Текст книги "Грешники и праведники"

Автор книги: Иэн Рэнкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

13

– А эта Лора Смит – она не водит тебя за нос?

Ребус сидел в кафе на Моррисон-стрит между Торфихен-плейс и вокзалом Хеймаркет. Он обычно избегал этого района города – из-за работ по прокладке трамвайных путей чуть ли не половина улиц оказалась перекрыта. Он занял последнее свободное место в надземной парковке у Вест-Эпроуч-роуд и оттуда пешком пошёл в кафе.

Было ещё утро, и заведение продавало помаленьку кофе и булочки сошедшим с поезда посетителям. Столиков как таковых здесь не имелось – одна длинная стойка вдоль окна и ряд высоких узких табуретов. На одном сидела Шивон Кларк, Ребус предпочёл стоять. Он снял крышку со стаканчика кофе и дул на него, а Кларк отщипывала кусочки от влажного внутри круассана и кидала себе в рот.

– Возможно, – согласилась она. – Но зачем ей это?

– Что она, в сущности, говорит? Форбс Маккаски поставляет наркотики своим друзьям-студентам. Неизвестно, в каком количестве и что за препараты. Травка, героин?

Кларк молчала.

– Сама не знаю, как с этим быть, – сказала она наконец. – Точнее, не знаешь, стоит ли принести это Нику Ральфу в нынешнем сомнительном виде или лучше сперва попытаться найти что-нибудь доказательное?

– Да, примерно так. – Она проверила время по своему телефону.

– Пресс-конференция?

Кларк кивнула:

– В отеле через двадцать минут, тут недалеко.

– Результаты вскрытия есть?

– Думаю, поступят позднее. – Она посмотрела на него. – У тебя была трудная ночь?

– Да нет.

– Спать ложился?

– Под пение птиц на рассвете.

Он рассказал ей об утреннем звонке Джессики Трейнор.

– Что, поставка сорвалась? – предположила Кларк, чуть оживившись. Заказанный ею эспрессо был уже выпит, и одно её колено подёргивалось.

– Возможно. Помнишь багажник машины? Закрытый на первой фотографии после аварии…

– Но распахнутый к тому времени, когда мы приехали. Может, кто-то что-то оттуда забрал?

– Форбс Маккаски запаниковал и дал дёру. Но потом одумался и решил остаться поблизости. Когда «скорая» увезла Джессику и патрульная машина уехала…

– Он вернулся, открыл багажник и взял то, что лежало внутри? – Глаза Кларк немного расширились. – И он находился вблизи дома родителей, а потому отнёс наркотик туда?

– Может быть, поставщики решили вернуть товар… раз сделка сорвалась, – предположил Ребус.

– Форбса они не обнаружили, но им подвернулся его отец?

– Всё это в лучшем случае догадки, Шивон, – остерёг её Ребус. Он полночи провёл, пытаясь собрать целое из отдельных частей этой головоломки.

– И нам необходимо поговорить с Форбсом?

– Может, проще будет начать с его подружки. Она сегодня должна вернуться в квартиру. Её отец собирается уехать.

– Она, таким образом, становится слабым звеном? – Кларк кивнула, хотя вид у неё был не слишком убеждённый. Она увидела, что очередь у прилавка растаяла. – Нужно взять ещё кофе, захвачу с собой.

– Ты уверена? – Он кивком показал на её колено. – Я бы сказал, что у тебя уже трясучка сильнее, чем у музыкантов, которые играют с Нилом Янгом.[27]27
  Нил Янг (р. 1945) – известный канадский автор песен, исполнитель и музыкант; сам Янг и участники сопровождавшей его группы испытывали проблемы с наркотиками.


[Закрыть]

– Он выступает в Глазго – Нил Янг.

– Тринадцатого июня, – подтвердил Ребус.

– У тебя есть билет?

Он помотал головой:

– Остались только стоячие места.

– А тебе в твои годы нужно удобненькое сидячее местечко? – с улыбкой спросила Кларк.

– Не всё я готов отстаивать, – пошутил Ребус. – Тебе пора бы уже это знать…

Он прошёл с ней в отель и первые несколько минут стоял в задних рядах, пока старший инспектор Ральф вводил присутствующих в курс дела. К обычным, жадным до горячих новостей репортёрам присоединилась пара политических акул. Ребус узнал их по вечерним дебатам на телевидении. (Он понятия не имел, о чём там спорили, – звук у него всегда был выключен, утомительной телеговорильне он предпочитал музыку.) Эти типы вместо обычных ноутбуков пользовались смартфонами или айпадами, и вид у них был пресыщенно-скучающий. Вероятно, им хотелось бы видеть сейчас яркие огни Вестминстера, слышать бой курантов Биг-Бена… Ребус чуть ли не сочувствовал им, выходя из отеля и направляясь к своей машине. Он позвонил Фоксу – убедиться, что кабинет не закрыт.

– Я подумал, мы можем неплохо провести время, – сказал ему Фокс. – Договорился о разговоре с Альбертом Стаутом и Норманом Каттлом.

– Хотите, куплю им что-нибудь по дороге – слуховую трубку или пакетик ментоловых леденцов?

– Когда я говорил с ними по телефону, они показались мне вполне бодрыми.

– И где вы сейчас?

– В офисе Элинор Макари. Она проинформировала меня о ходе следствия по Билли Сондерсу.

– И?

– Дело ведёт полицейское отделение в Крейгмилларе – кажется, без особого энтузиазма.

– Да какой с них спрос? Билли исчез только вчера, – возразил Ребус.

– И тем не менее Макари отправила одного из своих прокуроров, чтобы накрутил им хвост. Этот бедолага теперь будет ходить за ними следом как приклеенный.

– Когда-то в Крейгмилларе клей был на вес золота, – заметил Ребус. – Так что – встретимся у Макари?

– А почему нет? – сказал Малькольм Фокс.

В самом деле, почему бы и нет, подумал Ребус, закончив разговор, и повернул под светофором налево.

Альберт Стаут жил один в доме начала двадцатого века; из окон открывался вид на гольф-поле Мьюирфилд. Такой дом стоил немалых денег, правда новым хозяевам пришлось бы потратиться – выпотрошить его и переоборудовать заново. Радиаторы центрального отопления были ровесниками дома, а тепла от них исходило не больше, чем от спички. В доме стоял устойчивый запах сырости, оконные рамы подгнили, а ковры по краям подёрнулись плесенью. И повсюду книги и стопки газет – Стаут сообщил, что пишет мемуары.

– Журналистика на последнем издыхании, так что это будет что-то вроде последнего прости.

– Вы знаете Лору Смит? – спросил Ребус.

– Слышал, что она неплохо справляется – учитывая обстоятельства.

Шаркая по полу тапочками, Стаут провёл их в гостиную. Здесь тоже царил беспорядок – нераспечатанные письма, коробки с фотографиями, чашки, тарелки.

– Уборщица приходит раз в неделю, – извинился он.

– И больше вам никто не помогает? – спросил Фокс.

– Муниципальный совет пытался приладить ко мне кого-то, но я слишком закоренел в своих привычках. Мне установили кнопку – сказали, можно нажать в экстренном случае… – Стаут огляделся в тщетных поисках этого спасительного устройства.

Его кардиган и коричневые вельветовые брюки были заляпаны жирными пятнами. На щеках щетина трёхдневной давности. Остатки седых волос торчали в разные стороны, но глаза смотрели внимательно. Когда они втроём сели, он погрозил пальцем Ребусу.

– Теперь я вас вспомнил, – сказал он. – В своё время благодаря вам я напечатал не одну газетную колонку.

– Я надеюсь, что это не эвфемизм, – ответил Ребус и добавил: – Вы по-прежнему выкуриваете по две пачки в день?

Стаут скорчил гримасу:

– Доктор говорит, что пора бросать.

– Мы хотим поговорить с вами об одном деле, – вмешался Фокс, который предпочёл примоститься на свободном краешке дивана и не сдвигать кипы журналов у себя за спиной. – Уголовная полиция в Саммерхолле и смерть Дугласа Мерчанта. Вы напечатали несколько статей…

– Потому что всё то было возмутительно – тогдашняя полиция вела себя как какой-нибудь тиран, узурпатор! – Он помолчал, посмотрел на Ребуса и добавил: – Ничего личного.

– Я так и понял, – холодно заверил его Ребус.

– Они подтасовывали признания, упекали за решётку невиновных, подбрасывали улики – мы все знали об этом, но ничего не могли поделать.

– Вы хотите сказать, что пресса знала?

– Дело нехитрое – покупаешь бутылку дежурному по отделению или кому-нибудь в следственном изоляторе, и тебе выдают все слухи. Но на газетные полосы почти ничего не попадало.

– Почему?

– Редакторы всё зарубали. Созванивались с кем-то наверху, о чём-то шептались в трубку, и материал в печати не появлялся.

– Редакторы были в сговоре с полицейским начальством?

Стаут кивнул и засунул руки в карманы своего кардигана.

– Но ваши материалы об убийстве Мерчанта попали на страницы «Скотсмена», – возразил Фокс.

– Не все, конечно, но некоторые удалось протащить. Понимаете, к тому времени это было безопасно. Старший группы уже подал в отставку.

– Стефан Гилмур?

В ответ на вопрос Фокса старик кивнул.

– Но в долгосрочной перспективе это ему никак не повредило, верно? – проворчал Стаут. – Не удивлюсь, если ему дадут титул.

– Полицейские из Саммерхолла утверждают, что всё сводится к обыкновенным ошибкам.

– Чепуха, – отрезал Стаут, глядя на Фокса. – Им нужно было выгородить Билли Сондерса.

– Потому что он был ценным информатором Стефана Гилмура? Или за этим крылось что-то ещё? Как по-вашему?

– Мне это приходило в голову. В то время таких, как Сондерс, у них было пруд пруди. Если бы один из осведомителей сел, Гилмур это как-нибудь пережил бы.

– Так в чём же, по-вашему, была причина?

– А вы не пытались спросить у него самого? – обратился Стаут к Ребусу. – Помнится мне, вы работали в Саммерхолле одновременно с Гилмуром.

– Я, как и все остальные, могу только гадать, – сказал Ребус. – Но мы берём показания у Эймона Патерсона и Джорджа Блантайра.

– И конечно, у Гилмура, – добавил Фокс.

– Но Фрейзера Спенса уже не спросишь, – тихо сказал Стаут. – Вот бедняга. Он был одним из моих людей.

– Одним из тех, кто брал у вас бутылки? – спросил Фокс.

Стаут снова кивнул.

– Это началось несколько лет спустя после дела Мерчанта. Да, было такое… – Стаут, казалось, ушёл в воспоминания. – Но про Саммерхолл он говорить отказывался. А если речь заходила о Мерчанте, то вообще сидел словно воды в рот набрав.

– Знал что-то?

– Он боялся. А может, не хотел ворошить прошлое. Так, наверно, будет точнее. Он словно запер что-то в шкафу и запретил себе его открывать.

– Саммерхолл будет упоминаться в ваших мемуарах, мистер Стаут? – спросил Ребус.

Фокс недовольно заёрзал, решив, что Ребус нарочно уводит разговор в сторону от главного.

– Может быть, как эпилог, с распоряжением опубликовать после моей смерти – тогда никто не сможет подать на меня в суд. – В глазах старого журналиста сверкнул огонёк.

– Вы же работали с Фрейзером Спенсом, Джон, – сказал Фокс Ребусу. – Не знаете, что его беспокоило, что именно он не хотел ворошить в своём прошлом?

– Понятия не имею.

– Никто в полиции не был абсолютно чист, – горько сказал Стаут, глядя на Ребуса.

– Зато, как мы знаем, журналисты всегда были образцом добродетели, – заметил Ребус.

– Среди нас были два-три мерзавца, – согласился Стаут. – Но у вас ложь была возведена в систему… ложь, насилие и угрозы.

– Уж кто бы говорил, старый ты…

– Сержант Ребус! – повысил голос Фокс. – Вам, пожалуй, нужно подышать свежим воздухом.

Пободавшись несколько секунд взглядом с Фоксом, Ребус поднялся на ноги.

– С меня и правда хватит, душно тут. Такие все праведные, что простым смертным здесь делать нечего. Давайте уж вы сами с этим старым вруном…

Он закурил и принялся ходить взад-вперёд по гравийной дорожке у дома. Минут пять-шесть спустя появился Фокс. Стаут даже не вышел на крыльцо проводить его.

– Всё в порядке? – спросил Фокс.

– Ну и лицемерный прохвост! – начал Ребус. – Можете не сомневаться, его книженция будет напичкана враньём и полуправдой. Альберт Стаут мог запросто тискать в углу машинистку или предлагать какой-нибудь дурочке деньги, чтобы сдала своего любовника.

Фокс открыл дверцу «вольво» и сел. Ребус пожалел, что не приехал на «саабе» – тот остался припаркованным на Чемберс-стрит. Он помедлил ещё несколько секунд, сделал последнюю затяжку, потом щелчком послал сигарету к крыльцу Стаута и тоже сел в машину.

– Ну что, облегчили душу? – спросил Фокс. Судя по его виду, вспышка Ребуса вовсе не рассердила его.

– Может, поедем?

Фокс завёл двигатель. Ребус уже заметил, что Фокс практически никогда не превышал скорость. При ограничении в сорок миль в час он ехал со скоростью тридцать девять, а при тридцати его машина двигалась со скоростью двадцать девять. Единственный раз, когда Ребус посоветовал нажать на педаль газа, Фокс взял да и сбросил скорость. Поэтому Ребус помалкивал, пока они возвращались в город, направляясь в Колинтон, где находилось нынешнее жильё профессора Нормана Каттла. Фокс включил шотландские новости, но тут же выключил радио.

– Все только и говорят о референдуме, – посетовал он. Потом добавил: – Мистер Стаут, вообще-то, интересно говорил об этом, когда вы ушли. У него в книге целая глава будет посвящена голосованию семьдесят девятого года и последующему периоду.[28]28
  Шотландский референдум 1979 г. имел целью выяснить, насколько велика поддержка идеи создания шотландского парламента среди шотландского электората. Эту идею поддержали 51,5 % из числа проголосовавших при явке почта 64 %, чего по условиям референдума оказалось недостаточно. Второй референдум об образовании парламента Шотландии проводился в 1997 г., и по его результатам в 1999 г. был избран парламент Шотландии.


[Закрыть] Шотландская национальная партия была тогда в упадке. У меня несколько лет назад было дело…

– В рамках «Жалоб»?

– Началось там. Вы слышали когда-нибудь о «Спецотряде тёмного урожая»?[29]29
  «Спецотряд тёмного урожая» – военизированная группа, которая в 1981 г. потребовала от правительства Соединённого Королевства провести обеззараживание острова Грюинард на северо-западе Шотландии, где во время Второй мировой войны проводились испытания бактериологического оружия, в частности сибирской язвы. Эта группа подбросила контейнер с почвой с острова к двум государственным учреждениям Соединённого Королевства.


[Закрыть] О Шотландской национальной армии освобождения?[30]30
  Шотландская национальная армия освобождения (Тартановая армия) – террористическая организация, ставившая целью отделение от Англии; организована после референдума 1979 г., результаты которого, по мнению националистов, были сфальсифицированы.


[Закрыть] Они были вооружены, посылали бомбы политикам и принцессе Ди… даже отправили споры сибирской язвы правительству в Лондоне.

– Да, что-то такое припоминаю.

– Стаут освещал некоторые из процессов. Интересный человек.

– Он говнюк, а то, что вы не чувствуете разницы, выставляет вас не в лучшем свете, уж не обессудьте.

– А как по-вашему, он правду говорил о редакторах, которые не давали хода острым материалам?

– Это что, тема ваших следующих археологических раскопок – полицейские чины, которые состояли в тесной связи с редакторами газет?

– Я полагаю, они все уже умерли.

– Не уверен, что вас это остановит.

– Это моё последнее дело в Профессиональных стандартах.

– Если только вы не убедите генерального прокурора, что вас следует сохранить в том или ином качестве.

– Это и вам пошло бы на пользу.

Ребус повернулся к Фоксу:

– Каким образом?

– Вы до недавнего времени работали по нераскрытым преступлениям. Если окончательно снимается запрет на повторное привлечение к уголовной ответственности по одному делу, то вскоре предстоит немало «археологических раскопок». А кто в этом разбирается лучше того, у кого есть опыт расследования нераскрытых преступлений?

– Я предпочитаю тёплые трупы.

Фокс пожал плечами.

– Ну тогда пеняйте на себя, – сказал он.

– Вы что имеете в виду?

– Имею в виду, что вы вернулись в уголовную полицию, но время работает против вас – ещё два-три года, и вы снова подойдёте к возрастному порогу. А работай вы на генерального прокурора, это не имело бы значения.

– Я знаю многих отставных полицейских, которые работают на прокуроров, и никто из них не в восторге.

– Вы говорите о тех, кто занимается предварительным сбором данных? Но я-то говорю о другом.

– Это всё равно что смерть, – заявил Ребус и снова включил радио.

– От таких слов вам лучше воздержаться во время нашего следующего разговора, – посоветовал Фокс, и в этот момент по радио раздались звуки песни «Уотербойз».[31]31
  Название музыкальной группы, организованной в 1983 г. Майком Скоттом; в состав группы входили шотландцы, ирландцы и англичане.


[Закрыть]

Профессор Норман Каттл жил в доме для престарелых, из окон которого открывался вид на Колинтон-Делл. В комнате с телевизором на тележке стояло угощение – чай и печенье. Каттл медленно поднялся со стула, поздоровался с двумя гостями, потом предложил удалиться в сад, где будет спокойнее.

Спокойнее и холоднее. Хотя Ребус против этого и не возражал. В помещении ему пришлось снять куртку и пиджак – служащий объяснил, что отопительная система работает на полную мощность, иначе обитатели дома жалуются. Ребус вспомнил удушающую жару в доме Дода Блантайра и желание Мэгги время от времени проветриться.

Тот же служащий дал профессору Каттлу шерстяной клетчатый плед, и профессор закутался в него. Он сел на новую с виду скамью, на которой была табличка с фамилией жертвователя, некогда жившего в этом доме.

И отдавшего здесь Богу душу, предположил Ребус.

Старческие немочи Каттла были заметнее, чем у Альберта Стаута. Каттл пользовался слуховым прибором, весь высох, на голове через пергаментную кожу с синими жилками, казалось, проступают кости черепа. Ребус помнил его обходительным господином, который обращался с трупами профессионально-вежливо, словно члены семьи покойного стояли у него за спиной. Он извинился за то, что не может вспомнить Ребуса.

– Мы не так уж часто встречались, – сказал Ребус. – Вот с вашим преемником я был знаком получше.

– С профессором Гейтсом?

Ребус кивнул и застегнул пуговицу на куртке. С севера задувал холодный ветерок, на небе сгущались тучи. Скамейку заняли Фокс и Каттл, и Ребусу сесть было негде, и он стоял чуть сбоку, чтобы не закрывать собой вид на лес.

– Мы пришли поговорить о деле Дугласа Мерчанта, – сказал Фокс.

– Да, я тут недавно думал о нём. Его упоминали в новостях в связи с исчезновением Билли Сондерса.

– Вы делали вскрытие.

– Вместе с профессором Доннером – старшим патологоанатомом.

Наверно, вы уже не помните всех деталей… – Фокс открыл свой портфель и вытащил оттуда тоненькую коричневую папочку. В ней лежал отчёт по результатам вскрытия. Каттл с любопытством сунул нос в исписанные листочки.

– Это Доннер писал, – сказал он. – Вон какой мелкий почерк, но в то же время абсолютно разборчивый. Я и понятия не имел, что у нас кто-то скрупулёзно ведёт записи.

– Нам повезло, что бумаги сохранились, – сказал Фокс.

– Вот уж точно.

– Вы давали показания на процессе?

– Да. Но дело развалилось.

– Кто-то постарался?

Каттл кивнул.

– На одежде Сондерса была обнаружена кровь убитого. – Он помолчал. – К сожалению, его одежда оказалась в общем пакете с вещами жертвы.

– То есть кровь могла попасть с одной вещи на другую?

– Было такое опасение.

– Частая ошибка.

Фокс наблюдал за Каттлом, который просматривал бумаги, включая и фотографии убитого – как на месте преступления, так и на столе в прозекторской.

– Мерчанта убили в проулке за пабом, где он выпивал. За час или два до этого он поругался с Билли Сондерсом, после чего Сондерс покинул паб. Его задержали на улице в полумиле от места преступления. Он был пьян и забрызган кровью. Он сказал, что споткнулся о тело, упал на него и в ужасе бежал. По его словам, он и понятия не имел, что это Дуглас Мерчант.

– Мм, – прогнусавил Каттл. Ему удалось придать этому звуку весьма скептическое звучание. – У покойного были ободраны костяшки пальцев и разбита губа, что свидетельствовало о драке. Кроме того, на теле остались синяки, которые могли появиться вследствие ударов, нанесённых противником. Тогда анализ ДНК ещё не умели проводить так, как это делают сегодня, – мы не могли сравнить образцы кожи под ногтями у обоих фигурантов…

– Но вы тем не менее уверены в том, что это сделал Билли Сондерс?

– Мм, – снова прогнусавил Каттл.

– Как и в том, что полицейские Саммерхолла помогли развалить обвинение?

– Тут я воздержусь от комментариев.

Ребус откашлялся.

– Когда инспектор Фокс спросил, сделал ли это Сондерс, в вашем голосе не прозвучало абсолютной уверенности. Если я не ослышался.

– В этой версии была определённая достоверность. Все уцепились за очевидный вывод: двое выпили, поругались, к тому же Мерчант спал с женой Сондерса… – Каттл пожал плечами и чуть плотнее завернулся в плед. – На куске арматуры, который подобрали на месте убийства, отпечатков пальцев обнаружено не было.

– Говорят, их кто-то стёр, – сказал Фокс.

– Но это не доказано – большая часть того, о чём мы здесь говорим, так и останется в области предположений.

– Если не Билли Сондерс, то кто? – спросил Фокс.

– Это вопрос к полиции, если только…

Фокс подался к старику:

– Если только это не дело рук самой полиции, вы хотите сказать?

– Это объясняло бы необходимость фальсифицировать улики. А совесть, вероятно, не позволяла отправить в тюрьму невиновного человека за преступление…

Фокс выхватил бумаги из рук Каттла.

– Почему же этих соображений нет здесь, в документах?

– Потому что эти бумаги писал не я, – спокойно ответил Каттл.

– Но вы говорили с профессором Доннером? Говорили ему о ваших сомнениях?

– Возможно.

– И он предпочёл их проигнорировать?

Каттл снова пожал плечами:

– У нас в то время была сумасшедшая нагрузка – столько пьянчуг погибало, страшно вспомнить. В морге мы работали без помощников – я сейчас уже не помню, по каким причинам. То ли забастовки, то ли больничные. А морг вскоре закрыли. В стенах оказался асбест… – Его глаза помутнели на секунду. Потом он моргнул и посмотрел на Ребуса. – Вы не знаете, профессор Гейтс ещё жив?

Ребус удивился:

– Вы же были на его похоронах несколько лет назад, я вас там видел.

– Не помню. Странно, обычно я хорошо помню всё, что было давно, а вот что подавали вчера на обед – не помню, хоть убей.

– Я должен задать вам, профессор, довольно неприятный вопрос. – Фокс соединил ладони. – Кто-нибудь из саммерхоллской полиции пытался оказывать на вас давление?

– Давление?

– Не просил вас изменить что-нибудь в отчёте или дать свидетельские показания в пользу защиты, а не обвинения?

– Ничего подобного не было. – Каттл решительно покачал головой. – Никогда.

Фокс гнул своё, но Каттл только качал головой – Ребус даже начал опасаться, не свернёт ли он себе шею.

– Всё в порядке? – В сад вышла санитарка. Солнце клонилось к закату, небо темнело. – Может быть, лучше вернуться в дом?

– Да, – сказал профессор. Фокс и санитарка помогли ему подняться на ноги. – Да, я уже и сам чувствую – все кости ноют.

– Ничего, чашечка чая вернёт вам бодрость. Скоро по телевизору начнётся игра, «Бессмыслица» Вы ведь её любите?

– Правда?

– Вот сейчас и выясним…

Ребус и Фокс остались у скамьи.

– Ну, удовлетворены? – спросил Ребус.

Фокс запихивал бумажки назад в папку.

– Вы же слышали, что он сказал: возможно, Сондерс тут вообще ни при чём.

– Вы это серьёзно?

Фокс посмотрел на Ребуса.

– Вы же хотели понять, почему Гилмур приложил столько усилий, чтобы вытащить своего информатора. Эта гипотеза ничуть не хуже других.

– Зачем Гилмуру убивать Мерчанта? Кому ещё, кроме Билли Сондерса, могло понадобиться убивать Мерчанта?

– Вы правы, – может, это был не Стефан Гилмур. Кто-то близкий к нему.

Ребус закатил глаза.

– Вы хоть понимаете, какие глупости вы говорите?

– Я понимаю, почему вам хочется так думать. Ведь если Гилмур кого-то покрывал, то это ставит под подозрение всех святых… включая и вас, Джон.

Ребус выкинул руку, чтобы схватить Фокса за грудки, но у того была хорошая реакция. Он успел оттолкнуть руку Ребуса. Он расставил ноги пошире, приподнялся на цыпочках и спросил:

– Вы хорошо рассчитали свои силы? Вы всё-таки на двадцать лет старше меня и теперь уже вряд ли смогли бы подняться по Шотландским ступеням[32]32
  Так называется переход из Нового города в Старый у вокзала Уэверли в Эдинбурге (104 ступени).


[Закрыть]… разве что наверху вас ждал бы стаканчик виски.

– А вы, как я полагаю, на пике формы?

– Необязательно, Джон. Мне достаточно быть чуточку резвее вас…

Ребус задумался над этими словами, потом выдавил улыбку.

– Ладно, так и быть, Крутой Парень,[33]33
  Крутой Парень (англ. Action Man) – пластиковая фигурка солдата, продававшаяся в Соединённом Королевстве с 1996 г. по лицензии американской фирмы «Хазбро».


[Закрыть] – сказал он. – Вольно…

– Согласитесь, что на моём месте вы бы тоже рассматривали эту гипотезу.

– Вот только я никогда бы не оказался на вашем месте.

Фокс прищурился.

– Почему?

Ребус всмотрелся в туфли Фокса.

– Не нравятся мне ваши туфли. Коричневые, – сообщил он. – Этому меня научил дядюшка Фрэнк…

– Не носить коричневых туфель?

– Не носить коричневых туфель, – подтвердил Ребус.

– А дядюшка Фрэнк – это кто будет?..

– Фрэнк Заппа.[34]34
  Фрэнк Заппа (1940–1993) – американский музыкант, автор песен, композитор. Одна из самых знаменитых его песен «Коричневые туфли – это ещё не всё». Песня направлена против корысти и конформизма, свойственных, по мнению Заппы, американскому среднему классу.


[Закрыть] – По лицу Фокса Ребус понял, что для того это имя – пустой звук. – Музыкант.

– Я почти не слушаю музыку.

– Это ещё один аргумент против вас, – сказал Ребус, задумчиво покачав головой.

Тем вечером Ребус и Кларк встретились на Грейт-Кинг-стрит.

– Поступили результаты вскрытия, – сказала она. – На теле Маккаски нет никаких следов физического насилия. Он ударился головой об угол камина, а остальное доделало внутреннее кровоизлияние.

– Так мы уже не расследуем убийство?

Она пожала плечами:

– В канцелярии генерального прокурора пока ещё не решили. Но кто бы ни вломился в дом, линия защиты будет одна: Маккаски был уже без сознания. Он сам оступился и упал – возможно, потому, что услышал звон разбитого стекла.

Ребус кивнул:

– И никаких следов на теле?

– Ничего серьёзного. – Кларк помолчала. – Ты готов?

Она нажала на домофоне кнопку квартиры Джессики Трейнор.

– Да? – раздался в динамике голос Элис Белл.

– Это инспектор Кларк. Джессика дома?

– Что вам нужно?

– Нам нужно с ней поговорить.

– Врачи просили её не беспокоить.

– Это займёт всего пять минут, Элис.

Несколько секунд спустя раздалась трель, извещающая о том, что дверь отперта. Кларк толкнула её, и они с Ребусом пошли вверх по лестнице.

Элис Белл стояла в дверях квартиры. Кларк улыбнулась и спросила, как чувствует себя Джессика.

– По-моему, неплохо.

– Может подниматься по лестнице?

– Вряд ли она будет часто пользоваться лестницей в течение ближайшей недели.

Белл провела их внутрь. Джессика Трейнор, без шейного воротника, лежала на диване в гостиной. Одна щиколотка у неё всё ещё была забинтована, в руке пульт дистанционного управления, рядом айпад и телефон. На единственном столе лежали раскрытые книги, рядом стоял ноутбук, на экране вроде бы начало какого-то реферата. Элис села за стол, Ребус и Кларк остались стоять.

– Если бы вы могли оставить нас на минутку… – сказал Ребус, глядя на Белл.

– Я хочу, чтобы она осталась, – возразила Джессика.

– Есть вещи, о которых лучше говорить с глазу на глаз, – предупредил её Ребус, но Трейнор упрямо покачала головой.

– Вы идёте на поправку? – спросила Кларк.

– Говорят. Принимаю обезболивающие. От них такая приятная пустота…

– Вы принимаете эти средства по рецепту? – спросил Ребус. – Или вам приносит их ваш бойфренд?

– На что вы намекаете?

– До нас дошли слухи, что он торгует наркотиками, Джессика, – сказала Кларк.

– Чушь! – взвизгнула Трейнор. – Кто вам это сказал?

– Вы утверждаете, что это неправда?

– Конечно неправда, – вмешалась Элис Белл. – И потом, уж кто-кто, а мы бы об этом знали.

– Да, вероятно, вы бы знали, – согласилась Кларк. – Но не менее вероятно, что вы бы не захотели это признать.

– Может быть, вы не в курсе, – запальчиво сказала Джессика Трейнор, – но у Форбса только что умер отец. Неужели вы потащите его в полицию? Только потому, что кто-то навешал вам лапшу на уши?

Ребус шагнул к дивану.

– Джессика, когда вы звонили мне вчера ночью, вы хотели мне что-то сказать. «Они меня убьют» – это ваши слова. Кажется, есть люди, которых вы боитесь, люди, от которых вас не может защитить даже отец.

– Она же вам сказала, – вмешалась Элис Белл, вставая из-за стола, – она принимает болеутоляющие. Полдня вообще не соображает, кому и что она говорит. – Белл устроилась на подлокотнике дивана возле головы Джессики Трейнор, протянула руку, провела по волосам подружки. – Ей вообще не стоило с вами встречаться.

Ребус в упор смотрел на Трейнор.

– Кто они, Джессика? – спросил он. – Кто может с вами поквитаться, если вы скажете нам правду? Они были с вами в день аварии? Они и за Форбсом охотятся?

– Пожалуй, пора принять ещё. – Она достала пузырёк с таблетками, который лежал где-то у неё под рукой на диване. – Принеси мне воды, пожалуйста.

Элис Белл пошла на кухню. Как только она вышла за дверь, Ребус подошёл к Трейнор, присел перед ней – их лица теперь разделяло всего несколько дюймов.

– Мы вам поможем, Джессика. Наверно, кроме нас, вам никто не поможет. Вы должны нам довериться.

Глаза Джессики словно остекленели, но она его не прерывала.

– Поговорите с Форбсом, – продолжал Ребус. – Скажите ему, что мы на вашей стороне. Потом позвоните нам…

Когда Элис вернулась с наполовину наполненным стаканом, Ребус уже стоял.

– Я думаю, вам лучше уйти, – сказала Белл решительным тоном. Колпачок с зашитой от детей на лекарстве не поддавался пальцам её подружки, поэтому она взяла пузырёк и открыла его.

– Вам не следует этим злоупотреблять, – посоветовала Кларк.

– Тогда назло вам буду. – Трейнор взяла три маленькие таблетки и положила их в рот, потом забрала стакан у Белл и запила лекарство. После чего удовлетворённо вздохнула, опустила голову на подушку и закрыла глаза.

– Не позволяйте ей принимать слишком много, – предупредила Кларк.

– Вам лучше уйти, – повторила Элис Белл, указывая на дверь.

У себя дома Шивон Кларк растянулась на диване, рядом с ней стоял поднос с едой из микроволновки, по телевизору шла кулинарная программа. Зазвонил телефон – Лора Смит, которой не терпелось узнать последние новости.

– Офис закрыт до утра, – сказала Кларк, накалывая порцию еды на вилку.

– До меня дошли слухи, что результаты вскрытия ничего не прояснили.

– Тогда ты знаешь не меньше моего.

– Ты что, и в самом деле умеешь отключаться от работы? Когда приходишь домой?

– В противном случае я уже была бы в психушке.

– Тогда по мне и точно психушка плачет. Мой рабочий день становится всё длиннее.

– Бедняжка. Это редактор выжимает из тебя все соки?

– Дело не в нём. Дело в работе.

– Тогда положи трубку и пойди прогуляйся. В кино сходи, что ли…

– Твои бы слова да Богу в уши. Ты что-нибудь предприняла по моей наводке?

– Форбс и наркотики? Пока что все всё отрицают.

– Кто бы мог подумать. А что допрос Оуэна Трейнора?

– Простая формальность.

– У меня тут был разговор с одним политическим деятелем – ну, ты знаешь, друг Стефана Гилмура.

– Само собой, знаю, – солгала Кларк, у которой вдруг проснулся интерес к словам Лоры (она надеялась, что сумела не выдать себя). – Но на меня производят впечатление твои связи в верхах.

– Поскольку Гилмур – заметная фигура в кампании «Скажи, „нет“», у сторонников «да» есть на него досье. Трейнор там тоже фигурирует. Несколько лет назад у них было какое-то совместное дело.

– Вряд ли это имеет отношение к расследованию, – сказала Кларк, делая себе заметку на память на первой странице старого номера «Ивнинг ньюс».

– На этом можно заработать политический капитал. Теперь, когда Пэта Маккаски убрали со сцены, люди, которые ведут кампанию «да», не прочь вылить ушат помоев на равновеликую Пэту фигуру в лагере «нет».

– Да, думаю, не прочь.

Последовала пауза, потом журналистка вздохнула:

– Ну что, я без толку сотрясаю воздух?

– Это твоё право, Лора. Охота тебе – сотрясай.

– Не забудь: я подбросила тебе Форбса Маккаски.

– Не забуду. – Кларк отключилась и сравнила еду на телеэкране с едой на её тарелке. – Ни в какое сравнение, – пробормотала она и нанизала на вилку очередную порцию.