Текст книги "Цивилизатор в СССР 1985 (СИ)"

Автор книги: Игорь Кулаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Случившееся на окраине Перми звучало изначально безумной фантастикой.

Но оно было. Реальностью. В которую «всё ещё живой» (как усмехнулся в свой адрес Юрий Владимирович) он сам поверил, когда подтвердились сведения по Митрохину, Гордиевскому и Полякову.

Вся история страны последние 5 лет направлялась руководством страны с большой оглядкой на очертания и подводные камни известного от «Свидетеля» «того ход истории». И хотя, из-за текущих изменений (как сейчас было точно ясно – благоприятных для СССР) многое на дороге страны в 21 века было иначе, всё равно те знания приносили большую пользу.

Да, и после «исполнения» Горбачёва, некие внутренние тормоза отключились, и даже весьма немолодого и осторожного Андропова эта рискованная идея захватывала с каждым днём всё больше и больше.

Замысел, который вторую неделю вертел в голове он, предполагал задействование «Свидетеля».

Идея отвергалась вроде бы сходу…

… но, была чертовски хороша!

Подправить некоторые моменты в политике США при помощи возникшего доверия отправленных к тем сведений от «Свидетеля».

Нет, ну есть же повторяющиеся события? Которые никак не отменить изменениями в ходе истории

То же землетрясение в Армении, например. Хотя… до него ещё годы!

Он даже отпустил кусочек правды и легенды контрразведчику, чей отдел работал «по США»:

– … Полагаю, что мне как раз известно, почему именно Пигузов так вцепился в ту «болтовню в курилке».

Лицо Красильникова отобразило немой, но очень выразительный вопрос. Всё же обстоятельства дела докладывал шефу Комитета он.

– Т. е. двое работают в одной из лабораторий ЦНИИСИ и им приходится контактировать с одним крайне примечательным юным гражданином СССР, чьи взгляды на мир крайне заинтересовали меня в последнем году прошлого десятилетия.

Красильников, очевидны вычел из текущего года дату 1979, сопоставил с оборотом речи «юный гражданин СССР» и нарисовал на своё лице, похоже уже второй знак вопроса.

– Вундеркинд один… наша тогда куратор МГУ на Урале отыскала. Фантастическая способность усвоения и понимания происходящего в мире в юном возрасте, на основе только прочитанных книг и просмотра телепередач… – глава Комитета потратил несколько минут, излагая полностью расширенный вариант легенды вундеркинда. – выдавал очень верные прогнозы по происходящему в мире. Вот, мы и взяли его на заметку. Те двое несдержанных на язык товарищей из той лаборатории и рассуждали об прогнозах его. А Пигузов, слышавший и понимавший с пятого на десятого их подслушанную болтовню, интерпретировал чуть ли не как знание будущего…

Лицо Красильникова из содержещего два знака вопроса превратилось в заинтересованное. И оно дождался продолжения от главы Комитета.

Андропов, вспомнив, как не раз выражался сам «Свидетель» на своём сленге (как помнил тот – ещё из 90-х) из будущего, предложил обсудить подчинённому идею – «впарить» американцам дезу с предсказателем:

– Сейчас вундеркинд, проявивший себя как программист, пишет электронные игры для тех самых приставок, которым минэлектронпром осчастливил нашу пионерию, да и не только их и работает под кураторством замминистра МЭП и той нашей сотрудницы, которая его обнаружила. И вот сейчас, товарищ Красильников, я верчу в своей голове идею – а не задействовать ли нам нашего юного вундеркинда как раз для того, чтобы там, за океаном, у нас есть некий… пророк, скажем так. Природы откровений которого не ясна, но они исполняются. То ли поразительно верный аналитический склад ума юного гения, то ли что-то… мистическое.

Красильников, очевидно просёкший увлечённость шефа идеей, аккуратно заметил:

– Сама идея, Юрий Владимирович, очень нетривиальная. Но… сможет ли ребёнок…

– Мы же не в Лэнгли его… сдадим на прокат – засмеялся сам Андропов.

Вот, вундеркинда и спрошу… может и подумаем, кто сможет натурально выглядящую дезу компоновать. Если удастся заставить поверить «ту» сторону в существование пророка, можно такое натворить… хотя бы спровоцировав их на… неосторожные шаги?

Разумом Андропов понимал, что задача – «как заставить тех поверить?» очень непроста. И даже вопрос получения согласия Вяткина второй.

Подчинённый же, осознав степень увлечения главы Комитета идеей, аккуратно поинтересовался:

– Возможно ли мне с… вундеркиндом пообщаться?

– Я решу этот вопрос – довёл руководитель КГБ до сведения Рэма Сергеевича информацию – да, вам надо с ним пообщаться лично.

Глава 9
Методичка для юного провокатора на международной арене. Эпизод I

Глава 9 – Методичка для юного провокатора на международной арене. Эпизод I

Середина июня 1984. Москва. Рабочий кабинет в ЦНИИ «Циклон». Вяткин И. Ю.

– … Сегодня после работы шофёр отвезёт тебя на известную дачу. Что там спросить пожелают, сразу говорю – не знаю. Родителей я успела предупредить – мол, покажут одному профессору на предмет пообщаться с вундеркиндом, дальше что своим говорить, сам придумаешь… – инструктирует меня по телефону Козельцева.

– Так точно, товарищ агентесса из службы времени! – шучу в ответ.

– Работай давай, товарищ попаданец! – в свою очередь, выслушиваю я от «бабули из КГБ».

Надо же… снова очкастому понадобился. Давненько я его не видал, кроме как на фото в газетных передовицах, да на экране телека.

Можно погадать. Вполне возможно – что-то хочет уточнить на основе последних событий в мире… узнать, как было тогда. И желает спросить лично, не через спецгруппу.

Что там такого стряслось важного за недавнее время? Хм… ничего сверхважного не припоминаю.

Пока везли на дачу – всё так и гадал… сейчас узнаю, как близки мои догадки к тому, что спросит Андропов.

* * *

– … С вашего позволения, Юрий Владимирович… – беру я с привычного столика при редких встречах с ним с той же привычной вазы с фруктами банан…

– Конечно, угощайся…

«В Москве бананы дефицит, за ними очередь стоит, хочу банан…» (пели мы первый раз в школе, вытягивая на мотив «танца маленьких лебедей», не зная ан-масс названия мелодии, под которую пелся шутейный каверок 80-х…)

Дефицит на полках магазинов страны, после поднятия цен, практически исчез, но бананов и прочей экзотики всё равно ввозится в Союз элементарно мало. Грешно упустить шанс капельку полакомиться привычным тогда, в 21 веке, фруктом.

Хоть какая-то польза… для желудка от новой поездки на дачу всё ещё живого Андропова.

– … Спрашивать, догадываешься ли ты, зачем тебя сегодня привезли не буду. Точно не угадаешь.

Перевожу взгляд с «распечатанного» фрукта на босса КГБ. Любопытненькое начало!

– Тебе фамилия Пигузов о чём-то говорит?

Когда такая личность, как Андропов, чем-то подобным интересуется, явно совсем не зря. Посему усиленно пытаюсь вспомнить хоть что-то, связанное с прозвучавшей фамилией, но… нет!

Отрицательно мотаю головой:

– Вообще ни о чём.

– Мы полагаем, что Пигузов – один из той условной «десятки», о которой ты помнишь. Взят с поличным. Высоко сидел, далеко глядел. Ущерб, нанесённым им, огромен. Но, видимо, мы взяли его раньше, чем «тогда», без… пока содействия того, про которого ты напророчил.

До меня доходит смысл намёка очкастого…

…Эймс, похоже ещё не контачился с нашими. Но какими-то своими оперативными мерами Комитету одного предателя в своих рядах удалось взять раньше чем «тогда», без помощи высокопоставленного амерского инициативника, который, возможно, ещё и не вышел на наших. Впрочем, как там обстоят дела на самом деле с Эймсом сейчас, лучше не спрашивать. Меньше знаешь – крепче спишь.

А на счёт того, что этого Пигузова схватили, то Андропов прав – тем лучше, тем лучше… меньше вреда тот успел нанести.

Глава Комитета делает паузу, давая мне с полминуты на осознание сказанного и возможное высказывание своего мнения, и, не дождавшись его, продолжает:

– Для чего тебя, собственно-то привезли, я сейчас поясню. Начну вот с чего – ты понимаешь смысл выражения «накормить дезой?»

– Радиоигры или просто сообщать через двойного агента противнику ложную информацию…

– Верно! Поясняю… почему это касается напрямую тебя. Сей предатель Пигузов – перевёртыш, работавший в Комитете. И однажды ему довелось услышать то, что он вообще-то не должен быть слышать ни при каких обстоятельствах. Очень иносказительно, но про тебя. Точнее, про твою информацию.

– Вот это новость… – успеваю я втиснуться со своим комментарием – как так вышло?

– Как вышло и кто виноват, и виноват ли вообще, не так уж важно. Главное то – что в уши предателя влетели фразы о наличии высокоточной прогностической информации. Как и стало ему известно о настоящем смысле деятельности лаборатории, обрабатывающей и систематизирующей эти сведения. Поясняю – это про тех самых людей, которые фиксируют и документируют твои воспоминания об ином будущем. Буквально несколько подслушанных предложений… и, этот Пигузов заинтересовался. После чего в очередном сеансе связи с теми, на кого он работал, упомянул данную информацию. Ни упоминания твоей личности, ни, тем более факта переноса твоего сознания из будущего в твоё юное тело, в текстах его шифровок, разумеется, не прозвучало, ибо их упоминаний не было в том, что он случайно узнал. Тут можешь не волноваться совсем. Да и сейчас он полностью под нашим контролем…

С трудом удержав себя от восклицания «и-и-и…?», заставляю себя внимательно вникать в то, что излагает далее босс КГБ:

– … у наших сотрудников, ведущих следствие по предателю, сейчас обсуждается идея дезинформационной игры. Но её вид зависит от твоего возможного согласия на участие в ней.

Он остановил речь, явно ожидая моей первоначальной реакции:

– Меня? – сделал круглые глаза я – и что буду там делать? Всё равно же не поверю, что вы хотите взбудоражить все разведки мира, подкинув им реалистичный намёк, что в СССР пришелец из будущего свои советы как нам устроить мировую революцию даёт! – откровенно засмеялся я. – … понимаю, что если поверят, то их агентов тут как тараканов, тапком можно бить будет, но…

Глава Комитета слегка улыбнулся, принимая шутку. И стал разъяснять, чего Контора желает от меня:

– Твоя легенда разработана давно. Обросла мясом и подробностями. Ты сильно засветился в разработке программ для персональных ЭВМ, о тебе знают некоторое количество заметных личностей в ВЦ АН СССР. Участвуешь в проектах для игровой приставки. Вполне возможно, через какое-то время твоя фамилия и личность всплывёт за рубежом, если уже не всплыла. Всё подобное изначально и имелось в виду, когда разрабатывалось легендирование на основе твоей же идеи с вундеркиндом. Если ты даёшь согласие выступить некой, пока неизвестной целью, мы попробуем провести наших… «коллег» – Андропов усмехнулся – по тернистой, очень тернистой дороге… анализа информации от Пигузова к конечному выяснению ставящего в тупик факта, что КГБ «что-то там нашло» в прогнозах от некоего юного вундеркинда. Они будут тратить силы, время и прочее, сомневаться… а мы постараемся им давать интеллектуальную пищу, чтобы их интерес не угасал, а поддерживался. В целом, операция дезинформации, отвлечения внимания и распыления сил и средств. Никаких даже возможных поводов думать, что юный вундеркинд Иван Вяткин – пришелец из будущего, не предполагается. Итак, ты даешь согласие?

Мда, действительно сегодня и близко не угадал, зачем меня к очкастому потащили. И новость то какая… грандиозную шпионскую игру устроить хотят!

Думал я недолго. С виду – ничего страшного, всё сказанное Андроповым про меня давно воспринимается как огромная сторона своей жизни.

– Если это не больно и не сильно меня отвлечёт от текущей жизни, то почему бы и не помочь стране? Я согласен.

– Хорошо. Я надеялся на твой подобный ответ. Спасибо. С тобой вскоре пообщается один товарищ из Комитета, работающий по контрразведывательному направлению. Шофёр тебе сообщит, что и как.

Шеф Конторы ещё немного поспрашивал о моей текущей работе и ощущениях от происходящего в стране. Возможно, просто из вежливости, а возможно, ему хотелось узнать моё личное впечатление о происходящих в стране пока не очень радикальных переменах и затем отправил восвояси…

* * *

Парой дней спустя. Москва. Бескудниковский бульвар. Братья Вяткины.

…Алекс топает ножками, держа меня за руку. Родители подрядили погулять с братцем, да зайти в магаз на обратном пути. Вполне хорошее времяпрепровождение в всех смыслах – не напрягаясь, почапать вперёд-вперёд вместе с младшим, отвечая изредка на его вопросы и снова подумать над тем, что услышал от очкастого.

Да и вообще… о смысле жизни.

Выплывающие кусочки памяти первой жизни, ныне восстанавливающиеся не порциями, а просто по мере взросления этой, наполняют постоянно растущими воспоминаниями и…

…порциями цинизма и переживаемой вновь боли и горечи.

Многое чего было «тогда».

Есть ли шансы подправить это здесь?

Или… вообще, выбрать новый, неизведанный путь? Ну так я вроде уже вступил на него.

Ладно. Тут окончательно ещё ничего не решено.

Ни в личном, ни для страны. И чем дальше, тем сильнее мое послезнание не имеет отношения к новому ходу истории.

Да и как строить отношения с некоторыми людьми? Ладно, если судьба во второй жизни с ними не сведёт, а если вновь… Хорошо, когда доверие там, «в первый раз», было оправдано. А как поступать с теми, которая предавал и лгал? Также избегать общения и, тем более любого рода сближения с такими?

Нас, неспешно гуляющих по бульвару, догоняет стайка каникулярствующих школьников примерно моего возраста. Их речь полна малосвязных восторженных выкриков, повествующих об игровом процессе. Пока они ещё не далеко урвали вперёд, я внимаю их радостным перекрикиваниям друг друга и понимаю, что идёт обсуждение и сравнение пары аркадных тайтлов из весеннего выпуска игр для «Юниора»…

Электронные игры прочно вошли в жизнь советских детей. Впрочем, как и в иных странах.

Вчера был в первом, видимо, в Москве и в стране игровом клубе, называемого «Зал электронных игр». При павильоне «Радиоэлектроника и связь» на ВДНХ.

Столпотворение ужасное. Несмотря на множество мест игр за копейки.

К обитателям столицы добавляется множество гостей, в программу посещения разных мест Москвы которых обязательно входит ВДНХ.

Тут, около множества экранов с завлекательным действом и залипают…

Впрочем, ничего принципиально удивившего меня я не видел. ВСЁ. КАК. ДОЛЖНО. Запомнилось только одно. Один из работников зала в беседе со посетителями – детьми и взрослыми упомянул, что в зале во второй половине года планируется на «Поисках» устраивать демонстрации будущих игр. Человек пел соловьём про будущие намеченные «встречи с разработчиками игр» про отличные новые игры и в целом, по моей оценке, «был в теме».

Что такое в вопросе пока редкого в стране и мире геймдева вертится тут такого среди завсегдатаев тусовки, формирующейся около «Зала электронных игр», про что я ни ухом ни рылом не знаю?

Впрочем, вчера я торопился, и оставил попытку «разузнать, что прошло мимо меня» на следующий раз…

* * *

Конец июня 1984. Посольство США в Москве. «Зона безопасности» посольства. Помещения резидентуры ЦРУ. Глава московской резидентуры ЦРУ Карл Гебхардт.

Для ЦРУ в 80-е годы, как и в предыдущее десятилетие, весь Советский Союз, фактически ограничивался Москвой и Ленинградом.

Как по причинам общей закрытости СССР, так и потому, что на столице СССР – центре оперативной деятельности ЦРУ, были главные источники развединформации для США, здесь работали те, кого в ином будущем окрестили «агентами влияния», через контакты и деятельность которых спецслужбы США пытались воздействовать на СССР.

К Москве сходились информационные коммуникации со всей страны, доступ к которым ЦРУ и АНБ не переставали искать, пытаясь подобраться к секретным сведениям, передаваемым по линиям (часто плохо защищённым) связи.

Большая резидентура ЦРУ под прикрытием посольства в Москве – «station» («станция»).

Немногочисленная оперативная группа под прикрытием генерального консульства США в Ленинграде – «base» – («база»).

Больше на 1984-й иных мест под дипломатическим прикрытием для ЦРУ в СССР организовывать было негде.

Только так или… нелегалы.

С конца 1981-го, еще при прежнем главе резидентуры Бартоне Ли Гербере, передавшем свой пост Карлу Гебхардту в 1982-м, со стороны советских контрразведчиков, «опекающих» резидентуру ЦРУ, начались довольно… неоднозначные, по оценке американцев, действия.

Явно с санкции высшего руководства КГБ…

…продолжившиеся в момент «принятия» Гебхардтом дел.

Персона его и истинная роль, очевидно были прекрасно известны в КГБ. И советская спецслужбу усиленно пробовала выйти с ним на личный контакт – путем попыток пообщаться по телефону, как и встрече на Ленинградском вокзале одним из заместителей главного «охотника на шпионов», специализировавшегося именно на США – Красильникова.

Зам Красильникова Голубовский при возвращении в Москву Гебхардта из кратковременной поездке в Хельсинки предпринял попытку вступить с тем общение, но глава резидентуры от контакта отказался наотрез, исполняя инструкции из Лэнгли о запрете любых контактов с представителями КГБ.

Впрочем, комитетчики были настойчивы и вскоре он получил доставленное лично его дочери письмо с просьбой передать его в Лэнгли.

Содержимое письма было известно ему.

КГБ внесло предложение об установлении неофициального контакта с ЦРУ для «обсуждения проблем, представляющих взаимный интерес». Суть предложений сводилась к выработке окончательных правил «джентльменской игры»:

Взаимный отказ от провокаций

Взаимный отказ от пыток

Взаимный отказ от похищений

Взаимный отказ от убийств

Взаимный отказ от применения ядов и психотропных препаратов.

Взаимное обеспечение физической безопасности дипломатов и прочее…

Пока в Лэнгли провернулись какие-то колёса бюрокартической машины на самом верху и только в конце мая пришло разрешение на первые неофициальные контакты по сему поводу.

Глава же московской резидентуры пока думал над совсем иным…

Очень ценный и высоко забравшийся в структуре КГБ агент, ранее своими манипуляциями, очевидно, решил посадить их на советскую «пайку», набивая себе цену и цедя важнейшие сведения по обучающимся в Краснознаменномм институте КГБ СССР микроскопическими порциями.

Строго отмеривая свежую порцию столь важнейшей информации – раз в месяц и не передавая, несмотря на просьбы, больше за каждый раз. Мотивация была с виду логичной – о невозможности незаметной пересъёмки большими объёмами за раз и затруднения с подготовкой тайников.

Как оказалось, в прошлом году он вбросил какую-то сомнительную и малополезную информацию, на которую всё же обратили мнение в Лэнгли, заставив резидентуру копать (малоудачно) в этом направлении.

Но после разговора с получением инструкций из-за океана её главе ныне стало кое-что понятнее:

Агент, направлявший свои шифровки через спутниковый передатчик данных напрямую в Лэнгли, сам предоставил дополнительную информацию после того, как за океаном заинтересовались его сведениями и вот сейчас, глава московской резидентуры с интересом изучал расшифровку, переданную ему':

Хорошо известный за океаном ЦНИИ специальных исследований (ЦНИИСИ) ОТУ КГБ, он же в/ч 34435…

и… среди его многочисленных отделов и структурных подразделений затерялась некая «31 лаборатория», работавшая с получаемой из неизвестного источника (или источников) первичной прогностической информацией. Удачная. Очень качественная, с большим количеством «предсказаний». Возможно источники находились внутри самой «31 лаборатории»…

Агент, получивший спутниковый передатчик, не желал пользоваться чем-либо ещё для передачи информации, неохотно шёл на работу с тайниками и, тем более, не соглашался лично контактировать.

Но задание необходимо было как-то выполнять и Карл Гебхардт решил немного погадать, что могло послужить причиной появления столь экстраординарного подразделения.

Аналитическую работу в СССР обычно выполняли академические институты. Как тот же Институт США и Канады. В их составе числились увенчанные научными званиями личности, имевшие немалые контакты за рубежом, среди таких же известных и влиятельных личностей.

И все они делали свои собственные карьеры, пользуясь не очень плотно контролируемыми (даже в условиях СССР) контактами с заграницей.

Но тут… КГБ сам создал внутри своей структуры нечто аналитическое?

Глава 10
Методичка для юного провокатора на международной арене. Эпизод II

Глава 10 – Методичка для юного провокатора на международной арене. Эпизод II

Начало июля 1984. Посольство США в Москве. «Зона безопасности» посольства. Помещения резидентуры ЦРУ. Глава московской резидентуры ЦРУ Карл Гебхардт.

Босс московской шпионской команды ЦРУ, не сколько копируя киношных героев Голливуда, а по действительно присущей многим американцам привычке класть ноги в обуви на стол, не меняя сей позы, потянулся и взял в руки принесённую из шифровального отдела распечатку переданной в резидентуру из Лэнгли очередной пришедшей через спутник шифровки агента «Джоггера» («Jogger»).

Текст расшифровки, вышедший из под печатающей головки принтера персонального компьютера в специальном защищённом исполнении на рабочем месте шифровальщика, чья фамилия присутствовала внизу листа под содержимым сообщения, гласил следующее:

'…имевшаяся у меня некоторое время нервозность с неясностью дальнейших перспектив на службе, разрешилась весьма удачно. Хотя перевод на другое место работы лишил меня практически всех старых возможностей, очень полезных для наших взаимоотношений, но им же предоставились новые. Ныне я занимаю должность прикомандированного инструктора в парткоме ЦНИИСИ ОТУ. Мне удалось получить некоторую интересную новую информацию по упоминавшейся в прошлых сообщения Лаборатории 31. Данное подразделение ЦНИИСИ образовано, по косвенным данным, незадолго до Олимпиады в Москве по прямому указанию высшего руководства Комитета. Основная задача Лаб.31, ныне точно мной установленная – обработка прогностических данных, полученных от неизвестного источника (источников) сведений, имеющих весьма большой % подтверждения. Число сотрудников лаборатории, по моей оценке, не превышает нескольких человек, возможно носящих звания капитанов и майоров КГБ. ФИО их пока мне установить не удалось. Неизвестны пока также и конкретные подтвердившиеся факты прогнозов от Лаб.31…'

Перечитав дважды текст сообщения от «Джоггера», резидент сделал вывод насчёт логики вышестоящей инстанции:

…Так… похоже, в Лэнгли решили спихнуть работу по отмеченной агентом тематике на резидентуру. Хотя сами раздавать указания, где и как рыть не желают, но проигнорировать маловразумительные сомнительной ценности сведения по каким-то своим соображениям также не хотят.

«Разбирайтесь на месте!»

Логика тех, кто там, в Лэнгли, каждое утро приходит на службу среди мрамора плит вестибюлей, кто прогуливается среди ухоженных лужаек и аллей тамошнего парка, абсолютно не понятна тем, кто на передовой линии – пусть и не сочащейся кровью войны, но всё равно в резидентурах посольств, зачастую в странах из противоборствующего на мировой арене лагеря.

Особенно здесь, в резидентуре в Москве – в сердце страны, чуждой по взглядам и имеющей силу продвигать их по миру.

Его «московская» служба, которая стала текущей вершиной карьеры в ЦРУ Карла Гебхардта, работавшего ранее на «станциях» при посольствах в Мексике, Польше, Таиланде и Индонезии…

Уже вечером, стоя на балконе своей квартиры в столице СССР и наблюдая за уличным движением пешеходов и автотранспорта, глава американской резидентуры продолжал ломать голову над тем, стоит ли пытаться вытащить на очную встречу «Джоггера» и стоит ли риска провала ценного агента и собственной карьеры то, что заинтересовало Лэнгли.

Ход размышлений Гебхардта был таков – пусть даже и имеется в наличии парочка головастых ребят в этой лаборатории Комитета… пусть! Возможно, несколько раз, скорее всего выданные ими же прогнозы реализовались… и пусть даже это стало поводом для болтовни, которая и была изначально подслушана «Джоггером», но…

…стоит ли дополнительные сведения риска потери агента, пусть и роющего данное направление по собственной инициативе?

Пусть даже того самого и впечатлило подслушанное!

С другой стороны, прежнее место работы на службе тот потерял, лишив ЦРУ важнейшего источника информации.

Увы, скорее всего обычная перетасовка кадров. Хоть у коммунистов, хоть у капиталистов.

Что же, будем разбираться тут сами… – продолжал размышлять Карл, вскоре дождавшись наконец-то закончившей наводить лоск и собравшейся супруги. Они вместе вышли из подъезда многоэтажки в районе Крестьянской заставы, где жили семьи американских дипломатов.

Как всегда составлявшая ему в прогулках по московским улицам, переулкам и паркам компанию собственная жена Гебхардта – Эмилия, крайне эффектная и очень красивая женщина, часто выполняла задачи отвлечения внимания наружного наблюдения КГБ, пусть их с супругом обычный человеческий интерес к столице страны победившего коллективизма и несколько подугас за годы в Москве.

Впрочем, сегодня они действительно просто гуляли. За неспешной болтовнёй с женой про текущие домашние дела, про репертуар московских театров и прочих мест культурного времяпрепровождения, про планы на отпуск, Карл продолжал размышлять о спущенном из Лэнгли задании с сомнительными перспективами.

В любом случае выходило, что личная встреча с «Джоггером» весьма желательна. На прикрытие, как всегда, можно подрядить верную помощницу – Эмилию. А при необходимости, ещё кого-нибудь привлечём из известных КГБ сотрудников резидентуры, не используя без нужды малочисленных, молодых, имеющих первую поездку на работу в посольство и не засвеченных перед советской контрразведкой «сотрудников глубокого прикрытия» (т. н. «clean slot»).

Пусть и не сразу, но «Джоггера» надо уломать на личный контакт. К тому времени, возможно и выяснится стоит ли игра затраченных на неё усилий.

Вот только «Джоггер» всегда уклонялся от личных встреч!

До сего момента его опасения принимались, но сейчас без встречи никак не обойтись?

Как иначе понять, что там такое он выслушал? Сухие фразы коротких «радиовыстрелов» шифровок агента, уходившие с выделенного ему новейшего передатчика на спутник, не позволяли до конца понять его мотивацию и внимание к теме.

Что за деятельность скрыта в этой «прогностической» лаборатория? Чем там КГБ развлекается внутри своего специального института? И почему появление данного подразделения ЦНИИСИ потребовало специального указания с верха советской спецслужбы?

Последнее – было единственный моментом, который насторожил Гебхардта и заставил относиться к вопросу более серьёзно.

Бюрократические процедуры – стержень множества структур государств, вне зависимости от пресловутого дуализма – капитализм/социализм, индивидуальное/коллективное.

И должна быть веская причина, чтоб приказ на создание какой-то лаборатории пришёл именно сверху.

* * *

Начало июля 1984. Вяткин И. Ю.

Пообщался я с контрразведчиком, о котором поставил в известность главбосс Комитета, через несколько дней и встреча эта оставила после себя энное количество вопросов. Главным из которых был – а во что, собственно я ввязываюсь. То, что меня никто не собирается посвящать в ход дезинформационной игры, разумеется, было ясно сразу – для «чистоты моих поведенческих реакций» и всего такого прочего. Но только после разговора в машине я задумался – не поторопился ли я с согласием, данным Андроповом на использование меня прекрасного ради «дела социализма», практически «втёмную» и во что это может вылиться лично для меня впоследствии.

Впрочем… пока ещё всё только начинается.

Выше обозначенный человек поджидал меня вечером в машине вместе с шофёром. На половине пути до моего дома, тот припарковал машину и вышел, оставив меня с гостем тет-а-тет. Контрразведчик, представившийся мне так – «зови меня просто Сергеевич, этого достаточно», всё время нашей беседы откровенно изучал и тестировал меня, явно не полагаясь на рекомендацию (или что там он получил) от своего кгб-ного босса, составляя своё собственное мнение.

По совету Андропова мне следовало «быть самим собой», не скрывая свои интеллектуальные способности, но, разумеется, умалчивая о вселении собственного взрослого «я» в себя юного в прошлом.

Конечно, имелась изначальная уверенность в том, что контрразведчик поймёт, что я многого не договариваю о себе, но задавать лишних вопросов тот явно не будет. Служба у него такая. А что он про себя подумает – то касается только его…

* * *

Тогда же, там же. Начальник 1-го отдела ВГУ КГБ СССР Красильников Рэм Сергеевич.

Школьник, которого взяли под опеку наши комитетские товарищи и, за судьбой которого, очевидно наблюдал сам Юрий Владимирович, оказался презанятной личностью.

Кое-что глава Конторы пояснил самолично мне ранее и это прозвучало как некая сенсация, которая осталась мало кому известной:

«В 1978-м наша тогдашняя куратор МГУ, товарищ Козельцева, обнаружила его на Урале, в Пермской области. Феноменальное усвоение новой информации и потрясающее понимание прочитанного уже в 5 лет… настоящий медицинский уникум, существование которого мы, по определённым соображениям, в общем-то сразу скрыли от широкой общественности. В отличие от других вундеркиндов, которые гении по каким-то конкретным для них направлениям – рисование там, математика, музыка или ещё что, тут имеется ускоренное, но естественное формирование взрослой личности.»

Андропов дал некое краткое пояснение такого решения:

«В связи со сведениями о ведущихся с прошлого десятилетия в США работах по попыткам медикаментозного воздействия на возможности человека, мы взяли под контроль крайне удачный случай естественного ускоренного интеллектуального развития…»

Задание напрямую от главы КГБ выглядело началом большой дезинформационной махинации, когда подкладывание заманчиво выглядевших «пряников» перед носом резидентуры ЦРУ, которую будут «кормить» через ныне находящегося под контролем 1-го отдела ВГУ КГБ двойного агента-предателя, чьи сообщения приведут Карла Гебхардта и его подчинённых, чьи персоны ещё не до конца были идентифицированы среди обычных дипломатов посольства США, к какому-то «особо вкусному секрету».

«Особо вкусным секретом», по замыслу высшего руководства, должен был стать реальный школьник-вундеркинд с опережающим уровнем развития и «аналитическим способностями на грани фантастики», к знанию о существованию которого, после «долгого и трудного пути» должны были добраться представители резидентуры ЦРУ при посольстве США, чтобы… встать в тупик при виде школьника, выдающего сбывающиеся прогнозы, а заодно, на пути к тому «скушать» кучу правдоподобной дезинформации:

– … В своё время этот ребёнок, в разговоре с товарищем Козельцевой, лучше резидентуры КГБ в Иране напророчил исламскую революцию там, как и установление режима правления Хомейни – пояснил руководитель Комитета, также упомянувший некоторые иные, предсказанные вундеркиндом и позже случившиеся события, которые он перечислил Рэму Сергеевичу. – наш куратор тогда и доложила об удивительных совпадениях его «предсказаний» с происходящим.