Текст книги "Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! ("Честь"+"Вера")"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 78 страниц) [доступный отрывок для чтения: 32 страниц]

– Попробуйте моченые корни валтака, – посоветовала Барра и положила ей в тарелку какие-то мелко нарезанные белые клубни. – Очень вкусно, хотя немного островато.

Даша попробовала и кивнула. Действительно вкусно! Но пожар, разгоревшийся во рту после после пары корешков, пришлось срочно заливать водой. А Барра снова смотрела на нее оценивающе.

– Вы поосторожнее, а то Барра у нас любительница прекрасных дам! – повернулся к Даше сидевший с другой стороны Мавис, тот самый разбитной парень, которого они первым встретили в деревне.

– А по шее? – мрачно спросила женщина, пренебрежительно смотря на захихикавшего парня.

– Что он понимает, – улыбнулась ей Даша. – Я такая же. Ну и что?

В глазах Барры вспыхнул интерес, она снова внимательно осмотрела девушку и криво усмехнулась. Даше показалось, что ее ударили, такая отчаянная надежда горела в этом взгляде. Господи, да у нее же годы и годы никого не было, бедная страшно истосковалась по капельке тепла и любви. Она же не виновата, что ей нужно не совсем то, что другим. И смотря Барре прямо в глаза, медленно опустила веки, как бы говоря: «Да!» В глазах женщины загорелось удивление и она схватилась за кружку с настойкой, залпом выпив ее. Даша вздохнула и улыбнулась ей, на всякий случай потянувшись к своей сущности Целителя Душ. И чуть не взвыла от толчка боли, скрутившей ее. Кому-то рядом было настолько больно, что перенести такую боль оказалось почти невозможно. Девушка, дрожа всем телом, осмотрела людей за столом и остановила взгляд на выглядящем стариком человеке с пустыми, мертвыми глазами. Он механически жевал, отвечал на реплики соседей и молча кричал от боли. Как он смог выжить с таким кровавым комком вместо души?! Даша не знала, перед ней находилось что-то страшное, что-то столь нечеловеческое, что она едва удержала стон. И понимала, что обязана помочь, иначе какой она Целитель Душ? Но после сеанса ей ведь понадобится… Ой, мама. И не помочь нельзя. Оставлять человека в таком состоянии – значит, подвергать опасности его самого и всех рядом с ним, он сейчас способен на все и может легко искалечить чужую душу. А то и что похуже сотворить.

– Кто это, Барра? – незаметно показала она на старика.

– Это? – прищурилась та. – Вахат, бедняга. Досталось ему… Его дома не было, когда чужаки зараженный район с орбиты жгли, их дом задели самым краем тепловой волны. Жена и трое детей Вахата не погибли сразу и несколько дней умирали у него на руках от ожогов. Мы нашли его с полуразложившемся трупиком ребенка в руках, он все напевал колыбельную и уговаривал мертвое дитя не капризничать. Сейчас пришел в себя немного, да только…

– Не пришел он в себя, – вздохнула девушка. – Я ведь Целитель Душ, я случайно коснулась его души. Это что-то настолько страшное, что у меня слов нет для описания… Я должна ему помочь. Я умею вытаскивать таких людей.

– Мы вам все спасибо скажем…

– Только Барра… Мне потом понадобится помощь. Ваша.

– Какие проблемы!

– Вы не понимаете, – снова вздохнула Даша. – Целитель Душ после сеанса должен вступить в сексуальный контакт с другим человеком. Если нет, то наступает энергетическое истощение, кома и смерть. Не сразу, конечно, но… Я один раз получила истощение и повторять этот опыт желания не имею.

– Да я и так в любое время не прочь, – усмехнулась Барра. – Вы очень красивая и страшно меня привлекаете. Но я не хотела бы быть Целителем Душ. По собственному желанию – это одно, а по необходимости – совсем даже другое…

– Вот именно, – кивнула Даша. – Я ведь тогда истощение из-за стыда получила. Не хотела ложиться с кем попало. Наставница поняла, что я на грани небольшого истощения, и решила проучить меня. Чтобы не маялась больше разными глупостями. До смерти этого урока не забуду!

– Буду рада помочь, – хитро ухмыльнулась женщина. – Особенно таким образом.

– Тогда я пошла.

Она встала и обошла стол, остановившись около упершегося взглядом в стол Вахата. Некоторое время стояла, потом дотронулась рукой до его плеча. Он вскинулся и уставился на девушку.

– Простите меня, – сказала Даша. – У вас очень болит душа, меня всю корежит от вашей боли. Позвольте мне вам помочь… Я умею лечить такие раны.

– Разве такое лечат? – глухо спросил Вахат.

– У нас лечат. А я – Целитель Душ.

– Зачем вам это нужно? Пусть мертвец остается со своими мертвецами…

– Вы их к Создателю не отпускаете… Ваших любимых. Позвольте мне помочь, прошу вас…

– Ну, попытайтесь, – безразлично пожал плечами он. – Мне все равно.

– Тогда ложитесь на землю и расслабьтесь. Не бойтесь, я ничего плохого вам не сделаю.

Вахат, ничего не говоря, встал со стула и лег на траву прямо у стола. Даша опустилась на колени, положила ему руки на лоб и привычно погрузилась в чужую душу. Остальные партизаны с недоумением смотрели на них, пока Барра не объяснила, что вообще происходит. Даша ничего этого не видела, она пыталась найти хоть что-нибудь живое в мертвой, выжженной пустыне. Но все вокруг покрылось запекшейся, непробиваемой коркой. Девушка вздрогнула и скользнула глубже, на такую глубину в чужую душу она забиралась только однажды, когда пыталась пробудить совесть у полковника Вермаля. Но и это не помогло, пришлось идти еще дальше. Только там она нашла немного любви и желания жить. И принялась вливать в них свою собственную жизнь. Потом нежно приподняла немного оживший росток и осторожно потянула его вверх, к солнцу. Росток медленно рос, раздвигая собой пласты боли и горя, ненависти и отчаяния. И ломал их, постепенно растворяя в себе. Даша увела воспоминания о смерти детей в почти недоступную область памяти, оставив Вахату только светлую грусть. Такой тяжелой задачи ей еще не попадалось, да и неудивительно, психошоки легионеров были свежими, а этому почти десять лет. И бедняга с каждым днем загонял себя все глубже и глубже, удивительно даже, что он до сих пор жив. Девушка продолжала вытягивать вверх ростки привязанности, любви, дружбы, растворяя черную корку горя. И душа человека медленно открывалась навстречу жизни и свету. Он выглядел стариком, а ему всего тридцать семь лет, еще жить и жить. Даша порой даже не понимала, что делает, положившись на чутье Целителя Душ. И не зря, вскоре последний сгусток боли и горя посветлел, медленно растворяясь и преобразуясь в грусть. Слава Господу! Такой работы ей делать еще не доводилось, и девушка ощущала, что почти выдохлась. Даша рывком вынырнула на поверхность и рухнула на траву, хватая ртом воздух.

– Пи-и-ить… – едва простонала она, кто-то сразу приподнял ей голову и приложил к губам кружку с прохладной ключевой водой.

Напившись, Даша с помощью Лави и Барры села. Вахат тоже встал и смотрел на свои руки с каким-то детским изумлением. И у него были живые глаза! Да, в этих глазах еще присутствовала боль, но это были глаза живого человека, а не ходячего мертвеца.

– Трава… – прошептал он. – Деревья… Воздух…

Потом немного помолчал и почти неслышно сказал:

– Я вас люблю… Я вас помню… Я вас отпускаю… Простите меня, мои маленькие. Пусть вам там, на небе, будет хорошо…

– Получилось… – почти неслышно прошептала Даша. – Спасибо тебе, Господи!

Но Вахат каким-то образом услышал ее. Он повернулся и низко поклонился девушке.

– Спасибо вам! Я не отпускал их от себя, не отпускал их на небо, и они мучились вместе со мной… А теперь они там, с Создателем. Если бы не вы…

– Не за что, – улыбнулась ему Даша. – Я ведь Целитель Душ, я не могла не помочь.

У нее тряслись руки, в низу живота пылал огненный клубок, по позвоночнику проскакивали волны обжигающего холода. Никогда не думала, что после одного исцеления можно оказаться на грани истощения. Впрочем, таких исцелений ей проводить тоже не доводилось. В глазах темнело, зубы начали выбивать дробь. Да, все признаки налицо. И нужно срочно что-то с этим делать.

– Барра… – простонала девушка. – То, о чем мы говорили, быстрее… Прошу вас…

И скрутилась на траве от приступа боли в животе. Лоб покрылся испариной, Даша стонала и ничего не видела вокруг. Судороги начали скручивать мышцы в тугие жгуты, пульсирующие той же болью. Барра переглянулась с Лави, и они вдвоем потащили почти потерявшую сознание Целительницу Душ в ближайшую землянку. Вскоре внучка маршала вышла уже одна и мрачно посмотрела на ошеломленных партизан. Потом села на траву у входа, намереваясь не пускать никого внутрь.

– Что с госпожой Целительницей? – спросил немного пришедший в себя майор.

– Целителям нелегко дается исцеление душ, – поежившись, ответила девушка. – Я не буду вам рассказывать, что с ней, это интимные вещи. Достаточно того, что Барра может ей помочь, и через пару часов все будет в порядке.

– И ради меня она согласилась перенести вот это? – спросил Вахат. – Благослови ее Создатель!

– Пусть он их всех благословит, – улыбнулась ему Лави. – Всех аарн. Знаете ли вы, что каждый из легионеров ордена, убив врага, валится в психошоке после боя? От осознания, что он убил разумное существо! Да нет, откуда бы. Я сама только позавчера узнала. Жаль, что не они первыми нашли нашу планету…

– Действительно жаль… – пробормотал майор, с изумлением смотря на несмело улыбающегося Вахата, до этого дня тот никогда не улыбался.

Потом подошел и обнял вернувшегося к жизни человека.

– Как ты, дружище? – спросил еще кто-то.

– Давайте выпьем в память о моих детях, – снова улыбнулся Вахат. – И у меня еще будут дети! И я сумею вырастить их людьми. Клянусь в этом памятью погибших.

Майор снова покачал головой – Даша на его глазах совершила чудо. Не выживали люди, прошедшие через то, через что прошел этот бедняга. Он налил себе и Вахату настойки, а потом партизаны помянули всех тех, кого с ними уже не было. И больше не будет. Время прошло незаметно, и мало кто обратил внимание, что на пороге землянки появилась смущенная донельзя Даша. Вслед за ней шла очень довольная, похожая на слопавшую чужое сало кошку, Барра. После этого события завертелись калейдоскопом. Уходящие в Барсель-Аллан люди подобрали свои тюки и только вздрогнули, когда перед ними завертелась черная воронка, похожая на пустынный смерч. Не каждый сразу решился в эту воронку войти. Но постепенно вошли все, и вскоре в деревне остались только Лави, Даша и пилоты, одной из которых оказалась Барра.

Перед ними зажглась рамка голосвязи, в которой появилось холодное по обыкновению лицо лор-капитана Арсана. Асиарх разыскал его сразу по возвращению из патрульного полета и немедленно связал с Дашей.

– Целитель Душ, – склонил голову пилот. – Рад приветствовать. Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Да, – кивнула девушка. – Мне действительно нужна ваша помощь. Здесь десять пилотов с Фарсена, вы не могли бы взяться за их обучение?

– Прирожденные есть?

– Не знаю… – растерялась Даша.

– Тогда переходите на «Пик Мглы», в восьмой ангар, – сказал лор-капитан. – Там и протестируем. На Фарсене прирожденных довольно много, я весьма этим обстоятельством удивлен.

– Сейчас будем.

Рамка голосвязи погасла, и на ее месте завертелась воронка гиперперехода. Даша молча указала на черный провал, и бывшие летчики-испытатели армии Барсеники по одному прошли в него. Девушка быстро попрощалась с Лави, собиравшейся отправиться в Барсель-Аллан, проверить, как разместили остальных партизан. Потом сама вошла в гиперпереход и оказалась в одном из ангаров дварх-крейсера. Сбившись в кучку, фарсенцы с изумлением осматривали громадное помещение, стены которого терялись где-то в далекой туманной дымке. На приподнятых над полом платформах стояли похожие на огромные сморщенные бурдюки лам-истребители, опирающиеся на трехметровые суставчатые опоры, напоминавшие лапы какого-то насекомого. Прямо напротив появился лор-капитан Арсан.

– Прибыли для прохождения обучения, господин лор-капитан! – опомнился майор.

– Хорошо, – кивнул кивнул Арсан и показал рукой на бесформенный овоид слева. – Кто-нибудь может мне сказать, что перед вами?

Фарсенцы озадаченно переглянулись и задумались. Только Барра прищурилась и подошла к опоре ближайшего космолета. Положила на нее руку и вдруг широко улыбнулась.

– Истребитель, господин лор-капитан! – четко доложила она. – Голову даю на отсечение! Он со мной поздоровался!

– Вот и принимайте машину, – улыбнулся Арсан. – Ваш генетический код внесен в память его биокомпа, и другой пилот не получит доступа к управлению.

Глаза Барры вспыхнули, и она буквально бросилась к лам-истребителю, чуть ли не обнюхивая его. Живая машина, поняв ее нетерпение, мягко опустилась на платформу, втянув опоры внутрь себя. Женщина ощупывала мягко пульсирующую поверхность и никак не могла понять, где кабина.

– Истребитель?! – изумление майора не поддавалось описанию.

– Именно так, – кивнул Арсан, улыбаясь. – Один из лучших в галактике. Справиться с лам-истребителями могут разве что кэ-эль-энахские «Белые Волки», вооруженные специальным образом. Лам-истребитель представляет из себя живую, полуразумную машину. Дальность автономного полета – триста световых лет. О вооружении и защитных системах мы с вами будем говорить позже.

Он повернулся к Даше и покачал головой.

– Все десятеро – прирожденные! Я такого еще не встречал.

– Мы все – летчики-испытатели, – объяснил майор, не понимавший, чему так удивляется лор-капитан.

– Тогда понятно, – кивнул тот. – В испытатели обычно только прирожденные и попадают. Другие быстро гибнут или уходят. Вам повезло господа, вы все будете обучаться летать на лам-истребителях, так как пилотировать их способен только прирожденный пилот, обладающий особым Даром Создателя. Человек, этого Дара не имеющий, просто не сможет управлять этой машиной.

– Почему? – сразу спросил майор, его глаза горели живым интересом.

– Да потому, что пилот становится частью нервной системы истребителя и ощущает его собственным телом. Как прирожденные пилоты, вы должны помнить ощущение машины частью себя, такое, я думаю, случалось с каждым из вас.

Фарсенцы переглянулись и многие кивнули, соглашаясь, что да, бывало. Майор, прищурившись, продолжал рассматривать сморщенный овоид живой машины. Значит, на такой ему предстоит летать? Вспомнились слова инструктора о дальности автономного полета. Триста световых лет? Да уж.

– Выбирайте себе истребители, господа офицеры, – снова заговорил Арсан. – В этом ангаре машины, не имеющие пилотов. Думаю, сегодня выйдем в первый пробный полет.

Майор только вздрогнул. Десять лет он не держал в руках штурвал самолета и страшно тосковал по небу. Но взлетать на незнакомой машине после такого перерыва? Не глупость ли это? Впрочем, инструктору виднее. Он направился к ближайшему от него сморщенному овоиду и влез на платформу, на которой тот стоял. С днища живой машины свешивалось какое-то серое щупальце, и майору почему-то захотелось до него дотронуться. И он дотронулся.

«Здравствуй! – послышался в голове мягкий голос. – Я „Бета-318“, ты мой новый пилот?»

Майор едва не отдернул руку, но сдержался.

«Да, – мысленно ответил он через некоторое время, с трудом придя в себя. – Лор-капитан Арсан сказал, чтобы мы выбрали себе машины…»

«Я рад, что ты выбрал меня, – хихикнул истребитель. – Я соскучился по полетам. Давай полетаем!»

«С удовольствием бы, – усмехнулся офицер. – Но пока нельзя, я еще не умею управлять тобой».

«Опять ждать…»

– Кстати, господа офицеры, – привлек внимание майора голос Арсана, – вам достались лам-истребители нового поколения, их биокомпы разумны, и не удивляйтесь тому, что поначалу они станут вести себя, как дети. Им понадобится от вас очень много любви, тепла и внимания. Они будут задавать вам тысячи вопросов и постарайтесь терпеливо отвечать на них. С ними нужно подружиться и тогда они никогда вас не подведут. Я сам только недавно пересел на такой истребитель и знаю о чем говорю.

– Как дети, значит… – задумчиво протянула Барра и нежно погладила бок своего истребителя. – Наверное, так оно куда лучше.

– Естественно, – кивнул лор-капитан. – Хотя многие из генералов галактики пришли бы в ужас от самой постановки вопроса. Не приказать, а подружиться. Объяснить, почему нужно поступить так или иначе.

– Для меня, если честно, – хмыкнул майор, – любой самолет всегда был живым и я старался относится к нему, как к другу. И знаете, обычные машины из мертвых материалов отвечали на такое отношение и выкладывались до последнего. А у пилота, относившегося к ним, как к мертвому железу, выдавали только то, что было задокументировано. И ничего более.

– Чему удивляться? – пожал плечами Арсан. – Пилот, относящийся к своей машине, как к куску железа, не может быть прирожденным. У него нет Дара. Ладно, об этом потом, пока прошу всех вас подойти ко мне, приступим к внедрению знаний о машинах и навыков управления.

Фарсенцы подошли к лор-капитану, и по его приказу выстроились в одну шеренгу. Арсан подошел к майору и положил ему ладонь на лоб. Бывшему летчику-испытателю показалось, что ему прямо в мозг ударила огненная волна. Он хрипло вскрикнул, но все уже закончилось. Лор-капитан стоял рядом и с любопытством смотрел на него.

– Теперь посмотрите на лам-истребитель, – сказал Арсан. – Что вы знаете о нем? Умеете ли вы им управлять?

– Умею, – уверенно ответил майор и замер. – Мать его так! Действительно умею!

– Это еще не умение, – рассмеялся лор-капитан. – Я заложил вам в память всего лишь базовые знания и навыки. Теперь их нужно оттачивать, а значит – летать, летать и летать. Обычно, после получения этих навыков, прирожденный пилот обучается около пяти лет в летной академии. Но у вас этого времени нет, потому придется учиться самостоятельно. Я дал вам куда больше, чем обычно дают начинающему, и все это вам придется осваивать уже без моей помощи.

– Справимся! – уверенно ответил майор, все еще удивляясь новым знаниям.

Даша молча стояла и наблюдала, как Арсан инициировал пилотов. Что ж, у этих людей все будет в порядке, и девушка радовалась за них. Но пора идти, скоро очередной урок у Реллы и желательно немного поспать перед ним, исцеление Вахата далось ей очень нелегко. Спасибо Барре, если бы не она… Даша бросила взгляд на женщину и кивнула. Та уже несколько пришла в себя после инициации и только трясла головой. Девушка подошла к ней.

– В дурном сне еще утром все это не приснилось бы… – хрипло выдохнула Барра.

– Это еще мелочи, – рассмеялась Даша. – Походишь по крейсеру, такого насмотришься, что никакой сумасшедший не придумает.

– Крейсеру?

– А ты разве не поняла, что вы на нашем корабле?

– Это – космический корабль?! – обвела рукой огромное помещение Барра.

– Да, – кивнула Даша. – Дварх-крейсера имеют в длину пятьдесят миль и двадцать в диаметре.

– Ни хрена себе! – выругалась ошеломленная Барра. – Вот это махины!

– Так что посмотреть найдется на что! – рассмеялась Даша. – Когда освободишься, приглашаю в гости. И я, и мои подруги будем рады тебя видеть.

– А подруги что, тоже?

– Да, – усмехнулась девушка.

– Зайду… – протянула Барра, ухмыльнувшись. – Обязательно зайду. Как найти?

– Попроси Асиарха провести тебя в каюту Даши.

– Кто такой Асиарх?

– Дварх, душа и разум крейсера. Он здесь везде, позови его по имени, и он сразу отзовется.

– Поняла, – кивнула Барра.

– Ладно, не буду тебя больше отвлекать, там Арсан собрался вам что-то новое объяснять.

Сказав это, Даша улыбнулась, почесала спинки так и не отставшим от нее сильфам, махнула рукой на прощание и скрылась в распахнувшейся на стене воронке гиперперехода.

На дереве было хорошо. Ленни щурился, смотря на солнце сквозь густую листву. А главное, что никто его здесь не найдет, не станет дразнить, дергать, приставать. Особенно Тартик со своей компанией прихлебал. И чего им надо? Чего все время пристают и не дают жизни? Мальчишка вздохнул и посмотрел на закрытые ворота невдалеке. Весь вчерашний день их детский дом стоял на ушах, учителя и воспитатели обсуждали ужасную новость – передачу детского дома под патронаж ордена Аарн. Они носились без толку, вскидывали руки и громко причитали над горькой судьбой «бедных деточек». Ленни зафыркал, вспомнив их суету. Ну да, было бы им какое дело до кого-нибудь их этих деточек! За сытную кормушку, небось, беспокоятся. Государство выделяло на детские дома достаточно средств, только до детей, почему-то, почти ничего не доходило. Наверное, осаждалось по дороге в карманах разных добрых дядь и теть, вопящих о счастливом детстве для несчастных сироток. Ленни не спускал глаз с ворот – этим утром в детдом должен прибыть новый директор, назначенный орденом, и хотелось бы на него посмотреть заранее, надо знать, чего вообще можно ожидать. А уж как новое начальство ожидал персонал… Из каждого угла доносилось сдавленное, змеиное шипение. Каждый пророчил страшные беды, кое-кто даже договорился до того, что новый директор будет завтракать живыми детьми и заставит несчастных воспитателей на это смотреть. Дети, подслушивавшие эти разговоры, пищали от восторга и предвкушали что-то невероятное, смотря как бесятся обычно преисполненные чувства собственного достоинства воспитатели и учителя.

К воротам подошел одетый в короткие, до колен, залатанные черные штаны и ярко-красную косоворотку длинноволосый парень. Типичный хиппи из молодежных лагерей неподалеку, где собирались любители потусоваться и попеть бездарных песенок собственного сочинения. Приличное общество с брезгливостью отворачивалось от этих недоумков, на них старались не обращать внимания, а они не обращали внимания на остальных. Ленни с недоумением посмотрел на него – подобных личностей полиция обычно отлавливала еще на подступах к Кларету, маленькому городишке в сорока милях от Триррада. Недалеко от Кларета и расположился их детдом. Один из многих, состоящих на содержании у государства. Парень отбросил за спину длиннющие черные волосы и с интересом уставился на двухметровую решетку. Потом постучал в ворота, но охранник не обратил на него никакого внимания, небрежно махнув рукой – иди, мол, отсюда, болезный. Не до тебя. Хиппи пожал плечами, отошел на несколько метров, разбежался и перемахнул через ограду в тройном сальто. Ленни только рот открыл, увидев такой трюк. Такое он видел до сих пор только в приключенческих инфофильмах, и все говорили, что это монтаж, что человек на это не способен физически. Ага, вот тебе и не способен! Ошеломленный прыжком через ограду охранник опомнился и бросился к нарушителю, расстегивая на ходу кобуру плазмера. Но хиппи что-то показал ему, и охранник мгновенно сник, сразу начав кланяться и извиняться. Что за чудеса? Дети опасались подходить близко к этому злобному человеку, многие отхватывали от него по шее. Разве что изредка кто-нибудь бросал в будку охранника камень и тут же сматывался. А посетителю войти на территорию детдома было почти невозможно, для того требовалось такое количество документов, что мало у кого хватало терпения, чтобы пробиться через бюрократический барьер. Так, похоже начинается что-то интересное. Хиппи отмахнулся от охранника и двинулся по дорожке вглубь территории детдома. Но поравнявшись с деревом, на котором сидел Ленни, остановился.

– Привет! – сказал он. – А я тебя вижу! Плохо спрятался!

Неправда! Ленни хорошо спрятался, никто до сих пор его не находил. А этот, вишь, какой глазастый попался! Хиппи подождал немного, потом подпрыгнул и мгновенно оказался рядом с мальчишкой. Он уцепился одной ногой за ветку и повис вниз головой. Но сразу извернулся, изогнув туловище совершенно нечеловеческим образом, вытянув его почти горизонтально и оказавшись лицом к лицу с изумленным таким исходом дела Ленни.

– Привет! – снова сказал хиппи, покачиваясь на ветке, как покачивается змея. – Меня Барликом зовут. А тебя?

– Ленни… – неохотно пробурчал ошеломленный мальчишка. – Что ты тут делаешь?

– Я ваш новый директор, – хихикнул длинноволосый, а Ленни от этого известия чуть не свалился с дерева.

Это директор?! Ой! Интересно, а чего воспитатели на такого директора скажут? Нет, на это обязательно надо посмотреть. Мальчишка захихикал.

– Что смеешься? – иронично заломил бровь хиппи. – Не веришь?

– Да не! Я лица господ воспитателей представил… Во вытянутся!

Новый директор тоже захихикал. Потом протянул Ленни руку, мальчишка неуверенно пожал ее. И обнаружил у себя в кулаке неизвестно как оказавшуюся там конфету.

– Ну что, пошли шороху наводить? – весело спросил хиппи.

– Пошли!

Почему-то Ленни ощущал себя рядом с этим человеком очень легко, свободно. Хотелось доверять ему. Хотелось поделиться с ним всеми своими мечтами и планами на будущее. Почему-то показалось, что он не станет смеяться и читать нудные нотации, призывая не заниматься глупостями и хорошо учиться. Что вместо того выслушает и подскажет, как добиться желаемого. Господин директор не стал спускаться, он просто разжал ноги, которыми удерживал себя на ветке, и рухнул на землю вниз головой. Мягко прокатился клубком по траве и встал. Потом повернулся и протянул вверх руки.

– Не бойся, прыгай! Поймаю!

Было бы чего бояться! Мальчишка подошел к стволу и безбоязненно сиганул вниз. Барлик не подвел, действительно поймав и поставив на ноги. Ленни осмотрел его уже внимательнее и только фыркнул. В ухе нового директора виднелся миниатюрный наушник, спутанные черные волосы торчали во все стороны, косоворотка разорвана на груди, физиономия веселая и очень ехидная. Вот это директор!

– А прыгать, как я – научу! – сказал Барлик. – Хочешь?

– Еще бы!

– Но это потом, покажи мне лучше, где тут что. С делами разберемся, на экскурсию поедем. В космос.

В космос?! Ленни даже рот от восторга раскрыл. Он почему-то поверил Барлику сразу и всей душой, такой не обманет. В этот момент со стороны главного корпуса раздался прерывистый звонок.

– Это еще что? – спросил новый директор.

– На обед зовут, – скривился Ленни. – Опять рассольником пичкать станут. У, гадость…

– Пойдем, поглядим, чем они тут вас кормят.

И принялся распрашивать о жизни в детдоме. Что едят, как учатся, ездят ли на экскурсии, где спят, никто ли не обижает. Мальчишка рассказывал все без утайки, не хотелось утаивать ничего, казалось, что с приходом этого человека их жизнь изменилась и изменилась полностью. Почему-то казалось, что чудеса происходят не только в старых сказках. Барлик, тем временем, начал рассказывать ему о своей службе в легионе «Дети Бездны» и описывал атаку пиратской базы в таких красках, что Ленни только рот открыл, слушая. Глаза мальчишки горели – еще бы, рядом с ним стоял настоящий космодесантник! Правда, он аарн… Во всех инфофильмах аарн были показаны жуткими чудовищами, убийцами, против которых боролся и которых всегда побеждал доблестный трирроунский спецназ. Но идущий рядом человек совсем не походил на чудовище. С ним было интересно!

Впереди показалось здание столовой, около которого уже никого не было. Вот хвост Проклятого! Опоздал, снова от завуча влетит. Да ладно бы от завуча, она тетка неплохая, только строгая, а вот если старший воспитатель… Тогда, ой. Впрочем, может, из-за Барлика о нем и забудут. Да, будет сейчас шороху… Ленни даже затанцевал в предвкушении. Он почему-то был уверен, что новый директор устроит что-то такое, от чего весь детдом с ног на голову встанет.

Войдя в выкрашенный унылой, серой краской зал столовой, Барлик только поморщился и головой покачал. Столовая увешали дурацкими лозунгами, призывающими беречь хлеб и мыть руки перед едой. Никаких украшений не было и в помине. Длинные, алюминиевые столы, за которыми сидели чуть больше двух сотен мальчиков и девочек от пяти до четырнадцати лет, тоже красотой и изобильностью не отличались. Дети уныло ковырялись ложками в высоких металлических мисках. Последнее время их кормили на редкость невкусным рассольником, съесть который можно было только совсем уж оголодав. Между столами прохаживались старший воспитатель, завуч и двое учителей. Они внимательно следили за порядком, сразу подходя к нарушителю спокойствия и одергивая его или ее. Ленни весь сжался и, оглянувшись на внимательно осматривающего столовую аарн, поплелся к своему месту.

– Почему ты опоздал, Леннир Рест Вергио? – обратила внимание на опоздавшего завуч. – Где ты был?

– Оставьте мальчика в покое, – негромко сказал Барлик. – Его задержал я.

– А кто вы? – повернулась к нему с недовольным выражением на лице сухопарая пожилая женщина. – И что вы делаете на территории детского дома?

– Я новый директор этого детского дома, – ответил он, – вот мои документы.

И протянул завучу пластиковую карточку удостоверения. Глаза женщины расширились и она дрожащими руками взяла удостоверение. Все правильно: департамент образования, подписи, печати, маленькая голография стоявшего перед ней хиппи. Да, перед ней действительно новый директор. Что они там, в департаменте, с ума посходили, что ли? Назначить директором человека с такой внешностью?! Какой-то кошмар! Завуч не обращала внимания на пересуды остальных сотрудников и их страх перед новым начальством, будучи твердо уверена, что новый директор окажется мало отличим от прежнего. Чиновник есть чиновник. Но такого она никак не ожидала! Да и ожидать не могла. Похоже, скоро в этом заведении действительно начнется кошмар… Чему способен научить детей такой человек? Ничему хорошему.

Дети замерли, смотря на них. Новый директор вдруг повернулся к залу, ухмыльнулся и состроил козу. Секунду царило молчание, а потом дети грохнули, смеялись долго и со вкусом, Барлик заразительно хохотал вместе с ними.

– Вот так-то лучше, – довольно сказал он, успокоившись. – А то у вас тут что-то похоронное какое-то настроение царило. Сообщаю всем, что после приема мною дел вас ждет экскурсия на настоящий боевой космический крейсер!

– Ура! – первым завопил Ленни, а вслед за ним этот крик подхватили остальные дети, происходило что-то невероятное, и им это страшно нравилось.

Завуч неодобрительно посмотрела на нового директора. О каких экскурсиях может идти речь? Он с ума сошел? Да еще и на военный корабль?! Чушь какая-то. Кто из командования флота допустит туда детей? Новый директор тем временем подошел к какой-то грустной, худенькой до прозрачности девочке лет семи, улыбнулся ей своей невероятной, сияющей улыбкой и погладил по голове. Малышка несмело улыбнулась в ответ. Потом взял у нее из рук ложку и попробовал рассольник из тарелки, стоящей перед ребенком. Лицо Барлика мгновенно перекосилось, и он быстро отошел к ближайшей урне, куда с брезгливостью сплюнул.

– Вы чем детей кормите?! – жестко спросил директор, подойдя к завучу. – Это же почти несъедобно!

Женщина изумленно отшатнулась – перед ней стоял совсем другой человек. Куда только подевались его беззаботность и веселость? Глаза стали стальными и жесткими, из них лилась мрачная угроза. Губы сжались в тонкую линию. И таким он был страшен.