Текст книги "Тихая высотка (СИ)"

Автор книги: Игорь Алгранов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Дальше, всем причастным и непричастным как-будто все стало яснее ясного, и исход дела казался очевидным и безрадостным для столь нерадивого борца за свои права и свободы. По всем канонам и базовым системным принципам возмутителя должны были выкурить, повязать, опосля добавив еще прилично срока к его особо тяжким за сопротивление властным структурам, а бывшую жену – бедную и несчастную – сначала к психологам травмы залечивать, потом в его же хатку трехкомнатную отпустить почивать на лаврах да с фитоняшами членистыми постебываться, кто ж ее теперь после всего выпишет оттудовась? Так ведь? Так?

А вот шиш! Дальше, брат, случается следующее. Менты эти стоят совещаются, баба эта в предбаннике верещит – ключей-то у нее нет, и вообще она там типа чуть не в одной пижаме босая стоит на голом ледяном полу – мол, вытащите меня отсюда, он меня избил, щас вообще убьет, а потом еще раз показательно остывашку «износит», подлый извращенец! Вот ведь какие на белом свете бывают, а, сосед? Мотай на ус, пока молодой и говорю тебе по-братски – не женись и с детьми поосторожнее, смотри куда семя разбрасываешь! Она ведь даже про босоту свою наврала, в тапочках меховых он ее выставил, еще и куртку теплую швырнул вдогонку. Петровна – баба строгая, но справедливая, не даст соврать, своими глазами все видела.

Короче, вызвали парни СОБР, им с коваными дверьми и упрямыми рогачами сподручнее управляться по жизни. Те, не долго думая, первую дверь вскрыли, бабу эту менты приняли, там уже целая бригада сподручных прибыла – шутка ли, целый террорист-насильник вырисовывается на районе! Передали типа несчастную жертву маньяка медикам на обслед и последующий реабилитаж. Ну и, опять не долго думая, давай высаживать вторую входную, даром что стальную, в четыре миллиметра лист. Ребятки крепкие, намордники суровые, болгарки резкие, диски точеные, че не спилить?

Петровна при таких делах не раз и не два присутствовала как ответственное лицо УК-шки, сам знаешь, какой дом у нас, не без юродов… Говорит, обычно они за пару минут управляются, дверку уронят, хорошо если не внутрь хаты вместе с куском стеночки, и потом тащат бедолагу за волосы и портки, заломленного ласточкой!

А тут – ни в какую! Не поддается дверка никак! Они и петли все срезали, и замочек кувалдой осадили, уж и косяк должен был податься вместе с окаянной! Отнюдь! Стоит как вкопанная. Парни малость прифигели от ситуации, решили саму дверь распустить на лоскуты и ломами добить негодную. И тут у них дохнет болгарка. Совсем, наглухо. Тащут другую – и та артачится, диск лопнул и заклинило его! Как заговоренные. Со злости херачат кувалдой, может сама упадет, ослабнет? Ноль реакции, будто прадеды строили…

А Петровна смотрит на дверь и тут замечает, что дверка та будто бы слегка, но переливается зелененьким, ласково так изумрудится! А она все никак вспомнить не может, где она такое сияние видала уже, и совсем как-будто недавно… И звонит уже мне опосля, тогда так и не вспомнила, что дом наш в темноте вроде прям так же вот переливается зеленым. Когда уже третий по счету джамшут от нее сбежал, она и поняла, что ерунда какая-то творится в поднадзорном хозяйстве…

Короче, парень этот так и сидит в квартирке своей, не выходит, с ментами через дверь свою хрустальную иногда переговаривается, и твердит только одно – бабу эту блудливую на язык и не только на язык посадите, может и выйду. Но ты, уж подумал небось что на том и дело застыло? А? Не-ет, тут целое продолжение еще в запасе! Бабенка та как поняла, что бывшего ее ни щас, ни в ближайшее время не возьмут и не законопатят капитально, а ее вдруг внезапно потянули на экспертизу, в том числе на «износ», а та сам понимаешь что покажет, если ничего не было, и побоев следов нет никаких… Короче, после-во-время всех процедур, ни с того, ни с сего башня у нее слетает и она вдруг накидывается сначала на экспертов-медиков, а затем и на ментов, пытающихся ее усмирить легонько, и даже кого-то там успевает отделать нешуточно с применением подручных средств, пока к ней самой не применили специальные.

В общем, ей теперь реальный срок вполне даже светит, плюс в свете происходящего решили там в кои-то веки конкретно разобраться (че скалишься?): и дите аккуратно опросить, и родню, и прочих причастных, где чего и как, выяснили быстренько и про стебаря ее атлетичного и про прочие дела… А парень пока сидит тихо, но твердо. Мы уже тут подумываем с мужиками, может, ему через форточку на нитке еды какой начать передавать, когда у него свои запасы закончатся? Пусть лучше так сидит, чем в ка-пэ-зэ'.

Я спросил соседа, откуда он все узнал? Вряд ли Петровна настолько в курсе всего в той семье и тем более в ходе расследования? Ну там, тайна следствия? Он тогда снова мне сел на уши и давай шептать по секрету (вот же трепло!):

«Сам я в органах когда-то работал, сейчас на пенсии уже, звякнул по старым связям одному полкану на районе, тот и рассказал, что да как, по старой дружбе с пылу да с жару, у него на контроле все. Менты уже сами охренели от происходящего. Щас, типа, решают, стоит ли с балкона к нему опять лезть. Там один ретивый уже сорвался с троса, чудом на крону березы внизу упал, переломом ребра отделался. Они ему свет обрубили – а потом смотрят, стемнело уже, – а у него свет на кухне горит! Короче, буксуют чуваки на месте, как ментовской „патрик“ на деревенском тракте после дождя… А раз бабу его раскручивать начали на ложный донос и за прочее причинение, то пока и вовсе повременят, говорит. Не будут уже пороть горячку».

19:31

Перечитал и решил, что сосед по легкой синьке откровенно гонит, тем более что от него зачетно несло перегаром. Хотя заливает он с каким-то особым знанием дела. Еле-еле заткнул его, закрыв дверь перед носом.

20:31

Спустился ради интереса на восьмой этаж, а там и правда дежурит наряд, даже из лифта не выпустили, прописку на этаже спросили. Но краем глаза заметил ту дверь за спинами полицейских, она как раз в конце коридора от лифта. Будто бы и правда слегка отливало зеленым издали, или показалось?

Что-то все-таки в доме и вокруг меня однозначно происходит.

Только что?

…

(приписка карандашом внизу страницы):

дальнейший текст дневника в процессе извлечения, затруднен деградацией чипа, спец.2разр.СеменовВ.П.

Документ №**3. Новая реальность

Из интервью председателя Совета городского развития Файзрахманова М. П. внутринет-порталу «Город@вой» 05.07.xх г., касательно объекта АО-00013/1

– Итак, Максим Петрович, мы хотели поговорить о планах и перспективах развития нашего несомненно восхительного мегаполиса, сталкивающегося, тем не менее – как и любой подобный город с многомиллионным населением – со множеством проблем и трудностей в самых разных сферах жизни.

– Я весь ваш, дорогой Семен, и чутко внимаю!

– Ха-ха, да, спасибо. Но это все же больше к нам… Это мы внимательно хотим выслушать ваши соображения.

– Что ж… Обозначенная тема довольно обширна, согласитесь.

– Ну разумеется, Максим Петрович, разумеется. Наших читателей особенно интересует бурное развитие одного из районов города – некогда окраинного, ничем не примечательного, более того, скорее даже депрессивного. Неблагополучного в криминальном плане, да и коммунальное хозяйство в нем всегда было далеко не в лидерах – частые аварии на сетях из-за изношенного фонда. И вот внезапно! Под нашим боком начинает расти чуть ли не Лас Вегас посреди пустыни, да простят мне наши слушатели и читатели портала подобное сравнение.

– Согласен с вами, дорогой Семен, целиком и полностью! Феномен Мохино удивителен и многогранен. Казалось бы, не прошло и полугода с момента, как было обнаружено странное свойство той самой пресловутой высотки номер шестнадцать…

– Столпа-модератора, как её прозвали некоторые наши остроумные комментаторы.

– Да-да, забавно. Так вот, не прошло и нескольких месяцев, а что мы имеем?

– Что мы имеем?

– С одной стороны – полная неспособность исполнительной власти не то что разобраться в ситуации и взять ее под свой контроль! Даже простого вразумительного ответа на вопрос «да что у вас там, собственно, происходит⁈» Бегство особо впечатлительных граждан как из самого дома, так и его окрестностей, исход откровенно маргинального контингента, что характерно – удивительно стройными рядами отходят товарищи! Но сам факт не может не вызывать беспокойства…

– Но есть и положительные последствия?

– Несомненно! О них как раз и стоит поговорить. С другой – этой самой положительной стороны – мы наблюдаем во-первых – феноменальный рост стоимости недвижимости как в целом по Мохино, так и в пресловутом небоскребе в частности. Оказалось, огромному количеству граждан буквально физически необходимо приобщиться к ощущению «мой дом – моя крепость, мое убежище», уверенности в своих соседях и даже близких членах семьи! Понимаете остроту проблемы?

– Конечно, это удивительный факт. Люди, уставшие от невозможности доверять и и строить отношения, чуть ли не силком пытаются затащить свои семьи, близких «под крыло», или хотя бы прикоснуться к стенам, в надежде, так сказать…

– И это только один из частных случаев! Вы посмотрите что происходит с бизнесом. Ведь вся офисная инфраструктура в микрорайоне и самом доме выкуплена и перепродана уже десятки, а то и сотни раз. Возникла целая отдельная «Мохинская биржа», активы которой растут трехзначными цифрами процентов в день! Вы представляете, отбоя нет от желающих открыть офис в данной высотке и нанять в сотрудники на баснословной зарплате кого-либо из так называемых «резидентов» дома! Ведь такому бизнесу, такому предприятию с того момента можно будет только позавидовать! Представляете, какие перспективы возникают, например, при желании выйти на так называемое «ай-пи-о»? Акции мгновенно взлетают в небеса, контрагенты сами встают в очередь, а экономика района, и за ней – и всего города, региона – неудержимо устремляются и вверх, и вширь.

– Да. Можно сказать, что часть жителей «Мохинского шпиля» определенно вытащила счастливый билет, даже не начав еще играть.

– Но также стоит понимать, какая колоссальная психологическая нагрузка на них сейчас! Какое колоссальное давление! И ведь многим из них совершенно претят эта внезапно обрушившаяся известность и нетипичные для простого обывателя заботы!

– Тем не менее, им очень многие завидуют как белой, так и черной завистью. Многие отдали бы если не все, то многое, чтобы поменяться с ними местами…

– К сожалению, или может быть, к счастью – на данный момент это невозможно. Но может это и к лучшему? Мне вот пришла одна светлая идея на этот счет. А почему бы вам, дорогой Семен, не взять для своего портала интервью у одного из этих самых резидентов Мохинской высотки, а?

– Идея прекрасная, безусловно. Однако, нам, похоже, придется встать в очередь…

– Хм, да, что ж, давайте тогда перейдем и к другим насущным вопросам, которые все еще требуют нашего пристального внимания помимо феномена Мохино. Город все-таки большой…

– Как раз о городе. Что вы думаете, о предложении перенести резиденцию Правительства в Мохино?

– Вот этого как раз, по моему мнению делать не стоит.

– Отчего же? Раз буквально все активные слои населения устремились хотя бы мысленно в новую реальность?

– Посмотрите на опыт зарубежья. Полагаю, разумнее все же разнести хотя бы в пространстве столь различные сферы. Как говорится – мухи отдельно, котлеты отдельно. А впрочем… Помните зажигательную речь Остапа Бендера в небезызвестном шахматном клубе? Не хотелось бы сейчас походить на данного оратора, хотя так и подмывает позаимствовать риторику и эпитеты в описании дальнейших перспектив.

– Ха-ха-ха, очень смешно, Максим Петрович! Что ж, добро пожаловать в новую реальность!

– В Наиновейшие Васюки!

– Ха-ха! Да… Ну, а сейчас, на этой оптимистической ноте перейдем к обсуждению других проблем нашего города.

Документ №**4. Сов.секретно

[Штамп в верхнем правом углу] СОВ.СЕКРЕТНО

Из протокола инструктажа агента № 04Н по проведению успешного контакта и дальнейшей работе с резидентом №… (засекречено), выдержка касательно объета АО-00013/1

…

И: Повтори цели задания.

А: Вхожу в контакт с целевым объектом, максимальная естественность и непринужденность, силами обеспечения будет подстроена случайная встреча и сопровождение. Выхожу на максимальную степень доверия объекта, развиваю привязанность объекта и всячески ее поощряю в кратчайшие сроки…

И: В разумные сроки, в разумные. Но без излишнего затягивания – огромное количество времени и средств угрохано на объект, и так сложно уже обосновать все расходы. Дальше?

А: Выясняю, что доподлинно объект знает о воздействии на себя поля, как на самом деле относится к данному воздействию, степень удовлетворения, не ослабло ли действие поля со временем, не выросла ли толерантность к его воздействию. Возможность вербовки. Анализ эффективности нейроблокировки поля…

И: Хорошо. Повтори ограничение по средствам.

А: Не применять спецсредства до особого распоряжения. Строгий контроль и ежедневный доклад об обстановке и динамике.

И: Меры по обеспечению собственной м-м… безопасности и невосприимчивости к полю основного объекта?

А: При обнаружении неэффективности или сбоев в работе нейроблокиратора немедленно докладываю о событии и при необходимости запрос эвакуации.

И: Хорошо. Меры по преодолению негативного воздействия поля при попытке причинить обоснованный вред целевому объекту?

А: Демонстрация и постоянный контроль верхнего слоя мышления на уровне «люблю/желаю счастья» объекту.

И: Смотри, не вздумай влюбиться по-настоящему. В тебя пусть влюбляется хоть до беспамятства. Глядишь, пойдет на пользу дела.

А: Понятно.

И: Дашь волю эмоциям, привяжешься, не дай бог – влюбишься – считай, сразу списание и в расход. Соберись! Мы не можем менять высококлассных агентов как перчатки. Не питай излишних иллюзий – пробовали и до тебя, результат пока нулевой, если не отрицательный. Задание трудное. Есть версия, особое мнение, что объект АО-00013/1 – результат воздействия сверхсекретной разработки вероятного противника, сверхсовременное вооружение новейшего типа. Не разгадаем секрета – проиграем больше чем войну. Доступно излагаю?

А: Так точно.

И: Тогда свободны. Желаю успеха, агент Горянка.

А: Спасибо, Виктор Павлович.

…

(приписка карандашом внизу страницы):

далее в папке – 36 страниц разрозненных отчетов и данных, в основном повторяющих общую картину

Глава 1. Консультант по вопросам

К единственному подъезду дома номер шестнадцать по улице Энергетиков в сопровождении большого чёрного «джипа» подъехал длинный чёрный лимузин и остановился строго посередине подъездной дорожки. Из «джипа» резво выскочили двое крепких парней в чёрных кожанках, чёрных брюках, начищенных чёрных ботинках и чёрных очках, хорошо смотревшихся на их до черноты суровых лицах. Они резво подскочили к правой задней двери лимузина и один из них открыл её. Из машины вышел плотный человек среднего роста и чуть более средних лет, облачённый в строгий серый костюм, и с лёгким недоумением осмотрел освещённые ещё высоким августовским солнцем окрестности обычной, прежде весьма бедной городской окраины, сейчас, однако, переживавшей удивительно бурный рост и подъём. Потом взглянул на серую нависшую громаду дома и – словно удивляясь, что он здесь вообще делает, – пожал плечами и быстро направился ко входу в здание. Двое крепышей в чёрном кинулись сопровождать человека, временами кидая по сторонам быстрые колючие взгляды, которые не могли укрыть даже чрезмерно тонированные стекла их до киношного строгих очков.

Однако, совсем скоро мужчине в дорогом костюме вновь пришлось приподнять брови. Путь ему неожиданно преградила запертая железная дверь подъезда, окрашенная в максимально отталкивающий ядовито-коричневый цвет. Хотя вид у старенькой высотки был довольно потрёпанный, и сама дверь тоже была немолода, на ней, тем не менее, светился вызывающе новенький домофон – этакий выпуклый прямоугольничек, сияющий совершенно гладким, без единой царапинки, металлом. У человека отчего-то возникло в голове странное слово «жизнерадостный» по отношению к этому устройству, но он тут же решительно отогнал эту мысль.

Мужчина строго посмотрел на дверь, словно зная силу своего взгляда, но та так и не распахнулась услужливо перед ним, как это бывало сотни раз прежде в других подобных ситуациях. Очевидно, не привыкший к подобному обращению, мужчина удивлённо повернулся вполоборота к сопровождающим. Те, слегка поёжившись под тяжестью взгляда, быстро переглянулись, и один из них, чуть более сообразительный робко указал на сверкающий домофон.

– Нужно нажать кнопку, босс.

Человек в сером костюме повернулся обратно к двери.

– Ну так нажми? – наполовину вопросительно, наполовину приказным тоном произнёс он.

– Нам нельзя, босс… – ещё более робея, произнес сообразительный. – Они ведь предупреждали. Звонит только тот, кому нужно.

– Чёрт знает что такое! – процедил сквозь зубы «босс», однако, помедлив пару секунд, тем не менее, осторожно шагнул к двери и, наклонившись к металлическому сиянию и ещё секунд пять поизучав циферблат с единственной кнопкой под ним с изображением колокольчика, нажал на неё. Дисплейчик домофона радостно засветился зелёным, послышалась негромкая приятная мелодия ожидания, затем из динамика послышался приятный женский голос:

– Доброго вам дня! Озвучьте, пожалуйста, цель визита!

Опять бросив за спину недовольный взгляд, мужчина коротко произнес:

– У меня назначено.

– Офис? Квартира?

– Офис.

– Как к вам обращаться?

– Остюгов… Сергей Петрович.

После небольшой паузы, приветливый женский голос ответил:

– Пожалуйста, Сергей Петрович, второй этаж, третья дверь налево.

Щёлкнул электронный замок, и дверь приоткрылась. Сергей Петрович нетерпеливо дёрнул правым плечом, и правый охранник, подскочив, потянул на себя тяжелую дверь.

Пройдя совершенно безлюдный холл, резко контрастирующий с невзрачной входной дверью и внешним видом высотки дорогой отделкой, в строгом стиле «стекло – металл», и поднявшись на правом лифте с яркой табличкой у входа «Для посетителей», в котором не оказалось ни единой клавиши, – даже кнопки «SOS», а двери сами бесшумно открылись и закрылись за ними, – троица прошла по длинному коридору и остановилась возле матовой стеклянной двери с золотистой гравировкой «КОНСУЛЬТАНТ Д. СЕРЕЖНЁВ».

– Подождите здесь, – кинул через плечо Остюгов и нетерпеливо постучал по гравировке.

– Войдите, – послышалось из-за двери спустя пару мгновений.

Остюгов вошёл.

В кабинете той же строгой отделки, что и холл, не было ничего, кроме огромного стола в виде толстенной стеклянной столешницы на шести толстых хромированных ножках и двух высоких удобных кресел, на одном из которых, за тем самым столом, сидел юноша лет двадцати, не старше. Внешность его, самая обыкновенная, не смотря на довольно приличный костюм тёмно-коричневого цвета в чёрную «ёлочку», не произвела на Сергея Петровича должного впечатления. Впрочем, его предупреждали, что обычные рамки традиций и ожиданий, и особенно первых впечатлений, так важных порой в его нелегком деле, здесь, в этом, в высшей степени загадочном для него, месте, не играли особой роли.

Юноша не встал и даже не кивнул вошедшему Остюгову, однако, весьма приветливо улыбнулся.

– Прошу вас, – любезно указал он приглашающим жестом на свободное кресло.

Остюгов расстегнул пуговицу на пиджаке и сел, слегка развалясь.

– Для начала… Здравствуйте?.. – в своей полувопросительной манере произнес он, приподняв левую бровь.

Юноша вновь приветливо, но несколько устало улыбнулся, и кивнул.

– Добрый день. Чем могу быть полезен господину вице-мэру города?

Остюгов слегка выпрямился и чуть отведя полусогнутые руки в стороны, немного поёрзал в кресле, устраиваясь в кресле поудобнее.

– К-хм! Насколько мне объяснили ситуацию, к-хм… – откашлявшись, начал вице-мэр, – с некоторых пор группа жильцов этого дома, называемых с подачи наших экспертов «резидентами», уполномочила исключительно вашу персону выступать от их имени по любым вопросам, касающимся взаимодействий с властями…

Юноша кивнул в третий раз, при этом благожелательно приспустив веки, потом снова вопросительно взглянул на гостя.

– К-хм! Извините, Данила… Как вас по отчеству?

– Андреевич.

– Да-да, вылетело, извините. Столько дел… Знатную кашу вы заварили со своим домом, знаете ли!

– Мы? – удивленно вскинул тонкие брови Данила Андреевич.

– Ну не вы лично, разумеется, хотя тут вопрос всё ещё спорный и открытый… Впрочем, согласен, наш брат чиновник в данном вопросе изрядно наломал дров.

Остюгов набрал воздуха в лёгкие, быстро провел ладонью правой руки по ёжику седых волос и с шумом выдохнул.

– Так о чём вы хотели поговорить, Сергей Петрович?

– Видите ли, Данила Андреевич, – после некоторой паузы начал вице-мэр, – бюрократическая машина весьма неповоротлива и порой где-то неуклюжа… От лица власти города я хотел бы принести тем из ваших… «резидентов» дома, кому были доставлены особенные неудобства действиями или наоборот бездействием городских служб и ведомств самых разных уровней.

Данила Андреевич опять благосклонно кивнул, однако, улыбка сошла с его губ.

– Уж лучше бы бездействие, Сергей Петрович, – кротко произнёс он. – С некоторых пор всё лучше этих ваших попыток «разобраться», «взять всё под контроль», «держать руку на пульсе» и так далее. Собственно, моя роль отныне, – юноша развернул лицом к посетителю серебристую табличку с всё той же золотистой надписью «Консультант», скромно спрятавшуюся на бескрайнем поле стола, – включает в себя как одну из первоочередных задач не допустить больше подобных инцидентов. Если уважаемые власти Города до сих пор так и не поняли – мои доверители в высшей степени мирные и спокойные граждане, и не хотели бы больше, чтобы кто-либо пострадал, пытаясь изощрёнными методами расширить границы своего или чьего-либо ещё познания. Давайте уже поставим здесь точку и попробуем спокойно жить дальше. А, Сергей Петрович? Это ведь кажется совершенно понятным и логичным, разве нет? Мы совершенно простые люди, где-то очень маленькие, и хотели бы жить тихой, уютной жизнью в своём тихом и уютном жилище. Только и всего.

– Только и всего, надо же!.. – повторил вдруг раздражённо Остюгов. – Ну а что, если мы хотим разобраться?

– Больше, чем вы узнали на данный момент, у вас узнать вряд ли получится. Не ищите же некоей подноготной, там, где её нет. Дайте нам спокойно жить, и всё. Примите как новую реальность.

– Вам легко говорить! – возмущенно произнес Остюгов и слегка крутанулся вокруг оси. Крепкое кресло всхлипнуло.

– Нет, нелегко. Но после всех этих попыток «разобраться», – Сережнёв выделил последнее слово, – большая часть моих соседей вообще была готова отказаться от всяческих дальнейших контактов с вами.

– Вы как-будто угрожаете мне… нам?

Данила опять устало улыбнулся и опустил веки.

– Скорее, это вы постоянно пытаетесь что-то доказать. И проверить нас и нашу «крепость» на прочность.

Данила вдруг легко вскочил со своего места и обойдя стол, присел на его край с другой стороны, ближе к посетителю. Остюгов разглядел на его ногах неброские на вид, но вполне себе недешевые ботинки. «Октавиан». Он сам любил этот бренд.

– Скажите откровенно, господин вице-мэр – что ещё вы не попробовали? Может, ядерную бомбу сбросите на Мохино? Условный тактический заряд. М-м?

– Ну зачем вы так, Данила… Андреич! – примирительно развел руками Остюгов, быстро переводя взгляд с обуви собеседника на него самого.

– И главное – действительно, зачем? – подхватил Сережнёв. – Никто никому не вредит, народ, о котором вы будто бы радеете, рано или поздно успокоится, поняв, что ни переезд, ни слёзы, ни мольбы, ни угрозы, ни увещевания, ни попытки соблазнения, ни тем более попытки обмана «резидентов» ни к чему не приведут. Хотите разобраться, говорите? Тогда пожалуйста! Повторю, быть может, в тысячный раз: Нет, мы не знаем секрета дома! Да, мы осознаём некоторую степень социальной напряжённости, которую создаём, нет, мы ничего с этим делать не будем, так как и не можем. Да, есть подозрения, что это как-то связано с ментальными особенностями, да, не всех это коснулось, нет, мы до сих пор доподлинно не знаем, почему откровенно маргинальный контингент добровольно и в числе первых покинул дом. Нет, лично я против каких-либо дальнейших обследований, изучений, сдачи анализов и прочего препарирования и вмешательства в мою жизнь, и повторяю дословно то же самое от лица моих доверителей. Если вам недостаточно тех, кто по-первости и по своей глупости согласился сделать это ранее, за деньги или прочие преференции – мне очень жаль.

– Но вы пытаетесь вести незаконный бизнес! Это неприемлемо!

– Так узаконьте его, это же по вашей части! И строго говоря, незаконный бизнес – это не про нас, а про тех, кто усердно пытается нажиться на слухах вокруг нас.

Остюгов сидел, несколько вжавшись в своё кресло и глядел снизу вверх на неожиданно преобразившегося Сережнёва.

– А вы… сильно изменились, Данила Андреевич, – вдруг, после долгой паузы произнёс он. – Как это вам удалось?

– Мы раньше встречались с вами? – удивлённо переспросил Данила. – В смысле – до… инцидента?

– Нет-нет, просто… – Остюгов замялся, размышляя, стоит ли раскрывать некоторые карты, но потом всё же продолжил.

– Мне довелось прочесть обрывки вашего дневника.

– Ах это! – засмеялся Данила. – Знаете, я и сам уже начал подзабывать, какое жалкое впечатление, должно быть, производил на окружающих в то время, накануне события. Да и много позже. Понимание ведь приходит не сразу, Сергей Петрович…

– Понимание чего? – хищно напрягся Остюгов, подавшись вперёд.

– Что на самом деле важно, а что – мусор, который не стоит копить вокруг и особенно в себе.

– Вы сейчас о чём, Данила Андреич? – с неподдельным интересом спросил вице-мэр.

– Так… мысли вслух, дорогой вице-мэр.

Сережнёв встал и обойдя стол, сел в своё кресло.

– У вас ещё есть вопросы ко мне? – намекнул он на окончание аудиенции. К его удивлению, гость не поспешил удалиться, дыша угрозами или натужно скрипя извилинами, как это неоднократно делали его предшественники, в том числе здесь, в этом новеньком кабинете, радующем глаз. Наоборот, Остюгов как будто сник и даже постарел. Лицо его, только что боевое, вдруг явило черты усталости и многомесячного напряжения.

– Мне бы хотелось воспользоваться вашим… гостеприимством и обратиться по личному вопросу, – произнёс он, не поднимая глаз.

Данила нахмурился было, но тут же расправил брови и складки на лбу.

– Вынужден напомнить, дорогой Сергей Петрович, и пояснить. Возможно, повторюсь, что основная цель моих консультаций – помочь желающим разобраться в своей жизненной ситуации, в своей безысходности, своём тупике, направить к тем из жильцов, кто может и готов помогать, предоставляя так сказать свои посреднические… способности тем, кто действительно нуждается или столкнулся с крайней степенью несправедливости. Ну и, разумеется, мы ничего никому не обещаем, кроме того, что приложим все старания. Понимаете?

Остюгов кивнул, чем вновь несказанно удивил Данилу.

– Также я обязан сообщить, что последствия для тех, кто попытался или попытается обмануть резидента на любом из этапов оказания посильного посредничества, бывают крайне плачевными, как впрочем и для тех, кто решит навредить резиденту и его временному протеже, и в этом нет никакой вины резидента. Более того, об этом с некоторых пор неоднократно и многократно предупреждается, а также берётся подписка с заявителя. Да, некоторые резиденты, коих абсолютное меньшинство, по каким-то своим личным причинам, брали на себя риск помочь подозрительным личностям и организациям, либо поучаствовать в сомнительных сделках, о чем позднее сильно пожалели. Поэтому сейчас всё довольно строго.

– Понятно.

Данила вздохнул.

– Если у вас действительно сложная ситуация, то мне нужны максимум подробностей. Само собой это все строжайше конфиденциально и безопасно. Никаких записей, никакого компромата и шантажа. Незачем.

– А вы сами?..

– Нет. Я на данный момент не занимаюсь оказанием посреднических услуг лично по… личным причинам. Кроме самых сложных случаев. Озвучьте мне суть вашей проблемы и я подскажу, кто из действующих резидентов скорее всего согласится оказать посредничество.

– А стоимость?

– Это вопрос сугубо индивидуальный. Строго говоря, лично я, например, давно… уже некоторое время особо не нуждаюсь в средствах либо в кардинальном улучшении образа жизни. Тем не менее, пожертвования без каких-либо взаимных обязательств в фонд благосостояния Дома вполне допустимы и даже приветствуются. Тем более что большая их часть всё равно в конечном итоге будет или уже была направлена на нужды… нуждающихся.

– А как насчёт роскошных подарков и такого прочего?

– Мои соседи, как выяснилось, либо очень быстро учатся на своих, либо быстро делают выводы из чужих ошибок, дорогой Сергей Петрович. Опять-таки, возможно, кто-то ещё не наигрался в тесты на стойкость к стихиям, кого-то всё ещё манит звон монет и медных труб, льстящий самолюбию. Хотите, дерзайте. Просто напомню одно из немногих правил – это работает в обе стороны. В смысле последствий.

– Это что же, опять угроза?

– Господь с вами, Сергей Петрович! Что вы в самом деле везде врагов видите… Всего лишь констатация… Вернее, концентрация накопленного опыта.

Данила снова устало улыбнулся.

– Я смог ответить на все ваши вопросы, уважаемый Сергей Петрович?

– Да, вполне, – миролюбиво развёл руками Остюгов.

– Тогда, если вы не против, можем вернуться к вашему… личному вопросу.

Вице-мэр снова неожиданно замялся.

– Скажите, Данила Андреевич… Вы точно не хотите лично мне помочь? – заглянул он в глаза собеседнику. – Моя благодарность не будет иметь границ…

Данила внимательно посмотрел на Остюгова.

– Вы… не хотите лишней огласки.

Вице-мэр кивнул.

– Что же… Могу порекомендовать вам Зинаиду Львовну, милую пожилую женщину с третьего этажа. Удивительной мудрости и проницательности человек! И знаете, вот никогда не видел её сидящей на лавочке у подъезда в известном окружении. Только одинокие прогулки в парке. Образец конфиденциальности!

Остюгов нахмурился.

– Н-нет, спасибо. Я пока не готов.

Мужчина встал.

– Если всё же надумаете, сообщите мне. Буду очень благодарен.

– Я подумаю, – кивнул Сережнёв. – Но, как помните – никаких обязательств и клятв. Они здесь теперь попросту не нужны.

– Я понимаю. Всего доброго.

Остюгов развернулся и быстро вышел из кабинета.

* * *

Данила Сережнёв задумчиво смотрел ему вслед. Не далее как полгода назад косноязычный полунищий студент с перспективой вылета из универа, по вечерам боявшийся возвращаться домой, и вовсе не только из-за гопоты, а ныне «консультант» по вопросам, о глубине и серьёзности которых он раньше и помыслить не мог. А теперь о необычной услуге «посильного посредничества», как оказалось, крайне востребованной в бескрайнем Городе, его просит даже практически всемогущий вице-мэр этого Города…