Текст книги "Тихая высотка (СИ)"

Автор книги: Игорь Алгранов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Молодой человек, у вас водичка из сумочки выпала! Эй, там – в белой футболке!

Женский голос выдернул Данилу из глубокой задумчивости, он остановился и развернулся вполоборота назад. Позади, метрах в пяти от него стояла девушка в изумительном светло-жёлтом платье и протягивала ему прозрачную пластиковую бутылочку.

– Ваша?

Данила похлопал себя по сумке, висевшей через плечо и действительно обнаружил пропажу. Похоже, пока он был в глубокой задумчивости, из открытого кармашка и выпал полупустой бутылёк. Впрочем, не велика и потеря. Но девушка!..

Она была хороша. Да ещё в этом воздушном летнем платьице с открытым воротом и чуть выше колен. Стройная фигура, не лишённая при этом выдающихся прелестей. И эта её улыбка, какие-то смешливые искорки в серо-зелёных глазах. А эти каштановые волосы, обрамляющие милое лицо спадающие лёгкими волнами на плечи!

Такие с ним никогда не заговаривали сами. Чаще просто не замечали. А если замечали, то только если им срочно что-то было нужно от него или же он досадно мешал. Должно быть, он ей изрядно помешал. Наверное, споткнулась об эту бутылку, прервав свой лёгкий шаг.

– М-моя.

Только и получилось выдавить у него. «М-моя». Проклятье! Как в старые недобрые времена! И куда только подевалось с таким трудом приобретённое красноречие? Данила застыл на месте как соляной столб и только чуть приоткрыл рот. Он даже не сообразил сразу, что надо бы из простой вежливости сделать пару шагов вперёд и забрать из её рук… Совершенно непринуждённо и легко девушка подошла к нему и протянула потерянное.

– Держите. Воду пить полезно. Ещё умрете от жажды!

Данила улыбнулся. Её лицо тоже озарила задорная улыбка.

– Похоже, вы меня спасли, – нашёлся, наконец, Данила. – Выходит, теперь я ваш должник.

– Даже так? – чуть наклонив голову набок, внимательно посмотрела на него девушка.

– Да. Требуйте возврата долга, когда вам заблагорассудится.

Девушка изящно покрутилась на месте из стороны в сторону, как-будто в раздумьях.

– Тогда я требую, чтобы благодарный юноша, спасённый от неминуемой смерти от обезвоживания… ну, например, поужинал со спасительницей в ближайшем кафе! Как вам такое?

Она была обворожительна. Данила пожал плечами.

– Это «да» или «нет»? – с напускной строгостью спросила красавица.

– Я согласен, – простодушно вымолвил «спасённый».

– Только если вы вдруг решили, что я из этих… Как вы, парни, их называете?..

– Кого?

– Тарелочниц! Так вот, я не такая и сама могу за себя заплатить.

– Все боги с вами, прекрасная незнакомка! У меня и в мыслях не было… Кстати, о незнакомках. Я – Данила.

– Оксана.

Она деловито протянула ему свою ладонь, но словно бы не для лёгкого рукопожатия, а для поцелуя. Данила с трудом удержался от этого, вовремя подумав, что это было бы слишком. Не та эпоха, в конце концов. Да и он, уж точно, не Арамис.

Ужин в парковой кафешке оказался выше всяких похвал. Что-то и правда изменилось в Мохино в последнее время. Данила сидел за летним столиком, уплетал мороженое с шоколадной крошкой и во все глаза смотрел на свою новую знакомую, которая весело рассказывала ему, как старому приятелю, что-то про одну из своих подружек, что-то очень смешное, и он смеялся, но больше наслаждался вот этим всем, раньше совсем недоступным – общением с прекрасной девушкой, которая смотрела на него широко открытыми смеющимися глазами без тени презрения и лукавства. Рано или поздно это ведь должно было случиться и с ним?

Он ни разу не оглянулся на свой дом, который в свете закатного солнца время от времени очень гармонично переливался розовым.

Глава 4. Рабочие процессы

День приема № 57

– Меня хотят убить.

– Что вы говорите? – Данила от неожиданности весь напрягся и подался вперёд. – Кто же?

Парень, сидящий в кресле напротив, не выглядел сумасшедшим – обычная внешность, неброские предметы одежды, аккуратная стрижка. Даже поза его была совершенно нормальная, соответственно моменту – сидел он без лишнего напряжения в теле, но и не вальяжно развалясь. Только глаза его контрастировали с остальным, выдавая внутреннюю скованность. Кажется, ему действительно было страшно. Однако, Данила в этом кресле перевидал уже многое. Стоило проверить. Парень молчал, насупившись.

– Итак?..

– На мне долг висит, лямов тридцать… пять.

– Ого.

Данила не сдержался и хмыкнул. Сумма выглядела внушительной для простого молодого паренька, на вид – курьера или студента.

– И вы их?..

– Что?

– Ну, неужто потеряли?

– А, да, – парень грустно усмехнулся. – Торганул криптой с плечом перед просадкой.

Сережнёв нахмурился.

– Отыграться… В смысле, восстановить позиции пробовали?

– Ага, пробовал. Потому и тридцать пять, а не двадцать два.

– Понятно. В полицию обращались?

– Это к тем, которые «как убьют, то приходите»? Не-а. Смысл?

– Ну вам же угрожали? Есть доказательства угроз?

– Ага. В чатике борды на бирже. «Тебе звезда, если не вернешь бабос ко вторнику», – парень протянул Даниле смартфон со светящимся на экране скриншотом чата. – И ещё кинули пару ссылок на новости.

– Это какие же?

– Из криминальной, как его… хроники. Типа завершённые случаи. Так что там всё по-взрослому, чувак. Ой, извините.

Данила благосклонно улыбнулся уголками рта.

– Вернуть долг реально?

Пришла очередь паренька, чем он и воспользовался, громко хмыкнув.

– Мог бы вернуть, сюда бы не пришёл, так ведь?

– А родители, друзья, имущество какое-то, может быть?

– Сирота я, детдомовец. А друганы… Ну, есть один чел. Предложил на даче у него заныкаться, пока не пронесёт. Там меня и найдут, походу, в его колодце на пять колец…

– Ну, вы не торопитесь нагнетать. Как вас зовут, кстати?

– Ну зачем вам, договорились же, это… анонимно, ведь так?

– Разумеется, но это не для меня.

Данила развёл руками.

– Это нужно для Неё. Для лучшего контакта с вами. Можете назваться как угодно, нет нужды в реальном имени.

Парень снова хмыкнул, но, подумав немного, кивнул.

– Тогда зовите меня Иванушка-дурачок. Криптодурачок, вернее.

Данила грустно усмехнулся.

– Хорошо, «Иванушка»… Правило вы знаете. Никаких обещаний. С вами свяжутся в ближайшее время. Не теряйте надежды. Но может быть и отказ. Ничего личного.

Паренёк молча встал и, сделав ручкой, неспешно удалился. Данила, проводил его взглядом и потёр виски. Сегодня было как-то плотно на приёме. С утра пошли косяком странные посетители. Один за другим – и каждый страннее предыдущего. И вроде бы ничего необычного, наоборот, скорее даже – чем дальше, тем привычнее для него становились явления всевозможных фриков, городских сумасшедших, а то и откровенных мошенников под видом несчастных и обездоленных. Но попадались и такие, как этот последний парень. Инкогнито, «Иванушка-криптодурачок».

Вроде бы всё чуть ли не сразу ясно и понятно с ним – действительно, сам себе дурачок, нажил проблем на ровном месте. Но что-то в его короткой истории не давало покоя Даниле. Как бы то ни было… Он ведь лишь проводник и посредник. Хоть и «консультант». Пусть Она решает, на грани этот «криптодурачок» или просто пытается по-лёгкому соскочить с неприятной проблемы, прикрывшись неведомой и волшебной палочкой-выручалочкой.

Данила поймал себя на мысли, что с приобретаемым опытом ему не становилось легче. Нет, разумеется, навык давал о себе знать, и само общение уже не становилось для него источником причин для нервных срывов и переживаний, потных ладоней и бросания в жар от неверно принятых решений, неловкого чувства вины за сказанное ложное утешение или отправленное короткое «нет».

Ну, не Господь же Бог эта высотка, в самом деле? Что бы кто-то там себе об этом явлении возомнил. Видоизменённое поле возможностей. Или НЕвозможностей. Реакция на изломы и линии чьих-то судеб? Или её полное отсутствие. В конце концов, «нет» – это ведь, по сути, – если он верно понял! – это ведь значит, что есть какой-то другой выход! Или даже… что возмездие справедливо? А может?..

Данила положил ладони перед собой на поверхность стола и медленно вдохнул-выдохнул по методу «квадрата». Ему надо успокоиться, такое бывает. Он ведь не железный, и сам вызвался участвовать в этом. Никто не заставлял. Мог бы, как те шестеро из двенадцати – ровно половина, кстати! – заниматься исключительно своими делами, изредка помогая кому-то из своего же окружения… Тоже выбор? И Высотка ничего им за это не предъявила. Не обделила, не лишила «звания». Наоборот, один из наших (Данила назвал его «нашим», как интересно! уже разделил!) не так давно получил приличную встряску за попытку помочь вопреки Её воле. За одну лишь попытку! Так-то вот.

– Босс, у нас снова ЧП, – прервал его задумчивое состояние мягкий голос помощницы.

– Что такое, Анфиса?

– На крышу пробралась «прыгунья». Ума не приложу, как Дом её пропустил.

«Ума» – усмехнулся про себя Данила, но виду не подал. «Ну и самомнение у нашей продвинутой искусственной…»

– Что она делает сейчас?

– Стоит на парапете, грозится спрыгнуть.

– Была на приёме?

– Нет, не прошла даже предварительного отбора.

– Странно… Однако, нам ли судить… Кто ещё там?

– Полиция внизу стоит, на крыше – капитан, двое из МЧС, психолог, и из управления, старшая по дому.

– Ага, Петровна – куда такие дела без неё.

– Журналисты пытались прорваться, но не пустили. Снимают снизу.

– Ну, без этих точно не обойдёмся.

– Уже минут двадцать как все там. Вас спрашивали, но я не беспокоила вас на приёме. Они знают правила.

– Хорошо. Сообщи – я поднимаюсь.

Данила встал, потянувшись, снял с плечиков кресла летнюю курточку и натянул на себя. Сегодня стояла прохладная погода, чувствовалась близость осени и последнего дня лета, с утра дул западный ветер. «А он у нас всегда холодный», – подумалось ему. Тем более там, наверху. Торопиться особо не было смысла – вряд ли Высотка позволит чудачке разбиться насмерть, даже если та рискнёт-таки сигануть вниз. Данила вздохнул. Порой ему приходила на ум запретная мысль, что если бы Она позволила одному из самых ретивых борцов с собственным существованием осуществить задуманное возле себя родимой, то может, и самих ретивых здесь разом поубавилось? А то ведь пытаются прыгать едва ли не через день. Отогнав от себя эту ненужную и неправильную мысль, Данила решительно застегнул молнию на груди и направился к лифту.

«Прыгунья» оказалась из решительных, но, тем не менее, довольно сообразительных. Позицию на крыше она выбрала с расчётом, чтобы «растяжку» эмчеэсовцы внизу не смогли расставить – мешали две огромные раскидистые берёзы, что росли по восточной стороне дома. Хотя, это было скорее на руку. Меньше поводов обывателям думать, что спасение будет чудесным. Это, конечно, если сообразительная действительно окажется решительной.

«Группа поддержки» действовала по-накатанному сценарию – рассредоточилась возле девушки, стоящей на самом краю полуметрового парапета, полукругом, на разумном расстоянии, чтобы не спровоцировать героиню, и с поочередно чередовала режим уговоров с минутными паузами на обдумывание. Данила вздохнул. Картина становилась уже привычной, и даже надоедающей. Дом манил к себе людей с неустойчивой психикой.

– Как вас зовут? – спросил Сережнёв девушку, осторожно входя в «полукруг». Как раз длилась очередная «минута молчания».

– А тебе не всё равно, полурослик? Из новостей узнаешь, – огрызнулась девушка. Сама она была довольно высокого роста, худощавая и бледная. Впрочем, бледность могла быть следствием состояния стресса. Лицо её на вид не казалось красивым, но и на выставку уродцев тоже не просилось. Обыкновенная внешность, каких миллионы живут на свете, не пытаясь спрыгнуть с крыши…

Данила пропустил мимо ушей обидное высказывание и продолжил:

– Не хочу никаким образом вас провоцировать, но также и расстраивать. С этого дома ещё никому не удалось нормально м-м… самозавершиться. В основном – только травмы, переломы, сотрясения. Такая вот «печальная» статистика.

– А может я буду первая, кому удастся. А? – снова с вызовом громко ответила высокая девица и смерила Данилу презрительным взглядом. – Ты вообще кто такой? На майора или психолога не похож. Вон стоят, убогие.

Девушка кивнула в сторону капитана полиции и психолога, стоявших у края крыши и о чём-то тихо переговаривавшихся. Те неодобрительно посмотрели на неё, затем с надеждой на Данилу. Видно было, что им тоже это порядком надоело – мотаться на эту крышу как на работу.

– Я вообще здесь живу. Иногда помогаю тем, кому плохо.

– Знаю я таких… помощничков!

Данила помолчал пять секунд.

– Не хотите выпить кофе и спокойно всё обсудить в моём кабинете? Обещаю, последствий со стороны «убогих» не будет.

– Ага, щас! – выпалила девушка и отвернулась, опасно качнувшись в сторону пустоты. Петровна тихо ахнула, прижав ладонь ко рту.

– Когда я просилась на приём, мне отказали! А теперь, значит, пожалуйста, только не прыгай с нашей крыши! Так?

Данила тяжко вздохнул. Похоже, наступила пора натягивать защитную сетку с дополнительным ограждением по периметру крыши Дома. С их нынешними возможностями вопрос вообще выглядел ерундовым. Тем более, что эти попытки и в самом деле порядком всем причастным надоели.

– Девушка, милая, я повторюсь, что прекратить свои мучения раз и навсегда у вас вряд ли получится, а вот травмы и последствия могут с вами остаться на всю последующую жизнь! Один из недавних прыгунов, к сожалению, остался инвалидом. И перемещаться теперь может только в коляске.

«Или кресле-каталке? Как правильно?» – отчего-то подумалось Даниле. К тому же, прыгунья неточности в его словах не заметила или не придала значения, лишь дернула плечом и резким движением головы отбросила прилипшие волосы со лба.

– Отойдите, я буду прыгать.

– Да что случилось-то у вас⁈ – повысив голос, спросил Данила и шагнул внутрь «полукруга», нарушив тем самым негласное правило. Вопрос о сетке и ограде, считай, был решён, так что этот случай должен был стать последним.

– Просто хочу, наконец, чуда.

Девушка развела руки в стороны, будто обнимая закат.

И сиганула вниз.

«И в правду решительная», – вместе с падающим куда-то в пятки сердцем и парой невысказанных бранных слов пронеслось в голове у Данилы, когда он вместе с остальными членами «полукруга» ринулся страстно обнимать парапет, чтобы так же вместе с ними бессильно проводить горящими взглядами и громкими чертыханиями напополам с ругательствами – у кого что успело вырваться – стремительно удаляющееся тело с развевающимися в воздухе волосами.

Снизу послышался далёкий, но удивительно громкий треск берёзовых веток и, спустя пару мгновений, не такие же удивительно громкие для такой высоты девичьи вопли, а затем, – ещё спустя недолгое время, – рыдания, всхлипывания и, наконец, восхитительно отборный мат.

– Жить будет, – буднично констатировала Петровна, глядя вниз и подперев подбородок ладонью. – Раз уже матерится, то, походу, ничего критического.

Эмчеэсники побежали к выходу, грохоча сапогами, а капитан с девушкой-психологом, переглянувшись, с явным облегчением последовали за ними, но гораздо медленнее. Данила выпрямился и посмотрел на небо, подзатянувшееся большими дождевыми тучами, принесёнными западным ветром. Стоявшая две недели нетипичная для конца лета жара спала, давая округе небольшую передышку.

Впрочем, на городских сумасшедших эта передышка, очевидно, не распространялась. И будет их ещё легион с хвостиком…

Данила решил мысленно переключиться на что-нибудь поприятнее должников, бегающих от разъярённых кредиторов, и сигающих с крыши безбашенных «адреналинщиц». И он вспомнил вдруг, что вчерашняя знакомка, прекрасная внешне, и не менее восхитительная и простая в дальнейшем общении, не оставила ему никаких способов дальнейшего взаимодействия. Он так был увлечён и восхищён Оксаной «не-тарелочницей», что, боясь привычныго, но оттого не менее страшного «меня это не интересует», или «ты забавный, но нет», а то и «ладно, увидимся [когда-нибудь, ага, конечно]»… И прочих обрывающих всё и сразу фраз, после того как девочка развлеклась с полуросликом. «А всё-таки она тебя задела, эта лётчица…»

Нет, это всё ерунда. Кто его действительно задел, нет, зацепил, НЕТ, заарканил, загарпунил, и похоже, очень крепко, так это ОНА.

Девушка в удивительно воздушном жёлтеньком платьице. С удивительной улыбкой и пронзительно глубокими серо-зелеными глазами…

Она исчезла так же внезапно, как и появилась. С улыбкой и пронзительным взглядом, гибкая и ладная. Совершенная. «Увидимся, пока! Надо бежать!»

Что ж, хорошего должно быть понемножку, так говорят неудачники? Он будет иногда (каждый вечер, каждый) гулять на том же месте, надеясь на чудо. Он, буквальный владелец чуда из чудес, выбравшего его для опеки, будет ждать самого обыкновенного чуда. Потому что это, случившееся с ним – что-то на счастливом, чего в его жизни так не достаёт, не смотря даже на то, что девушки и женщины стали его замечать, будто бы разом отменив прежний повальный игнор.

Но как же ему с нею вновь встретиться? Отчего его опять как парализовало при прощании? Опять испугался отказа? Оксана вела себя так мило в разговоре, увлекательно рассказывала сама и так неподдельно внимательно слушала его, что ему казалось уже, что они едва не сто лет знакомы и последующие встречи неминуемы, логичны и естественны…

Громкий стон вырвался из груди Данилы, и он, спохватившись, оглянулся вокруг. Но напрасно он переживал, что крик его души кто-то услышит. Крыша давно опустела, и только накрапывающий дождик напомнил Даниле, что пора и ему уходить. Приёма сегодня уже не будет, надо бы сказать Анфисе, чтобы перенесла жаждущих. Последняя попрыгунья что-то его несколько вымотала. К тому же, и воспоминания об очередном провале на личном фронте тоже не придавали бодрости и сил.

Данила решил сходить куда-нибудь развеяться. Тем более, что он давно хотел проверить, что за громадина «казино-отель-энд-спа» открылась у них неподалеку. Там наверняка есть бар и хорошая выпивка. То, что ему сейчас нужно после тяжёлого дня.

– Анфиса, – произнёс он, глядя на близкую тучу, нависшую уже прямо над ним.

– Да, босс, я слушаю, – раздалось из часов на левом запястье.

– А что там за «казино-всё-в-одном» открылось в квартале отсюда на юго-запад? Есть ли там приличный бар, нешумный и с приятной музыкой?

– Предположу, что вы говорите о комплексе «Эмеральд-Роял». Недавно открывшийся, содержит в себе три ресторана и восемь баров на разных уровнях. Вашему запросу соответствует бар на седьмом этаже «Перламутр и сирень», с лаунж-зонами и живой музыкой. Забронировать вам столик в лаунж-зоне?

– Да, пожалуй.

– Девятый столик забронирован.

– Отлично. Что-то замотался я сегодня. Перенеси, пожалуйста, записи на ближайшие окна. С извинениями, само собой. Все мы люди, и любим хорошее отношение к себе.

– Уже отправила сообщения.

Он спустился на лифте до холла и вышел на улицу. Для очистки совести он дошёл до места, где всё ещё возились с последствиями последнего прыжка. Коммунальщики убирали сломанные ветки и мусор, эмчеэсники спешно сворачивали своё оборудование, пока не намокло, а полицейские грузились в свои «пативэны». Волки-журналюги тоже, судя по всему, задерживаться не стали и быстро уехали, чем несказанно обрадовали. Данила окликнул того знакомого капитана, который был с ним на крыше.

– Что с девушкой?

– А-а, – махнул рукой капитан. – Что тут даже таким отбитым сделается? Прикинь, сломала три толстенных ветки на берёзе – и всего один перелом руки! Ну и пара ушибов, вывих! Ещё брыкалась, зараза! Увезли уже на скорой. Бывают же дурищи…

Данила устало улыбнулся.

– Удивительный дом, – добавил капитан и покосился на высотку.

«Ну, хоть у кого-то ещё сегодня случилось чудо», – подумал Данила. Он молча кивнул, развернулся и, на прощанье махнув рукой капитану, направился в сторону глыбы комплекса «Эмеральд-Роял», закрывшего собой отсюда едва не четверть неба.

Глава 5. Нежданные гости всегда нежданны

День приема и ответов № 58

– Анфиса.

– Да, босс?

– Сегодня нужно будет решить, как связаться с недавними посетителями.

– Что именно нужно уточнить?

– Тут такое дело…

Данила откинулся в кресле и обхватил затылок обеими руками. Каждый раз перед необходимостью выбора способа сообщения «мнения» Высотки, он чувствовал какую-то необъяснимую робость и оцепенение. Хотя – казалось бы? Что могло быть проще? Ведь, по сути, ему даже не приходилось ничего решать самому. Бордовое облачко, проступающее сквозь поры и трещины старых сероватых панелей – вежливый, но неуклонный отказ. Зелёноватый (а иногда даже сверкающе изумрудный, да, да, действуй!) туман: «Мы готовы посодействовать вам в вашей проблеме». Однако ж, вот, поди скажи человеку это проклятое «нет»… Особенно, когда и самому уже не просто кажется, а охватывает твёрдая уверенность, что помочь – надо.

Однако, человека обмануть легко. Её, каменюку бесчувственную, – крайне трудно, похоже, если вообще возможно. «Ладно», – подумал он, вздохнул и подался вперёд всем корпусом.

– Напиши, пожалуйста, Полякову, тому снабженцу, максимально вежливый отказ.

– Составила и отправила.

– А этому Иванушке… «дурачку»… Отправь эсэмэс, что с ним свяжутся в ближайшее время. Ему взялся помочь Семён Соловьёв из семдесят восьмой. Он любит такие дела, как выяснилось.

– Поняла.

– Ты уж сама Семёну передай все данные, ладушки?

– Хорошо, босс.

– И вот ещё что…

– Да?

– Позвони нашему недавнему высокому гостю.

– Вице-мэру?

– Ага. Скажи, что я готов с ним встретиться по его личному вопросу, ну, скажем, например – завтра. В баре, в том, который ты мне подобрала вчера…

– «Перламутр и сирень».

– Вот-вот. Когда согласует, закажи нам тот же уголок с видом на Мохино. Хорошее место.

– Сделано, босс.

– Что там с посетителями сегодня?

– Назначено двоим, но есть одна загвоздка…

– Что такое, Анфиса?

– К вам пришли из военкомата, с усиленным нарядом полиции. Требуют…

Данила от удивления даже слегка привстал с кресла, оперевшись на подлокотники.

– Прямо требуют, да?

– Ну, очень настоятельно просят о личной встрече. Они в фойе, я пустила. Дом был не против.

– Даже так? – усмехнулся Данила и кивнул. До чего же быстро экспериментальная ИИшечка, предоставленная ему одним из продвинутых благодарных клиентов, освоилась в простых контактах с Высоткой. Он, Данила, и сам-то, порой, не был уверен в её отношении к чему-либо… С другой стороны, тут ведь и в самом деле всё довольно просто. Нажал на кнопочку – дверка открылась. Или не открылась.

– Давай – запускай.

«Посмотрим, что этим понадобилось» – подумал он, внутренне удивляясь, особенно с учётом недавнего звонка от декана. «Странные вещи творятся, однако, в нашем тридевятом царстве…»

В кабинет потянулась целая делегация. Первым вошёл тот знакомый капитан из местного отдела, к слову, с довольно виноватым выражением лица, вздыхая и пряча глаза в сторону. Данила всё силился вспомнить как его звать, но не мог, а спросить Анфису выходило совсем уж неловко. За грустным капитаном, громыхая полуботинками, ввалились двое полицейских – сержант и ефрейтор, судя по их лычкам на оглушительно скрипящих куртках. Эти парни особых эмоций на пуленепробиваемых лицах не выражали и встали по обе стороны от старшего. Из-за широких спин этой доблестной троицы выглядывали двое – один в военной форме без особых знаков различия и в фуражке на голове, второй – в штатском, в простом коричневом костюме.

Данила с таким неподдельным интересом разглядывал прибывшую пятерку, что даже забыл поприветствовать вошедших.

– Доброе утро, господа! – опомнившись, сказал Данила, и указал на клесло, но тут же осёкся. – Прошу извинить – мой скромный кабинет не рассчитан на приём больших делегаций…

– Здравствуйте, Данила Андреевич, – грустно произнёс капитан, – Вы уж извините за вторжение. Вот, – он мотнул головой назад, – товарищи из военкомата настояли…

– Ага, – кивнул Данила «заднему» ряду. – Значит, всё-таки, по мою душу?

Человек в военной форме сдержанно кивнул, заложив руки за спину.

– По вашу, по вашу, гражданин Сережнёв.

– А что же вы – не повесткой? Вызвали бы, глядишь, и сам бы пришёл, и ножками не пришлось бы ходить? Неужели вы думали, что я могу удариться в бега? Вроде ведь и незачем?

Двое на «задней линии» удивительно дружно улыбнулись и пожали плечами.

– Всякое случается, Данила… Андреич, – с улыбкой на лице произнёс военный. – Кстати, нас не представили – начальник Мохинского военного комиссариата, подполковник Глебов Геннадий Петрович.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Данила. – Охота вам за студентами-очниками лично бегать? Неужто жёсткий недобор случился или какая-то другая оказия?

– Так то – студенты, Данила Андреич, то – студенты, – загадочно улыбаясь, протянул военком. – А вы у нас с некоторых пор – отчисленец значитесь. И на повестки никак не отреагировали, целых две – бумажную и электронную, вкупе.

– То есть как – отчислен? – нахмурился Данила. Он не то чтобы сильно б и расстроился, если бы его в самом деле отчислили, но – разговор деканом буквально накануне? Заверения в том, что это практически невозможно, не смотря на его несколько расслабленное отношение к учёбе в последнее время…

– Вы уверены? – спросил Данила военкома, ещё сильнее хмурясь.

– Так вот же, уже и бумаги о вашем отчислении поступили, – протянул руку военком своему спутнику в штатском, на что тот тут же сунул ему в протянутую руку несколько заготовленных листков бумаги. – Вот… Не желаете взглянуть?

– Минутку… Погодите, пожалуйста, – вознёс указательный палец вверх Данила и добавил, чуть повернув голову в сторону: – Анфиса, посмотри, пожалуйста, нет ли на моё имя повестки во входящей корреспонденции?

– Уже смотрю, босс.

После некоторой паузы ассистентка добавила:

– Позавчера пришёл огромный пакет с письмами и запросами, приходящий помощник только-только успел всё рассортировать. Действительно, есть повестка на ваше имя, босс.

– Вот видите! – торжествующе сложил на руки на груди подполковник. – Нехорошо получается.

– Хм, – удивлённо приподнял брови Данила, – повестка едва пришла, а вы уже бежите к потенциальному призывнику?

– Так ведь новый закон приняли, Данила Андреич! – довольно потирая руки, сказал военком, – Мгновенная передача данных из ВУЗов, а отправка повестки обязывает явиться по первому вызову, не дожидаясь даты в ней. Да и случай ваш настолько уникальный, что мы с моим коллегой из… Впрочем, не будем об этом сейчас. Короче говоря, мы как узнали о таком значимом изменении в вашей жизни, не могли пропустить столь радостного момента и лично засвидетельствовать вам, дорогой наш призывник Данила Андреевич Сережнёв, что с нетерпением ждём вас вот прямо сейчас и сердечно приглашаем – вот, и товарищи из полиции всячески готовы посодействовать! Так что, вот – к нам, на комиссию, и без лишних проволочек, так сказать. А? Что скажете?

Глебов явно находился в немалом возбуждении от неких вероятных перспектив в отношении персоны Сережнёва, неважно – нарисованных им самим в его воображении или, быть может, – при возможном недостатке оного, – кем-то, вроде этого товарища в штатском. Данила в задумчивости потёр лоб большим и указательным пальцами левой руки, облокотившись на стол. Бояться ему было нечего – этот бодрый вояка на пенсии с напористостью бывшего танкиста, не иначе, явно до конца не понимал, с чем имел дело. Однако, ретивость, которую он проявил, притащив сюда, к Даниле, наряд полиции и ещё этого, в штатском, из ведомства, которое всё никак не отставало от попыток донять Данилу, и уже порядком поднадоело этими своими попытками…

– Вы позволите? – кротко спросил Данила у военкома, – Мне нужно позвонить в университет и кое-что уточнить.

– Да ради бога, дорогой призывник, ради бога! – щедро развёл руками подполковник. – Но после звонка, милости просим – с нами, ага?

Данила ещё более кротко пожал плечами. «Это мы ещё посмотрим» – подумал он. Он бы и так не слишком не слишком переживал, если бы его на самом деле отчислили, и даже подумывал о том, чтобы забрать документы. Но здесь налицо была какая-то явная путаница или ошибка. И вообще, про военкомат и связанные с этим проблемы у Данилы напрочь вылетело из головы. Однако, вот поди ж ты, как быстро прискакали…

– Анфиса, дорогая, свяжи меня с нашим деканом.

– Дозваниваюсь… Он сейчас на лекции, но я сообщила его ассистенту, что дело срочное.

– Да-да? – раздалось в колонках спустя какое-то время, в течение которого Даниле пришлось наблюдать всю ту же картину – хмурый капитан, который ему, Даниле, явно симпатизировал, два бойца на подхвате со скучающими лицами, ликующий военком и человек в коричневом костюме и с колючими глазами…

– Симеон Варфоломеевич? Здравствуйте! Это Данила Сережнёв…

– Данила Андреевич, милосердный мой! Что-нибудь случилось? Мне сообщили – что-то срочное?

– Да не то чтобы сильно срочное, – решил слегка подтроллить Данила военкома и широко улыбнулся ему. – Однако, вызывает некоторое удивление после нашего последнего разговора.

– Да-да?

– Сейчас ко мне в кабинет пришли пятеро, среди них – трое полицейских, вооруженных табельным оружием.

Капитан озадаченно оглядел своих подчинённых, те по-прежнему сохраняли невозмутимость. Стоявший справа словно бы утвердительно легонько похлопал себя по правому бедру.

– Да что вы говорите⁈

– С ними – уважаемый подполковник из местного комиссариата вместе с помощником…

«Помощник» на этом слове поморщился, военком протестующе замахал обеими руками, а Данила ещё более широко улыбнулся теперь уже и «помощнику».

– Так вот, о самом главном. Дорогой подполковник утверждает, что я благополучно отчислен из нашего… то есть отныне только вашего ВУЗа. Получается, как минимум дней пять или все десять как, раз уж все бумаги пришли и даже повестку мне успели отправить…

– Дорогой мой! Этого просто не может быть!

– Выходит, что может. Раз они передо мной стоят и даже требуют пройти с ними.

– Минутку, золотой мой, не отключайтесь, повисите на линии, я только сделаю пару звонков! И дорогих гостей попросите подождать немного…

– Хорошо, Симеон Варфоломеевич, ждём все вместе с нетерпением. Ведь так, господин военный комиссар?

– Да, пару минут мы подождём. – Он обернулся к своему спутнику. – Подождём немного, да?

Спутник благосклонно кивнул.

В кабинете повисла несколько неловкая пауза, и Данила, чтобы не продолжать разглядывать посетителей, которых он уже и так успел подробно изучить, начал слегка подталкивать указательными пальцами табличку на столе из стороны в сторону, глядя, как отражается свет потолочных ламп на её гранях.

Спустя полторы минуты (Данила отметил по встроенным электронным часам в табличке, что были видны с его стороны) у военного комиссара резко зазвонил телефон – что-то наподобие трогательного военного марша или гимна.