Текст книги "Предатель. Я тебе не нужна (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

6

– Ты чего приехал? – бросается на брата мой муж. – Я тебя звал?

Подрывается с порога и налетает с кулаками на Ярослава.

Яр наваливается сверху и блокирует. Со страхом смотрю, как они дерутся. Вокруг пыль, летают предметы. То Сергей наступает, то Ярослав. Никто друг другу не уступает. Мат, рыки и лай Хана оглушают. Сочными шлепками наносят друг другу удары. Ох, Боже мой, они поубиваются сейчас.

Как остановить? Я боюсь влезать в драку, сомнут и не заметят.

Отхожу назад, пока не упираюсь в лавку. Обессиленно падаю. Закончится сегодня день или нет? От лютого мата вянут уши, я затыкаю их, чтобы окончательно не ошалеть.

Яр с налитыми кровью глазами срывает куртку, отшвыривает. Она летит к моим ногам. Тупо смотрю, как из кармана вываливается пачка денег и следом выкатывается брелок.

Машинально наступаю, чтобы задержать.

– Тебя ждут на совете, идиот! – припечатывает скулу Сергею и отпускает. – Совсем в своей глуши озверел.

Супруг ошалело мотает головой, встаешь пошатываясь, хватается рукой за перила.

Садится, берется за голову. Изо рта тянется тонкая струйка крови. Тупо и отстраненно наблюдаю, как падают капли. Раньше бы уже перед ним сидела и кровь промокала, а сегодня нет.

Не могу смириться с его устроенным шоу. Не стирается образ наглой девки. Ну не могу я поверить до конца, что это лишь спектакль был.

Вновь становится очень брезгливо и гадостно.

– М-м-м, – мычит он, сплевывая. – С-сук-ка.

Яр, не глядя на меня подходит, нагибается и зло хватает куртку, вытаскивает из кармана сигарету. Марая фильтр в кровь, подкуривает и затягивается. Его пальцы подрагивают. Взгляд холодный, злой.

– Потерпишь. Блядь, что с ключом?

Брелок в хлам раздавлен. Сверху упала тяжелая чурка, я и не заметила, как случилось непоправимое. Испуганно смотрю, как он пинает ногой осколки и глухо матерится. И так знаю, что оставаться на ночевку у нас для него нож острый.

Вжимаю голову в плечи. Нет, не от того, что опасаюсь, просто устала. Хочу от всего спрятаться и хорошенько подумать. Даже эмоций не осталось, я тупа и равнодушна. Душевный коллапс иначе не скажешь. Психологический затык, своеобразный отрыв от реальности.

Яр присаживается рядом. Вздрагиваю и отодвигаюсь на метр. Слишком близко он сел, нельзя так.

– Алёнка, извини, – пожимает плечами. – Привет, кстати. Что у вас здесь?

Неопределенно развожу руки в стороны. Типа, вот так.

Сергей поднимается и, пошатываясь, уходит в дом.

– Зачем так сильно? – ровно спрашиваю.

– Ничего с ним не случится, – морщась, отвечает, – ох, с-с-с … Губа лопнула.

За все время, что знаю Ярослава, мы впервые спокойно разговариваем. Я избегала его, старалась не оставаться наедине. Он слишком непредсказуемый. Слишком не такой, как все. Опасный.

Сейчас тоже отодвигаюсь. Заметив движение, Яр мрачно усмехается и кривит лицо.

– Так иди умойся. Там в ванной антисептик.

– Обойдусь. Не впервой.

– Как хочешь. Дело твое.

– Да. Давно это у вас?

– Что именно?

– Он тебя бьет?

– Нет. Случайно вышло.

– М-м-м. Ясно. А если по-честному?

Хрупается лед. День сюрприза сегодня. Надо же.

Мне впервые хочется поделиться. Не знаю почему, необъяснимо желание. Может потому, что Яр искренне заинтересован, а может потому, что некому больше сказать. Не привыкла жаловаться, а сегодня через край полило.

Он невзначай придвигается и лицо трогает ободряющая улыбка. В свете фонаря вижу, как на голубой радужке пляшут карие рябинки. Надо же как бывает. Не замечала раньше.

Вздыхая, отрываю взгляд. Убираю волосы за ухо и говорю, что есть.

– Ребенок ему нужен. А все остальное – следствие.

– О, ясно. Игрища у вас … Охренеть.

– Не твое дело, Яр.

– М-м-м. Ок.

Яр докуривает, ловко двумя пальцами выуживает телефон. Звонит куда-то и просит привезти запасной ключ. Судя по хмурому выражению лица ничего не выходит. Он звонит еще и снова без результата.

– Алёнка, – виновато смотрит, – мне придется заночевать. Я бы уехал, но к вам даже такси не ходят.

Да, мы живем слишком за городом и с такси действительно проблема.

– С Сергеем сам разбираться будешь.

Он терпеть не может, когда приезжает Яр. Только сегодня я говорю для проформы, мне очень хочется, чтобы Ярослав остался. Пусть мужу будет максимально некомфортно за все, что сделал. Я только порадуюсь.

– Без проблем. Прости, а есть что-то из еды? Я голодный весь день. Или давай я в магазин схожу.

– Идем. Ты меня за кого держишь? Я что тебя накормить не смогу?

Яр притормаживает и смотрит сверху вниз. Мгновенно сохнет рот, и я судорожно облизываю губы. В его глазах на миг вспыхивает. Только на короткий миг взрывается и гаснет, но я замечаю изменения.

– Сможешь … – сглатывает и его ресницы падают. – Пошли?

Яр снова как Яр. Может мне показалось?

7

Не спится.

Самое поганое, что доводится испытывать – поездки к Сереге. А теперь еще и ночевать. На хрена мне надо было бы! Бирюк, сука. Забрался в медвежий угол и сидит, обиженный на весь мир.

Ладно, ради справедливости. Угол не медвежий, вполне себе ничего себе деревня. Только ездить сюда, как ножом по глотке.

Гневно взбиваю подушку, утыкаюсь лицом. Задерживаю кислород пока сил хватает. Губа немилосердно щиплет и саднит. Когда дышать становится нечем, переворачиваюсь. Жарко.

Рывком открываю окно и высовываюсь почти наполовину. Вдыхаю прохладу. Тут же на подоконник ложатся мохнатые лапы, в лицо тычется Хан. Шершавый язык прилипает к коже.

Отплевываюсь и отталкиваю морду.

– Иди ты на хрен, пёсель, – вытираюсь, вновь отстраняю липнущего кавказца, – сочувствующий, блин.

Фыркает и уходит.

Шарюсь в карманах. Сигареты заканчиваются. Выуживаю из мятой пачки самую не кривую, с кайфом затягиваюсь. Глядишь, так и ночь скоротаю, а утром мне привезут запасной компклект. Благо есть кому.

Во дворе бедлам. Все валяется.

Алёнка обычно все по полочкам раскладывает, но видимо не в этот раз. Достал ее Серега по ходу, измучил. Нет, я не то, что искренне лезу не туда, куда не просят. Их же жизнь, мне б свою как-то не засрать и прорваться, но сегодня предел пришел.

На верху что-то падает.

Прислушиваюсь. Нет, все. Тишина.

Может Алёнка ходит? Вряд ли. Заперлась во второй гостевой. Больше не выходила, по крайней мере я не видел.

Странная она. Неземная, что ли. Сколько знаю, не поддается разуму. Не дано понять. Вот и сейчас будто ее присутствие чувствую. Явно, аж оглядываюсь.

Бред. Нет никого.

По спине продирает.

Становится смешно. С ума я сошел? Ну это же ненормально, что при встрече с ней постоянно мистику ощущаю. Нет, я не претендую. Отвечаю за слова, просто она какая-то не такая, как все.

Уношусь мыслями в тот прошлый раз, когда был в гостях. Тогда еще у Сереги крыша не съехала и относительно ровно общались.

– Яр, я спать, – томно шепчет Тата. – Приходи скорее.

– Докурю, – лениво показываю на сигу. – Беги, сейчас подтянусь, – игриво шлепаю по сочной заднице.

На самом деле не тороплюсь. Доливаю остатки вина и не спеша пью.

Ночь окутала, опьянила и околдовала. То ли воздух действует, то ли напиток. Или баня у брата волшебная, не знаю.

Дверь тихо скрипит и из той самой бани выходит Алёна. Наяда чертова! В беседке хрустнув гаснет лампа, я остаюсь в полной темноте. А там … По тропинке, усеянной светодиодными фонариками, идет она. Русалка.

Сквозь простынь просвечивает заманчивый силуэт. Как одурманенный, таращусь забывая, что разглядываю чужую женщину. Волосы тяжелой волной падают на плечи, шевелятся как живые при каждом плавном шаге. Голые плечи в каплях воды.

Алёна останавливается и поднимается на носочки, чтобы развесить мокрое полотенце и простынь немного съезжает вниз, оголяя верх полной красивой груди.

Залипаю. Забываю, что в спальне меня ждет Татка.

Минутное помешательство. А потом прошло. Не моя же, что тут разглядывать.

Какой бы я скот не был, но не до такой же степени.

Луна заливает двор. Окурок жжет пальцы. Заторможенно смотрю на фильтр. Так и не покурил толком. Унесло. Ненавижу сюда приезжать, сразу все всплывает. Будто заново переживаю первые эмоции. На хера мне надо?

Прислушиваюсь к ночи. Оглушительно громко стрекочут цикады. Что-то шуршит во дворе, трескается в кустах. Облака плывут, скрывая и показывая крупные звезды. В ошалелом мареве плаваю и не хочу вылезать.

– Яр! – вскрикивает, закрываясь руками. – Я думала вы ушли уже, – добавляет испуганно.

Как дурак сижу и сказать не могу ничего. Лыблюсь, что душевнобольной. Понимаю одно, пьянею еще больше от ее близости. От наполненности непрошеной истомой и почти отрыва башки закрываю глаза. Но молчать-то нельзя? Надо ответить.

Само собой получается, что пришквариваюсь к ее стопам. Аккуратные пальчики поджимаются от смущения. Алёнка босая. Маленькие коленочки такие трогательные и дальше … А-а-а! Пиздец кроет.

– Все. Ухожу.

Сразу к ней спиной поворачиваюсь и быстрым шагом сваливаю от греха. Все гребаное вино. Оно у Сереги крепкое.

Кофе бы сейчас. Так хочется, что зубы сводит. Отлипаю от подоконника и как только собираюсь сходить на кухню, во двор выходит она.

Твою ж маму …

8

Аккуратно и тихо собираю разбросанное. Ненавижу беспорядок. Трясет от него.

Дома находиться невозможно. Пьяный Сергей храпит на весь этаж, а ложится на первом неудобно. Там Яр.

Не то, что я стесняюсь. Просто не хочу сталкиваться. Достаточно ему шоу на сегодня. На автомате двигаюсь, стаскиваю в одну кучу разбитый хлам. Хожу, как робот. Закончив, сажусь под тусклый фонарь и взгляд падает на руки.

Огрубели немного. Как бы не ухаживала, все бесполезно. А раньше руки веточки были. Тонкие и изящные. Папа меня берег. Очень-очень берег. Мама тоже прочила легкую жизнь. Только вышло по-другому.

Сволочь-водитель снес их как щепку. Прямо в отбойник припечатал. Сразу насмерть, скорее всего и понять не успели что все, нет их больше. Секунда унесла в небытие. А я осталась.

Судьба.

Простыла, не поехала с ними к бабуле. Ее тоже не стало. Вслед за родителями убралась. Вот так. Горе оно такое. Не спрашивает, не разбирает кого поберечь, сразу в прах обращает.

Падаю лицом в раскрытые ладони. В груди замораживает, застывает.

С тоской смотрю на вольер. Только Хан и остался.

До сегодняшнего дня думала, что Сергей у меня тоже есть. Оказалось, что нет. Обидно и больно.

А я верила.

Кто бы знал, как я верила. Он казался сильным, надежным и нерушимым. Ухаживал, как самый преданный и верный. Обещал любить, беречь. Все так и было до оглашения завещания. А потом мужа будто подменили. Помешался. Стал чужим и мрачным. Таскает в себе думу тяжкую, колом не выворотить.

Зачем нам эти деньги? Ведь свои есть! Знаю, что много.

Точнее, «много» у каждого свое, но мне кажется, что нам достаточно. Муж крепко стоит на ногах. Очень крепко.

Я даже не в силах сейчас здраво оценить его перфоманс с той девкой. Не могу понять правда это или нет? Кто она ему? Если спектакль, то уж очень он дешевый и грязный. А если нет?

По спине ползет холодок.

Если нет … Я узнаю однозначно. Уйду. Терпеть не буду.

Скажите мне куда девается любовь. Пропадает в одночасье, будто и не было. А я не хочу. Я искренне желаю того Сергея, что был раньше. Того, что умел улыбаться и радоваться. Того, кто обнимал и крепко целовал. Куда он пропал, куда делся.

И я тоже словно жить перестала.

Хожу, как заводная кукла.

– Не замерзла?

Вскакиваю с лавки. Сердце оглушительно барабанит. Того и смотри пробьет ребра. В горле мгновенно пересыхает, и чтобы не задохнуться, громко втягиваю воздух.

– Ты … Ты-ы-ы… Боже …

Прикладываю руку к груди и стараюсь утихомириться. Трясет, как лист на ветру.

– Алён, ты чего? – делает шаг назад Яр.

– Нормально. Напугал.

Ярослав озадаченно смотрит. Впервые вижу, что растерян. На самом деле такое слабое чувство ему незнакомо, мне так кажется. Но как показывает практика все не так. Стоит вон, глаза по пять рублей.

В ногах слабость дикая, я снова опускаюсь на гладкую поверхность. Мне бы уйти, но ватные ноги не идут. Пытаюсь понять, чего испугалась. Ничего лучше в голову не приходит, что элементарно не ожидала увидеть рядом брата мужа.

– Извини. Я присяду?

Молча пододвигаюсь.

Лавка широкая. Отсаживаюсь на другой конец. Он замечает и снова мрачно усмехается. Достает сигареты и не спеша выпускает дым. Только сейчас замечаю, что Яр в одних домашних штанах.

Бронзовая кожа переливается в ярком свете луны. Странно, но на нем ни одной татуировки. Сейчас все забиты с головы до ног, а Яр предпочитает чистоту тела. И зачем мне знать, что он предпочитает? Всего лишь предположения и только.

– Не спится.

Отвечает на невысказанный вопрос.

Киваю. Бывает, что ж теперь. Мне тоже не спится.

Хан поднимается, молча инспектирует двор и снова укладывается. Надо же, поражаюсь просто, он на Сергея иной раз нервно реагирует, а на Яра всегда спокойно. С чем это связать не понимаю. Признает его, наверное. Это к лучшему. Я настолько измучена, что обратное причинило бы огромное беспокойство.

– Спокойной ночи, – собираюсь подняться.

Темная тень стремительно надвигается. Одичалой кошкой подскакиваю. Становится стыдно. Стала, как дикарка. Любого шороха шугаюсь, во всем что-то плохое мерещится. Яр останавливает движение и удивленно спрашивает.

– Ты боишься меня? Что происходит, Алён? Я просто хотел поговорить, – разводит руками. – И все. Ты жена моего брата. Я не скот. Так что успокойся.

А сам смотрит так... Пронзительно. Руки, спрятанные в карманы спортивных штанов подрагивают. Да зачем он так меня разглядывает? Будто мысли мои слышит, опускает глаза. Ведет в сторону шеей, сглатывает.

Сжимаюсь в комок. Прижимаю ладонь ко рту и собираюсь уйти. Ярослав качает головой, немо просит остаться. И я остаюсь. Выдыхаю.

Стыдно как.

До слез.

Правда дикарка. Ошалела тут совсем, мерещится черт знает что. Незаметно стряхиваю с ресниц слезы и злюсь на себя. Как дура! Где та Алёна, что раньше была? Что с ней стало? Так жить нельзя, нужно срочно ее раскопать. Хватит быть испуганной мямлей и мокрой плачущей тряпкой, принимающей все подряд.

– День тяжелый, Яр, – потверже говорю. – И Сережа выпил. Не люблю, когда он пьет. Неуютно себя ощущаю тогда. Не в своей тарелке.

– М-м-м, – неопределенно мычит. – И все?

Внезапно хочется рассказать хоть кому-то. Не могу больше держать в себе. Знаю, что Яр не самый лучший парень на земле, а может и совсем наоборот, но силы тоже не бесконечны. Любому живому существу нужно опустошать наполненное горечью сердечко, иначе оно взорвется.

– Женщину он привел. Перед твоим приездом.

– Что? – роняет на асфальт зажженную сигарету. – Зачем?

– У него спроси потом. Пусть сам расскажет.

– Ладно. Я понял, – зло высекает, и в сторону летит едва слышно. – Придурок! Совсем крыша потекла. Что думаешь делать?

– Не знаю.

9

– Ты зачем с ним разговариваешь? Мало тебе было тогда? – припирает к стене муж.

С силой отталкиваю. Совсем одурел. Зачем прошлое на кулак наматывать не понимаю. Все никак не успокоится.

– Прекрати. Не надумывай то, чего нет. Это мне лютовать надо. Как не стыдно? Вчерашний день позабыл? – кручу пальцем у виска. – Или думаешь вопрос снят? С этой твоей.

Отступает. Хмуро бросает взгляд из-под насупленных бровей. Хлестнуть бы его мокрым полотенцем по морде. Дурной.

Сергей упрямо смотрит, как змей не мигает. Руки в карманах, ноги расставлены. Весь его вид – вызов. И мне противно. Будто серпом перерезало нить, что нас объединяла.

Ни капли сожаления в глазах, ни зернинки совести. Разве так любят? Отступаю назад и внутри зарождается вихрь отторжения. Не приму больше.

– Я сказал, что не трогал ее. Остынь.

Врет!

– Не командуй, – прищуриваюсь. – Я не раба, а ты не хозяин.

– Что-то смелая сегодня. Из-за него? – шипит как гадюка болотная.

– Из-за себя! Надоело! Уйди лучше сейчас.

Скрипнув зубами, уходит.

И правда надоело. Плотная пелена упорядоченной жизни рвется, мне свет открывается. Для чего живу? Ради чего живу с ним?

Бесит, что Яр его так цепляет. Все виноваты! Только не он.

Хлопаю с силой дверью. Ухожу насыпать корм птицам. Уже там за привычной работой успокаиваюсь. Рассыпав зерна и налив воду в поилки, присаживаюсь на стульчик.

Боже ж ты мой, все никак не забудет. Дела давно минувших дней, что ж теперь. Да Яр тогда выпил крепко и все. Нечаянно все вышло. Никто ни на что не претендовал. Да и мог ли претендовать?

– Поздравляю, Алёнка, – улыбается и тянется поцеловать в щеку.

В этот момент меня окликают, неловко поворачиваюсь и губы Ярослава соединяются с моими. Дергаемся как от ожога. Господи … опять. Специально, что ли? Каждый раз провоцирует. Боюсь, как бы Сергей не узнал. Яр то смотрит, то касается невзначай. Ну что он делает? Зачем?

Растерянно замираем, замечаю снова огонь в его глазах.

– Нет, – шепчу еле слышно, – не-ет.

– Ты … – вижу, как кадык дергается. – Алёнка, давай выйдем.

Он снова скашивает горящий взгляд на мои губы.

Лицо заливает смертельной бледностью, а сердце начинает молотить навылет. Он снова начинает. Снова! Это не первая попытка. Но я не собираюсь поддаваться, ни к чему хорошему не приведет. И вообще я замуж за его брата выхожу. Что Яр себе постоянно позволяет!

Гневно фыркнув, убегаю.

Хлопает дверь. Выходит хмурый Ярослав. Он без слов направляется к воротам, там его уже кто-то ждет. Вижу через калитку, как из низкой машины выпархивает стройная девушка. Она нежно смотрит на него. Без отношений так вести себя не станешь. Значит встречаются. Хотя какое мне дело. У Яра много девиц. Пальцев не хватит на руках и на ногах.

Тянется поцеловать его, а Яр даже не наклоняется навстречу.

Как застывшая стою, не могу отвести взгляд. Он забирает ключ и будто кто его под руку толкает, резко на меня оборачивается. Не успеваю опустить голову.

Яр смотрит. И я смотрю.

Смущаюсь. Краснею тут же. Да что же такое!

Хватаю ведро и почти бегом направляюсь в сарай. Дрожащими руками ставлю низкую табуретку, сажусь под Розу. Дою. Руки быстро-быстро работают. Меня колотит, как в лихорадке. Да когда же все закончится …

Через заложенные уши различаю, что уезжают. Сергей даже не сказал ничего. Все молча. Не хочет говорить при брате, я понимаю. Пусть сами разбираются. Сейчас снова поругаются, но что я могу сделать. Они с некоторых пор вечно грызутся между собой.

Зачем их отец дергает без конца? Словно издевается. Про Яра никогда не спрашивала, знаю только, что у него сервис кажется и не один. Знаю, что он противостоит отцу, огрызается. Живет как хочет. Позор семьи – так его называют.

А мне думается, что он просто независимый и все. А вот мой муж …

Бездумно расплетаю косу. Размышляю. Нужна мне теперь жизнь с Сергеем или нет?

Не хочу я.

Больше нет. Пусть он со своей дамой решает вопрос деторождения, я не сосуд для взращивания. Не хочу я детей. Сейчас как никогда понимаю. Не хочу! Любить не буду. А если со мной что-то случится? А если я погибну, неважно что произойдет, если меня просто не будет? Кому станет нужным мой дите? Сергею? Нет. Ребенок для него средство манипулирования. Он его тоже любить не станет. Уверена.

Мне очень хочется сходить к своему старому дому. Он недалеко, несколько километров. Может не надо было его бросать. Заросло теперь, не пройти к двери. И денег у меня нет, чтобы нанять кого-то и привести все в порядок. Доступ к счетам заблокирован. То есть на нужды нашего хозяйства есть, но там мало. Этого не хватит.

С тоской обвожу теперешнюю территорию. Так и не прикипела …

Сколько мы были счастливы с мужем? Немного. Он был моим спасителем, отдушиной. Гарантом будущего. Я так боялась остаться одна. Ведь после смерти родных никого не осталось. И лет сколько было … Девочка совсем. А тут он.

Сил бы мне тогда, уверенности. Но не случилось. Подломилось в душе накрепко. Насовсем подломилось. И Сергей убедил, что мне без него никуда. Говорил, что влюбился с первого взгляда, что я лучшее, что случалось с ним. Лесной феей называл. Поверила. Он такой красивый был, ласковый и сильный.

А теперь водит в дом разных гулящих!

Не хочу больше. Все. Приедет домой, поговорю с ним. Пусть отпускает с миром. Лучше одна буду жить в заброшенке, справлюсь, наведу порядок. По документам слава Богу дом мне принадлежит. А беспорядок уберу. Глаза боятся, руки делают.

Сергей возвращается быстро. Не ожидала. Что там могло случиться? Хотя как всегда – ругань и выяснение. Ждать большего не приходится. Визг тормозов, грохот калитки. Не входит за ворота, а влетает. Он разъяренный, бешеный. Весь клокочет. От страха сжимаюсь.

Сергей медленно приближается и подойдя вплотную выдыхает.

– Ты зачем Яру про нас рассказала? А? Отвечай! Я тебя спрашиваю! Зачем растрепала? Это твоя благодарность за обеспеченную жизнь? Плохо живешь, Алён?