Текст книги "Князь Семен Пожарский и Конотопская битва"
Автор книги: Игорь Бабулин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Annotation
Книга посвящена забытому русскому святому – благоверному князю Симеону Пожарскому и его воинам, героически погибшим на конотопских полях летом 1659 года. Историческое исследование основано на вновь открытых документах и новом прочтении уже известных. Предназначено исследователям, преподавателям, аспирантам, студентам, учащимся высших и средних учебных заведений, краеведам, всем интересующимся отечественной историей. Автор книги Бабулин Игорь Борисович – соискатель отд. аспирантуры Института Российской истории РАН, автор ряда публикаций по истории армии и военной истории России XVII в.
Игорь Борисович Бабулин
Происхождение князя С. Р. Пожарского
В сражениях с крымскими татарами и на службе при дворе
Война с Речью Посполитой и бои со шведами
Измена гетмана И. Выговского и миф о «резне» в Сребном
Осада Конотопа
Битва под Конотопом
Казнь русских пленных и отступление к Путивлю
Потери сторон и итоги кампании
Причины поражения и значение битвы
Последний русский богатырь
Приложение
Иллюстрации
Рецензия
Ответ рецензенту
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
Игорь Борисович Бабулин
Князь Семен Пожарский и Конотопская битва
На обложке – «Воевода» (рисунок из книги: А. Висковатов. Историческое описание одежды и вооружения Российских войск. Т. 1. СПб., 1899.)
Свято-Вознесенский собор в Конотопе – памятник битвы 1659 г. Фото автора
Происхождение князя С. Р. Пожарского
Род князей Пожарских оставил яркий след в истории России прежде всего благодаря князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому, предводителю народного ополчения 1612 года, освободившего Москву от польско-литовских интервентов в Смутное время.
Менее известен другой достойный представитель рода князей Пожарских, дальний родственник спасителя России, храбрый князь Семен Романович Пожарский. Он был одним из тех редких народных героев, память о которых сохранилась в старинной песне. В наше время почти забыто то, что после своей гибели в 1659 году воевода был причислен Церковью к лику святых как благоверный князь Симеон Пожарский[1].
Предки Пожарских происходили из Стародубских князей. В Суздальском княжестве был город Стародуб, называемый иногда Стародубом-Ряполовским (в отличие от Стародуба Черниговского, в нынешней Брянской области). Впервые он упоминается в 1218 году. Город находился на р. Клязьме, ниже Владимира на 60 верст. Сейчас на его месте осталось лишь село Клязьминский городок, расположенное в 14 верстах от г. Коврова.
В 1236 году князь Владимиро-Суздальского княжества Ярослав Всеволодович отдал Стародуб брату Ивану, родоначальнику князей Стародубских. У князя Андрея Федоровича Стародубского, павшего в Куликовской битве, было четыре сына, от которых пошли известные княжеские фамилии: Пожарские, Гагарины, Ромодановские, Ряполовские, Хилковы, Татевы, Палецкие и другие. Родоначальником князей Пожарских стал Василий Андреевич Стародубский, получивший прозвище «Пожарский» от названия своей вотчины – волости Пожар в Суздальской земле. Первоначальный удел князей Пожарских находился на юго-западе Стародубского княжества, в нынешнем Ковровском районе Владимирской области.
«Местоположение Пожары в пределах этого (Стародубского) княжества можно определить по сельцу Троицкому «в Пожаре», бывшему во владении князей Пожарских… в Ковровском уезде в шести верстах от Коврова, где и в настоящее время находится село Троицкое[2]. В приходе к этому селу находятся деревни Чернево, Мелехове, Федотово, Бабенки и другие. В селе Троицком еще в XV веке упоминается деревянная церковь Св. Троицы. Как считает протоиерей А. Соколов «село Троицкое есть не что иное, как древний городок Погары, получивший новое название по наименованию Троицкого храма»[3].
В 1555 году Троицкое было выкуплено прадедом Семена – князем Тимофеем Федоровичем и в дальнейшем находилось во владении старшей ветви рода, к которой относился Семен Романович. До конца XVI века о князьях Пожарских в истории не встречается особых известий. Они служили в невысоких чинах: «Опричь городничих и губных старост нигде не бывали»[4]. Брат Тимофея – князь Иван Федорович, прозванный «Бык», погиб при штурме Казани в 1552 году.
Однако после известных событий «Смутного времени», благодаря своим воинским заслугам в освобождении Москвы, род князей Пожарских значительно возвысился над многими другими дворянскими фамилиями. Тем не менее, Пожарские так и не вошли в высший слой русской аристократии, представители которого имели право занимать важнейшие военные, административные и придворные должности в Московском государстве[5].
Отец князя Семена – князь Роман Петрович Пожарский, в 1612 году носил придворный чин стольника. Вместе со своими родственниками он принял активное участие в Освободительной борьбе против польско-литовских интервентов. Князь Роман участвовал в походе Нижегородского ополчения против поляков, был послан князем Д.М. Пожарским в Суздаль с отрядом войск по просьбе жителей. Воевода пришел к городу, выгнал врагов и освободил Суздаль[6] В 1613 г. князь Роман значится в числе подписавших грамоту об избрании на царство Михаила Романова. В том же году он снова был отправлен в Суздаль, откуда ему было велено идти в Тулу, на сход к войску князя Ивана Никитича Одоевского.
В апреле 1613 года князь Одоевский был послан царем против известного «воровского» казацкого атамана Ивана Заруцкого, с которым в то время находилась бывшая «московская царица» и вдова двух самозванцев – Марина Мнишек. Стремительно передвигаясь от города к городу, разоряя города и села, банды Заруцкого совершили налеты на Епифань, Дедилов, Кропивну, Новосиль, Ливны, Лебедянь. Преследуя атамана, царское войско сошлось с казаками под Воронежем 29 июня 1613 г. Русские ратные люди «билися два дни безпрестани», Ивашка Заруцкого побили наголову, и наряд, и знамена, и обоз взяли. А с того бою Заруцкий побежал за Дон, к Астрахани»[7].
Выполнив свою задачу и разгромив основные силы Заруцкого, воеводы вернулись в Тулу, после чего войско было распущено. За победу в Воронежской битве царь пожаловал дворян землями и денежным жалованием, в том числе и князя Романа Петровича.
В 1626–1628 гг. князь Роман Петрович был воеводой в Брянске, а в 1631–1632 гг. – первым воеводой в Вязьме. Сведения о его службе достаточно скудны, в ратных и иных делах князь более не отличался. Большой служебной карьеры князь Роман не сделал и умер около 1637 г. Позднее этой даты его имя в документах больше не упоминается.
Жена Романа Петровича – Евдокия Андреевна, подарила ему сына Семена и пятерых дочерей: Марию, Федосью, Анастасию, Дарью и еще одну, имя которой неизвестно. Мария вышла замуж за Н.И. Борисова-Бороздина, Федосья – за князя Н.И. Белосельского, Анастасия – за М.Л. Плещеева, Дарья – И.И. Бутурлина, и последняя – за новокрещена князя Ф.Н. Шейдякова.
Князь Семен родился около 1618 года. Вероятнее всего местом рождения князя была одна из суздальских вотчин его отца. О воспитании и образовании Семена Романовича никаких сведений найти не удалось. Несомненно, будущий герой Конотопской битвы имел хороших учителей воинской науки в лице своих талантливых родственников – князей Дмитрия Михайловича Пожарского и Дмитрия Петровича Лопаты-Пожарского. С юных лет князь Семен Романович отличался богатырской силой и удалью. Он прекрасно владел холодным оружием, научился рубиться на саблях как именитый польский шляхтич, что в дальнейшем позволяло ему выходить победителем из единоборства с любым противником. Молодой князь обладал прямым и крутым нравом, не терпел несправедливости, не искал влиятельных покровителей при дворе, равнодушно относился к богатству. Он был честолюбив и азартен, никого не боялся и ни перед кем не унижался. Как следует из немногих сохранившихся документов, характеризующих его как личность, превыше всего князь ценил собственную честь и честь своего рода.
Семен Романович был женат на Евдокии (Авдотье) Васильевне Третьяковой[8], девицы из знатного дворянского рода. Третьяковы вели свое происхождение от Радши и Андрея Кобылы – общих предков Пушкиных, Бутурлиных, Челядниных, Мусиных, Чулковых и других известных фамилий. Отец жены: Василий Ильич Третьяков, дослужился до чина жильца. В 1634 г. он был на службе с князьями Д.М. Черкасским и Д.М. Пожарским в Можайске, а в 1635–36 гг. являлся воеводой в Дедилове. Известно, что в 1637 г. Третьяков просил царя о списании со службы при дворе по старости, поскольку он «на службах бывал многих и на боях ранен», просьба его была уважена[9]. Василий Ильич имел трех дочерей: Прасковью, Евдокию и Ксению. Все трое удачно вышли замуж за самых видных лиц при дворе.
Старшая дочь, сестра Евдокии, Прасковья Васильевна была замужем за боярином Василием Борисовичем Шереметевым (его 2 жена), а другая сестра Ксения – за Иваном Петровичем Пронским (его 2 жена), родным братом Ульяны Петровны Шереметевой (Пронской). Князь Пронский, в частности, был воспитателем наследника престола Алексея Алексеевича.
Впервые князь Семен Романович Пожарский упоминается на государевой службе в Можайске 8 декабря 1634 г.[10] Только что закончилась неудачная война с Речью Посполитой, в которой русская армия воеводы М.Б. Шеина в боях под Смоленском потерпела тяжелое поражение от полков польского короля Владислава. После окружения и капитуляции Шеина, Владислав готовился к решающему походу на Москву. Русские войска во главе с князьями Д.М. Черкасским и Д.М. Пожарским были собраны в Можайске. Столицу укрепляли и спешно готовили к обороне. Все наличные силы стягивались в Можайск, туда прибыли даже «московские чины»: стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы. В случае личного участия царя в походе они составляли «Государев полк», отчасти являющийся гвардией царя. Однако поход польско-литовского войска на Москву так и не состоялся. Упорная оборона крепости Белой князем Ф.Ф. Волконским вынудила поляков начать переговоры о мире. Тем не менее, царю Михаилу Федоровичу пришлось заключить с королем унизительный Поляновский мирный договор (1634), согласно которому за Речью Посполитой остались захваченные в ходе «Смутного времени» Смоленская и Северская земли.
С 19 января по 15 июня 1635 года князь Семен упоминается в смотренных списках русского войска, собранного в Можайске. В документе отмечено, что Пожарский, не в пример многим, приехал на государеву службу в Можайск «рано и жил (там) до отпуску», то есть до роспуска всей армии.
12 июля 1635 г. князь Семен Пожарский был вызван в Москву и пожалован чином стольника[11]. Это был начальный придворный чин для знатных московских фамилий. Каждый чин (боярин, окольничий, стольник, стряпчий и Т. д.), с соответствующим поместным и денежным окладом, определял тогдашнее положение человека в служебной иерархии Московского государства.
Документы сохранили пример обычной рутинности и волокиты, свойственной московским приказам: чином князя пожаловали, а о положенном по чину окладе забыли. Сохранилась челобитная стольника князя С. Р. Пожарского о поверстании его поместным и денежным окладом от 27 ноября 1636 года: «Бьет челом Сенька Пожарской. Ставлю я перед тебя, государя, есть, а твоим государевым жалованьем и поместьем не верстан», – лаконично заявил о себе князь. 6 декабря 1636 года государь его пожаловал, велел ему «поместный оклад для службы учинить 600 четей, денег тридцать рублей, для того, что был он на службе»[12].
В «Боярской книге» 1639 г. также сохранилась запись об этом пожаловании князя. «Стольник князь Семен княж Романов сын Пожарской. В 145-м году учинен ему поместный оклад вновь 600 чети, денег 30 рублев»[13].
У его отца, князя Романа Петровича, были земельные владения в Суздальском уезде: село Яреное, деревни Захарова, Взблеово, Долкова, Москвино, Заполища, Борщиха, Запрудная. Неизвестно, однако, перешли ли они князю Семену или отошли его сестрам, как возможное приданое.
Князь Семен приходился племянником князю Дмитрию Петровичу Лопате-Пожарскому, одному из видных вождей Нижегородского ополчения, принимавшему активное участие в победных боях под Москвой 22–24 августа 1612 г. В 1637 г. Семен Романович получил от него в дар земли в Галицком уезде: деревни Немцово, Бетелево, Данилково, Подлесное, Исаково. Всего 201 четь земли. В дальнейшем, в 1641 году, когда князь Дмитрий Петрович Лопата-Пожарский умер, он, не имея наследников, завещал племяннику своему Семену Романовичу земли в Московском уезде – пустоши Михеево, Долгое, Агафоново, Сущево – всего 100 четей. В 1646 г. князь Семен также имел вотчины в Бежицком уезде Лошицкого стана – деревня Тетерино; в Ряжском уезде Пехлецкого стана – село Моклаково; а также ранее упомянутое село Троицкое в Суздальском уезде Стародуб-Ряполовского стана.
По данным 1646 года князь С. Р. Пожарский уже был видным представителем земельной аристократии, одним из восьми окольничих, которые, наряду с 12 боярами, относились к самым крупным вотчинникам Московского государства[14].
Известно также, что после гибели князя Семена Романовича под Конотопом, у его вдовы Евдокии Васильевны остались земли: в Московском уезде село Вытенево на р. Уче, сельцо Юрьевское, деревня Сафоново; в Рязанском уезде деревня Путятино, пустошь Аносова (которые в 1700 г. отошли Московскому женскому Ивановскому монастырю); в Шуйском уезде в Борисоглебском стане сельцо Кудряково и деревня Жилая (в 1700 г. справлены за князем И.Ф. Шаховским); в Суздальском уезде село Троицкое, деревни Федотово и Мелехово[15]. 5 сентября 1667 года вдова князя Семена Романовича – Авдотья Васильевна упомянута также как владелица вотчины князя: села Якимово и деревни Ширилиха Владимирского уезда[16]. Со смертью князя Семена Пожарского в 1659 году, пресеклась старшая ветвь рода князей Пожарских, прямых наследников у него не было.
С начала 40-х годов XVII века имя князя Семена Пожарского часто появляется в Дворцовых разрядах. В 1641 году он сопровождал царя Михаила Федоровича в его поездке в село Покровское под Москвой. Вскоре князь оказался в числе рынд – почетной стражи царя. Документы сообщают о том, что на встрече датского королевича Вальдемара 28 января 1644 г. в рындах стояли: Василий Борисович Шереметев, Петр Борисович Шереметев, Иван Дмитриевич Пожарский и Семен Романович Пожарский[17]. Рынды были оруженосцами-телохранителями государя. Во время дворцовых приемов, они, вооруженные парадными секирами, находились по обе стороны трона. Рынды обычно назначались из молодых представителей знатных фамилий, причем на встречи высоких особ и иноземных послов выбирали наиболее рослых и физически сильных людей.
Весной 1644 года князь уже исполнял обязанности воеводы Переяславля-Рязанского (Рязани)[18]. Через год, при проводах в Данию королевича Вальдемара 13 августа 1645 г., князь Семен Романович Пожарский, наряду с Василием Ивановичем, Петр Васильевичем и Матвеем Васильевичем Шереметевым снова упоминается в рындах[19].
В сентябре 1645 года на престол вступил шестнадцатилетний царь Алексей Михайлович, вся власть при молодом государе оказалась в руках боярина Б.И. Морозова и его родственников. Князь Пожарский к таковым не относился.
Вскоре ему представилась возможность проявить себя в настоящем боевом деле. Князь показал себя достойным наследником былинных богатырей и умелым защитником земли Русской. В декабре 1645 г., когда неожиданно пришли вести о набеге крымских татар на русские земли, князь Семен Романович Пожарский получил назначение воеводой в Курск.
В сражениях с крымскими татарами и на службе при дворе
(1645–53)
В декабре 1645 года крымские татары и ногайцы совершили один из своих крупных походов на русские земли. Большой голод и засуха в Крыму гнали кочевников в зимний набег. Около 40 тыс. татар во главе с нураддином Казы-Гиреем, князем Кутлушей Ширинским и Караш-мурзой, по приказу хана, пошли в поход. К началу декабря царь назначил воевод: в Тулу – князя А.Н. Трубецкого, в Мценск – князя С. В. Прозоровского и И.М. Беклемишева, в Курск – князя С. Р. Пожарского и А.Т. Лазарева[20]. По «татарским вестям» были посланы полковые воеводы в Кропивну, Одоев, Венев и в Рязань.
18 декабря станичный казак привез сообщение в Белгород о том, что по Муравскому шляху идут большие силы ордынцев – 20 тысяч и более. На следующий день, повернув на Бакаев шлях, крымцы вышли на Рыльскую дорогу.
Перед нападением в городах не было больших сил, не все воеводы были на своих местах, главнокомандующий обороной – князь А.Н. Трубецкой был назначен в Тулу лишь 24 декабря. Предполагалось соединение русских отрядов под началом белгородского воеводы князя Ф.А. Хилкова и выдвижение их к Курску. Но сам Хилков получил это распоряжение только 15 января. Разбросанность вооруженных сил по черте, медленность их сосредоточения в нужном месте, отсутствие единого руководства были основными причинами слабой организации обороны степной границы.
19 декабря Хилков, имея всего 800 ратников, вышел из Белгорода на Муравский шлях и стал ждать других воевод. Через два дня подошли воеводы Яблонова и Короли (всего 1100 чел.). Ожидая воевод Усерда, Вольного, Хотмыжска, Хилков стоял в бездействии до 22 декабря, в то время как татары разоряли окрестные земли и угоняли людей.
19 декабря князь С. Р. Пожарский спешно прибыл из Москвы в Курск. В городе находился лишь курский гарнизон (около 1500 чел.). На помощь Пожарскому успел подойти только отряд стрелецкого и казачьего головы С. Протасова из Оскола (300 чел.). Тем не менее, не теряя времени и не дожидаясь подкреплений, князь смело вступил в борьбу с татарами[21].
20 декабря, не доходя Рыльского и Путивльского уездов, от татарского войска отделилась примерно тысяча человек во главе с ногайским Эл мурзой Урмаметевым. Перейдя р. Сейм, враг появился в 3–5 верстах от Курска. В тот же день Пожарский атаковал врага, бился с татарами в Курском уезде у деревень Сныхино, Костино, Жеребцово, взяв в плен самого Эл мурзу.
Сообщение станичников о набеге запоздало, в наступившую ночь татары захватили людей в Рыльском и Путивльском уездах. Сначала в Рыльский уезд ворвались люди царевича Казы-Гирея, за ним князь Кутлуша, князь Тугай, Караш-мурза и другие. Татары разбили свой стан между Рыльском и Путивлем, грабили и жгли деревни, угоняя людей в свой лагерь. Только в Курском уезде татары захватили более 3 тыс. человек.
23 и 24 декабря Пожарский снова и снова сражался с татарами в Рыльском уезде, нападая, отступая и снова нападая, он беспощадно рубил ордынцев, освобождая захваченных ими людей.
28 декабря, в большом бою у села Городенка, князь одолел татар, освободив 2700 жителей Рыльского, Путивльского и Комарицкого уездов, ранее попавших в полон[22]. Только к этому времени подошли запоздавшие отряды князя Ф.А. Хилкова, но они уже не успели к сражению. Лишь яблоновский воевода С. А. Измайлов принял непосредственное участие в боях, остальные военачальники со своими отрядами находились в 10 верстах от места битвы.
В тот же день татары с полоном стали отходить, 30 декабря воеводы вели бои лишь с арьергардами татар. Пожарский с другими отрядами догонял и бил последние татарские коши, уходящие в степь. Зима была «студена», крымцы быстро уходили на юг. 31 декабря, с освобожденным полоном, Пожарский вернулся в Курск.
Князь Хилков сообщил в Москву о том, что сам он лично участвовал в освобождении пленных, что было явной ложью. Оправдывая свою бездеятельность и ревнуя к успехам Пожарского, Хилков затаил на него обиду. Вероятно белгородский воевода не желал объединять свои силы с силами Пожарского, видя в этом урон своей «чести». Частичным оправданием Хилкова может служить тот факт, что приказ о преследовании татар был получен из Москвы только 15 января, когда татары уже ушли.
31 января Хилков с другими воеводами наконец-то собрал все наличные воинские отряды в Курске, приказав им преследовать крымцев. Пожарский отказался выполнять этот запоздалый приказ, мотивируя тем, что татары уже далеко ушли в степь, догнать их не представляется возможным, и нет царского указа о таком дальнем походе.
Руководители Разрядного приказа – высшего военного ведомства Московского государства, желая свалить всю вину на нерасторопность воевод, приказали подвергнуть виновных заключению в тюрьму от 3 дней до 1 недели. Мотивом заключения был отказ от преследования татар и опоздание явки на место сбора войск. При этом князь Пожарский отказался в числе «виновных». За отказ выполнить приказ Хилкова о преследовании татар, Пожарского, по требованию Разряда, также следовало посадить в тюрьму. Арестовать князя следовало на пути из Курска в Москву. Калужскому воеводе А.Д. Тургеневу, по прибытии Пожарского в Калугу было велено заключить его в тюрьму сроком на три дня. Причем Тургеневу было приказано: «беречь накрепко, чтоб князь Семен Пожарской мимо Калуги безвестно и ночным временем не проехал», а как отсидит 3 дня, его в Москву отпустить. Тургенев исполнил все в точности, после трех дней пребывания в Калуге, Пожарский был отпущен в Москву[23].
Из большого числа воевод, бывших в то время на Белгородской черте, один Пожарский проявил бойцовский характер, инициативу и смелость. Он сыграл главную роль в отражении татарского набега 1645 года и освобождении части пленных. Интересно то, что князя Ф.А. Хилкова наказание миновало. Хотя за нерасторопность и бездействие на степной границе его следовало наказать в первую очередь.
Справедливости ради следует отметить, что Разрядный приказ все же оценил умелые действия и воинские способности князя Пожарского в боях под Курском, назначив его в следующем, в 1646 г. руководителем большого похода против крымцев и ногайцев на Дон.
Нураддин Казы-Гирей позднее сообщал хану о нападении на него русских ратных людей, отнятии большого количества полона и огромных потерях крымцев. В частности он рассказал о том, что в бою под селом Городенским погибли его конюший, голова сейменов, другие мурзы и многие татары. Зимний поход на московские земли был настолько тяжелым, а удары русских были настолько сильными, что треть крымско-татарского войска не вернулась из похода. Когда 12 февраля нураддин пришел в Крым, из восьми ближайших людей его сопровождало только двое, остальные погибли или умерли[24]. Тем не менее, татарам все же удалось увести в Крым 5749 захваченных ими людей.
* * *
18 января 1646 года последовал царский указ о посылке в Астрахань князя С. Р.Пожарского для организации похода против крымцев и ногайцев[25]. В марте 1646 года в Воронеж отправился дворянин Ждан Кондырев. Последнему было приказано набрать 3 тыс. «вольных и охочих людей» и выступить с ними на Дон. 26 апреля в Воронеж также прибыл голова Андрей Покушалов с путивльцами, рылянами и курчанами (около 1 тыс. чел.). 12 мая явился атаман Петр Красников с 1 тыс. донских казаков.
3 мая Кондырев со своими ратниками выступил на Дон с караваном из 84 стругов. 27 мая он со своим отрядом пришел на Дон к Черкасскому городку (с ним тогда было около 10 тыс. ратных людей). 15–16 июня туда же прибыл Семен Пожарский. Под началом князя находилось 1700 ратников, в том числе 700 астраханских конных стрельцов и 2350 ногайских, юртовских и других служилых татар во главе с Салтанеш мурзой Аксаковым[26]. Князь переправился на правый берег Дона, а его татары остались на ногайской стороне. Сюда же пришел кабардинский князь Муцал Черкасский с отрядом горских черкес, гребенских и терских казаков и татар (всего около 1200 чел.), а также ногайский Би мурза Иштереков (300 татар). Кавказцы и терские казаки остались на левой стороне Дона. Всего собралось около 20 тыс. чел. Единого командования не было, так как Пожарский официально не был назначен главнокомандующим всех собранных сил. Донские атаманы П. Федоров и И.Каторжный ссорились с Кондыревым. По царскому указу собранные войска должны были воевать с Крымом и ногаями, не задевая Азова и турецких владений. Донские атаманы напротив, хотели идти на турецкий Азов и повторить успешный захват города в 1637 году. Однако Азов к этому времени был уже сильно укреплен османами. В июне донские казаки все же рискнули напасть на город, однако турки легко отбили приступ. Захват Азова с налета не удался.
После неудачного приступа донские казаки решили разгромить улусы ногайских и азовских татар, кочевавших по р. Ее. Соединившись с казаками, Пожарский также напал на улусы. Успех сопутствовал их действиям. В полон было взято до 7000 татар и ногайцев, 6 тыс. коров и 2 тыс. овец. С огромной добычей русские вернулись обратно. Тут вспыхнул давно назревавший конфликт между «вольными людьми» Кондырева – с одной стороны, и черкасами Муцала, казаками, астраханскими стрельцами – с другой стороны, едва не перечеркнувший все успехи. Вероятно казаки, астраханцы и кавказцы не признавали в «охочих людях» – бывших крестьянах, воинов, равных себе. Они отняли добычу у людей Кондырева и ушли на Кагальник, где занялись дележом трофеев. Возмущенный несправедливостью, князь Пожарский потребовал возвращения части добычи ратным людям Кондырева. Он смело явился в «разбойничий лагерь» и высказал свое требование черкесам, казакам и астраханцам. Разъяренные его смелостью и требованием, последние отказали ему с бранью, и даже выстрелили из двух пищалей[27]. Не желая доводить конфликт до братоубийственной кровавой бойни, понимая, что в любой момент могут подойти новые силы ордынцев, Пожарский не стал настаивать на выдаче добычи людям Кондырева. Астраханские стрельцы вернулись на крымскую сторону Дона, а князь Муцал и Би мурза со своими людьми остались на ногайской стороне. Как оказалось, Пожарский не зря ждал ответного удара крымских татар. Враг не заставил себя ждать и вскоре бои возобновились с новой силой.
В июне нураддин Казы-Гирей с войском вышел из Крыма к Азову. 6 июля рано утром лагерь князя Черкасского и Би мурзы на берегу Дона был внезапно атакован крымскими татарами (7500 чел.) под началом царевича Ният-Гирея. Напавшие смяли горское войско, отбили знамя князя Муцала, убежал в степи Би мурза. С большим трудом, устояв от натиска, князь Муцал с черкесами, терскими и гребенскими казаками, стал биться с врагом. Вскоре на помощь им подоспели донские казаки. Пожарский, узнав о бое, быстро переправился на левый берег Дона и ринулся в битву. Князь Семен «перелезши Дон, пришел на тот бой к пешим людем и учал с татары биться»[28], – писал позднее царю Кондырев. Возможно другой на месте Пожарского, вспомнив обиду, не стал бы спасать людей Муцала от верного истребления татарами. Пожарский был не таков, он бросился к ним на помощь. «Охочие люди» Кондырева также не оставили в беде своих боевых товарищей. В 3 верстах от реки начался большой «свальный бой» длившийся до самого вечера. Сначала побеждали крымцы, но по прибытии подкреплений к русским, царевич отступил. Его преследовали около 5 верст. В бою Пожарский был ранен стрелой в правую руку[29].
От пленных крымцев русские узнали о возможном подходе хана с войском. Ногайские, юртовские и едисанские служилые татары с Салтанеш мурзой, не желая больше рисковать своими головами, ушли под Астрахань. Общие потери русских в боях составили 900 человек, у крымцев только из «именитых» было убито около 100 человек, сколько простых татар – неизвестно.
30 июля от татар-перебежчиков было получено сообщение, что Ният-Гирей стоит на Кагальнике, ниже Азова, на темрюцкой стороне, а с ним около 5 тыс. ордынцев. 2 августа, по приказу Пожарского, Ж. Кондырев и М. Шишкин со своими отрядами ходили против него. 4 августа они решительно напали на татар, сбили их со станов, захватили шатры царевича, его постель и даже принадлежащую ему карету. Шишкин сообщал царю, что в этом бою были взяты 71 татарский шатер и палатка[30].
Вскоре появились большие силы крымцев и ногайцев (до 10 тыс. чел.). Русских тогда было всего 7200. Положение царского войска осложнилось подходом турецких янычар и артиллерии. Кондырев позднее писал царю о прибытии на помощь крымцам турок из Азова, которые пришли с пушками. Ратникам Пожарского и Черкасского пришлось отступать с боями, татары преследовали их до Койсуги реки, до самой ночи. «А Азовские люди сошлись с царевичем, и вывезли с собою наряд, и бои были с ними большие с утра до вечера, а князь Семен Пожарский и князь Мусал шли с пешими ж людьми…»[31]. Эти слова Кондырева подтверждаются показаниями Шишкина, который сообщает о приходе азовского паши с янычарами и артиллерией: «пришел Азовский Мустафа-бей на помощь с огненным боем и нарядом… А крымских и азовских людей было по смете с 8000 человек; а пеших янычан было по смете с 2000 человек, а татар в языцех взято 207 человек»[32]. Шишкин писал, что «напуски» на отступающих были жестокие, «из пушек (турецких – И.Б.) стрельба была беспрестанно, и на тех напусках государевы ратные люди многих татар побили и переранили». По словам пленных, в этих яростных боях погиб даже сам царевич Ният-Гирей.
6 августа русские пришли к Дону. Тяжелый урон понесли астраханские стрельцы – погибло около 200 человек. Крымцы также потеряли много людей. Они просили помощи у хана, но тот дошел только до Перекопа, опасаясь вторжения донских казаков в Крым.
Действия русских войск в 1646 году были успешными и достигли своей цели. Тяжелые бои на Дону сковали крымско-татарские силы. Планируемый большой поход в московские земли не состоялся, крымцы прекратили нападения. Татары испугались активности русских у границ ханства и их возможного нападения на Крым. Султан потребовал от хана Ислам-Гирея готовности к обороне полуострова.
