящего, а также праздношатающихся и опоздавших. В диспетчерской он установил жесткий, даже деспотический порядок. Он ввел систему регистрации подвижного состава, каждый водитель был оснащен мобильным телефоном, повсюду на территории имелись местные точки связи, чтобы все сотрудники могли по любому вопросу обратиться за консультацией. Старший в рейсе обязан был сообщать с интервалом в десять часов свое местоположение, а в группе поддержки на стене висела карта с подсветкой, где отмечались машины, находящиеся в рейсе.

Он уже получил сообщение от доверенного человека из дорожно-постовой службы, находящейся на МКАД. Там уже сделали все необходимое, основательно потрепав нервы двум строптивцам. Честно говоря, от Климова он не ожидал такого упорства, но вскоре стало ясно: воду мутит новичок, которого Глотов припомнить никак не мог. Климова он знал еще по парку. Но ничего, решил он, разберемся.

Ведь машину-то скинули Климову из бездонных запасов Хорошилова, то есть с его, Глотова, автобазы, по дешевке, значит, должна вернуться сюда же.

Потому, помурыжив, водителей все же отпустили под вечер, но к дому новых хозяев машины направили двух расторопных парней. И теперь Василий Степанович ждал известий от гонцов.

Выехав со штрафной стоянки, Гун и Дима поехали в автосервис, где прежде работал Климов.

– Ну теперь ты понял, что у них все схвачено? Время одиночек прошло. Кому будем сдаваться? Учти, в деньгах потеряем немного, зато будет "крыша".

Но Артеменко не сдавался.

– Ладно. Черт с тобой, – скрипнул зубами Гун и круто вывернул баранку.

– Куда?

– На деревню к дедушке. Сигнализацию ставить.

Хорошо, что в ночную смену работал приятель, иначе сигнализации сегодня не видать. Выбрали самую простую и дешевую, дабы сэкономить время, да и возни меньше.

Два парня прибыли во двор дома по данному им адресу и ждали уже полтора часа. От МКАД сюда черепашьим ходом час. Куда запропастилась машина? Старший уже хотел звонить Глотову, но тут во дворе появилась бело-голубая фура. Друзья заперли машину и скрылись в подъезде. Гонцы Глотова подождали еще полчаса и вышли из-за гаражей...

Они расписали фуру матерными словами, маскируясь под подростков любителей настенной живописи. Но хозяева должны понять и задуматься о статусе одиночек. Посторонние возмутятся, а новые владельцы "мерседеса" увидят в этом предупреждение.

Одного не учли – сигнализацию. Она сработала. Мгновенно из подъезда выскочили оба хозяина. Одному из парней удалось вырваться, а второй сдал заказчика. Очень зол был высокий хозяин Ласточки. В гневе мог и пришибить.

– Ну теперь понял?

– Как не понять... Вот почему нам за мизер такую красавицу продали. Надо было КамАЗ брать...

Но теперь поздно что-либо менять. Да и сроднились за полдня с Ласточкой. Хорошая машина – как наркотик.

Глава 8

РАБОТА

Василий Степанович узнал о случившемся с гонцами только утром. И впервые за многие годы растерялся. Мальчишки! Засранцы! Этот, второй, понятно нездешний... Но Климов! Как мог этот алкаш, которого он лично выгнал из парка, знающий, кто такой Василий Степанович Глотов, так взбунтоваться! Они ведь теперь точно знают от расколовшегося сопляка Юрика, кто все затеял.

Глотов сорвал злость на секретарше. Сегодня он пришел не в старую конторку, а в новый офис, где все еще пахло отделочными материалами. Василий Степанович держал сигареты в столе на старом месте, и потому пришлось попросить сигарету у секретарши. Она дала длинную, тонкую, резко пахнущую духами. Глотов затянулся, и его чуть не стошнило.

– Черт! Чем они воняют?

– Наверное, флакон потек.

– Какой флакон?! – заорал Василий Степанович. – К черту твои сигареты, пошли кого-нибудь в буфет, а мне дай чаю с лимоном.

Не успели принести сигареты, как секретарша доложила, что в прихожей ожидают посетители, – говорят, насчет работы. И тут в кабинет вошли алкаш Климов, а с ним второй, долговязый.

Всю предыдущую ночь друзья взвешивали "pro" и "contra", пока наконец не пришли к компромиссному решению: если будут сильно прижимать – плюнут, продадут комнату и махнут к Артеменко на периферию – там их не найдут. Машина есть, что еще надо. Потому с утра, побрившись и наведя лоск, двинули на прием к Глотову. По дороге Гун рассказал товарищу все, что знал о директоре, и резюмировал: в общем-то, мужик неплохой, крепкий, но палец в рот не клади.

– Говно твой Глотов, а не мужик. По чужим костям прошелся с хрустом. Я таких у нас видел. Нищего одарит пятаком, тот и рад-радешенек. Но невдомек бедолаге, что нищим его сделал тот же Глотов.

– Ты не прав. Здесь все пили до посинения, а при нем хоть какие-то гроши семье доставались. Сразу удерживал, а потом жен обзванивал, и бухгалтерия выдавала.

– Значит, еще и хитрый. На бабах выехал. Уж те мужьям свои условия выставили, будь уверен. И опять за гроши.

– Поживем – увидим...

И вот они в кабинете Глотова. Взгляд директора автобазы был равнодушно-тусклым.

– Меня помните, Василий Степанович? Климов Геннадий Васильевич. Работал у вас. Вы меня выгнали.

– Помню...

Директор решил, что мужики прикинули, что к чему, и явились сдаваться. Почти угадал. Не знал только, на каких условиях.

– И что?..

– Я теперь не пью. Это мой армейский друг. Скинулись. Взяли тарантас неплохой и решили поработать в солидной фирме, к тому же у такого замечательного директора, как Василий Степанович Глотов. Человек крутой, но справедливый. Он зла не помнит.

Глотов с интересом разглядывал пришедших. Ведут себя не то чтобы нагло уверенно. И про вчерашнее – ни гугу. Стервецы. А может, к лучшему. Таких ребят неплохо на своей стороне иметь. Надо только подход найти. И слабину. Тогда они за мной, в огонь, и в воду...

Своеобразный жизненный опыт у Глотова имелся, как и собственный взгляд на некоторые вещи и явления. Например, ему очень не понравилось, как отняли автобазу. Мечтал сколотить собственную команду из преданных людей. Несколько человек уже имелось. К каждому долго примеривался. Одному помог с операцией для дочери. Другому на дачку деньги дал под мизерный процент. Третьему – самые выгодные маршруты. Этот был самым слабым звеном. Всех предполагал изначально использовать на хороших должностях. Теперь же стратегические планы поменялись. Теперь он только формально директор. А с ними он попробует вернуть утраченное. Такое в его жизни уже было: автопарк, комиссия, которую сам и вытянул на себя, хорошие лозунги – и поверили. Во все времена большие дела вершатся чужими руками: и плохие, и хорошие.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю