Текст книги "Предатель. Я тебе не нужна (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
10
– Серьезно? Променять жену на девку?
Возмущенно таращусь, хотя кому говорить, мне ли? Я ж пропащий человек, по статусу разъебая о серьезном вещать запрещено.
Это брат сейчас ярко демонстрирует. Брови на затылок как дворниками на лобовухе замахивает. Очередное осуждение? Клал я на вас всех! Гляделки свои не сломайте. Хотя понимаю, что перегибаю, но мне Алёнку жалко. Жалко, хоть тресни.
Уже жалею, что решили остановиться в придорожном кафе. Я хотел успокоиться перед встречей с отцом, а выходит совсем не то, что планировал. Бесит, что лезу к ним, но тормознуться не могу. Постоянно заносит не туда.
Остановиться бы. … Наплевать... Меня не касается и все. Только мантра не срабатывает. Аж бесит!
– Сменил порше на жигуль, да?
Серега звереет.
Вилка гнется в пальцах. Сминает пополам, а потом осторожно откладывает в сторону. Еще секунда и всечет мне. Как всегда выгибает спину горбом, ветровка бугрится, сейчас ткань пополам треснет. Здоровый, как шатун. Но и я ни хера не карликовый медвежонок.
Поджигает адреналином ответно. Срезаюсь с ним взглядом и вновь летят пылающие искры.
– Куда лезешь? – перехвачено выдавливает. – Просили? Не успокоишься никак?
Справедливо.
Первым прикрываю глаза, усмиряю дыхание.
Откидываюсь на спинку деревянной лавки. Каждым позвонком ощущаю выемки, до боли втираюсь, пока вибрировать не перестает. По больному. Обоим по больному юзает.
Ссекаемся снова взглядами и в ушах каждого звон металла. В моих уж точно. Звякает, аж в мозгах отдает. Дзынь-дзынь! Лупит на всю громкость. Глохну.
Жалко мне Алёнку. Поэтому и впрягаюсь каждый раз. Нравилась она мне. Цепляла так, что выть хотелось. Но все в прошлом. Если подумать, просто при встречах старым чувством ошпаривает и все.
Да. Все так. Все так и есть! Сто процентов. И нечего тут сочинять.
Что еще?
У меня всю жизнь другие девки. Вылизанные, модные, дерзкие. Знают зачем живут и для чего. Современные короче. А его жена … Она вроде как из воздуха соткана. Чистая. Невинная. Неземная. С такой просто так нельзя. Сломается и рассыплется. Таких чистых девчонок берегут.
Плывет в башке. Передоз от наслаивающихся мыслей жру с верхом.
Нервно сглатываю, чтобы не выдать волнение. Я и сам не понимаю природу дебильного тяготения. Головой понимаю, что не смог бы связать судьбу с такой, как она.
Первая причина – грязно живу, не для нее это. Но, с другой стороны, примагничивает как к чистому роднику. Жажда иссушивает. А когда приезжаю, то жопа полная, потом тяжко отхожу. Думаю о ней. Как о мечте. О далекой мечте. Мне недоступной.
Короче, она идеал. И все! Больше ничего. Отвечаю.
Алёнка от природы незапятнанная, хрустальная. Не выпачканная в выгоде, не умеет хитрить. Такая какая есть, вся на ладони. И глаза ее. И губы …
– Не просили. Дальше что?
– Сам додумался? Тебя не касается моя семья.
Да знаю я.
По опыту знаю, что лучше не лезть. Только кто ему скажет, если не я. Придурок, хоть и брат мне. И я его жалею по-своему. Немного, но жалею.
– Думаешь, что отец остановит игру? – давлю на больное. – Он еще сто раз перепишет. Так и будет развлекаться. Сначала одно, потом другое. Не думаешь, что степень нашего подчинения проверяет?
Перевожу разговор в безопасное русло, иначе ничем хорошим не закончится. Алёна наш вечный триггер.
Серый уверен, что я хочу трахнуть его жену. А я не отвечаю ни да, ни нет. Такая у нас великовозрастная запара. Он злится, а я мудачу. Отыгрываюсь на его заёбы.
Я тупо устал. Меня задрало, что вынуждены поддерживать видимость отношений семьи, ездить на сраные советы, которые мне в жопу не впились.
У меня давно налаженный бизнес. Да, проще чем у отца намного, но по крайней мере на прихоти хватает. Отказался бы давно, только отец не дает, все равно вписывает в документы на владение. Это значит, что я должен играть в мафию, провались она. И отказаться в пользу Серого тоже не могу. Не выйдет.
А затея отца с детьми … Ха! Ну посмотрим. Я не участвую, если так-то. Намеренно.
– Посмотрим. Но сына все равно хочу. И ему быть. От Алёнки или другой. Неважно.
И как это?
Меня злит его отношение к ситуации, потому что я реально отказываюсь понимать. Или ты со своей женщиной начистоту или не колупай серое вещество вообще.
– Дурак? Ты в уме? Идиот? Покажи мне бабу, которая молча воспитывает отпрыска мужа от другой? Много таких?
Усмехается.
– Алёна будет. Это ничего не значит. Если сама не родит, то значит от другой примет.
Алёна? Примет? Самому не смешно?
– Придурок. Она не станет терпеть.
– Тебе откуда знать? Что лезешь? Не приезжал бы ты вообще.
– Не стремлюсь. Только иной раз приходится.
Реально задолбало. Я хочу выйти из игры. Я же позор семьи, почему бы и нет? Дойдет до отца хоть когда-нибудь? И забуду все, как страшный сон. На хрен!
У меня своя жизнь, пусть размахиваются как хотят. Но при мысли, что не увижу больше Алёнку сердце сжимается и ошибается на удар. Бесит! Я не собираюсь мутить ни с кем ничего. Она не моя. Я … Ну не могу я.
Перекашивает. Отворачиваюсь в сторону, чтобы не выдать переживаемое взглядом.
– Про Алёну забудь. Тебе ее не видеть.
– Она сама выберет.
Вылетает неосознанно. Я не это имел ввиду. Только сказал уже. Сам в шоке от того, что спроецировал мгновенно. Но если рассудить, то, конечно, выберет. Не меня. Да кого угодно, мало достойных мужиков на свете?
– Что?!
Желваки играют, как шары на лице.
– Уйдет. Ты свою жену не знаешь, Серый. Слепец.
– Думаешь к тебе побежит? Не мечтай.
– Нет. Не побежит. Только и с тобой после шоу не останется.
– Я ее люблю. Останется.
– ТАК не любят.
– Ты что ли знаешь, как любить? Сколько через твою кровать прошло? Имена запоминаешь? Кому рассуждать о любви? Тебе? Что ты сделал в своей жизни?
– По крайней мере я никому ничем не обязан и не трясусь в надежде на жирный кусок. Понял?
– Я предупреждаю, – от ярости задыхается, но меня тоже взрывает. – Посмотришь в ее сторону …
За грудиной вновь начинает полыхать.
Не надо мне указывать.
11
– Не ляжешь добровольно силой возьму! И тогда не плачь!
Монстр.
Мой муж на глазах превращается в монстра. Он сходит с ума. Разве не очевидно? Со страхом смотрю в его залитые белым глаза. Как же надоело так жить. Вернуться бы в прошлое, раз сорок подумала бы что мне делать дальше, в чью сторону склонить весы. Выбрала! Разве думала – так будет?
Поджимаю губы. Мне надоели угрозы, они обижают до глубины души. С силой складываю чашки в стопку. Негодую и высказываю.
– Каждый раз возвращаясь с совета, ты неадекватен. Может оставишь уже поездки туда?
Вот так и есть, как говорю. В него словно бес вселяется. Несет что зря, делает еще хуже. Когда приезжает, день точно подходить нельзя. Лютует. Только мне все равно сейчас. Пусть кипит. У меня тоже не сахар, знаете ли.
Настырно стучу посудой, будто она в чем-то виновата.
– Куда ты лезешь? Твои советы не нужны.
Бахает по столу. Ох, ты!
Разошелся.
Упираю руки в бока и ору. Не могу больше молчать. Достал, вот просто достал меня!
– А мне – муж больше не нужен, Сережа. Я думала, пока тебя не было.
Его глаза распахиваются в удивлении. Неверие, шок, злость.
Прищуривается. Опираясь, опускает голову. Разобрало до костей.
А меня?
А я не злюсь?
– Вот как? Заговорила?
– Заговорила. Только я не машина, понял? И по твоей указке роботом жить не буду.
– Я не прошу жить роботом. Я прошу ребенка!
Одно и тоже каждый раз. Терпение лопается.
Моя запертая в клетке душа рвется на свободу. Не знаю, что подтолкнуло. Может и правда приключение с Ларисой. Только пелена спадает. Что в моей жизни, а? Двор, живность и работа? По-честному если?
Я настолько взбешена, что перестаю помнить обо всем хорошем, что было. Только взрыв и осколки обиды разлетаются по комнате.
– Значит, так! До этого щадила твое самолюбие. Зря. Бесись ты, не бесись, но причина в тебе! Ты хоть раз несчастную спермограмму сдавал?
– Без надобности! Она нормальная.
– Конечно! Если бы была нормальная, то давно ребенок появился. Только теперь, Сергей, я не хочу. После всего, что ты сделал будущего у нас нет.
Отмести до конца не получается. Все равно обида еще плотная, непрорывная. Она как кусок наслаивается слой за слоем. Поругано теперь все в доме, запятнано.
– Что я сделал? Ну? Я не спал с ней.
– Ты привел ее в дом. В наш дом! Ты положил ее на нашу кровать!
– Смени матрац и постельное.
– Дурак? – со злостью взвизгиваю. – Умалишенный!
– Слушай меня, – притягивает ближе. – Еще раз – все постанова. Я ее знать не знаю! Это была стимуляция. Неудачная. Что с того? Ты же вышвырнула ее сама. Не препятствовал. Если бы она была мне дорога, все по-другому переиграл. Я тебя встряхнул и все.
Слепец. Он так и не узнал меня настоящую. За все прожитое время не удосужился. Я долго терплю, очень долго, а потом враз отрубает и ничего не вернуть.
– Придурок! Себя так потряси. Ничего больше слушать не желаю. Мы разведемся. Я тебе не нужна. Давай начистоту. Тебе нужен ребенок – все.
– Это не так.
– Так. Не отрицай. Ты вожделеешь наследство. Признай уже. Не знаю, чем ты был обижен отцом, если удрал сюда жить, тайна, да, Сереж?
– Не твое дело.
– Хватит, – устало отмахиваюсь. – Твоих родителей даже на свадьбе не было. И сейчас в гости приезжают раз в год и ненадолго. Мать твоя только на чистоту смотрит. Платком белым пыль проверяет. Рады они нашему браку?
– Замолчи …
Сказать ему нечего. Замухрышка я для них. Нищая и неграмотная.
А это не так! Уже два года штудирую учебники, хочу поступить в институт. И курсы у меня уже есть. Да я столько перечитала, что его родственники на всех такой объем не наберут.
– Давай разведемся. Не хочу я больше с тобой жить.
Это желание сильнее всего сейчас. Я надеюсь, что сможем договориться. Нет ничего проще, чем найти себе новую женщину и начать все сначала. А я сама как-нибудь.
– Ну-ка скажи мне, Яр повлиял? Что он тебе сказал? Твою ж мать, точно. Рассказала ему все. То никогда ничего, а тут вывалила все. Он? Ну?
– Какой Яр? Что говоришь? Ты привел в дом чужую бабу и пытался с ней переспать! – талдычу, как заведенная. – Причем твой брат!
Не дает покоя Яр. Как кость в глотке.
– Нравится тебе он? Может ты с ним хочешь?
Захлестывает возмущение до бровей. Не стыдно такое говорить, знаю, что не стыдно. А мне провалиться охота. Чтобы я при живом муже наскотинила? Да хоть раз повод давала? Хоть раз в чем-то замеченной была?
– Ой, дура-а-к!
– Хочешь его? – не слушает меня. – Ну? Так мы с ним очень похожи. Иди сюда! – дергает и заваливает.
Агрессия хлещет через край, но и во мне тоже появляются силы. Борюсь, потому что не принимаю нападки. Передо мной совершенно другой человек, я такого не знаю. Все чувства убиты, попраны и растоптаны. Раздираю ногтями плечи в кровь, тяну его за волосы от себя.
– Ну! – возбужденно кричит он. – Сопротивляйся. Еще! Давай!
– Отстань! Тебе психиатру нужно показаться. Я не буду с тобой. А-а-а! Не буду!
Руки грубо шарят под юбкой, разрывают ткань, полосуют. В уши врывается оглушительный треск.
– Если тебе будет легче, представь, что я это он! Ты же не зря брату все выболтала! Дрянь!
Заряжаю ему по лицу. Аж больно. Пальцем попадаю в глаз. Муж стонет, хватается за лоб. Пользуясь моментом, выскальзываю. Выбегаю на улицу. Хан яростно бросается на прутья. Лает громко и тревожно.
Делаю шаг к вольеру. Захват за ногу, сталкиваюсь с землей. Больно!
И тут Хан выносит дверь. Пригнувшись, стремительно бежит к нам. Морда оскалена, клыки. Сейчас бросится.
– Хан! Стоять! Не трогай его! – в ужасе ору мужу.
Выстрел!
Заскулив, моя собака падает на землю.
12
Пса больше нет. И меня больше нет. Ничего нет.
Может плохо так относиться к животному. Не по-христиански, ведь его я любила больше людей, а так нельзя, да? Или можно. Мне можно.
Все. Ничего больше меня не соединяет с настоящим миром. Отобрано, убито.
Последний подарок родителей исчез с лица земли. И я исчезла.
Тупо смотрю перед собой. Ничего не вижу. Все плывет, размывается. И что теперь, Алёна? Что ты будешь делать?
Знаю одно жить дальше с Сергеем не хочу. Нитка перерезана. Больше ничего к нему не чувствую. Ноль. Зеро. Только лютая неприязнь и ненависть. Я предупреждала. Один миг и я лечу в бесчувственную пропасть. Это моя особенность.
Перейдя черту, я забываю все – добро, участие, ласку. Существует только одно – ненависть. Однажды, в порыве откровенности я рассказала об этом мужу. Он внимательно выслушал и покачал головой. Не поверил. Что ж, я предупреждала.
Поднимаюсь. Иду в сторону своего дома. Того, что зарос. Наверное, как-то смогу пройти. Обхватываю предплечья, опустив голову, бреду. В голове долбит одно, как теперь начать жизнь с нуля, а? Без ничего. Неужели не смогу?
Должна суметь. Ведь живут же люди. Никто не умер. Да я и не боюсь. Все просто. Нужно выйти из зоны комфорта. Даже если зона такая, как у меня.
Горько усмехаюсь. Вот так я ушла из дома мужа: старый велосипед, лопата, которой копала яму и хоронила Хана, сарафан и стоптанные мокасины. Нет, я могла бы забрать что-то из одежды, но встречаться с Сергеем больше не желаю. Хватит! Видеть не могу, иначе я за себя не отвечаю.
Хана не прощу никогда в жизни. Никогда. Знал гад, как мне пес дорог. Знал! Я же собаку выхаживала. Он щенком сожрал какую-то пакость. За тридевять земель на капельницы возила. Выжил. А теперь …
Сглатываю комок в горле. Как бы не было жаль, как бы не рвалось сердце, нужно запереть его на замок, а ключ выбросить.
Возможно, когда Сергей уедет, схожу и возьму немного денег и одежды. Сейчас надо отдышаться. Заморозиться.
– Здравствуй, Алён. А что без мужа-то?
Вздрагиваю.
Передо мной стоит теть Маша. Соседка через три дома. С любопытством смотрит. Тетка она неплохая, но язык как помело. Интерес к чужой жизни важнее своей. Она добрая, но трепло несусветное. Мама ей не доверяла.
– Здравствуйте. Да вот решила приехать, пока Сергей в отъезде. Хочу посмотреть на свой дом.
– Ну да. Ну да. Заходи если что надо будет.
Киваю и спешу уйти. Так надеялась никого не встретить и не вышло. Разнесет теперь.
– Ох, ты …
Какие заросли.
Руки невольно опускаются. Да тут пахать и пахать. Не надо было слушать супруга. Он не хотел, чтобы я сюда приезжала. Не знаю почему упирался, говорил, что не нужно возвращаться туда, где было больно. Рана вновь откроется. Я слушала. Он же немного старше, умнее, плохое не посоветует. Да и больно было, правда.
Кусты за ворота вылезли. Чтобы протащить велосипед нужно нести его над головой и то не факт.
Прикручиваю забору найденной рядом проволокой и лезу. Царапаюсь, обдираюсь, но упорно пробираюсь. Отодвигаю половицу, ныряю рукой в дыру, вытаскиваю ключ. Долго колупаю замок, заржавел немного. И вот.
В нос бьет запах нежилого сырого жилья.
Щелкаю по выключателю. Нет света. Проводку перебило? Или отрезали? Сергей же обещал платить коммунальные. Знаю точно, что на счету сумма лежала и с нее списывали.
Сажусь прямо посредине комнаты. Закрываю глаза. Воспоминания плывут. И так мне становится горько. Новый Год. Большая елка. Гирлянды. В доме так вкусно пахнет. Родители смеются, накрывают на стол. А-а-ах. Больно. Мам. Пап. Ну зачем вы оставили меня, скажите. Пожалуйста, ответьте. Мне так вас не хватает.
Качаюсь на полу, как болванчик.
О-о-й … Хватит себя жалеть. Ну-ка встала! Встала, Алёнка! Быстро делай что-нибудь. Достаю ведро и тряпку. Набираю воду и приступаю к уборке. И знаете, дышать становится немного легче. Умахиваюсь к вечеру по полной. Валюсь с ног, но отдыхать себе не даю. Ищу что-то еще. Так я меньше думаю о родителях и Хане.
Мне нельзя сейчас реветь. Надо быть сильной. Нужно менять свою жизнь, потому что она только моя и никто назад не отмотает.
В комоде нахожу запакованное постельное. Вскрываю. Вроде не пахнет. А вот кровать отсыревшая какая-то. Но она же моя, так что перетерплю. Мою с найденной белизной деревяшки, оттираю от пыли, перестилаю все. А потом просто падаю.
Ночь пришла давно.
Обмыться бы. С этой мыслью и засыпаю.
Будит стук в дверь. Вскакиваю на кровати, прислушиваюсь. Внизу голос Сергея и соседки. Нашел... А теть Маша неугомонная рядом стоит и говорит без умолку, что-то спрашивает. Зараза!
Натягиваю старые вещи, брошенные у кровати. Спортивный костюм чуть маловат, но пойдет. Обуваю кроссы, заталкиваю телефон в карман и на молнию. Тихо спускаюсь. Отхожу к чулану. Дай Бог здоровья папе, сделал окно. Через него выскакиваю и бегу по посадкам к трассе.
Я не хочу видеть Сергея. Ну не могу я! Лучше не знаю что! Бежать. Только бежать!
Путь один.
Единственный человек, кто может помочь это Яр. Я знаю, где он живет. Один раз с Сергеем были, доберусь как-то. Решительно вскидываю руку и торможу попутку.
13
– Тат, ты долго?
Стучу в ванную.
Что за блажь? На фига двери закрыла? Я же запретил запираться. Раньше не стеснялась, сегодня что не так? Раздраженно хлопаю по полотну и сматываюсь.
Хватаю пачку, иду на балкон. Устал жесть как. Навалилось скопом как никогда. Краска не та пришла. Поставщиков сменили, а зря. Новый управляющий оказался дерьмовый спец. Уже второй раз лажает, придется увольнять. Пиздежа много, а на деле лошара. Он так мне сервис развалит. Вторая ветка продаж хреново работает. Начальник отдела выжила лучшего спеца. Я ее суку урою!
Не было пару дней. Всего пару! Достал отец со своими бесконечными беспонтовыми совещаниями. Из-за них свой бизнес упускаю.
Мои сервисы в разных районах города. Захватываю весомые территориальные точки и тупо слить дело из-за чьих-то закидонов не хочется. Короче, пришла пора прощаться.
Из ванной доносится грохот. Бесит!
Ну нечего банки сюда свои привозить. Ведь знает же, что никогда не предложу жить вместе, но упорно подкидывает то шампуни, то гели, то еще какую-то хрень. Который раз порывался собрать всю лабуду в коробку и вручить. Руки не доходят. А сегодня пусть забирает подчистую.
Неужели ее не парит, что не только она ко мне мотается, м? А хотя какая печаль-то? Значит все устраивает. Не достает и ладно.
А вообще устал я от них. Задрали.
Отпиваю разбавленный егермейстер, упираюсь затылком в ротанговое кресло. Неудобное пиздец. Дизайнерша долбанутая. Просил же нормальную мебель закажи, привезла модную хрень, сидеть невозможно.
Еложу задницей, пристраиваюсь по-всякому. Выкину завтра. Вместе с дебилом управляющим на помойку.
В раздражении поднимаюсь, а на пороге огромной лоджии стоит Татка. Голая. Из «одежды» только огромные бусы в два ряда.
Стакан в сторону, а ее подцепляю за камешки. Тяну к себе. Она облизывает яркие губы, нежная шейка дергается.
– Не крась губы, – стираю свежий блеск пальцем, размазываю, – не люблю.
Обхватывает и втягивает в рот. Смотрит мне в глаза, а я наблюдаю как усердно нализывает мои пальцы. Сдергиваю штаны, перешагиваю и давлю на плечи. Прикрываю глаза и жду влажный ожог. И он, конечно, случается.
Тата старается. Все на высоте, как всегда, но …
Не случается. Упрямо толкаюсь, хочу кроме механики получить хоть мало-мальскую эмоцию, только зря. Смотрю на Тату как на прилежную ученицу, равнодушно наблюдаю за исправной работой своего инструмента и НИ ХЕ-РА!
Зажмуриваюсь.
Разрешаю себе еще раз … Только один, клянусь. Это в последний!
Я представляю, что это не губы Таты, а совершенно другой девушки. Это она сейчас сосет, это она впивается в бедра ногтями, царапая их, это она сейчас нетерпеливо стонет. Ее слюна течет по подбородку.
Забываюсь. Падаю в сладкую пропасть. Подыхаю в ней.
Еще. Еще! Еще!!
– Давай, ну …
Ох, твою ж…
– Я сейчас … Чуть глубже …
Кайф швыряет от стенки к стенке. Меня разрывает, расплющивает.
И когда я готов подойти к финишу и взорваться, тишина в квартире нарушается трелью звонка. Тоже долбаная дизайнерша прихерачила. Модно ей это. На хрен новшества.
Обломанный кайф хуже припадка.
– Ждешь кого-то?
Недоуменно смотрит снизу Тата. Хмуро качаю головой и крайне раздраженно дергаю резинку вверх.
– Оденься, – бросаю ей.
Я в душе не знаю, кто это может быть, но вторжение, например, отца вполне реально. Голой жопой Татки перед ним светить не хотело бы. Не те отношения.
Матерясь про себя, шагаю к двери. Отмыкаю и вот это да!
Первые секунды кажется, что у меня галюны. Ни хрена себе. Ликер вроде не паленый, да и не выпил я столько, чтобы вот так ловить приход.
– Прости. Мне больше некуда.
– М-м. Что-то случилось?
Мнется. Стесняется и краснеет. Натягивает рукава на кисти рук. Прячет.
– Пустишь? Я ненадолго совсем. Или мне уйти? Я не вовремя, да?
14
– Заходи, – отходит в сторону, давая пройти.
Я разуваюсь. Пока расшнуровываю кроссы, вижу босые стопы Яра. Нечаянно скольжу взглядом по фигуре. Он в одних спортивках. По классике на таких, как Гордеев, даже простые домашние треники сидят как шмотье от кутюр. От того, что он полуобнажен, мне стеснительно, но выхода-то нет. Прилетела за помощью на эмоциях.
Пытаюсь ему улыбаться, с силой дергая заевший шнурок. Двойной узел, зараза, никак не поддается. Яр, закатывая глаза, садится рядом.
– Подними ногу, – командует.
Неловко исполняю. Он просто стаскивает обувь с пятки и все. Хватаюсь за стену от рывка. Ярослав ловит и поднимает. И боже, мы застываем в нелепой позе.
Яр держит меня за талию, а я хватаюсь за широкую резинку штанов, как за стропу парашюта, который грозит не раскрыться. От неправильной близости впадаю в удушливое состояние неловкости.
– Ой, – непроизвольно на инстинктах отлетаю, но не получается.
Гордеев шумно вдыхает. Тело напрягается, становится каменным. Резко не выйдет, да? Пробую по-другому. Осторожно отодвигаю руки. Пытаюсь сделать шаг назад. Только Яр не дает. Сильнее стискивает ручищами талию.
Он так сильно давит, что мне больно. Я в железных тисках. Не отпускает, как не трепыхайся. Кажется, злится.
Как же мне все это неприятно. Состояние одиночества, дурацкой ненужности никому окутывает все больше. Я по ноздри им сыта. Внутри уже не отчаяние копится, оно проливается через край. Когда уже стану ни от кого независимой, а? Ну отчего так по дурацкому складывается жизнь.
– Яр, я … Может зря приехала.
Впервые смотрю на него так открыто. Я требую, я очень хочу услышать правду. Ну некуда мне больше пойти, разве не понимает? Пусть только скажет, я сразу уйду. Буду искать другие пути.
Почти не моргаю. Жду вердикт. Яр медленно скользит по лицу тяжелым взглядом. Я не хочу думать осознанно, что задерживает взгляд на моих губах. Предпочитаю игнорировать, видя, как дергается кадык.
– Нет, – мотает головой, как бык.
Неторопливое скольжение по левому боку. Еще мгновение и Ярослав проводит большим пальцем по уголку губ.
– Испачкалась …
Врет.
– Отпусти.
– Нет.
Слишком явный туман в глазах. Слишком. Все слишком!
– Ярослав. Яр! – повышаю голос.
– Ш-ш-ш.
– А что здесь происходит? Кто она? Ты кто такая?
Выходим из опасной зоны. Я с облегчением выдыхаю.
Вместе с тем, шокировано смотрю на красивую девушку. Какая она... Я против ее замарашка полнейшая. Это та самая Тата. Кажется, она меня не узнала.
Ярослав сжимает мою ладонь.
– Алёнка, зайди на минуту на кухню. И дверь закрой. А ты – иди сюда.
Я помешала им. Мне и стыдно, и не по себе, и хоть сквозь землю провались. Тяну Яра за палец, призывая к диалогу сейчас. Мне просто нужно немного денег и все, зачем усугублять ситуацию с Татой.
Бесполезно. Он подталкивает к двери и захлопывает ее за мной. Я даже извиниться перед его женщиной не успела.
Меряю шагами просторную кухню. Нервно тереблю край манжет толстовки. Как неудобно. До слез обидно и почему-то жарко. Что он там ей … Ой, так грубо.
Из-за меня?
Прикладываю ухо и пытаюсь услышать. Да-да, бессовестно подслушиваю. Выпроваживает, а она сопротивляется. Да что ж так по хамски-то? Дурацкая ситуация. Падаю на диванчик и зажимаю голову руками. Противно до одури.
Все похоже на то, как Сергей привел в дом ту. Правда в моем случае я сама пришла и вот. Лучше бы на лавочке около дома посидела. Дождалась бы пока она ушла. Хотя откуда я знала-то! Но … Ведь неприятно Тате. Кому как ни мне не знать!
Решительно встаю. Хочу расставить все точки. Буду благодарна, если Яр сейчас одолжит немного денег, уеду в другой город сегодня же. Там где-то есть дальняя тетка, но точно не уверена. Может и получится что-то. Только бы найти.
– Ты куда?
Сталкиваемся с Яром на пороге. Он зол и взъерошен.
Отступаю назад, скрещиваю руки на груди.
– Прости, – вскрикиваю на эмоциях, – не должна была вам помешать. Извини меня.
– За что?
– Вы поссорились. Я так не могу.
– Нет.
– Яр, – беспомощно смотрю в его глаза, – я уйду. Верни свою женщину. Мне бы только немного наличных. Обещаю, что верну потом.
– Какую свою женщину? – сводит брови.
– Тату.
Что за дурацкий издевательский намек на улыбку?
– Хватит, – отмахивается, – нет никакой моей женщины. У меня нет женщины, если ты об этом. Постоянной по крайней мере. Что у тебя случилось?
То есть … Ладно. Его дело. Но девушку все равно жаль.
Берет за локоть и ведет к столу. Молча выдвигает стул. Сажусь, что еще делать. Идет к холодильнику, быстро начинает выставлять тарелки с едой. Их много. Пододвигает, хмуро говорит.
– Ешь.
– Яр.
– Ешь, сказал. Ты когда последний раз нормально питалась?
Молча пододвигаю снедь и вяло жую. Давно. Если по-честному. В связи с последними событиями забыла когда, то там кусочек, то там. Аппетита нет вообще.
Яр сидит на другом конце стола и подперев скулу смотрит, пальцами другой руки отстукивает по столешнице. Даже футболку не накинул. Хотя с чего, он же дома. Но я была бы не против, если бы оделся. Смущает.
– Все.
– Так мало? – удивляется он. – Стесняешься?
– Нет, – бурчу и предательский румянец окрашивает щеки.
– Ладно, – пожимает плечами. – Сбежала?
Отшатываюсь, в спинку стула упираюсь. А что я хотела? Конечно, он догадался, наверное. Одолевает сомнение. Все же он брат моему мужу. Какие бы отношения между ними не были, все равно Сергей ему ближе. Что же помешает сейчас запереть и сдать Сергею назад?
Хлопаю глазами, тупо пялясь в пустоту. Медленно поднимаюсь со стула.
– Алён, ты что?
– Пора мне.
– Да сядь, ты, – подлетает ко мне, – ну ты чего? – обхватывает лицо. Он так близко. Так близко, что не знаю. От неожиданности хватаюсь за ладони и с силой выскальзываю. Точнее, пытаюсь. – Боишься меня? – кривит губы к грустной усмешке.
– Н-нет.
– Да где нет, когда трясешься вся, – его ресницы медленно падают и он тяжело сглатывает. – Прости, – почему-то шепчет и в тот же момент целует.
Мои колени подгибаются. Зачем я пришла, когда тут все вот так!
– Прости, – пауза и он снова целует.
