Текст книги "Шагай! (СИ)"
Автор книги: Хельга Петерсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Вы должны знать, мистер Марлоу, что драки запрещены договором, – спокойно сказала Эмма.
– Фрэнсис, перестань, – снова заговорила Айлин, всё еще удерживая ладони на плечах супруга. – Это обычная походная шутка. Многие находят в рюкзаках камни только когда возвращаются домой.
– То есть мне еще повезло, да, Айлин?!
– Можно сказать и так.
И на стоянке вдруг стало тихо. Фраза шотландки стала пушечным выстрелом на дуэли. Все начали опасливо переглядываться, ожидая реакции Фрэнсиса. Он просверлил взглядом дыру в лице Лин, глубоко вдохнул, раздув ноздри, шумно выдохнул. В белесой голове явно шел какой-то мыслительный процесс, очки съехали на кончик носа. В итоге Фрэнсис развернулся на пятках и стремительно пошагал прочь.
– Извините, – пробормотала Айлин, бросившись за ним.
Оба мгновенно скрылись за деревьями. Прошла секунда, две… никто не решался нарушить тишину. Ситуация хоть и была безобидной, но Марлоу смог возвести её в масштаб катастрофы.
– Колин, ты поступил плохо, – наконец заговорила Эмма.
Действительно, нехорошо. Но если бы эта идея пришла в голову Бренту, он поступил бы так же.
Пацан перекатился на бок и медленно приподнял тело над ковром.
– Он придурок, просто-Эмма, – безапелляционно заявил он. – И всех задолбал. Может, теперь будет вести себя тихо.
– И тем не менее… С такими людьми не шутят.
– Ой, да брось! Ты здесь не при чём, а мне он ничего не сделает.
Мисс Маршалл вздохнула и тяжело опустилась назад на своё место.
– Может быть. – она потёрла лоб ладонью. – Но теперь молись всем богам, чтобы он не пришёл в агентство и не доложил, что вы с Дженни напились с финнами.
– То есть… – подала голос всё это время помалкивающая Джен. – Сама ты не станешь об этом рассказывать?
– Не стану.
– О, Эмма!
Девчонка сорвалась с места, бросилась к мисс Маршалл и буквально упала на неё, повиснув на шее.
– Спасибо! – пропищала она в каштановые кудряшки. – Спасибо-спасибо-спасибо!
– Ты меня задушишь.
Девчонка шмыгнула носом.
– Мы будем вести себя хорошо! – она на несколько дюймов отлепилась от Эммы и обернулась к бойфренду. – Правда, Колин? Мы будем лучшими твоими туристами на все времена!
– Сомневаюсь…
– Правда-правда, – мальчишка поднял руку, как перед клятвой в суде.
Они выглядели милыми. И искренними. И забавными.
– Отпусти меня и иди готовь суп, – пробормотала мисс Маршалл. – Это твой штраф. Раз твой бойфренд не в состоянии что-то делать, будешь отдуваться за него.
– Обязательно, – с готовностью кивнула Дженнифер и отстранилась от Эммы. – Я всё сделаю.
Брент уселся на ковёр и взъерошил короткие волосы на затылке. Итак, если детям повезет и Фрэнк не проболтается, то про их алкогольные успехи никто не узнает. Он поступил бы так же. Или нет… Хотя ситуация и выглядела однозначной, нарушение договора требовало уплаты пени… Но, глядя на американцев, Брент понимал, что не смог бы выдать их. Туристы бывают разные. Одних хочется убить за каждый прокол, а другим – дать подзатыльник и заставить готовить суп на всю компанию.
Брент-человек поддерживал Эмму на все сто процентов.
Брент-брат-Майрона не представлял, что ему делать.
* * *
Сумерки упали на Грампианские горы как раз тогда, когда группа добралась до перелеска рядом с Тиндрамом. Эмма не была уверена, что они успеют дойти. Учитывая все тормозящие их факторы, то, что Тиндрам всё-таки был рядом – большая удача. Немного не дошли до нужной точки, но это ерунда. Лагерь был разбит у реки, неподалёку пролегала железная дорога. В потёмках прогрохотал поезд, разрезая установившееся здесь спокойствие.
Осторожно ступая по камням, Эмма вышла из спасительной холодной реки. Она стояла в воде до тех пор, пока ноги не начали неметь от холода. Это чревато последствиями, однако, ей стало легче. Палатки находились всего в пятидесяти футах от реки, но сумерки окутали всё вокруг настолько плотно, что свет от костра вряд ли выхватывал фигуру Эммы. По крайней мере, она на это рассчитывала. После ужина она ушла от палаток так незаметно, как могла.
Трава мягко зашуршала под подошвами резиновых тапок. Эмма подобрала маленькое полотенце, наскоро вытерла мокрые голени и опустила закатанные штанины. В этот раз вездесущий Рейнер не помешал ей. Вообще никто не обратил внимания на отсутствие инструктора. Со своего места Эмма видела, как Колин поджарил над огнём зефир и галантно предложил его своей даме; французы громко рассмеялись над чьей-то шуткой, а Фрэнк и Айлин о чём-то переговаривались, сидя рядом со своей палаткой.
Мистер Рейнер стоял в стороне от всех и просматривал что-то в своём смартфоне. Хоть в этот раз он решил искать сеть не там же, где пряталась Эмма. Пламя костра создавало игру света и тени на его фигуре в джемпере, делая её выше, а черты худого лица с немного орлиным носом – какими-то более заострёнными. Привлекательными.
Поезд остановился на станции в Тиндраме, выждал положенные несколько минут и двинулся дальше, эхом исчезая в горах. Эмма сложила полотенце в тугой свёрток и спрятала его в карман. Вздохнув, она медленно двинулась на огонь.
Никто не обернулся, когда она прошла за спинами туристов и остановилась возле своей палатки. Как и предполагалось, никто не заметил, что Эмма куда-то уходила. Осталось пять дней. Если ноги будут отекать не слишком сильно, а рядом найдутся хоть маленькие ручьи или лужи, то эти дни можно перетерпеть. Что будет дальше Эмма не знала.
Она осторожно опустилась на коврик, расстеленный рядом с дверью палатки, вытянула ноги и достала из кармана куртки телефон. Самое время обновить своё резюме. Не слишком удобно делать это на маленьком экране смартфона, однако лучше начать поиски работы уже сейчас. Еще один поход Эмма не выдержит. То есть физически, конечно, стерпит, но морально она уже почти подошла к точке невозврата.
Многие пункты в файле резюме нуждались в изменении, некоторые пришлось вовсе удалить, и переписать заново. Эмма исправляла графу «особые навыки», когда рядом с её ногами появились ноги в коричневых ботинках. Она перестала печатать текст. Оторвала взгляд от экрана и медленно подняла его вверх. Оттуда на неё смотрели серые глаза с карими вкраплениями.
– Привет, – проговорил мистер Рейнер.
Он повернулся спиной к ковру и, не спрашивая разрешения Эммы, рухнул на его свободный край. Эмма ошеломлённо уставилась на мужчину. Рейнер несколько секунд смотрел на костёр, потом вдруг обернулся и заглянул ей в глаза.
Он действительно ждал ответного приветствия? Сейчас?
– Привет, – недоумённо пробормотала Эмма.
– Как вода?
Вот чёрт! Да как он это делает? Никто же не обеспокоился её исчезновением из лагеря… Ей так казалось…
– Кхм… – Эмма глухо прочистила горло. – Холодная.
– М-м, – протянул Рейнер. – Я так и думал.
Наступила пауза. Эмма не знала, что ей нужно сказать. Но мужчина и не ждал ответа. Он вдруг отвернулся, влез в карман куртки и стал в нём копошиться. Через мгновение он протянул к Эмме руку.
– Вот. Можете не возвращать.
Она во все глаза уставилась на зажатый в мужских пальцах наполовину выдавленный тюбик.
Мазь. Троксерутин. От отёков.
Как, чёрт возьми, он узнал?
Эмма не смогла пошевелиться. Рейнер невозмутимо держал тюбик навесу, в то время как она пялилась на полустёртые буквы названия и не могла сдвинуться с места.
– Всё сложно, да? – вскинул брови мужчина.
На полноватых губах заиграла едва заметная полуулыбка. Рейнер повернулся к Эмме вполоборота, без разрешения взял её за руку и развернул ладонью вверх. Его тёплые жесткие пальцы легко разжали её пальцы, полупустой тюбик опустился на ладонь.
Невероятно. Всё это время у кого-то в группе был нужный препарат.
– Как вы узнали? – только и смогла выдавить Эмма.
– С трудом, – хмыкнул мистер Рейнер. – Было бы куда проще, если бы вы в первый же день собрали всех в круг и громко спросили: «Есть у кого-нибудь мазь?».
Это был… хороший довод. Действительно, почему Эмма не поступила так, как он сказал? Не хотела показывать свою уязвимость группе? Да, примерно так это и можно назвать. Но только не вслух. Эмма несколько раз открыла и закрыла рот, подбирая нужные слова, но так и не знала, что ответить.
– Мистер Рейнер… – начала она.
– Брент.
– Что?
– Я Брент, – сообщил мужчина. – Почему из всей группы только я один «мистер»?
Этот вечер стал напоминать какую-то викторину, в которой Эмма выступала заторможенной участницей. Но по крайней мере на этот вопрос у неё был ответ.
– Вы не разрешали, – пожала плечами она, только сейчас сжав ладонь с тюбиком.
Светлые брови Брента Рейнера сошлись на переносице.
– Не разрешал?
– Нет. Все при знакомстве предложили называть себя по имени, а вы – нет.
– Хм, – мужчина отвернулся и стал задумчиво смотреть на огонь. Поднял руку, поскрёб пальцами впалую заросшую щеку. – Ладно. Начнём сначала, – к Эмме протянулась раскрытая ладонь. – Брент Рейнер. Можно просто Брент. Или Рейни, раз уж на то пошло. Один остроумный пацан думает, что он первый додумался до этого, но на самом деле меня часто так называют.
Эмма недоверчиво смотрела на руку Брента. Неужели мама всё-таки оказалась права и даже на расстоянии каким-то мистическим образом почувствовала в нём проницательного адекватного человека?
– Эмма, – она перебросила тюбик троксерутина в другую руку, и вложила свою ладонь в ладонь Рейнера. Он мягко сжал её пальцы. – Просто Эмма.
– Как там мама, просто-Эмма? – прищурившись, вдруг спросил Брент. – Она уже знает про мой развод?
Викторина продолжилась. Щёки Эммы сейчас запылали так, будто её ткнули лицом в костёр.
– О боже, – она выдернула руку из пожатия и прикрыла глаза. – Мы можем не вспоминать тот разговор?
Брент поморщился и почесал кончик носа.
– Это проблематично. Я всё время думаю о том, что маму нужно поставить в известность. Вдруг она волнуется?
Он невыносим! Рот Эммы против её воли искривился в ухмылке. Она прикусила губу, чтобы скрыть этот факт, но улыбка всё равно рвалась наружу. Рейнер заслуживал подзатыльник. Невыносимый тип!
– Нет, мама не знает, – сказала Эмма, отворачиваясь к огню. – Она больше не спрашивала.
– А она симпатичная?
– Кто?
– Мама.
Его лицо своей невозмутимостью напомнило лицо игрока в покер… Серьёзно? Мама? Но вот губы Рейнера предательски дрогнули. Эмма громко прыснула и расхохоталась.
– Возможно, я люблю взрослых женщин, – пожимая плечами, ухмыльнулся он.
– Рейнер, вы ужасны!
Он качнулся в сторону и несильно толкнул Эмму плечом. Как старый приятель.
– Брент, – коротко поправил он.
Действительно, он же попросил. Будет сложно привыкать заново.
– Да, – кивнула Эмма. – Брент. Я знаю.
Как-то внезапно наступило молчание. Немного неловкое, тянущее нити в солнечном сплетении. Костёр уютно потрескивал чуть впереди. За это время Дженнифер успела положить голову на колени Колина, а тот бездумно гладил её волосы. Милые, милые дети…
Брент откашлялся в кулак, опёрся ладонью о ковёр и поднялся на ноги.
– Не буду мешать, – проговорил он и указал взглядом на тюбик. – Надеюсь, мазь поможет.
Слишком резко он вскочил. Только что они шутили и вдруг Рейнера сорвало с места. Не зная, как реагировать, Эмма запустила руку в волосы и прочесала их пальцами.
– Да, должна помочь… Спасибо.
Он ничего не ответил. Молча кивнул, развернулся, и направился к своей палатке. Эмма еще минуту сидела на своём месте, глядя на языки пламени и сжимая в руках тюбик. Рейнер ей помог. Опять. Сам.
ГЛАВА 6
27 апреля.
Лес Тиндрама.
Брент сорвал с костра чайник и опрокинул его над кружкой с растворимым кофе. Вода потекла в кружку, окрасилась в коричневый, а на поверхности появилась пена. «Капучино» – было написано на пакетике от кофе. «Стиральный порошок» – подумал Брент. Он отставил чайник на траву и подул в чашку, остужая напиток.
Туман окутал перелесок, спрятал горы, реку, и железную дорогу. Сырость вокруг напоминала, что ночью шёл дождь, хотя Брент в напоминаниях не нуждался. Он плохо спал. Как раз потому, что по тенту палатки молотили капли. Однако, если забыть обо всех неудобствах, о чужих людях, о том, что скоро все проснутся и впереди еще один день ходьбы, то можно наслаждаться моментом. Тишиной, туманом, костром, и приторно сладким растворимым кофе «Капучино».
В белой пелене, затянувшей всё вокруг, прогрохотал поезд. Его было слышно еще издалека, и вот он добрался до Тиндрама. Брент сделал осторожный глоток, упёрся локтями в согнутые колени и свесил ладони с зажатой в них чашкой. Бездумно уставился в густой туман.
Пожалуй, можно иногда устраивать себе такие вылазки. Только, конечно, не быть обремененным инфантильной француженкой, американскими детьми, и английским снобом. Зато кудрявую девушку с глазами на пол лица Брент вполне мог представить рядом с собой. Достаточно неожиданно. После того, как Брент спустил с лестницы любовника Амелии, одетого в одни только трусы, он перестал представлять рядом с собой хоть кого-то. Кроме кота. Развод закончился, работа уплыла вслед за ним. Кот появился как раз вовремя. Спиваться в одиночестве было слишком депрессивно.
А потом позвонил Майрон, пристал со своим походом и симпатичным веснушчатым инструктором.
– Чайник еще горячий? – спросил вдруг сонный женский голос.
Брент встрепенулся и резко обернулся. Из-за поезда он не услышал, как к нему подкралась девушка. Та самая. Кудрявая и глазастая. Сейчас – растрёпанная, пахнущая ментолом, входящим в состав мази от отёков. Одетая в плотно облегающую тело одежду.
Будто почувствовала, что о ней думают.
– Только что закипел, – сказал Брент, посмотрев на Эмму Маршалл снизу вверх.
Она кивнула, переступила через ковёр и, как сомнамбула, села рядом с Брентом. Голову свесила вниз, и беспорядочные кудри завесили лицо. Руки (с металлической чашкой в них) безвольно легли на вытянутые ноги. Почти как девочка из фильма «Звонок». Брент ухмыльнулся. Он протянул руку и осторожно отобрал кружку из тонких пальцев. Потянулся за чайником, молча налил воды. Она, так же как минуту назад, окрасилась в коричневый, а на поверхности появилась пенка.
– Что это? – спросил он, поднеся кружку к носу и принюхавшись.
Девушка шевельнулась. Подняла руки, запустила пальцы в каштановые кудри, решительно убрала их с лица, и размашисто потёрла лицо ладонями.
– «Кофе с карамелью», – сообщила Эмма, наконец повернувшись к Бренту. – Я называю его чистящим средством. По вкусу почти как мыло. Но нас всех снабжают этими пакетиками.
Нет, в ней действительно что-то есть. Брент улыбнулся одним уголком губ и передал кружку.
– Каждый раз, когда я возвращаюсь из похода, – продолжила Эмма, перехватывая нагревшийся металл, – захожу в какую-нибудь кофейню и покупаю самый большой латте из всего ассортимента, – она отвернулась и стала смотреть на маленький огонь. – Сажусь на самый мягкий диван, откидываюсь на его спинку, и сижу минут тридцать.
Сейчас Брент не только улыбнулся, но и хохотнул. Насколько он мог припомнить, это была самая длинная её речь, если не считать монологи во время экскурсий. Возможно, она еще не успела окончательно проснуться и осознать, что выдаёт какую-то личную информацию. Однако такая Эмма Бренту нравилась.
– Ну что, мазь помогла? – спросил он, посмотрев на голени в облегающих штанах. Вполне изящные голени.
– Да, спасибо еще раз, – Эмма обернулась и ткнула пальцем за плечо. – Тюбик сейчас в палатке, я верну.
– Я же сказал, что можно не возвращать. Мне он не нужен в этот раз.
– Спасибо… Не знаю, как так вышло. Абсолютно забыла, что мазь закончилась. Раньше она не была нужна так сильно. А откуда она у вас?
Брент не был готов к этому вопросу. Он вообще не думал о нём, когда вчера отдал остатки троксерутина, сохранившиеся еще со времени, когда от долгого сидения в автобусе ноги становились каменными. Брент сделал глоток приторного кофе, в то время как мысли лихорадочно пытались оформиться в предложения.
Пауза неприлично затянулась. Невозможно так долго смаковать этот мерзкий «капучино».
– Моя работа была связана с частыми длительными поездками, – наконец сказал Брент.
– А сейчас нет?
Он невесело ухмыльнулся. Раз уж начал говорить, придётся продолжать.
– Меня уволили. Я допустил одну… э-эм… ошибку, – Брент замялся. – Очень серьезную вообще-то. И это стало хорошо известно в кругах, связанных с моей профессией. Так что сейчас меня не хотят принимать в другие компании.
Ну вот, он это сказал. Непонятно зачем. Признавать свою слабость перед девушкой, которая начинала нравиться как девушка, казалось не слишком мужским поступком. Лучше было промолчать.
Эмма не сразу заговорила. Она несколько секунд смотрела на маленький огонь. Возможно, такая откровенность её смутила, что не удивительно.
– Мне очень жаль, – проговорила Эмма, пригубив «кофе с карамелью». Она подобрала с земли несколько сухих веток и осторожно подложила в догорающий костёр. – Но, возможно, всё не так плохо? У вас есть брат, который отправил вас в поход. Хороший повод набраться новых впечатлений.
– Вы говорите фразами из буклета? – вскинул брови Брент.
Девушка сузила глаза и хитро улыбнулась.
– О, так вы его всё-таки изучили.
Отличный выпад. Сам Брент не сказал бы лучше. Он поднял руку и поскрёб пальцам колючий подбородок.
– Туше.
– Ну и как вам поход?
Он неопределенно пожал плечами. Слишком много факторов, которые осложняют характеристику похода, как «хорошего». Но Эмма Маршалл и сама о них прекрасно знала.
– Сносно… – ответил он. – Было бы еще лучше, если бы мне не пришлось реанимировать похмельных подростков и тащить одного из них на себе.
– Господи… – выдохнула девушка, а её щеки порозовели.
Она запнулась. Заглянула в свою кружку, заправила кудрявую прядь волос за ухо, кончик которого тоже оказался розового цвета.
– Брент, я… – Эмма открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на берег. – Я очень благодарна. Правда. Не знаю, что делала бы, если бы вы не взялись помогать. Я не должна была вас втягивать, это ужасно с моей стороны, я знаю. Вы поступили очень великодушно и…
Чёрт. Совсем не такого эффекта он добивался.
– Эмма, успокойтесь, – Брент потянулся и положил ладонь на её плечо. Машинальный жест утешения. Ничего больше. – Я пошутил, перестаньте оправдываться. Не думал, что вы так это воспримите.
Девушка не отстранилась, не съежилась, руку с себя не сбросила. Приятный бонус.
– Мне действительно неловко, что вы взвалили на себя мою работу, – пробормотала она.
– Любой человек поступил бы так же.
Но Брент был не прав. Не любой. Еще двое мужчин в группе просто наблюдали, как Эмма не справляется с ситуацией. Ждали, когда она наденет на себя пояс чемпиона и потащит тяжёлого Колина на своей спине?
– Ладно, – Брент склонился к девушке, каштановые пружинки пощекотали его щёку. – Любой нормальный человек поступил бы так же, – заговорщицки прошептал он рядом со всё еще розовым ушком.
– Вы вынуждаете меня говорить плохие вещи о людях, за счёт которых мне платят, – шепнула в ответ Эмма.
– Я тоже вам плачу.
– Не вы, а ваш брат.
Брент чуть было не отшатнулся, но удержал себя на месте. Как же сильно она сейчас была права. И даже не подозревала об этом.
– Эй там, – хриплый женский голос с французским акцентом ворвался в тесный, окутанный туманом мир. – Поставьте чайник на огонь.
Брент отстранился от Эммы, и они разом обернулись. Мари наполовину выползла из своей одиночной палатки и хмуро смотрела на них обоих. Либо она была просто сонная и злая, как все люди по утрам, либо ей не понравилось, как близко сидели Брент и Эмма. После разговора на Коник Хилл он и Мари практически не разговаривали, но француженка периодически стреляла в Брента многозначительными взглядами. Он чувствовал их на своём затылке.
Он поднял чайник и взвесил в руке, определяя наполненность.
– Воды почти нет. Я схожу к реке.
– Ладно, – кинула Эмма. – Я попробую разбудить остальных.
– Мы пойдём в такой туман? – снова вмешалась Мари.
Инструктор встала на ноги, выплеснула остатки своего «кофе с карамелью» на траву и обернулась к француженке.
– Он должен скоро рассеяться. Причин для беспокойства нет, я знаю дорогу.
– J'espère qu'on va pas se perdre, nunuche prétentieuse* («Надеюсь, мы не потеряемся, самоуверенная дурочка.» – фр.) – тихо пробормотала француженка.
Эмма непонимающе сдвинула брови и повернулся к Бренту, однако он не собирался это переводить. Он неопределённо отмахнулся, встал с ковра и, обойдя костёр, направился туда, где текла река. Самое время сбежать. Брент очень надеялся, что Эмма не вернётся к этой теме позже. А еще был рад, что девушка не владеет французским.
Если бы Мари оказалась в группе Брента в его бытность гида, то наравне с Фрэнком попала бы в номер с грязными полотенцами и тараканами размером с таксу.
Деревня Бридж-оф-Орки представляла из себя дорожный перекрёсток с редкими домами, выставленными вдоль проезжей части. Эмма не знала, какое здесь население. Но подозревала, что не больше ста человек. Для такого «внушительного» количества жителей имелась своя железнодорожная станция и площадка для посадки вертолётов. Последний момент неизменно приводил в недоумение кого-нибудь из туристов. В этот раз при виде выложенного плиткой квадрата с буквой «H» удивление выразила Леа.
– Вертолёты? В такой глуши? – воскликнула она.
Она была не первой и не последней из всех, кто так удивлялся.
– Площадка для спасательных вертолётов, – привычно ответила Эмма.
Мари при этом ядовито ухмыльнулась, демонстрируя всё, что она думает об интеллекте подружки Флорана. Её не волновало, что кто-то действительно может не владеть такой информацией.
Группа пришла в деревню незадолго до заката. Ночь предстояло провести в отеле. Наконец-то! Кровать, потолок, изоляция от посторонних. Эмма уже предвкушала, как зароется в одеяло, обнимет подушку, свободно развалится на матрасе. Такие мелочи начинаешь ценить только когда их лишаешься.
День прошёл неплохо. Даже неожиданно весело, чего еще не случалось с этой группой. Все группы разные, каждый поход отличается от предыдущего. Кто-то начинает знакомиться и веселиться еще перед посадкой в автобус, и тогда все десять дней проходят с шутками, песнями, и взаимными розыгрышами. В этой же группе дух единения зародился только сегодня, на шестой день похода.
Начиналось всё, как всегда: мрачно и молчаливо. Люди просто шли вперед, уже привыкнув к пейзажу. А потом ни с того ни с сего Колин, который вчера умирал, восстал фениксом, и запел. В прямом смысле. Паршиво, немелодично, но бойко.
Никогда больше организм человека не отходит от отравления так быстро, как в восемнадцать.
Рейнер ухмыльнулся и обернулся к мальчишке.
– Ты поёшь, как мой кот, – сообщил он.
Но Колина это не тронуло. Он обогнал всех, повернулся лицом к группе, и шагая задом наперед, продолжил выступление. Что-то известное, про то, что нужно убегать-убегать-убегать, но Эмма не очень вслушивалась в текст.
– Это ужасно, – поддел парня Флоран.
Дженнифер, до того молчавшая, вдруг развернулась и бросила на Фло агрессивный сощуренный взгляд. Она ускорила шаг, подошла к своему бойфренду и тоже запела. Теперь они вдвоём шли по тропе задом наперед, однако с участием Джен песня стала звучать мелодичнее и приятнее.
Эмма не пыталась прятать улыбку. Симпатичные они ребята, хотя и могли доставить своим присутствием массу проблем. Они делали шаг за шагом, шаркая ногами и «перебрасываясь» строками из песни. Совершенно внезапно в игру вступила Айлин.
– «Oops! I did it again!..» – Лин перебила детей знаменитой фразой Бритни. – «I played with your heart…» – она ткнула своего мужа локтем в бок. – «Got lost in the game..». Давай со мной, Фрэнк!
– Не говори чушь, – скривился Фрэнсис.
– «Oh baby-baby…»
– «Oops! You think I’m in love!» – Подхватила мотив Дженнифер.
– «That I’m sent from above…», – протянула Леа.
– «I’m not that innocent!», – закончили все трое.
Колин, который на это время заткнулся и с улыбкой переводил взгляд с одной девушки на другую и третью, засунул в рот два пальца и пронзительно засвистел.
– Е-ху! – воскликнул он, разразившись аплодисментами. – Красотки!
– Если бы здесь лежал снег, то на тебя уже сошла бы лавина, – снова авторитетно сообщил Брент Рейнер, всё так же ухмыляясь одним уголком губ.
– Нас завалило бы вместе, – отмахнулся Колин. – Как лучших друзей. После того, как ты видел мою блевотину, мы с тобой почти родня.
Припечатав всех последней фразой, мальчишка развернулся на пятках, чтобы снова шагать нормально, и вдруг врос в землю.
По горам прокатился ужасающий ор.
– Мать вашу, что это?!
Эмма перестала улыбаться и посмотрела вперед.
Примерно в ста футах от группы, прямо на тропе рыжели и белели низкорослые, массивные фигуры. Много фигур. Навскидку пятнадцать штук. Парнокопытные, обросшие длинной шерстью, местами сбитой в дреды. С обрубленными «квадратными» задами; с длинными рогами, расставленными в стороны и завёрнутыми кверху. Устрашающими рогами. Глаз видно не было, из длинных рыжих и белых чёлок торчали только кожаные носы.
Надо отдать должное людям, кроме Колина никто больше не заорал.
– Это хайленд, – спокойно проговорила Эмма, не попытавшись сбавить шаг.
– Спасибо, кэп! – истерично возмутился мальчишка. – Я знаю, что это Хайленд! Что это за нахрен на дороге?!
Эмма сдержала рвущийся наружу смех, но уголки губ всё равно предательски дрогнули.
– Коровы, Колин. Это просто коровы. Породы «хайленд».
За спиной раздался громкий хохот. Эмме не нужно было оборачиваться чтобы понять, что Рейнер не посчитал нужным сдерживаться перед человеческой слабостью.
– Ух ты-ы, – выдохнула Дженнифер. – Они что ли живые?
– Абсолютно, – пожала плечами Эмма.
– А их можно погладить?
Животные часто пугали своим видом неискушенных туристов. С виду коровы состояли из шерсти и рогов, и взрослые особи вполне могли сойти за чудовищ из мультфильма. Эмма не помнила, просился ли кто-нибудь раньше погладить корову. Дженни стала первой. Но рисковать не стоило.
– В принципе они добродушные, но лучше не нужно, – проговорила Эмма. – Я не знаю, как они себя поведут. Если в стаде окажутся телята, то мамаши могут быть агрессивными.
– А откуда они вообще здесь взялись? – подал голос Флоран. – Вокруг же пусто.
Эмма остановилась неподалёку от животных, сдвинула шапку до линии роста волос, и почесала лоб.
– Они могут отходить далеко от дома, забираться высоко в горы. Приспособленные ребята. Рядом есть фермы, наверняка стадо пришло оттуда.
– Кла-а-ассные, – снова протянула Дженнифер.
– Колин, может заберешь одну с собой? – с издёвкой спросила Мари. – С овцой не вышло, может с коровой повезет?
В глазах мальчишки уже не было ужаса, но он всё еще с недоверием посматривал на парнокопытных.
– Да ну к чёрту, – отмахнулся он.
– А сфоткаться хоть можно? – не унималась Дженнифер.
Её неуемный энтузиазм оказался заразительным.
– Да, нам нужны фотографии! – вмешалась Леа.
У Эммы не нашлось причин чтобы отказать в просьбе. Она разрешающе махнула рукой, сбросила с плеч рюкзак и сошла с тропы.
– Только не провоцируйте их на глупости. Не шумите, ведите себя сдержанно, – предупредила она.
Туристы сняли рюкзаки, сложили их вместе, и послушно разбрелись вокруг, ступая медленно и осторожно. Фрэнсис остался стоять на месте, спрятав руки в карманы и наблюдая за происходящим со скептическим выражением лица. От него и не стоило ожидать бешенного энтузиазма. Зато его супруга уже подходила к одной невысокой корове с поднятым для сэлфи смартфоном. Эмма стояла в стороне от веселья и, скрестив руки на груди, с усмешкой наблюдала за подопечными.
– Колин заслуживает, чтобы его боднули, – прозвучал рядом знакомый мужской голос.
Эмма повернула голову. Она начинала привыкать к постоянному присутствию Рейнера где-то рядом. Хотя в первый день тура он проявлял неуёмную энергию во всём, что касалось достопримечательностей, сейчас его не было среди тех, кто пошёл общаться с лохматыми животными. Он оказался стоящим рядом с Эммой, так же, как и она, скрестив руки на груди.
– Только не это, – поморщилась Эм. – Нам придётся еще четыре дня слушать его нытьё.
Мужчина хмыкнул.
– Чёрт, об этом я не подумал, – он задумчиво потёр шершавый подбородок. – У вас, наверное, уже тысяча таких фотографий,
– Ни одной, – пожала плечами Эмма.
– Как так?
– На самом деле я встречала стадо всего несколько раз, и как-то не приходило в голову фотографироваться.
Теперь Брент развернулся к ней и устремил на неё любопытный взгляд из-под синей шапки.
– Это можно исправить, – заявил он.
Рейнер влез рукой в карман куртки, вытянул оттуда смартфон и провёл пальцем по экрану.
– Давайте вместе.
А действительно, почему Эмма раньше не фотографировала коров? У неё вообще нет своих фотографий из походов. Она настолько привыкла к ним, что не считала нужным сохранить частичку. А ведь в будущем она может вспоминать об этих временах с тоской…
– Я сейчас напросилась на фотографию? – вскинула брови Эмма, глядя, как мужчина что-то нажимает на экране мобильного.
– Ни в коем случае. Я сам напросился. Давайте.
Брент стал спиной к стаду, взял Эмму за руку, и потянув на себя, заставил стать рядом. Она подчинилась. Как-то незаметно для себя самой. Мужчина вытянул руку со смартфоном вперед, и склонился к голове Эммы чтобы попасть в кадр. Слишком внезапно его лицо оказалось совсем близко к её лицу. Она не успела к этому приготовиться. Еще полдюйма, и шестидневная светлая щетина оцарапала бы щеку Эммы.
От этой мысли по её телу разлилось уже забытое тепло.
– Готова? – спросил Брент.
Голос Эмме отказал. Ну что за глупость! Подумаешь, симпатичный мужчина вдруг влез в её личное пространство! На самом деле это даже грубо, если человек дорожит личным пространством. Эмма всегда им дорожила. Но в данный момент возмущаться не хотела абсолютно. Она глупо кивнула и посмотрела на экран мобильника, где зеркально отображались их лица. Рейнер улыбался, изломив губы в кривой усмешке. Какой же он симпатичный… и внимательный, если только действительно этого хочет.
Эмма попыталась напомнить себе, что больше не привязывается к людям. Она сбросила с себя оцепенение и несмело улыбнулась в камеру.
Экран моргнул, кадр застыл…
Двухэтажная гостиница белела штукатуркой на перекрёстке деревни. Увидев единственное относительно массивное здание из всех имеющихся, Колин сжал кулаки, начал колотить себя в грудь, и издал победный вопль. Прямо как Кинг-Конг из старых фильмов. В нём точно было достаточно энергии, чтобы пройти еще половину сегодняшнего отрезка пути.
– Смотри, не упади на колени, чемпион, – хмыкнула Айлин, толкнув мальчишку в плечо.
– О-о-о, бо-о-же! – протянул Колин, заканчивая лупить себя по грудной клетке и с мольбой глядя в небо. – Просто-Эмма, скажи мне, что здесь есть паб!
Эмма недоверчиво вскинула брови.
– Тебя жизнь ничему не научила?
