Текст книги "Каневская битва 16 июля 1662 года"
Автор книги: Игорь Бабулин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Русская полевая армия, действующая на Украине в 1662 г., состояла из войск Белгородского разряда (военно-административного округа) под командованием опытного, закаленного во многих боях военачальника князя Григория Григорьевича Ромодановского. О ее общей численности накануне летней кампании 1662 г. можно судить по данным смотра в Белгороде 26 марта 1662 г. Согласно документу, всего в армии под началом Ромодановского значилось немногим более 15 тыс. русских ратных людей, из которых в строю («налицо») находилось примерно 13 800 чел. Кроме них, в распоряжении командующего было около 5 000 слободских казаков[39]. Вопрос состава и численности русских войск на Украине будет подробно рассмотрен ниже.
На стороне Москвы к концу 1661 г. оказались все казацкие полки левобережья Днепра, которые не пожелали подчиняться гетману Юрию Хмельницкому. Многие из них приняли активное участие в боях против гетманских казаков, поляков и крымских татар.
Московский рейтар середины XVII в. Реконструкция. Фото М. Хоревой
Наиболее авторитетным вождем сопротивления пропольским гетманским силам, как отмечено выше, стал объединивший большую часть левобережной старшины переяславский полковник Яким Сомко. Тем не менее даже ему с трудом удалось подчинить своей власти противников Хмельницкого, а тем более удерживать эту власть в неспокойной казацкой вольнице. Поскольку Яким Сомко приходился дядей Юрию Хмельницкому, это обстоятельство серьезно портило ему репутацию. Недоброжелатели постоянно обвиняли его в тайном сговоре со своим племянником.
Анализ различных источников и исследований дает нам следующую информацию о числе полков на Левобережной Украине и их полковниках на начало осени 1661 г.[40] (Табл. 1)
Таблица 1. Казацкие полки левобережья Днепра осенью 1661 г. (на стороне Москвы)
Организация, состояние и боевые качества полков левобережья Днепра не отличались от аналогичных характеристик казацкого войска Юрия Хмельницкого (правобережных полков), поэтому мы рассмотрим их в общем разделе о гетманском войске.
Войско гетмана Юрия Хмельницкого (полки правобережья Днепра)
Казацкая армия Юрия Хмельницкого, сына знаменитого гетмана Богдана, сохранила традиционное название «Войско Запорожское», идущее от Запорожской Сечи. Основную массу войска составляли рядовые казаки и повстанцы (большей частью вооруженные крестьяне), и тех, и других именовали «чернью» Войска Запорожского. Гетман был командующим Войска Запорожского. Важнейшие решения обычно принимались на раде старшин. К генеральной старшине относились: войсковой (генеральный) обозный – начальник артиллерии, генеральный судья, генеральный подскарбий, генеральный писарь – исполнял функции начальника штаба, генеральные есаулы (адъютанты, обычно 2 человека), генеральный хорунжий и генеральный бунчужный (охранявшие гетманские хоругвь и бунчук).
Представитель казацкой старшины. Рисунок с карты Г.Л. де Боплана. 1650 г.
Все Войско Запорожское было поделено на полки, во главе которых стояла полковая старшина: полковник, полковой обозный, полковой судья, полковой писарь, полковой хорунжий, полковые есаулы, сотники и атаманы. Заслуженные казаки именовались «товариществом». Полки численностью от 1 000 до 4 000 казаков включали в себя пешие и конные части, а также артиллерию. Каждый полк делился на сотни, во главе которых стояли сотники. Сотни, в свою очередь, делились на курени, бывшие под началом атаманов.
Основным родом войск в Гетманщине была пехота, вооруженная огнестрельным оружием (рушницей-аркебузой или мушкетом) и саблями. В первые годы Освободительной войны 1648–1654 гг. казацкое войско имело мало конницы, конные отряды при пеших полках обычно использовались только для разведки. С течением времени конский состав казацкой армии увеличился, однако многие казаки попрежнему воевали пешими, а коней использовали только для передвижения в походах. Нехватку боеспособной конницы компенсировали союзные гетману крымские татары.
Гражданская война, начавшаяся на Украине после смерти Богдана Хмельницкого, серьезно ослабила боевую мощь Войска Запорожского. Измена гетмана Выговского (1658–1659) и борьба с Москвой окончательно подорвали силу казацкой армии. Начавшаяся «Руина», обнищание и разорение населения Украины, вследствие длительной войны и татарских набегов, не могли положительно отразиться на казацком ополчении, которое не являлось постоянной армией и, соответственно, не обладало ее характеристиками. Как справедливо отметил польский историк П. Кроль, «Казацкая армия эпохи Богдана Хмельницкого и Ивана Выговского была войском по своему характеру представляющим посполитое рушение (т. е. ополчение. – И.Б.)… Каждый казак, в соответствии со своими возможностями, должен был обеспечить себя соответственно оружием, одеждой и припасами на время кампании. Войско собиралось только на период ее проведения и распускалось после окончания военных действий. Делалось это для того, чтобы казаки могли содержать свое хозяйство в надлежащем состоянии – основной источник своего кормления. От материального состояния их хозяйства зависела боеспособность запорожского войска. Обедневшие были не в состоянии вооружить себя сами и встать в строй. Преобразовать казацкое войско в исправный, профессиональный инструмент в руках гетмана было затруднительно»[41]. Долгая война привела к разорению казацких хозяйств, что, соответственно, вело к ослаблению боеспособности и дисциплины Войска Запорожского. К недостаткам казацкого войска, обычно свойственным феодальным ополчениям, также следует отнести территориальную привязанность полков и местничество полковых командиров.
Справедливости ради стоит отметить, что по социальному составу, вооружению и боевым задачам казацкое войско, конечно же, отличалось от шляхетского посполитого рушения. На протяжении столетий казаки вели борьбу со своим основным противником – крымскими татарами, и они не были предназначены для войны с европейскими регулярными армиями.
Украинский казак. Рисунок с карты Г.Л. де Боплана. 1650 г.
Польский современник Я. Зеленецкий (Зеленевич), лично наблюдавший боевые порядки казаков летом 1660 г. под Любаром, описывая строй гетманского войска, заметил, что этот строй был похож на стадо: «более скоту подобны нежели людям» («bardziej bydlu podobni nizeli ludziom»)[42]. Понятно, что ни о каких линейных боевых порядках здесь говорить не приходится.
На примере изучения историками основных сражений польско-казацких войн 1648–1654 гг. не трудно убедиться в том, что казацкая пехота в полевом сражении обычно была прикрыта обозом и вела огонь из-за возов. Ведение боя в линейных порядках казаками не практиковалось. Лишь когда атаки польской конницы и пехоты были отражены, ряды врага расстроены, пешие казаки выходили из своего полевого укрытия и атаковали холодным оружием, не соблюдая строй. Основой же боевого порядка казаков всегда являлся обоз, прикрывавший пехоту и артиллерию. «Казаки наиболее показывают храбрость и проворство в таборе, огороженные телегами, или при обороне крепостей»[43], – писал Г.Л. де Боплан. Любое ополчение, в т. ч. казацкое, в принципе не способно на организованные передвижения и ведение боя в линейных порядках. О каких-либо сложных маневрах, поворотах казацкой пехоты на поле боя не может быть и речи.
Далеко не все казаки были вооружены рушницами (самопалами), мушкетами, карабинами, пищалями или пистолетами. Многие имели только сабли и пики (списы). Наиболее массовая – беднейшая часть Войска Запорожского – вооружалась обухами, топорами, косами, «киями» (дубинами), мослами и другими видами примитивного оружия. Защитного вооружения казаки не носили. Современники событий (П. Гордон, Я. Красинский) свидетельствуют о том, что значительная часть казацкой конницы вообще не имела огнестрельного вооружения, – всадники использовали лук со стрелами.
К концу 1661 г., когда Левобережье Днепра для Юрия Хмельницкого было окончательно потеряно, в его войско входило не менее 11 казацких полков Правого берега Днепра численностью примерно от 500 до 4 000 казаков в каждом. Оценивать численность войска по количеству участвующих в походе полков фактически невозможно, поскольку «полк»/«сотня» приходили на место сбора в том количестве, в котором их собрал своим предписанием полковник/сотник, а численность реестровиков в казацких полках даже по Зборовскому реестру колебалась в пределах 1–4 тыс. чел. Документы гетманской канцелярии со сведениями о смотрах войска не сохранились.
Командный состав гетманского войска осенью 1661 – весной 1662 г. на уровне полковых командиров был представлен следующими, известными нам, лицами[44]. (Табл. 2)
Таблица 2. Войско гетмана Юрия Хмельницкого осенью 1661 – весной 1662 г. (Правобережные полки на службе Речи Посполитой)
Высшее командование: гетман Войска Запорожского – Хмельницкий Юрий, генеральный обозный – Носач Тимофей, генеральный писарь – Тетеря Павел, генеральный судья – Лесницкий Григорий.
Общее число казаков, которых гетман теоретически мог выставить на поле боя, вряд ли превышало 20 тыс. чел., большей частью пехоты. При этом далеко не все казаки имели необходимую военную подготовку, вооружение и снаряжение. Иллюзия непобедимого, однообразно одетого и вышколенного Войска Запорожского сохраняется и в наше время в ряде работ украинских историков-романтиков. Они неоправданно превозносят его организацию, вооруженность, дисциплину и боевые качества. Вместе с тем ни для кого не является секретом, что казацкое войско являлось ополчением, большей частью состоящим из вчерашних «показаченных» крестьян. Кроме того, существенным обстоятельством является то, что во времена Выговского и Юрия Хмельницкого роль и значение казацких полков в боевых действиях резко сокращается. Отчасти это связано с появлением в гетманском войске наемных (пехотных и драгунских) частей, в т. ч. так называемых «охотницких» полков.
Что касается артиллерии Войска Запорожского, то гетманом Б. Хмельницким была создана как полковая, так и артиллерия резерва, то есть главного командования – гетмана (тяжелая полевая артиллерия). Полковой артиллерией командовал полковой обозный, который подчинялся генеральному обозному – начальнику всей артиллерии. Полковой обозный имел целый штат из есаулов, хорунжего, писаря, пушкарей и др. Число пушек в каждом полку не было постоянным.
Польский коронный контингент на Украине
Для борьбы за Левобережье Днепра Юрий Хмельницкий неоднократно просил помощи у короля Яна Казимира. Осенью 1661 г. король направил гетману конный отряд под началом двух полковников, Николая Хлопицкого и Романа Антония Ельского, состоящий из 19 хоругвей. Коронный контингент участвовал в боях против русских войск совместно с казаками Хмельницкого и крымскими татарами вплоть до своего разгрома в Каневской битве.
Благодаря польскому историку П. Кролю нам стало известно о составе полков Хлопицкого и Ельского из архивных документов АГАД[45]. Численность хоругвей по компуту (переписи[46]) приведена на 4-й квартал 1661-го и 3-й квартал 1662 г. по статье Я. Виммера, в которой дана детальная поквартальная роспись всех хоругвей и полков на 1660–1667 гг.[47] (Табл. 3)
Таблица 3. Польский конный отряд Н. Хлопицкого и Р. Ельского на Украине осенью 1661-го – летом 1662 гг.
Кратко остановимся на характеристике указанных хоругвей и их типовых отличиях.
Казацкие хоругви – род средней кавалерии, занимавшей промежуточное положение между ударными гусарскими и легкими татарскими и валашскими хоругвями. К украинскому казачеству они не имели никакого отношения и использовали «кавказский» (черкесский) тип защитного вооружения. С конца 60-х гг., для отличия от украинских казаков, эти формирования получили название – панцирные. В среднем хоругвь насчитывала 80–150 всадников. Вооружение панцирных состояло из сабли, пистолетов в ольстрах, ручницы, рогатины, а также лука с саадаком (налуч) и колчана со стрелами. Оборонительный комплекс включал в себя панцирь (кольчуга из мелких колец – отсюда и название), мисюрку, карваши (наручи) и круглый щит «калкан».
Татарские хоругви – род легкой конницы, появившейся в польском войске после 1648 г. Набирались в основном из литовских и крымских татар. В среднем хоругвь насчитывала 100–120 всадников. Вооружались саблями и луками, защитного вооружения не имели.
Валашские хоругви – род легкой конницы, набиравшейся из валахов и молдаван. От татарских хорувей отличались не вооружением и тактикой, а своим национальным составом. Вооружение состояло из сабли и лука, а также длинноствольного ружья (бандолет, рушница). Защитного вооружения валашские хоругви не использовали. К концу XVII в. поляки уже не делали различия между валашскими и татарскими хоругвями, называя их просто «легкими».
Запорожский казак. Рисунок «герба» (печати) Войска Запорожского из соч. К. Саковича. 1622 г.
Кроме того, из документов известно, что весной 1662 г. король Ян Казимир направил на помощь Хмельницкому подкрепление. Летом того же года участники событий (О. Коковинский, Д. Шульц) сообщают уже о 24 польских конных хоругвях в полках у Хлопицкого и Ельского. В пользу достоверности приведенных данных говорит факт упоминания в боях хоругви Ставицкого, которой не было у поляков на Украине осенью 1661 г. Так, в отписке Якима Сомко от 12 июня 1662 г. о захваченных под Переяславом пленных сообщается, что его казаки взяли: «живцем трех человек ляхов, одного Лукаша Росковского из под хорунги пана Чаплинского товарища, а другого из под хорунги пана Силимановича, третьего Никифора Волошина из-под хорунги Ставецкого…»[48]. Кроме ранее бывших у Хлопицкого и Ельского хоругвей С. Чаплицкого и А. Сулеймановича, третьей названа не упоминавшаяся ранее хоругвь Анджея Ставицкого (Andrzeja Staweckiego). Следовательно, она и еще 4 конные хоругви, имена ротмистров которых установить не удалось, пришли к Юрию Хмельницкому под Переяслав в июне-июле 1662 г.
Согласно данным польского историка Я. Виммера, во втором квартале 1662 г. валашская хоругвь А. Ставицкого по компуту насчитывала 220 коней. Таким образом, нам известно о 20 хоругвях на Украине, в которых числилось 2 199 коней. К названным двадцати следует добавить еще 4 неустановленные конные хоругви. Подтверждение об их прибытии к гетману находим в расспросной речи полковника С. Веверского. Веверский, позднее попавший в плен к русским, показал, что кроме драгун под его началом летом 1662 г. с ним пришло к Хмельницкому «4 хорунги казацких, а под теми хорунгами поляков с 500 человек»[49]. Итого, общая численность всех 24 коронных конных хоругвей накануне битвы под Каневым по компуту насчитывала 2 699 коней. Конечно, здесь следует учесть, что из-за различных боевых и небоевых потерь в строю фактически было несколько меньше бойцов, чем указано в компуте.
Вооружение казацкого (панцирного) воина польских хоругвей. Музей войска Польского. Варшава
Как отмечено выше, кроме конных хоругвей король прислал драгун-полковника Станислава Веверского. Подполковник Данило Шульц и «начальной человек» Александр Энк позднее рассказали русским, что они «прусские земли немцы, были де они в полку у корунного гетмана Станислава Потоцкого и в прошлом де во 170 году по присылке Юраска Хмелницкого корунной гетман Станислав Потоцкой прислал к нему Юраске на помочь драгунского полковника Станислава Веверского, а с ним их Данила да Александра, да драгунов тысячу человек, да полковника Хлопицкого, а с ним шляхты и волохов, и татар полских дватцать четыре хорунги, а под теми хорунгами людей 2 000…»[50]. Самовидец сообщает, что у гетмана было 1 000 чел. немецкой пехоты[51]. Ерлич, повидимому, имеет ввиду общую численность польского контингента из конных хоругвей и драгун: «Хмельницкий младший Юрко, будучи гетманом казацким, собрался со своей ватагой или дружиной, имея кварцяного войска 3 000 человек…»[52].
Украинский историк А.Г. Сокырко, ссылаясь на архивные материалы (рукописи) Национальной библиотеки Украины, пишет, что «в июле 1662 г. к Ю. Хмельницкому в поисках службы «от голоду и от всякой нужи из розных полков и земель» прибыло 900 мушкетеров и драгун из коронного войска, которое стояло под Львовом»[53].
Казаки А. Антонов и И. Левонтьев, приехавшие в Москву от Якима Сомко, сообщили, что к Хмельницкому пришло «18 знамен драгунов полского войска немец»[54].
Наиболее точным в оценке численности драгун, присланных королем, несомненно, является их командир. Согласно сведениям из дороса пленных 7 сентября 1662 г., «немцы драгунского строю полковник прусские земли Станислав Вивирский, порутчик Лифлянтские земли Юрьи Шварц сказали, в прошлом во 170 году, тому ныне девять недель, писал Юраско Хмельницкой на Волынь к гетману Потоцкому, что в черкаских заднепрских городах чернь хотела учинить бунт для обиранья иного гетмана, и чтоб гетман Потоцкой для того прислал к нему на помочь людей, и гетман Потоцкой по тому Юраскову письму послал к тому Юраску ево полковника Станислава, а с ним два полка драгунов, а людей в тех полках 1 200 человек да 4 хорунги казацких, а под теми хорунгами поляков с 500 человек»[55]. Веверский соединился с Хмельницким «от Переяславля за милю», и как он к гетману пришел, «Юраско де с того места пришол под Переяславль и стоял де под Переяславлем две недели». Кроме того, по словам пленных, у Хмельницкого была рота литовской пехоты от князя Радзивилла – «Родивилова присылки желдаков 120 человек…»[56].
Драгуны, как было указано выше, в то время представляли собой конную пехоту, т. е. кони служили драгунам только для передвижения, а на поле боя они спешивались и сражались как пехота. Хоругви, или «компании», насчитывали по 100–200 чел. Две-три компании составляли «шквадрон». Драгунские полки были меньше пехотных и обычно состояли из 400–600 чел. Драгуны не использовали защитного вооружения и их главным оружием был мушкет. Дополнительно они могли быть вооружены саблями и пиками. В боях обычно использовались для огневой поддержки польской конницы, нередко заменяя собой малочисленную пехоту. Судя по приведенным источникам, драгуны Веверского были немецкими наемниками из разных полков коронной армии.
Крымское ханство
Крымское ханство находилось под протекторатом Османской Порты, установленным в 1475–1484 гг., т. е. фактически являлось ее составной частью и могло рассчитывать на силы и средства султанского двора в случае необходимости защиты своей территории либо ведения длительной войны. При попытках оценить военно-экономический и людской потенциал Крыма этого нельзя забывать. Война с Крымским ханством для России или Речи Посполитой в любой момент могла обернуться войной непосредственно с Турцией, которая в то время была на вершине своего могущества.
Вооружение казацкого (панцирного) воина польских хоругвей. Музей войска Польского. Варшава
Крымско-татарское войско хана Мухаммед-Гирея IV состояло из собственно ханского войска и ополчения беев, бывших во главе татарских родов и ногайских орд. В случае личного участия хана в походе в состав крымского войска обязательно входили: ханская «гвардия» – капыкулу (в середине XVII в., согласно Эвлии Челеби, около 3 000 чел.), сеймены (секбаны) – аналог драгун, вооруженные огнестрельным оружием (около 400 чел.), а также уланы – дети крымской знати, феодалы высшего ранга (не более 500 чел.).
Наиболее знатными беями Крымского ханства были представители древних феодальных кланов Ширин, Барын, Аргын и Седжеут. Из ногайских родов наиболее сильным и знатным был род Мансур (Мангыт). Главы этих пяти кланов родовой аристократии являлись карач-беями, правителями княжеских «домов». В походе ханское войско также дополнялось племенными подразделениями ногайцев Урмамбета, Урака и Шейдяка. Наиболее мощной и многочисленной из ногайских орд была Буджакская (Белгородская) орда.
Для большинства взрослого мужского населения Крымского ханства ежегодные грабительские набеги на земли России или Речи Посполитой были основой существования. Главную роль здесь играла возможность захвата многочисленных пленных, которые могли быть проданы в рабство.
Благодаря своей мобильности и умению преодолевать значительные расстояния крымские татары были очень серьезным противником. Они часто достигали своей цели без прямого боевого столкновения с врагом. В основе их тактики была стрельба из лука, но при значительном превосходстве сил они могли атаковать и холодным оружием (саблями). Иностранные авторы XVII в. (Я. Маржерет, Г.Л. де Боплан, Р. Монтекукколи) называют саблю типичным оружием крымских татар наряду с саадаком. Наиболее бедные крымцы вооружались мослами (кость на рукояти), кистенями, дубинками. Защитное вооружение (мисюрки, кольчуги, карваши) имели только знатные воины, рядовые ордынцы были исключительно легкой конницей. Появившиеся у татар в XVII столетии ручное огнестрельное оружие и пушки, из-за своего малого числа в ханском арсенале, не могли изменить традиционную тактику кочевников. В больших походах могли участвовать также отряды турецких янычар из Кафы и Азова, а также черкесы-горцы Северо-Западного Кавказа.
Если говорить о численности войска Крымского ханства в середине XVII в., то следует отметить следущее. На наш взгляд, в случае личного участия хана в походе оно не превышало 30 тыс. чел. В тех случаях, когда во главе крымских татар выступали султаны (царевичи), оно насчитывало максимум 15–20 тыс. бойцов. Рассуждения некоторых историков о набегах 100-тыс. крымско-татарских орд следует признать несерьезными. Подробнее о попытках подсчета численности крымско-татарской орды и соответствующих выводах будет сказано в разделе о боях в августе 1662 г.
Походы Ю. Хмельницкого на Переяслав и другие военные события на Украине
в октябре 1961 – июне 1962 года
Предвидя новое нападение Хмельницкого на Переяслав, Сомко деятельно укреплял оборону города. В последний день августа 1661 г. на помощь к нему в Переяслав прибыл полк воеводы Ивана Чаадаева. Как писал в Москву Чаадаев, «вошли мы в Переяславль сентября во 2 числе и стали со всеми ратными людьми з большом городе… а в полку ратные люди многие беззапасны и безконны»[57]. О численности указанного полка известно из росписи в Нежине от 15 августа, куда полк пришел на пути в Переяслав. Чаадаев также сообщал 108 сбежавших по дороге конных и пеших. В Переяславе он занял место второго воеводы[58]. (Табл. 4)
Таблица 3. Полк воеводы И.И. Чаадаева на 15 августа 1661 г. (со 2 сентября в Переяславе)
Как и ожидалось, в начале октября 1661 г. Хмельницкий снова предпринял попытку овладеть Переяславом. На этот раз осада продлилась два месяца. Переяславский воевода кн. В.Б. Волконский позднее сообщал в Москву, что 1 октября крымский хан «с салтаны и со всею ордою», а также «изменник Юраско Хмельницкий», с которым были обозный Тимофей Носач, Григорий Лесницкий, Григорий Гуляницкий и другие полковники, вместе «с ляхи и с изменники с черкасы с той стороны Днепра, со многими людми пришли к Переяславлю и стали табором укрепясь»[59]. Второй воевода И.И. Чаадаев пояснял, что 1 октября «перешли Днепр Селемет-Гирей салтан и мурзы с болшими людьми и стали от Переясловля в ближних местех и дороги у нас отняли, а хан крымской со всеми людьми перешел Днепр октября в 5 число и языки в роспросе говорили, что будет к хану Юрась Хмельницкой вскоре со всеми заднепрскими полки»[60]. Блокируя город, они осадили Переяслав «накрепко». Казаки и поляки «ров покопали и на Поповке под Переяславлем от реки Трубеж против Верхнева города всеми силами с конными и с пешими людми и с нарядом». Крымские царевичи с татарами «стали под Переяславлем же в ближних местех в пяти верстах в селе Демьяничах (Демьянцы. – И.Б.)». Крымский хан с ордою разбил стан в селе Козлове от Переяслава в пятнадцати верстах и «учал воевать» города и села, распустив орду. Иван Чаадаев сообщал, что «в октябре, государь, в 10 день Юрась Хмельницкой и обозной Тимофей Носач и пущие воры Гришка Гуляницкой и Гришка Лесницкой с товарыщи и со всеми заднепрскими полками и с поляки пришли под Переяславль и стали таборами и поделали шанцы и из наряду в город стреляли безпрестанно…»[61]. Казаки и поляки Юрия Хмельницкого «над Верхним городом вместе промыслы чинили, и из реки Трубежа и из Илтицы воду спустили, а шанцы и роскаты на Поповке против Верхнева города поделали, и с роскатов, и с шанец пушечная стрельба была в день и в ночь по городу безпрестанная октября с 22 числа декабря по 3 число»[62]. Волконский писал, что «от черкасов, и от ляхов, и от татар приходы были к Переяславлю частые» русским ратным людям «в верхнем городе от пушечные безпрестанные стрельбы… теснота была великая». Все дороги к Переяславу были перекрыты ордынцами. В это «осадное время» с воеводами были «стрелецкие головы московской голова Василей Теглев да городовые Селиван Белой, Микифор Батюшков, Степан Малышкин с стрелецкими приказы и от приходу воинских людей и от пушечной стрельбы утеснение было большое». По караулам и по городу пушки неприятеля «били безпрестанно», казаки Хмельницкого «всякие крепости поделали и ров около верхнева города покопали как воду ис под города спустить». Осажденные «всякую нужу терпели», ходили на вылазки из города, и «были бои многие»[63]. По словам воеводы, наказной гетман Яким Сомко служил государю «с черкасы и со всеми переясловскими жители верно, в болшом городе в осадное время пешего строю с салдацкими полками сидел заодно и городовые стены держал». Казаки Сомко «всякие крепости» по городу делали. Когда стало не хватать хлеба и дров, то Сомко их достал, послав пешего строю полковника Кирила Здражевского с казаками в Барышполь. Чаадаев сообщал, что «хан крымской со всеми людьми стоял з другие стороны от города в ближних местех и осадили государь накрепко, и под город татаровя и поляки и казаки приходили безпрестанно не болшими людми человек по пятисот и по тысяче, а больших людей засаживали в засадки чинили в рощах и в долах за буграми», пытаясь выманить осажденных в поле[64].
Кампания на Украине с 6 июня по 16 июля 1662 г.
Князь Ромодановский, находившийся в Белгороде, получил вести от воеводы Григория Косагова из Кременчуга о том, что 9 октября в город приехал «кременчукской бывший полковник Кирило Андреев» и в распросе сказал, что «орда пришла с ляхами под Переяславль и Переяславль добывает», сам хан стоит «в урочище Трех братов, а иная орда многая пошла под Нежин». Ордынцы под Прилуками «конские и животинные стада отогнали… Переяславль и Пещаной осажены, а около Золотоноши многих людей порубили». Татар также видели под Ромнами[65].
Не добившись успеха и сняв осаду, «декабря в 4 день крымской хан с ордою пошел к Нежину и Путивлю, а Юраско Хмельницкой с ляхами и изменниками черкасами к Чернигову» и на иные «черкасские городы войною». По словам Чаадаева, от голода лошади померли, около города все разорено. В то же самое время, как «приходили под местечко Пещаное ляхи и татаровя и изменники черкасы… пещанской полковник Костя взял Каневского полковника Ивашка Лизогуба да субботовского сотника Мишку Капусту и привез их в Переяславль к наказному гетману Якиму Сомку»[66]. Попавший в плен Лизогуб перешел на сторону Сомко и встал под его знамена.
Ротмистр татарской хоругви польской службы. Рисунок 1660 г.
Согласно отписке Чаадаева от 7 января 1662 г., русских ратных людей «на боях убито толко три человека, рейтарского строю подполковник Семен Неелов (Офонасьева полку Траурнихта. – И.Б.) да два человека рейтар, да ранены 22 человека»[67].
Что касается численности армии Юрия Хмельницкого под Переяславом, то, со слов Чаадаева, гетман пришел «со всеми заднепрскими полками и с поляки», причем «поляков, государь, с ними было з двумя полковники с Хлопицким и с Елским девятнатцать хоругвей»[68]. Проверка данного сообщения в польских источниках показала, что эти сведения полностью соответствуют действительности.
Во время осады Переяслава нападению противника также подвергся Нежин, в котором находился русский гарнизон под началом воеводы князя Семена Шаховского. Как позднее писал в Москву Шаховской, «октября в 3 день пришли под Нежин воинские люди крымских два салтана Салым Герей да Саламат Керей, а с ними татар тысяч с пять и болши и под городом, государь, Нежиным татарове многих черкас, и жон их и детей побили и в полон поймали». Взятые языки ошибочно сказали воеводе, что «крымской хан с тотары и изменник Юраска Хмельницкой, Грицко Гуляницкой с черкасы со многими людми большим собраньем с пушки» перешли Днепр, оставив Переяслав, и идут «войною под Нежин». На самом деле основные силы врага остались под Переяславом. Шаховской сообщал царю, что «людей в Нежине малолюдно, толко, государь, три приказа стрельцов пехоты и в тех приказов людей непомногу, а многие померли, а иные разбежались». Кроме того нет свинца и фитиля[69].
В другой отписке Семена Шаховского из Нежина (октябрь 1661 г.) сказано, что «в Нежине малолюдно, три приказа стрельцов пехоты… пушкарей нет… только, государь, четыре пищали полковых»[70]. Еще в одном сообщении Семена Шаховского говорится о вылазке гарнизона города и происшедшем бое. Он пишет, что 27 октября у «великого государя ратных людей и у нежинских казаков под Нежиным был с тотары бой», в ходе которого «взяли в полон сотенных голов Новгородка Северского Никиту да Михайлу Стремоуховых». Впрочем, нежинские казаки тоже захватили пленных. В вылазке из города участвовали стрельцы с сотниками из приказов Бориса Глебова и Михаила Полянского, рыльские и нежинские казаки. Осажденные выходили из города за пять верст – «для языков», и был «с тотары бой». От пленных татар были получены достоверные сведения о том, что Хмельницкий «с черкасы и ляхи стоит на сем берегу Днепра под Переяславлем». Шаховской писал, что у него в Нежине «на службе стародубцы, черниговцы, новгородка-северского дворяне», а также стрелецкие головы Борис да Павел Глебовы и Михаил Полянский[71].
Валашский воин на польской службе. Рисунок А. де Брейна. 1581 г.
Нежинский полковник Василий Золотаренко извещал князя Григория Ромодановского, бывшего в Белгороде, о нападении крымских татар. Ромодановский послал отписку в Москву, что 20 октября он направил в Сумы «рейтар Федорова полку Вормзера, да копейного полку, да Михайлова полку Гопта по роте, да Харьковского полковника Остафья Ворыпая с харьковскими черкасы» для поимки «языков» и получения достоверных сведений о подлинных силах врага[72].
Чернигов, в котором находился русский гарнизон, тоже подвергся нападению крымских татар. Воевода Василий Загряжский писал из Чернигова, что 4 октября пришли к Чернигову и в Черниговский уезд «крымские многие люди и около Чернигова воюют, селы и деревни жгут… а промыслу над ними чинить не с кем». По отписке Загражского, «ратных людей в Чернигове голова Алексей Подтопкин, и у нево государь в приказе всево двесте человек стрельцов… а иных государь ратных людей в Чернигове нет»[73].
