Текст книги "Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра (СИ)"
Автор книги: Хлоя Минт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 15
Глава 15
Глава 15
Ульяна.
На границе сна и яви я почувствовала, как меня обнимают сильные руки. Тёплые, надёжные, пахнущие чем-то знакомым – дорогим парфюмом, ночным городом и едва уловимой хвоей. Голова была тяжёлой, как после удара, веки не желали открываться, а во рту поселилась пустыня. Я смутно понимала, что меня куда-то несут. И этот кто-то явно не собирался отпускать.
– Пусти, – прошептала я, не узнав собственный голос.
– Нет, – раздалось сверху.
Евгений. Ну конечно. Кто же ещё мог врываться в бары, вытаскивать меня из сомнительных приключений и нести на руках, как нашкодившего ребёнка.
Приоткрыла глаза. Потолок знакомой квартиры поплыл передо мной, как отражение в воде. Он заносил меня в гостиную, аккуратно, но крепко прижимая к груди. Мои руки безвольно болтались, голова покоилась на его плече и я ненавидела себя за то, что мне было хорошо. За то, что его близость успокаивала, а не раздражала.
– Отпусти, – потребовала я, пытаясь дёрнуться.
Мужчина лишь сильнее сжал меня.
– Не сейчас.
– Почему ты вообще за мной приехал? – мой голос дрогнул. – Почему не остался со своей Алиной?
Он не ответил. Вместо этого опустился на диван, усадил меня, но не успел выпрямиться, как я вцепилась в его галстук. Пальцы свело судорогой, но я не разжала их. Я потянула его вниз и он, потеряв равновесие, вынужден был сесть рядом – близко, слишком близко.
– Ульяна, – начал он, но я не дала ему сказать.
– Ты ужасен, – выдохнула, глядя ему в глаза. Слёзы уже подступали, горячие, обжигающие. – Ты ужасен, потому что заботишься обо мне. Почему? Зачем? Если у тебя есть она, если она целует тебя, если она твоя невеста... Зачем ты носишь меня на руках, зачем ищешь по городу, зачем кормил меня тортом и смотрел так, будто... будто...
Голос сорвался. Я зажмурилась, но слёзы всё равно потекли – солёные, горькие, как моя дурацкая любовь.
Он подался вперёд, но я вскочила. Резко, неловко, едва не опрокинув журнальный столик. Ноги не слушались, но всё же удержалась, нависнув над ним. Слёзы капали с моих щёк прямо на его лицо – на смуглую кожу, на острые скулы, на приоткрытые губы. Я видела, как каждая капля оставляла мокрую дорожку, как он не отворачивался, не вытирал, а смотрел на меня снизу вверх тёмными, серьёзными, полными боли глазами.
– Не могу, – всхлипнула я. – Не могу я выйти за тебя...
Его лицо замерло. Даже дыхание, кажется, остановилось.
Я всхлипнула ещё раз, чувствуя, как грудь разрывается от отчаяния.
– Потому что люблю. Люблю тебя... – прошептала я.
И это признание повисло в воздухе. Тишина стала оглушительной. Я стояла над ним растрёпанная, с мокрыми щеками, и чувствовала, как последние остатки гордости рассыпаются в пыль.
– Ульяна, – тихо, очень тихо произнёс он.
Мужчина медленно поднялся. Его ладони легли на мои щёки, стирая слёзы большими пальцами. Я попыталась отстраниться, но он не позволил.
– Посмотри на меня, – попросил он.
Я не могла. Боялась. Боялась увидеть в его глазах жалость, или хуже – равнодушие.
– Посмотри, – повторил Женя, в его голосе было столько нежности, что у меня подкосились ноги.
Я подняла глаза.
Его взгляд горел. Тёмный, обжигающий, полный чувства, которое я так долго не решалась назвать. Он смотрел на меня так, будто я – самое драгоценное, что у него есть.
– Ты дурочка, – прошептал он, проводя губами по моему виску. – Алина – никто. Она никогда не была моей невестой. Это она сама придумала. Я не хотел, чтобы ты видела эту сцену, поэтому и попросил выйти. Я не знал, что она...
– Ты молчал, – перебила я, всё ещё всхлипывая. – Ты просто сказал: «оставь нас». И я подумала...
– Я идиот, – он прижался лбом к моему лбу. – Я испугался, что ты подумаешь именно так. Испугался, что всё испорчу. Поэтому сначала решил выпроводить её, а потом уже объясниться с тобой. Но ты сбежала.
Судорожно вздохнула. Его руки всё ещё держали моё лицо, его дыхание смешивалось с моим.
– Значит, Алина... – прошептала я.
– Прошлое, – отрезал он. – Давно забытое. Навязчивое, но прошлое.
– А я? – сорвалось с губ.
– А ты, – он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, – ты моё настоящее. И, если захочешь, будущее.
Я не выдержала. Слёзы снова потекли, но теперь это были уже другие слёзы – облегчения, неверия, счастья. Уткнулась лицом в его грудь, сжимая ткань рубашки и разрыдалась.
Он гладил меня по волосам, шептал что-то успокаивающее, прижимал к себе так, будто боялся, что я исчезну. А я плакала и не могла остановиться, чувствуя, как рушится стена, которую строила вокруг своего сердца.
– Я люблю тебя, – снова прошептала, на этот раз увереннее.
Он замер. Потом приподнял моё лицо и заглянул в глаза.
– Я тоже тебя люблю, Ульяна, – сказал мужчина.
И впервые за весь этот безумный день я улыбнулась.
Гоша, сидевший в клетке, вдруг громко объявил:
– Сладкая моя!
Я рассмеялась сквозь слёзы.
– Кажется, он нас благословляет, – пробормотал Евгений, в его голосе слышалась улыбка.
– Или просит манго, – всхлипнула я.
– Пусть просит. Завтра купим ему целый ящик.
Он притянул меня к себе, я прижалась к нему, слушая ровный стук его сердца. Внутри всё ещё дрожало, но теперь к страху примешивалась надежда.
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Ульяна.
Просыпалась я тяжело, будто выныривала из тёмной воды.
Сначала вернулся свет – мягкий, утренний, бьющий в зазор между шторами. Потом вернулась боль – тупая, пульсирующая где-то в висках. А следом накатили воспоминания.
И я замерла.
Готова была провалиться сквозь кровать, пол и все этажи этого элитного небоскрёба. Я плакала. Я полоснула его ногтями по щеке, как дикая кошка! Я обзывала его козлом и уродом. А потом… а потом призналась ему в любви.
Боже. Боже. Боже.
Я резко села на кровати, чувствуя, как щёки заливает краска. Вчерашний вечер пронёсся перед глазами, как ускоренная перемотка: бар, третий стакан, мускулистый незнакомец, Лерка, хватающая меня за руку, Евгений, входящий в бар, как ураган. Двадцать три пропущенных вызова. Такси. Его пиджак на моих плечах. И мои слова: «Не могу… потому что люблю. Люблю тебя».
Зарылась лицом в подушку и тихо застонала.
– Ульяна, ты идиотка, – прошептала в мягкую ткань.
Но подушка не ответила. Зато с кухни донёсся какой-то шум: тихий голос, шорох, звяканье. Евгений был дома.
Резко выдохнула, собираясь с духом. Нужно выйти. Нужно посмотреть ему в глаза. В конце концов, я взрослая женщина, а не испуганная школьница. Ну призналась. Ну люблю. Он, между прочим, тоже сказал, что любит. Или мне это приснилось?
Внутри всё перевернулось. А вдруг приснилось?
– Так, – выдохнула, поднимаясь с кровати. – Разберёмся.
Я быстро осмотрела себя: вчерашнее платье, слегка помятое, но всё ещё приличное. Волосы наверняка напоминали воронье гнездо. Попыталась пригладить их пальцами, но безуспешно. Сняв с себя остатки вечернего наряда, натянула первое, что попалось под руку – мягкий домашний костюм, который заботливо оставила на стуле. И, босая, на цыпочках, двинулась к двери.
Гостиная встретила меня запахом кофе и тихим воркованием Гоши.
Я замерла на пороге, не решаясь войти. И увидела их.
Евгений стоял у клетки попугая, ссутулившись, в одной рубашке с закатанными рукавами. Он насыпал в кормушку что-то из небольшого пакетика, а Гоша, высунув голову между прутьями, деловито наблюдал за процессом. А потом, когда Евгений уже убирал руку, попугай внезапно выбросил лапку и попытался схватить его за палец.
Я едва сдержала улыбку.
– Не выйдет, – тихо сказал Евгений, не оборачиваясь. – Я пока не собираюсь дарить тебе сумку.
Гоша недовольно каркнул, но палец отпустил. Евгений выпрямился, отряхивая руки.
И только тогда заметила, что на его щеке всё ещё алели три тонкие полосы.
Я зажмурилась. Щёки вспыхнули так, что, казалось, ещё немного и они загорятся.
– Доброе утро, – сказала я, голос предательски дрогнул.
Он обернулся, губы мужчины растянулись в мягкой нежной улыбке.
– Доброе утро, – ответил он.
Я не могла на него смотреть. Совершенно. Каждый раз, когда поднимала глаза, то натыкалась на его улыбку, на его взгляд, на эти проклятые царапины, и меня снова накрывало волной смущения. Поэтому я уставилась в пол, на свои босые ступни.
– Ты как? – спросил он, подходя ближе.
– Жить буду, – пробормотала. – Только голова гудит.
– Это поправимо, – он остановился в двух шагах. – Я сварил кофе. И, кажется, где-то был аспирин.
– Спасибо, – я сглотнула.
Повисла пауза. Тёплая, но такая напряжённая, что слышала, как тикают часы где-то в углу.
– Ульяна, – позвал он.
Я не подняла глаз.
– Ульяна, – повторил он, в его голосе прозвучала лёгкая улыбка. – Посмотри на меня.
– Не могу, – честно призналась.
– Почему?
– Потому что мне стыдно.
Он тихо рассмеялся и сделал ещё один шаг. Теперь я чувствовала тепло его тела, запах кофе и его собственный – тёплый, утренний, с нотками сандала.
– Стыдно за что? – спросил мужчина.
– За вчерашнее… – я запнулась, чувствуя, как горят уши. – За всё.
Он протянул руку и, коснувшись моего подбородка, мягко приподнял мою голову. Мне ничего не оставалось, как посмотреть ему в глаза.
– Не жалей ни о чём, – произнёс он. – Особенно о том, что было сказано вчера.
Я замерла.
– Ты… помнишь? – прошептала я.
– Всё, – кивнул он. – Каждое слово.
Моё сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.
– И то, что я сказала в конце? – я зажмурилась, боясь услышать ответ.
– И то, что ты сказала в конце, – подтвердил он. – Особенно это.
Открыла глаза. Он смотрел на меня так, как не смотрел ещё никогда. В его тёмных глазах не было ни насмешки, ни снисхождения. Только нежность.
– Я… помню всё, – пробормотала я. – Но если ты хочешь сделать вид, что ничего не было…
– Не хочу, – перебил он, заставляя замолчать.
– Я хочу, чтобы это было, – продолжил он, проводя большим пальцем по моей скуле. – Вчера ты сказала, что любишь меня. И я сказал, что люблю тебя. Это правда.
Я почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы счастья.
– Это всё очень странно, – прошептала. – Мы начинали с фиктивного брака, а теперь…
– А теперь, – он наклонился ниже, его губы оказались в сантиметре от моих, – у нас всё по-настоящему.
И он поцеловал меня.
Мягко, нежно, совсем не так, как в кабинете или у стойки. Это был поцелуй двоих людей, которые наконец-то перестали притворяться. Его ладонь легла на мою талию, притягивая ближе, а я, забыв о смущении, обвила руками его шею. Мир вокруг исчез, остались только мы и этот хрупкий, новый, до дрожи искренний момент.
– Сладкая моя! – раздался вдруг громкий голос Гоши.
Мы оба замерли, а потом, не сговариваясь, рассмеялись.
– Кажется, он ревнует, – пробормотал Евгений, не выпуская меня из объятий.
Глава 17
Глава 17
Глава 17
Евгений.
Я всегда считал корпоративы бессмысленной тратой времени.
Нет, я понимал их необходимость: командный дух, неформальное общение, снятие напряжения. Но сам предпочитал оставаться «большим боссом». За годы работы отточил это искусство до совершенства: стоять в тени, не участвовать в глупых конкурсах, отвечать на дежурные тосты лёгким кивком.
Но сегодня всё было иначе.
Сегодня рядом была она.
Ульяна стояла в другом конце зала, окружённая стайкой сотрудниц, и что-то рассказывала им с таким оживлением, что её глаза сияли ярче, чем неоновая вывеска за окном. На ней было тёмно-синее платье – строгое, но чертовски идущее ей, подчёркивающее изгибы, от которых у меня пересыхало во рту. Волосы распущены, и я ловил себя на том, что не могу отвести взгляд от того, как она поправляет прядь за ухо, как смеётся, запрокидывая голову, как подносит к губам бокал.
Моя. Она была моей. И от осознания этого внутри разливалось что-то тёплое.
Я сделал глоток из бокала и усмехнулся собственным мыслям. Сколько раз за последние недели ловил себя на том, что веду себя как влюблённый юнец? Слишком много. Но мне нравилось. Впервые за долгое время я не сдерживал себя, не строил ледяную стену, не прятался за маской циничного бизнесмена.
Я просто смотрел на неё. И был счастлив.
– Евгений Павлович, – раздался рядом голос одного из менеджеров. – Компания предлагает сыграть в бутылочку. Вы с нами?
Повернул голову. Вокруг меня уже собралась небольшая группа сотрудников, явно подогретых всеобщим весельем. Они смотрели на меня с любопытством, но без страха – видимо, решили, что сегодня можно немного расслабиться.
– В бутылочку? – переспросил, приподняв бровь. – Вам что, по пятнадцать?
– Традиция! – хмыкнул кто-то из толпы.
Я хотел отказаться. Все эти игры в юношеские поцелуи – не для меня. Но тут мой взгляд снова нашёл Ульяну. Она как раз обернулась, почувствовав, что на неё смотрят, наши глаза встретились. Её губы тронула лёгкая, смущённая улыбка и она поспешно отвернулась, делая вид, что увлечена разговором.
И в этот момент я принял решение.
– Ладно, – сказал, ставя бокал на стол. – Но только один круг.
Сотрудники оживились. В центре зала уже расставили стулья в круг, кто-то притащил пустую бутылку и зааплодировал. Я занял место в общем кругу, стараясь не показывать, насколько это всё меня забавляет. Ульяна, явно не ожидавшая, что я соглашусь, робко опустилась на стул напротив. Её щёки порозовели, а в глазах заплясало любопытство.
Крутить начали по очереди. Бутылочка вертелась, останавливалась, и кто-то неловко целовался под общий хохот. Я наблюдал за происходящим с лёгкой скукой, дожидаясь своей очереди.
И вот она настала.
– Евгений Павлович! – провозгласил ведущий, широким жестом указывая на бутылку. – Ваш выход!
Я подался вперёд, положил пальцы на прохладное стекло. Все затаили дыхание. Усмехнулся про себя и крутанул бутылку.
Она завертелась, сверкая в свете софитов, сделала несколько оборотов и начала замедляться. Горлышко медленно поползло по кругу, мимо сотрудницы, мимо бухгалтерши и замерло, указывая прямо на Ульяну.
В зале повисла звенящая тишина.
Я слышал, как кто-то охнул, нервно хихикнул. Кто-то прошептал: «Это же его секретарша». А я смотрел на неё – на её расширенные глаза, на приоткрытые губы, на то, как она неосознанно сжала подол платья, и чувствовал, как внутри разгорается азарт.
Все, конечно, ждали, что я откажусь. Что я, как строгий босс, поднимусь и скажу: «Игра – для детей». Что не стану целовать собственную секретаршу на глазах у всего коллектива.
Но они ошибались.
Я медленно встал. Стул скрипнул, в этой тишине звук показался оглушительным. Обогнув круг, остановился перед Ульяной. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах прочитал удивление, смущение, лёгкий испуг и ожидание.
– Евгений, – прошептала она одними губами.
Наклонился, упираясь ладонями в подлокотники её стула, отрезая её от остальных, и произнёс, понизив голос так, чтобы слышала только она:
– Я предупреждал?
Она моргнула, непонимающе.
– О чём?
– О поцелуях. Ты просила предупреждать. Предупреждаю тебя.
Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но я не дал ей. Наклонился и поцеловал.
По-настоящему. Перед всеми. Без игры, без притворства. Так, как целуют не подчинённую, не секретаршу, не фиктивную невесту, а женщину, которую любят. Медленно, но уверенно, сминая её губы своими, чувствуя, как она вздрагивает, как её пальцы касаются моей груди, как её дыхание сбивается.
Вокруг кто-то ахнул и присвистнул, другой уронил бокал. Но мне было всё равно.
Когда я отстранился, Ульяна выглядела оглушённой. Её губы припухли, щёки горели, а в глазах плескалась целая гамма чувств.
Я выпрямился, повернулся к замершим сотрудникам и, поправив манжету рубашки, произнёс с деловой непринуждённостью:
– Пожалуй, настало время расставить все точки. Ульяна Александровна – моя невеста. И да, свадьба через три недели. Прошу любить и жаловать.
Тишина.
Потом – шквал.
Аплодисменты, свист, удивления. Женщины кинулись поздравлять Ульяну, мужчины – меня. Но я не слушал их. Я смотрел только на неё.
Девушка всё ещё сидела на стуле, прижимая пальцы к губам, и смотрела на меня так, будто впервые увидела. А потом её губы дрогнули, она тепло улыбнулась, уже не скрывая счастье.
Глава 18
Глава 18
Глава 18
Ульяна.
Из отражения зеркала на меня смотрела невеста с блестящими глазами и дрожащими ресницами. Белое платье – лёгкое, воздушное, с кружевным верхом и струящейся юбкой – сидело так, будто его шили на меня. Хотя, если честно, так и было: Женя организовал примерку у какого-то именитого дизайнера, который щёлкал пальцами и сыпал французскими словами. Но всё же в этом отражении была я.
– Господи, – прошептала я, прикасаясь к прохладной ткани.
Сердце стучало где-то в горле. Три недели пролетели как один день. И вот я стою в маленькой комнате загса, пахнущей цветами и лаком для волос, и готовлюсь сказать «да» человеку, с которым всё начиналось с фиктивного договора.
В дверь тихо постучали.
– Ульяна, ты готова? – раздался голос Лерки.
Я обернулась. Подруга, сияющая в персиковом платье, уже держала в руках мой букет – нежные пионы, перевязанные шёлковой лентой.
– Готова, – выдохнула я, беря цветы.
– Тогда пошли, – Лерка улыбнулась. – Там твой жених уже заждался. По-моему, он боится, что ты сбежишь.
Я нервно рассмеялась.
– Куда я денусь?
– Ну, у тебя был план мести, – подмигнула она. – Может, решила напоследок сбежать с каким-нибудь качком из бара.
– Забудь об этом! – шутливо толкнула её в плечо.
В зале регистрации было немного гостей: мои родители, пара друзей Евгения и, конечно, Гоша, восседающий в специальной переноске, украшенной белым бантом. Он смотрел на происходящее с видом королевской особы, снизошедшей до простолюдинов.
Женя ждал меня у алтаря.
Высокий, смуглый, в идеально скроенном чёрном костюме, с аккуратной щетиной и тёмными глазами, в которых я видела столько всего, что перехватывало дыхание. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на свете.
– Ты прекрасна, – произнёс он, когда я подошла.
– Ты тоже, – прошептала, чувствуя, как горят щёки.
Регистраторша, миловидная женщина с торжественной речью, начала церемонию. Слова плыли мимо, как тёплый туман, пока не настал момент клятв.
– Евгений Павлович, согласны ли вы взять в жёны Ульяну Александровну?
Мужчина не сводил с меня глаз.
– Согласен, – сказал он с полной уверенностью.
– Ульяна Александровна, согласны ли вы взять в мужья Евгения Павловича?
Я сглотнула. Перед глазами пронеслось всё, что мы пережили вместе. Иногда судьба подкидывает удивительные вещи: ещё год назад я боялась и слово сказать своему боссу, считая его тираном. Но теперь… мне оставалось ответить только одно:
– Согласна.
И когда он надел кольцо на мой палец – тонкий ободок из белого золота, сверкнувший в свете ламп, – я почувствовала, как по щекам побежали счастливые слёзы.
– Можете поцеловать невесту, – произнесла регистраторша.
Женя наклонился, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Нежно, бережно, но так, что у меня подкосились ноги.
Гости зааплодировали.
– Купи сум-мку! – громко объявил Гоша.
По залу прокатился смех.
– Это он благословляет, – шепнул Евгений, отстраняясь.
– Или требует приданое, – ответила я.
~***~
Ресторан был скромным, но изысканным. Никакой помпезности, никаких сотен гостей – только самые близкие. Я настояла на этом, и Женя, к моему удивлению, согласился без споров. Он вообще в последнее время стал удивительно сговорчивым. А может, просто счастливым.
Мы принимали поздравления, улыбались, слушали тосты. Я ловила себя на том, что не могу оторвать взгляда от мужа. Муж! Боже, как странно это звучит. И как правильно.
Наконец настал момент торта.
Огромный, белоснежный, с фисташковым кремом, он был точь-в-точь таким, каким мы выбрали его в кондитерской. Евгений взял мой локоть, подвёл к столику, и мы вместе взялись за нож.
– Готова? – спросил он, глядя на меня с улыбкой.
– Всегда, – ответила я.
Нож погрузился в нежный крем, гости захлопали, в этот самый момент двери ресторана распахнулись.
Я не сразу поняла, что происходит. Просто услышала какой-то шум, крики, а потом увидела его.
Антон. Мой бывший. Собственной персоной. Взъерошенный, красный, в помятом пиджаке, который когда-то подарила ему на день рождения. Он бежал через зал, расталкивая официантов, и его глаза были безумными.
– Ульяна! – заорал он.
Я замерла с ножом в руке.
– Ульяна! – он подлетел ко мне и, к моему полнейшему шоку, рухнул на колени. Прямо на пол, рядом с тортом. – Прости меня! Прости! Я всё понял! Я был дураком! Вернись ко мне!
В зале повисла мёртвая тишина.
Перевела взгляд на Женю. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на Антона с выражением человека, который пытается решить, выкинуть ли наглеца самому или подождать охрану. Его бровь медленно поползла вверх.
– Ну... – кашлянула, возвращая внимание бывшему. – Вообще-то у меня свадьба, если ты не заметил.
Антон, кажется, только сейчас осознал, где находится. Его взгляд метнулся по залу: гостям, белому платью, торту, обручальному кольцу на моём пальце. Но вместо раскаяния на его лице отразилась злоба.
– Ты! – он ткнул в меня пальцем, поднимаясь с колен. – Ты разрушила мою жизнь! Из-за тебя меня выгнали из квартиры! Мне негде жить! На работу не берут! Всё из-за тебя, меркантильная су...
Он не успел договорить.
Евгений сделал плавный, почти ленивый шаг вперёд, заслоняя меня. Его лицо было спокойным, но в глазах полыхал холодный огонь.
– Послушай-ка, – произнёс он, от его тона даже у меня по спине пробежали мурашки. – Ты сейчас находишься на частном мероприятии. Без приглашения. Врываешься, оскорбляешь мою жену, портишь торт. По-твоему, это разумное поведение?
Антон сжал кулаки.
– Она моя! – выплюнул он.
– Твоя? – Женя усмехнулся. – Она никогда не была твоей. Ты сам это понял, когда таскался по своим Наташам. А теперь будь добр – покинь помещение.
– Или что? – Антон шагнул вперёд.
Евгений не двинулся. Только склонил голову набок, как хищник, оценивающий добычу.
– Или я вызову охрану, и ты выйдешь отсюда не через дверь, а через окно. Учитывая, что мы на первом этаже, это не смертельно, но болезненно.
Я едва сдержала смех. Гости тоже зашушукались, пряча улыбки.
Антон побагровел.
– Ты!.. – начал он, но Евгений уже поднял руку, подзывая двух крепких охранников, которые материализовались у входа.
– Молодой человек, – обратился он к Антону, – у вас есть десять секунд, чтобы уйти красиво. Иначе будет некрасиво.
Антон задыхался от ярости. Он бросил на меня полный ненависти взгляд, но я лишь пожала плечами.
– Прощай, Антон, – сказала я. – Надеюсь, ты найдёшь работу. И жильё. И, может быть, достоинство.
Он хотел что-то выкрикнуть, но охранники уже взяли его под локти и повели к выходу. Он упирался, бормотал ругательства, но через несколько секунд исчез за дверью.
В зале снова повисла тишина.
Я выдохнула и перевела взгляд на Женю.
– Ну вот, – сказала, пытаясь унять дрожь. – Месть состоялась.
Он посмотрел на меня, в его глазах заплясали смешинки.
