Текст книги "Князь Семен Пожарский и Конотопская битва"
Автор книги: Игорь Бабулин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Крымская знать надолго запомнила эти кровопролитные бои с русскими. Много лет спустя, под Конотопом, хан Мухаммед-Гирей припомнил князю Пожарскому этот «побой» татар на Дону.
* * *
Царь Алексей Михайлович высоко оценил ратную службу князя Семена Романовича, пожаловав ему придворный чин окольничего. «В нынешнем в 154-м году… (1646) Октября в 6 день государь пожаловал ис стольников в окольничие князя Семена Романовича Пожарсково»[33]. В Московском государстве чин окольничего был вторым по значению после чина боярина. Окольничие входили в Боярскую Думу и получали вторые, после бояр, должности в армии, в московских приказах, на воеводствах и в посольствах.
18 апреля 1647 года «на Велик день» Пожарский был впервые приглашен к царскому столу. У стола государя были самые именитые «гости»: патриарх Иосиф, бояре Б.И. Морозов, В.П. Шереметев, оружейничий Г.Г. Пушкин и окольничий князь Ф.А. Хилков.
16 января 1648 года во время свадьбы царя Алексея Михайловича и Марии Милославской князю Пожарскому была оказана большая честь – доверена охрана Кремля и его ворот: «А город Кремль приказан был окольничему князь Семену Романовичу Пожарскому да дьяку Степану Чернышеву»[34].
25–26 марта 1648 г. на Благовещенье, он снова был приглашен к царскому столу. У стола тогда были патриарх Иосиф, бояре Б.И. Морозов, князь М.М. Темкин-Ростовский, Г.Г. Пушкин, окольничий князь И.В. Хилков.
Однако даже служба при царском дворе не стала для Пожарского спокойной и размеренной. Летом 1648 года в Москве произошел «Соляной бунт». Предпосылкой бунта послужило введение высокого налога на соль, что вызвало подорожание мяса и рыбы. Продажа их упала, товар стал портиться. В народе росло общее недовольство, в Москве начались поджоги домов. 1 июня 1648 года царь Алексей Михайлович возвращался из поездки в Троице-Сергиеву лавру. Князь Семен Пожарский находился в охране царицы Марии Ильиничны. В пути движения царский «поезд» был окружен восставшими горожанами, требующими расправы над «изменниками» – боярами. Челобитчики пытались пробиться к государю, но по приказу боярина Б.И. Морозова были разогнаны стрельцами. «Крайне возмущенный этим народ схватился за камни и палки и стал бросать их в стрельцов, так что даже отчасти пострадали и получили раны лица, сопровождавшие супругу его царского величества»[35]. Разъяренную толпу удалось остановить, но при этом князю Пожарскому камнем рассекли лицо. Скорее всего шрам от острого камня остался у него на всю жизнь.
Москва была во власти разъяренных горожан, «учинилась большая смута», в ходе которой были убиты судья Земского приказа Л. С. Плещеев и думный дьяк Н. Чистой, а дома их разграблены. Многие бояре и дворяне, опасаясь народного гнева, попрятались в своих хоромах и боялись выходить на улицу. Восставшие требовали выдать им на расправу всех лиц, виновных во введении соляного народа.
5 июня, по царскому указу, князь Пожарский отправился в погоню за бежавшим из столицы главой Пушкарского приказа окольничим П.Т. Траханиотовым. Этот человек был одним из самых ненавистных и властных «временщиков», сделавших быструю карьеру благодаря родству с фактическим главой государства при молодом царе – боярином Б.И. Морозовым. Народ считал Траханиотова «виновником незадолго перед этим наложенной на соль пошлины»[36], которая вызвала массовое выступление недовольных москвичей. В известном сочинении о России А. Олеария, сообщается о том, что Траханиотов со своими подчиненными «обходился весьма немилосредно и не выдавал им положенного за работу вознаграждения»[37], месяцами задерживал жалование служилым людям; выдавая половину суммы, требовал от них расписки за получение всех денег. Автор «Книги о чудесах пр. Сергия» Симон Азарьин характеризует главу Пушкарского приказа как человека ум которого «простирася, идеже бы откуду корысть приобрести…»[38], поэтому вполне возможно, что идея обогатиться на соляном налоге принадлежала именно Траханиотову.
Князю Пожарскому предстояло сложное задание. В помощь ему выделили полсотни конных стрельцов, но что они могли сделать в случае нападения агрессивной многочисленной толпы? Тем не менее, царь не сомневался в том, что именно Пожарскому можно доверить дело, на которое другой бы не решился. «И видя государь царь во всей земле великое смятение, а их изменничью в мир великую досаду, послал от своего царьского лица окольничево своего князь Семена Романовича Пожарсково, а с ним 50 человек московских стрельцов, велев тово Петра Траханиотова на дороге сугнать и привесть к себе государю к Москве. И окольничей князь Семен Романович Пожарской сугнал ево Петра на дороге у Троицы в Сергееве монастыре и привез ево к Москве связана июня в 5 день. И государь царь велел ево Петра Траханиотова за ту их измену и за московской пожег перед миром казнить на Пожаре»[39], – записал об этом неизвестный летописец. Восставшие горожане «учали всею землею просить у Государя убить околничаго Петра Траханиотова. И Петра Траханиотова велел Государь им отдать, и они на площади Петра казнили»[40]. По требованию народа, «изменнику» Траханиотову отрубили голову. «Это обстоятельство вновь несколько успокоило разгоряченные умы, все благодарили его царское величество за доброе правосудие»[41], – записал Олеарий. Боярина Б.И. Морозова отправили в ссылку, налог на соль был отменен, бунт вскоре прекратился.
В сентябре 1648 года, когда царь ездил в Троице-Сергиеву лавру, окольничий князь С. Р. Пожарский снова был среди приглашенных к царскому столу, наряду с боярами Г.И. Морозовым и М.М. Салтыковым. В 1649 г., в числе других бояр, дворян и всех служилых людей, князь поставил свою подпись под новым законом государства – «Соборным уложением».
Стремительный взлет по служебной лестнице князя Семена Романовича испугал влиятельных особ в окружении молодого царя Алексея Михайловича. Гордый и самоуверенный Пожарский, не унижающийся перед родовитыми боярами и не терпевший возражений, вызывал раздражение и ненависть со стороны представителей самых знатных московских семейств, стремящихся быть как можно ближе к вершинам власти. Эти люди попытались добиться удаления Пожарского из столицы, подальше от глаз царя, что им, в конечном счете, удалось.
В апреле 1649 года он отправился в Астрахань, куда был послан вторым воеводой, вместе с князем И.А. Голицыным[42]. Однако Пожарский пробыл там не более года, уже 22 апреля 1650 года его вернули в столицу. Энергия и способности князя были нужны Алексею Михайловичу для более важных дел, чем воеводство в далекой от двора, провинциальной Астрахани. В последующие четыре года князь постоянно находился при царе, сопровождая его в числе ближайших людей во всех поездках. Несомненно, это было вызвано особой честью, доверием и расположением к нему Алексея Михайловича.
В декабре 1652 г. князь сопровождал царя в поездке в Савино-Сторожевский (Звенигородский) монастырь, бывший чем-то вроде загородной резиденции государя. Князь Пожарский был приглашен к царскому столу вместе боярами князьями Я.К. Черкасским и И.И. Хованским. В апреле 1653 года, на Пасху, он снова был за одним столом с патриархом Никоном и боярами: князем Я.К. Черкасским, князем М.П. Пронским, Г.Г. Пушкиным и окольничим И.А. Хилковым. 2 февраля 1654 года царь пригласил к столу в Передней палате, по случаю праздника Сретения Господня, бояр князя А.Н. Трубецкого, князя М.П. Пронского и князя С. Р. Пожарского. 1 апреля 1654 года князь Семен Романович приглашен на царский пир в Золотой палате, где присутствовали: патриарх Никон, грузинский царевич Николай Давыдович, сибирский царевич Петр Алексеевич, бояре князья А.И. Трубецкой, Г.С.Куракин, Ю.А. Долгоруков и окольничий князь И.А. Хилков.
Перечислением приглашенных к царскому столу лиц, возможно утомительным для читателя, автор обращает внимание на то, что князь Семен Пожарский вошел в ближний круг избранных не по причине знатности фамилии (Пожарские не принадлежали к боярским родам), а исключительно благодаря своим личным заслугам.
1 октября 1653 года Земский собор, собранный в Москве по украинскому вопросу, принял решение о принятии Украины в русское подданство.
Война с Речью Посполитой и бои со шведами
(1654—56)
8 января 1654 года состоялась знаменитая Переяславская Рада, на которой гетман Богдан Хмельницкий со всей старшиной «под государеву высокую руку поклонилися». Во всех казацких полках и городах Войска Запорожского состоялись церемонии присяги царю. После долгих колебаний, Алексей Михайлович ответил на многочисленные просьбы Хмельницкого о скорейшей военной помощи. Московское государство вступило в тяжелую и многолетнюю войну с Речью Посполитой за Украину и Белоруссию (1654–1667 гг.).
Три русские воинские группировки были сосредоточены вдоль неприятельской границы: Северная (в Великих Луках), Центральная (Вязьма) и Юго-Западная (Брянск). Главным силам, собранным в Вязьме, была поставлена задача овладения Смоленском. Князь Семен Романович Пожарский был назначен одним из воевод юго-западной армии, которой предстояло выступить в поход из Брянска.
23 апреля 1654 г. последовал царский указ о посылке в Брянск воевод князей А.Н. Трубецкого, Г.С. Куракина, Ю.А. Долгорукова, С. Р. Пожарского и дворянина С. А. Измайлова, а «указал Государь боярам и воеводам во Брянску стать Мая в 9 день. А собрався с ратными людми, указал Государь боярам и воеводам изо Брянска идти за рубеж на Полские и Литовские города, на Рославль и на иные»[43]. Уже 26 апреля они вышли с полками из Москвы.
Литовский поход начался в июне 1654 г. Рославль сдался русским войскам без боя (27 июня), жители полки Трубецкого «встретили с честью, добили челом и город сдали». 12 июля, после ожесточенного штурма был взят оказавший сопротивление Мстиславль. Стремительно двигаясь на запад, войска вышли к Днепру.
Великий гетман Литовский Януш Радзивилл отступал, не принимая боя. Русские шли за ним. Передовым полком командовал князь Г.С. Куракин, Большим – князья А.Н. Трубецкой и Ю.А. Долгоруков, Сторожевым – князь С. Р. Пожарский. Зная горячий и неукротимый нрав князя Семена Романовича, царь специально поставил его во главе арьергарда. Однако даже это назначение не помешало Пожарскому сыграть важную роль в главной битве летней кампании 1654 года.
После боя с армией князя Я.К. Черкасского под Шкловом, гетман Радзивилл остановился в Головчине. Общая численность войска ВКЛ составила примерно 6000 чел. Радзивилл решил закрыть дорогу армии князя А.Н. Трубецкого (около 15.000 чел.), которая 10 августа переправилась на правый берег Днепра. Перейдя через р. Друть под Белыничами, Радзивилл выступил в направлении Шепелевич, к переправе через речку Ослинку. Обоз литовского войска под защитой одного полка, был направлен к Заозерью. Утром 14 августа литовцы узнали, что русские нашли брод через Друть под Тетериным и, форсировав речку, загородили им дорогу.
Передовые конные сотни русских ворвались в Шепелевичи. Село уже горело, когда там появились литовские хоругви. Попытка отразить наступление войск Трубецкого была неудачной. Части московской пехоты, переправившись через р. Ослинку ниже мельницы, заняли Шепелевичи и укрепились там[44]. При приближении русских литовцы атаковали Передовой полк Куракина, развернувшийся в боевую линию. В завязавшемся сражении воевода был ранен. Затем подошел и развернулся в линию Большой полк Трубецкого и Долгорукова. В бой вступили полки солдатского строя Данилы Краферта, Ивана Ниротморцева, Германа и Николая Фанстадена, Александра Барклая, Якова Флека, Елисея Цыклера и Андрея Гамолтона. Они остановили натиск литовцев. Атака знаменитых «крылатых» гусар была отражена. Русская пехота, построенная в три линии[45], начала теснить войско Великого княжества Литовского. В то же время конница левого крыла под началом князя С. Р. Пожарского обошла Радзивилла с фланга, окружая противника с юга. Известие об обходе неприятеля вызвало расстройство и бегство всего литовского войска. Драгуны полков Г. Ганскопфа, Э.Я. Корфа и Э. Путкамера, дольше всех других частей державшие оборону, атакованные и окруженные московскими рейтарами, пошли врассыпную[46].
Часть литовского войска во главе с гетманом отступала через поля и леса, неся большие потери от преследовавшей ее русской конницы. В ходе продолжительной погони были рассеяны остатки конных хоругвей Радзивилла.
15 августа русские настигли отходящую немецкую пехоту и артиллерию на переправе под Черцами, весь гетманский пеший полк был вырублен, пушки захвачены. Литовская челядь, оставленная в обозе, видя бегство своего войска, бросилась грабить возы.
Князь С. Р. Пожарский со своей конницей долго преследовал противника. В ожесточенном бою под гетманом убили коня, он сам был ранен в ногу. Тем не менее, Радзивиллу удалось уйти от погони. На одной из переправ через многочисленные речки и болота четыре московские сотни неожиданно окружили отступающих. В происшедшем бою из 50 человек гетманской казацкой хоругви, охранявшей Радзивилла, в живых при нем осталось только пять[47]. Поручик немецкой пехоты Греффенберг закрыл гетмана своим телом, получив огнестрельную рану и удар рогатиной. Сам Радзивилл, раненый в правую ногу, был спасен ротой венгерской пехоты под началом Юшкевича. Участники битвы позднее говорили, что если бы Юшкевич не подоспел к месту боя, гетман не ушел бы живым.
Царю под Смоленск отправили донесение о победе, только по ошибке Трубецкого, речка Осливка в отписке была названа «Шкловкой». Поэтому эту битву иногда неправильно называют «сражением на реке Шкловке». Воевода писал царю, что «гетмана Радивила побили, за 15 верст до литовского города Борисова, на речке на Шкловке, а в языках взяли 12 полковников, и знамя, и бунчук Радивилов взяли, и знамена и литавры поймали, и всяких литовских людей в языках взяли 270 человек; а сам Радиврл утек с небольшими людьми, ранен»[48]. В документах отмечено, что бой под Шепелевичами «был на семи верстах и больше». Среди погибших были польный писарь ВКЛ М.Ф. Радзиминский, полковники Ганскопф, Путкамер, Оттенхауз, Сулима и другие офицеры[49].
После победы при Шепелевичах, армия Трубецкого повернула к Шклову, гарнизон которого продолжал оказывать сопротивление. 31 августа город сдался. 29 сентября русские взяли крепость Горы, в пятидесяти верстах восточнее Шклова. После этих успешных действий царь приказал Трубецкому идти к Дубровне, осажденной войском князя Черкасского. При приближении войск Трубецкого Дубровна сдалась без боя 12 октября 1654 года.
Поражение главных сил гетмана Радзивилла в летней кампании 1654 года позволило России вернуть потерянный в Смутное время Смоленск. 23 сентября литовский гарнизон сдался и открыл ворота русским войскам. Царь Алексей Михайлович торжественно вступил в освобожденный город.
* * *
В летнюю кампанию 1655 года армия князя А.Н. Трубецкого осадила Старый Быхов, осада продолжалась до 26 июля. После продолжительной осады, оставив под городом полк солдатского строя Якова Ронарта и казацкий полк Ивана Косицкого, Трубецкой выступил к Слуцку[50].
Впереди двигались полки князя Ю.А. Долгорукова и С. А. Измайлова, с ними сотни и пехота полка Трубецкого, в арьергарде – сторожевой полк князя С. Р. Пожарского. За 8 верст до Слуцка навстречу русским вышли литовские и немецкие хоругви. Противник был разбит, остатки его отрядов бежали под защиту города. 26 августа Трубецкой был под Слуцком. Губернатор города Петерсон отказался сдаться, русские сожгли посады и, не задерживаясь, пошли дальше к Слониму. 29 августа в селе Тинковичи были взяты языки, которые сообщили о наличии неприятеля в Клецке, до которого оставалось 15 верст. Князь Трубецкой послал против него стольника Г.М. Измайлова с сотнями и рейтарские роты. Когда Измайлов подошел к Клецку, литовцы сделали вылазку. Русские разбили их и с ходу взяли город, бегущего противника преследовали 5 верст.
Однако, когда войско отошло от Тинкович примерно 10 верст, неожиданно прибежали люди с обозов полка Трубецкого, сказав, что «пришли в Тинковичи по слуцкой дороге литовцы и стали бить отставших с обозами». Трубецкой послал против врага князя Пожарского с его полком, дав ему также сотни и рейтарские роты из своего полка и полка князя Долгорукова, приказав разбить неприятеля. Сам Трубецкой также повернул к Тинковичам, а Долгорукову и Измайлову велел идти вперед, к Клецку, опасаясь прихода литовских хоругвей из Несвижа и Ляхович.
В тот же день у Пожарского с литовцами был бой у Тинкович, противник был разбит наголову, взяты «языки». Князь преследовал бежавших литовцев 7 верст до болота[51]. В плен были взяты ротмистры, поручики и рейтары – всего 172 чел., знамена и литавры. Кроме того, удалось отбить ранее взятых в плен русских людей. Пленные литовцы показали, что разбитые под Тинковичами 11 хоругвей посполитого войска (более 1 тыс. чел.) были посланы из Новой Мыши воеводой Новогрудка Петром Вяжевичем. Сам Вяжевич в то время стоял в Новой Мыши, в 40 верстах от Клецка.
30 августа 1655 года Трубецкой отправил против г. Мышь князя Долгорукова и Измайлова с полками, дав им также из своего полка голов с сотнями и рейтарские роты. 31 августа они были у Мыши, разбили бывших там литовцев. Направляясь к Мыши, Долгоруков подошел к Ляховичам, сжег посады и слободы у города. Вяжевич со своим отрядом бежал из Мыши к Бресту, за сутки до прихода русских. Из Новой Мыши Долгоруков пришел к Столовичам, где высек оказавших сопротивление литовцев и выжег город.
4 сентября Трубецкой, встав лагерем у Клецка (в 50 верстах от Слуцка), оставил у себя пехотные полки, 4 сотни дворян и 2 роты рейтар, а «товарищей своих послал войною до Слонима по невоеванным местам» уничтожать отдельные отряды противника, продолжающие оказывать сопротивление. Воеводы ходили «за Слоним верст за 20», взяв замок Мир и другие небольшие города. К 10 сентября конные полки вернулись в лагерь, по пути овладев Слонимом. Дождавшись своих, Трубецкой повернул со всей армией к Клецку. Осенью 1655 года полки Трубецкого вернулись в Могилев. Военные действия продолжались только под Слуцком и Старым Быховом.
К концу 1655 года русские войска овладели Вильно, Ковно, Гродно и дошли до Бреста. Почти все земли Великого княжества Литовского (территория современной Беларуси и части Литвы) оказались под властью московского царя. Новый гетман литовского войска – Павел Сапега, не решаясь продолжать войну и заявляя о готовности принять царское подданство, направил в Москву своего представителя.
В ноябре 1655 г., уже будучи в Москве, князь Пожарский участвовал в переговорах с посланником гетмана Сапеги – Глядовицким. На приеме Пожарский заявил литовцу, чтобы он, «когда будет у государя, отнюдь не называл Сапегу гетманом Великого княжества Литовского, а если назовет, то его вышлют с великим бесчестьем и отпуску ему не будет: так он бы гордость свою отложил, да и то ему говорено, за какие гордости смирил бог короля их и панов радных, как посыпаны были от великого государя великие и полномочные послы и посланники к королю, и король ни в чем не исправился, и за то, сами видите, как бог его смирил: покинувши все, с немногими людьми убежал в венгерские горы, но и там ему места нет; сенаторам бы вашим и вам всем давно поискать государской милости, ехать самим к великому государю и милости просить не пересылкою»[52].
Намекая на бегство польского короля Яна Казимира из своей страны, князь бросил посланнику: «Ты говоришь, что королю присылать о мире к государю, но где вашего короля сыскать?»
Глядовицкий отвечал: «Воля божия совершилась; кто бывает на коне, тот бывает и под конем, а уж без пана нам не быть, не тот пан, так другой».
На это Пожарский сказал: «Время вам бить челом великому государю, а не искать другого государя, и великий государь вас пожалует каждого по вашему достоинству; скажи нам последнее: как тебе гетмана назвать?»
Глядовицкий ответил: «Изговоря государское именованье и титло, скажу: посланный от Павла Сапеги, гетмана великих войск литовских».
Пожарский возразил ему: «Говори: гетмана великих войск, а литовских говорить тебе непристойно». Глядовицкий упрямо не соглашался и не был допущен к царю[53].
25 ноября Глядовицкий был у бояр и думных людей. Бояре сказали ему, что Сапега подписался гетманом Великого княжества Литовского «непристойно», поскольку ему «подлинно известно, что даровал бог великому государю нашему взять у его королевского величества всю Белую Русь и стольный город Вильну, и государь наш учинился на всей Белой России, и на Великом княжестве Литовском, и на Волыни, и на Подолии великим государем». Еще 1 сентября патриарх Никон прислал царю благословение писаться «Великим князем Литовским». Государь с тех пор стал подписываться как «Всея Великия и Малыя и Бельм России самодержец»[54].
12 января 1656 года Семен Пожарский был на именинах царевны Татьяны в Передней палате, а вскоре после этого пожалована ему за литовскую службу «шуба атласная золотая, кубок и придача к его окладу»[55].
Вторжение шведов в Речь Посполитую летом 1655 года изменило планы Москвы. Не закончив войну с польским королем, царь Алексей Михайлович решил начать борьбу с агрессивной Швецией, которая стремилась к территориальным захватам в Польше и Литве.
* * *
12 февраля 1656 г., для похода против шведов на Дерпт (Тарту, Юрьев), в Новгород были назначены воеводы князья А.Н. Трубецкой, Ю.А. Долгоруков, С. Р. Пожарский. Вскоре шведский гарнизон в Дерпте был осажден русскими полками. «Организуя осаду, Трубецкой не забывал о безопасности лагеря. По Ревельской и по Нарвской дорогам были посланы отряды И.И. Сунбулова и кн. Л. К. Шеховского, состоящие из сотенных, рейтар и драгун. Отряд Шеховского не встретил противника, а из сведений от местных жителей, узнал, что немногочисленные шведские отряды укрыли в Лаисе. Совсем иные вести привез Сунбулов. По сведениям крестьян, в мызе Карбере (25 верст от Юрьева) располагалось «немецких людей 23 хорунги конных и пеших»[56]. 21 августа Трубецкой послал против шведов сводный отряд «изо всех полков голов с сотнями и рейтар и драгунов» под командованием кн. С. С. Горчакова. Прикрывать его был отправлен воеводский полк кн. С. Р. Пожарского. Пожарский был одним из самых активных и смелых «товарищей» Трубецкого, не раз оказывавшийся на острие атаки всего полка. Выбор его в качестве руководителя посылки, показывает, насколько серьезно отнесся главный воевода к угрозе со стороны шведского отряда. Численность русских войск составляла около 3.000 человек, что, как казалось, должно было обеспечить превосходство над 2.000 шведов. При приближении русских войск, противник отступил к мельнице Пиба. Мельница располагалась в очень удобном месте «от тое мельницы версты за три через болото мосту нету, а обойти то место другими дорогами нельзя». Кроме того, к прежним силам, по сведениям крестьян, добавилось подкрепление из Ревеля»[57].
Дальнейший ход военных действий против шведов освещен в «Книге сеунчей»:
«Октября в 12 день, писали к государю царю… из под Юрьева Ливонского бояре и воеводы князь Алексей Никитич Трубецкой с товарищи, (что) сентября в 13 день писал к ним из Новаго городка воевода князь Кирило Шаховской: посылал де он князь Кирило под Немецкий город Гавье[58] государевых ратных людей для промыслу над немецкими людьми, и Божьей милостью… города Гавье осадные сидельцы государю добили челом и город сдали.
Да он же де боярин и воевода князь Алексей Никитич по вестям посылал товарища своего окольничего и воеводу князя Семена Романовича Пожарского, а с ним ратных людей, под Немецкой городок под Пыльцом, а из под Пыльцома велел ему окольничему и воеводе идти для промыслу ж над немецкими людьми на мельницу Пибу, потому что та мельница от города Пыльцома близко, и сентября де в 23 день, писал к нему из посылки окольничей и воевода князь Семен Романович, что он к городку Пыльцому не пошол, для того, что по скаске взятого мужика в городе Пыльцоме прибылых немецких людей нет, а пошел де по вестям на немецких людей на реку Пипу, и пришод к реке Пипе к мосту с немецкими людьми бились, и к мосту приступали, и милостью Божией государевы ратные люди на реке Пипе немецких людей многих побили, и языки поймали, и за рекою Пипою села и деревни пожгли и гнали за ними по Юрьевской дороге, и, догнав немецких людей у засеки потому ж многих побили и языки поймали и засеки розсекли. А с тою службою и с сеунчом к государю боярин и воевода князь Алексей Никитич Трубецкой с товарищи послали новгородца Ивана Матвеева сына Милюкова»[59].
В октябре 1656 года шведский гарнизон Дерпта капитулировал перед войском Трубецкого. Старинный русский город Юрьев, основанный еще киевским князем Ярославом Мудрым, перешел под власть царя Алексея Михайловича.
В апреле 1657 года Пожарский присутствовал на новопоставлении Рязанского и Муромского архиепископа, а затем был оставлен «Москву ведать в государево отсутствие на Воробьевы горы»[60].
К весне 1658 году война России со Швецией стала затихать, но мир так и не наступил. Уже осенью того же года возобновилась борьба с Речью Посполитой за Украину и Белоруссию.
Измена гетмана И. Выговского и миф о «резне» в Сребном
(1658–59)
В 1658 году успешный для России ход русско-польской войны за Украину и Белоруссию был нарушен казацким мятежом на Украине. Гадячский договор, заключенный гетманом Войска Запорожского Иваном Выговским с польским королем Яном Казимиром в сентябре 1658 г., предусматривал возвращение Украины в состав Речи Посполитой.
Действия Выговского были справедливо расценены в Москве как измена, Т. е. акт предательства по отношению к русскому царю, нарушение присяги подданным государя. Данное соглашение было выгодно казацкой старшине, но совсем не учитывало интересы большинства населения Гетманщины – украинских земель в пределах бывших польских Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств. В сепаратистском стремлении к отделению от России, изменник не нашел широкой народной поддержки. Ложью и репрессиями ему удалось привлечь на свою сторону часть рядовых казаков. Тем не менее, несмотря на все усилия мятежника, гетманские полки были слабыми и малочисленными. В пользу этого тезиса свидетельствуют постоянные поражения Выговского во всех боевых столкновениях с русскими войсками (под Киевом, Пирятиным, Варвой) в 1658 г. От скорого и полного разгрома его спасли лишь орды крымского хана и коронные польские хоругви. Против разрыва с Москвой выступила большая часть казачества, что, в конечном итоге, привело Выговского к краху и к отречению от булавы.
Принятое в современной украинской историографии определение этих событий как «Украинско-российская война 1658–1659 гг.»[61] является надуманным и не отражает характера данного социально-политического явления, фактического соотношения сил и состава противоборствующих сторон, задействованных в разгоревшемся конфликте. Еще в декабре 1657 года греческий митрополит Колоссийский Михаил, проехавший по Украине, рассказывал в Москве, что «гетмана Ивана Выговского заднепрские черкасы любят. А которые по сю сторону Днепра, и те де черкасы и вся чернь ево не любят, а опасаютца того, что он поляк, и чтоб де у него с поляки какова совету не было»[62].
В начавшейся гражданской войне сошлись две стороны Днепра, причем украинские казаки, сторонники Выговского, убивали таких же казаков – его противников. Те, кто не желал возращения под власть Речи Посполитой, просили Москву о помощи и защите.
«Сей Виговский, по властолюбию своему, Российскому государству изменил и много городов, местечек, сел и деревень Орде на разграбление отдал – малороссийских»[63], – так характеризовал мотивы изменника автор «Хронологии высокославных ясновельможных гетманов».
События на Украине 1658–1659 гг., связанные с изменой гетмана Войска Запорожского И. Выговского, следует расценивать как казацкий мятеж подданных русского царя – гетмана и части старшины Войска Запорожского. Он был лишь эпизодом русско-польской войны 1654–1667 гг. В пользу определения этих событий как «казацкого мятежа» свидетельствует и тот факт, что даже такой авторитетный для украинских историков источник как казацкий летописец Самойло Величко, называет их мятежом. Гетман Иван Выговский, писал он, государю «изменил, и откинулся до поляков, наведши на Украину Малороссийскую великое злоключение, многий мятеж, кровопролитие и крайное разорение»[64].
В сентябре 1658 года Пожарский получает назначение в Севск[65]. На этот раз его полк отправляется на юго-западную границу для борьбы с Выговским. В дальнейшем, зимой 1658–59 гг., вместе с воеводами князьями Ф.Ф. Куракиным и Г.Г. Ромодановским, Пожарский принял участие в боях с мятежниками и союзными гетману крымскими татарами под Лохвицей.
Еще в начале 1659 года в Москве был решен вопрос о направлении на Украину армии под командованием князя А. Н. Трубецкого. Уже 13 января Трубецкой, с двумя стрелецкими приказами, выступил из Москвы в Севск.
Предстоящий поход не был карательной акцией, как сегодня пытаются представить его украинские историки Ю.А. Мыцык, В.С. Степанков, А.Г. Бульвинский и др. Вооруженные силы, как говорилось в царском указе, предназначались для «успокоения междоусобия подданных его, Великого Государя, Войска Запорожского жителей». Следуя инструкциям из Москвы, воевода как можно меньше старался прибегать к силовым методам. Вместо решительных действий, он начал долгие безрезультатные переговоры с представителями Выговского о мирном урегулировании конфликта.
Попытки некоторых украинских историков обвинить Москву в том, что сила стала «основным козырем в царской игре с Украиной»[66], противоречат фактам. Алексей Михайлович постоянно шел на уступки Выговскому, до последней возможности старался найти способ мирного решения конфликта. Напротив, гетман начал военные действия против русских войск (две осады Киева, нападения на порубежные русские крепости, поощрение набегов черкас-мятежников и татар на московские земли).
Военный союз Выговского с враждебным России Крымским ханством представлял серьезную угрозу для южных границ Московского государства. Именно этим обстоятельством, прежде всего, и был вызван поход большой русской армии на Украину.
Непосредственно поводом для похода стали участившиеся сообщения верных Москве казаков о подготовке нового нападения Выговского на Киев. Стремясь предупредить новый удар по Киеву, русское войско во главе с князем А.Н. Трубецким по царскому указу направилось в «Черкаские города».
Целью князя А.Н. Трубецкого снова стал Переяслав. Причинами похода были следующие обстоятельства: необходимость защиты малороссийских подданных царя – «черкас, которые Великому Государю служат», от разорения их городов и сел сторонниками Выговского и крымскими татарами; блокада русского гарнизона, дислоцированного в Киеве и сообщения о подготовке нового нападения Выговского на город; участившиеся разбойничьи набеги казацких и татарских отрядов на пограничные города и уезды юга России, и, соответственно, стремление предупредить возможное большое вторжение гетманских войск и крымских татар в московские земли.
