Текст книги "Двойня на двоих (СИ)"
Автор книги: Хелен Гуда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 13.
– Ты что, один с ней поговорить с ней не мог? Где ее искать? – ору на Давида и даже не стараюсь сдерживаться.
– Мы знаем, где она живет, – Давид спокоен, будто ничего не произошло.
– Да ладно? Весь дом обходить будешь и стучаться в каждую квартиру? – он что таблетку похуизма где-то нашел?
– Ой, да расслабься ты. День, другой и она сама позвонит, – по-прежнему спокойно отвечает Давид. Он как ни в чем не бывало, делает себе бутерброд и откусывает от него здоровенный кусок. – Вот где она таких как мы найдет? Богатых, красивых и двух разом. Завтра же будет обивать порог моей или твоей квартиры, – ухмыляется Давид, дожевывая.
Хватаю этого дибила за грудки рубашки и сорвав со стула, прижимаю к стене. Давид даже не предпринимает попыток освободится, спокойно сует в рот остаток буженины и отряхивает руки.
Как же мне до него достучаться? Встряхиваю его и он гулко стукается затылком о стену, от чего болезненного гримасничает.
– Тимур, не желаешь новое пари? – говорит Давид отталкивая меня от себя. Признаться, я не ожидал от него такого равнодушия и спокойствия.
– Неужели тебе плевать на нее? – игнорирую я предложение о новом споре, мне и от прежнего то так тошно на душе, будто в дерьме измарался.
– Нет, она мне очень нравится. Можно сказать я практически влюблен, – говорит он это с такой ухмылкой и сарказмом, что мне так обидно становится за Сашу. Она не заслужила такого отношения к себе.
– Тогда в чем дело?
– Ей надо сразу указать на ее место, что бы потом рот не открывала. Стоит разок прогнуться и все, будет из тебя веревки вить. Из тебя она их уже вьет, готов бежать за ней как щенок и ластиться к ногам, умолять о прощении. А в чем мы виноваты? Она сама придумала, что мы геи, мы ей ничего не обещали, – я с ужасом смотрю на Дадида.
Откуда в нем столько цинизма? Когда он стал таким? Или он всегда таким был, но я этого не замечал.
– Тим, вот увидишь, я окажусь прав. Саша такая же как и все телки, которым нужны бабки и статус, – продолжает цинично цедить Давид.
– Давид, я не узнаю тебя? Ты когда таким стал? Где мой друг? Что ты с ним сделал? —
– Тим, да очнись же ты! – уже Давид кричит на меня, и трясет за плечи. А я стою и смотрю на него невидящим взглядом. – Какая нормальная девушка станет отвечать сразу двоим парням? Очнись! Ей деньги наши нужны!
– Нет, ты ошибаешься, она не такая. Неужели ты разучился различать этих пустых куриц с знаком доллара в глазах и искренность? – снова хватаю его на грудки. – Она хоть о чем то попросила? Подарки? Деньги? Хоть что-нибудь?
– Нет, но вспомни, она не стеснялась накидывая за татуху. Думаешь я не видел сколько ты ей платил? – приводит довольно слабый аргумент Давид.
– Она по ночам ее делала, потом на такси ездила. И ты забыл, ты сам ее уговаривал назначать на вечер, – припоминаю я ему события.
– Хорошо, если до среды она не появится, я беру все слова о ней назад и пойдет ее искать, – идет мне на уступки Давид. – Но ты тоже ждешь до среды, уговор, – с надеждой смотрит на меня Давид. – Или хочешь новое пари?
– Не хочу, ни новое, и от старого отказываюсь. Так нельзя, – уверен я все делаю правильно. – Хорошо, ждем до среды, но голову даю на отсечение, мы об этом оба пожалеем.
Прошли сутки.
Естественно никто не позвонил и не написал, и уж тем более никто порог нам не обивал и в ножках наших не ползал.
Давид делал вид, что ему плевать, и посмеивался надо мной и моими переживаниями.
– Знаешь, после той ночи, после клуба, я так обрадовался, что Саша не помнила ничего. Это давало нам шанс завоевать ее, – рассуждал я вечером в воскресенье. Давид предпочел игнорировать мои слова.
По работе в ресторан я ехать не хотел, так и просидел весь день в своей квартире. В душе теплилась надежда, что Саша придет, хотя бы за объяснениями. Неужели мы ничего для нее не значим, что она вот так взяла и выбросила нас из своей жизни.
Свалил все дела на Давида, и даже совесть меня не мучила. Я искренне считаю, что это его вина.
– Тимур, ты ведешь себя как баба. Что за депрессия? – ухмылялся Давид. – Пошли в клуб?
– Да пошел ты….. в клуб, – в сердцах махнул рукой на друга и подошел к бару. Налил себе коньяка и осушив одним глотком, снова налил в бокал янтарную жидкость.
– Сидеть и бухать будешь? – удивленно приподняв одну бровь подначивает меня Давид. – Сутки только прошли, объявится наша пропажа, – самонадеянно заявляет друг.
Прошли вторые сутки.
– Ну что, где Саша? – ору на Давида, когда он вечером привез мне из ресторана еды.
– Тимур, завязывай с пьянкой, в ресторанах дел невпроворот, – ворчит Давид.
– Верни мне Сашу, – капризничаю словно ребенок, и пьяно хохочу. Я пью второй день, а что все не так и плохо, главное не трезветь.
– Налей и мне, что один бухаешь в одиночестве? – горько улыбается Давид. Что? Дружище, не весело тебе уже?
Прошли третьи сутки.
Вечер вторника мы встретили с Давидом с бутылочкой коньяка.
– Дава, я так сопьюсь, – пьяно замечаю я. – Что делать то будем?
– Видимо в ногах ползать, – так же пьяно отзывается друг.
– А я тебе говорил, – как старая бабка «каркаю» я.
– Надо разработать план. Цветы, подарки, что еще? – предлагает Давид.
– Ох, не понял ты, что с Сашей это не работает, – тихо говорю я.
– А что делать то тогда предлагаешь? – удивляется Дава.
– Ты правильно вначале сказал, в ногах валятся и прощения просить. Надо ей всю правду рассказать, – предлагаю я.
– Если мы ей расскажем про то, как мы притворялись и корчили из себя геев, она нас пошлет лесом, – сомневается друг.
– А по твоему лучше врать? Вот врали уже и что теперь мы имеем? – резонно замечаю я. – Давид, если тебе Саша не нужна, я сам завтра поеду ее искать.
– Променяешь друга на бабу? – Давиду явно неприятен этот разговор.
– Саша, не баба. Я хочу с ней быть и это не времянка. Я надеюсь ты меня понял, – заканчиваю разговор. От алкоголя не осталось и следа и я совершенно трезвый решил прогуляться.
Когда спустя полчаса я вернулся домой, Давида уже не было. Наверно к себе ушел. Прошелся по квартире, не могу найти себе места.
Крутил в руках телефон, нашел в справочнике Сашин номер, набрал ей. Спустя несколько гудков я услышал в трубке Сашин голос.
– Привет, я соскучился, – первое, что пришло на ум, то и ляпнул. Хотя приготовил целую речь, но видимо сердце быстрее разума обличило все в слова.
– И тебе не кашлять. А что это вы порознь? Или ты друга заждался? Пустил его пьяного на разведку, – язвительно замечает девушка.
– В смысле? – ничего не понял я.
– Давид штурмует мою дверь. Забери его иначе соседи скоро вызовут полицию, а меня хозяйка из квартиры вытурит, – жалуется девушка.
– Я тебя понял, скоро буду, – отвечаю и сбросив вызов сразу же заказываю такси через приложение. Такси будет через 20 минут, за это время успеваю ополоснуться в душе, переодеться, и спустится вниз.
Вот же сученышь!
Это так ему на Сашу плевать значит.
Ну ничего, я из него сейчас всю дурь вытрясу.
Глава 14.
Зря я опасалась, что меня кто-то побеспокоит. Вечер и ночь субботы прошли в полной тишине, и я выспалась. Телефон я включила утром в воскресенье, ожидая увидеть кучу звонком и сообщений. А вот хренушки, сообщение от Алины и все, тишина.
То есть эти два муда..… чудака, решили даже не объяснять мне ничего и даже не попытаться поговорить. Ну, что я могу сказать, класс, супер. Вот и показатель их отношения. А я то напридумывала себе розовых соплей.
Обычное внимание, я восприняла как искреннюю заботы. Сама наделила из такими качествами, какие хотела бы видеть в своем мужчине, а в них этого всего и в помине не было. В рекорно короткие сроки, внушила себе, что они мне близки и открыла им душу. Рассказала о таких вещах, которые даже Алине не рассказывала.
Дура, единственная причина моего странного поведения, это влюбленность. Других объяснений я найти не могу. Влюбленная дура, это вообще диагноз.
Занималась самоедством все воскресенье. В понедельник даже пару раз порывалась позвонить Давиду, чтобы высказать этому говнюку все, что о нем думаю. Даже номер его в справочнике нашла, но вовремя передумала. Еще подумает, что я ищу способ с ними помириться. Я в отличии от них ни в чем не врала и не скрывала ничего.
Да, за геев я их сама приняла, они всего лишь подыграли, когда решили меня поиметь вдвоем. Но это, то же самое, что и вранье. Лично я не вижу особо большой разницы, укрытая правда, недосказанность, или прямая лож, это все мерзко и гадко, и такого отношения я к себе не потерплю.
В конце-то концов, секса между нами не было. Ну фактически, не было, поправляю я себя в мыслях. Слава богу делить нам нечего, так что одевать панцирь и слать их лесом. Вот, что я успела понадумать себе за те три дня, что от парней не было ни слуху ни духу.
А вот вечер вторника привнес подарочек в виде пьяного Давида, колотящего руками и ногами в мою дверь.
– Саша, открывай, я знаю, что ты дома, – слышно было из-за двери. Очень интересно, откуда он узнал, где я живу.
Я то полагала, что в безопасности от этих товарищей по полной, адреса они не знают, максимум могут прийти на работу, или позвонить. Но оказывается эти проныры узнали мой адрес. Хоть квартиру меняй. Ну нет, выгоню этого пьяньчугу и сделаю вид, что ничего не было. Как только я собралась звонить в полицию, как мне позвонил Тимур. Он оказывается не в курсе, что Давид здесь, ну ничего пусть приезжает и забирает товарища, и вместе валят. Так уж и быть не буду вызывать полицию, по голосу, Тимур вроде трезвый.
– Саша, зараза такая быстро открывай дверь, а то выбью, – орет Давид, а мне уже страшно. Дверь у нас хлипкая, ее выбить ничего не стоит. Да Давиду и напрягаться не нужно будет, так обопрется и все, дверь долой. Надо его отвлечь и успокоить.
– Давид, я дома, но открывать не буду. Ты пьяный, езжай домой, проспись. Сейчас приедет Тимур, – решаю остудить пыл мужчины, новостью, что сюда скоро приедет его друг.
– А, побежала к Тимурчику, жаловаться, на злого и пьяного Давида, – говорит пьяный парень о себе в третьем лице. – Я так и знал, что он тебе больше нравится. Каждая баба чувствует, что у мужика крышу от нее рвет. Думаешь у меня не рвет? Думаешь мне плевать было? Думаешь только Тимурчик мучился все эти дни, я просто лучше умею скрывать свои чувства– кричит он в сердцах у меня под дверью. Я понимаю, что его откровения становятся достоянием всего подъезда, и завтра нас с Алиной не будет обсуждать только ленивый. А там недолго и хозяйке настучать, что мы мужиков водим и пьяные дебоши устраиваем, и естественно поверят соседям, а не нам.
Я решаюсь на отчаянные действия, знаю, что пожалею, но я быстро открываю дверь и мужчина подпиравший ее с той стороны, вваливается в тесную прихожую. Я еле успеваю отпрянуть в сторону, и Давид заваливается на спину, ударившись о доисторическую тумбу для хранения обуви. Я спешно закрываю дверь и поворачиваюсь к лежащему на полу мужчине.
Боже, он что сознание потерял? Только этого мне не хватало.
Склоняюсь к Давиду, глаза закрыты, на мои попытки растормошить его, не реагирует.
Ну, точно, отключился.
Опускаюсь на колени около мужчины, ощупываю голову. На затылке наливается шишка, на пальцах осталась кровь. Пытаюсь приподнять мужчину, но пока ничего не выходит, слишком он тяжелый.
Мысли лихорадочно бегают, что делать? Вызвать скорую? Если он переломал себе что-то, а я тут сомневаюсь. Ладно, надо сперва вывести его из обморока. Бегу в ванну, мочу полотенце в холодной воде, и бегу в прихожую. Начинаю обтирать лицо Давида полотенцем, он стонет.
Уже хорошо. Оставляю полотенце на лице парня и бегу на кухню. Благо в холодильнике есть лед, вываливаю это все ледяное богатство в пакет, заматываю полотенцем и возвращаюсь в прихожую.
Давид немного приподнялся и уже опирается спиной на эту злосчастную тумбу. Я молча сажусь перед ним на колени, поворачиваю его боком. Он тоже молчит, хмур, но послушен. На затылке немного крови, видимо при ударе об тумбу кожа лопнула, осмотрев поняла, что повреждение не большое, зашивать не нужно. Неглубокая царапина.
– Скорую вызвать? – все же решила спросить, так как мало ли, я не врач, может парню плохо.
– Нет, рассек немного кожу и шишку заработал, – отзывается он.
– Тогда приводи себя в порядок и уходи, – я категорична. Не смотря на эту неприятность, я не намерена с ним общаться. – Больше не приходи, ни ты, ни Тимур.
– Значит, он уже приходил к тебе? – спрашивает Давид, а сам при этом становиться чернее тучи.
– Нет, не приходил. Пока ты ломился ко мне в квартиру, он звонил, я сказала, чтобы он тебя забрал, так что он едет сюда, – рассказываю я Давиду, в надежде, что парень уйдет и не захочет встречаться с другом.
– Саш, давай поговорим? – то ли просит, то ли спрашивает мужчина.
– О чем, Давид? У тебя был шанс все объяснить, ровно три дня назад, ты им не воспользовался. А сейчас поздно, – на душе горько и паршиво. Все эмоции, что я засунула в себя как можно подальше высовывают голову и просят выслушать парня. В груди щемит от подступающих слез. Я еще никогда не была такой слезливой и плаксивой как после знакомства с этой парочкой.
– Прости, я должен был сразу с тобой поговорить, не ждать Тимура, – пытается все же объясниться парень. Он пользуется своим положением, он знает, что я физически слабее его, не смогу его поднять и вытолкнуть из квартиры, уйти и оставить его одного я тоже не могу, так что фактически я заложник в своей квартире и вынуждена слушать его.
– Это он тебе сказал дождаться его? – задаю вопрос, который терзает меня на протяжении последних трех дней.
– Нет, он написал тогда, чтобы я не отпускал тебя никуда. А я отпустил, подумал, что никуда ты не денешься, – мужчина опускает голову и всем своим внешним видом показывает, что ему тяжело признавать свою неправоту.
– Рассказывай все с самого начала, – говорю, а сама уже жалею, что согласилась выслушать. Это первый шаг, что бы простить, чтобы возобновить общение.
– Саша, поверь пожалуйста, мы не скоты конченные, которые играют другими людьми, хоть и выглядит это в данной ситуации так. Я проспорил Тиму в пари, и он загадал тату, я был не против. Когда мы пришли к тебе в салон, мы не даже не знали, что наш тату-мастер девушка. Нас сказали, Саша, мы и подумали, что это парень. Ты мне сразу понравилась, но я видел, что и Тим на тебя запал. Но по какой то причине ты нас приняла за парочку геев, я хотел возразить, но Тимур увлек меня на улицу и предложил его поддержать, обещал потом все рассказать, – мужчина делает заминку.
– Значит это все Тимур придумал? – закипаю я. Сама не ожидала от себя такой реакции, я от Тимура такого не ожидала.
– Не совсем, дослушай, прошу тебя, – пытается меня успокоить парень. Берет мои руки в свои, я только в этот момент понимаю, что замерзла, так как руки Давида теплее моих, а по спине начинает пробегать озноб. – Ты замерзла, давай пойдем в комнату, – просит Давид, но я отрицательно качаю головой. Только пусти козла в огород, хрен выгонишь потом. Мужчина не доволен моим ответом, но не спорит, а решает продолжить рассказ, пока я не передумала вовсе.
– Продолжай, я жду. Или уходи, – вдруг меня накрывает паника, что сейчас придет Тимур, и я их вдвоем точно не выгоню.
– Нет, нет, позволь я продолжу, – я киваю, и снова приготовилась его слушать. Выдергиваю свои руки из его ладоней и обхватываю себя за плечи. – Когда мы закончили в тот день, то на стоянке Тимур предложил подкатить к тебе вдвоем. Я сначала возражал, хотел предложить тебе бабок, и кого-то из нас, на кого поведешься, тот и будет тебя трахать, – на этих словах я подскакиваю на ноги и готова приложить Давида в нос с колена.
Я в принципе не кровожадная, а тут готова на мордобой.
– Я вам, что? Шлюха? – слезы начинают душить, но я держу их из последних сил в себе.
– Саша, стой. Да выслушай же ты меня до конца, – повышает голос Давид, что бы привлечь мое внимание.
Я замираю, надо дослушать. Раз уж начала, надо довести до конца и дать ему высказаться полностью.
– Говори, – замогильным голосом чеканю я
Опираюсь на косяк двери, и смотрю в упор на парня, сложив на груди руки.
– Тимур, сказал, что ты не такая, что на деньги не поведешься. Предложил разыгрывать геев, но при этом завоевать тебя. Я согласился, но предложил пари. Да, да, главный гандод в нашей парочке это я, – невесело усмехается парень. – Не перебивай, дай сказать. Я предложил пари, на 100 штук, они достаются тому, кто по результатам нашего общения останется с тобой. Мы должны были тебя очаровать, соблазнить, да что угодно, потом одновременно предложить встречаться, и ты должна была выбрать одного из нас. Победитель получает деньги, – делает передышку в рассказе мужчина.
– А я? Что бы было со мной? – сипло спрашиваю, голос пропадает из-за слез, которым я не даю волю.
– Тебя бы отправили в отставку через пару– тройку недель, – отвечает Давид и прячет взгляд. – Но Саша, все изменилось. До этого разговора, что ты услышала, я увидел, что Тимур влюбился в тебя.
– Ну конечно, мы знакомы без году неделя, – усмехаюсь явной неправде, которую мне старательно пытаются залить в уши.
– Ну и что. Я его еще никогда не видел таким, а мы с ним как браться, даже росли вместе. Ни на одну девушку он так не реагировал, а я ревновал. Я ревновал тебя к нему. И злился. Когда ты услышала тетю Диану, я даже обрадовался. Думал, так докажу ему, что ты ни чем не лучше, чем все остальные бабы. А то он только и твердил, что ты не такая, – Давид откидывается назад и задевает затылком тумбочку, морщится от боли. Ощупывает затылок, с которого он уже давно убрал компресс со льдом, и осматривает свои пальцы, на которых блестит кровь.
Я смотрю за всем этим, как в замедленном кино. Как парень размазывает между пальцами кровь. У меня скручивает живот и ком тошноты подкатывает к горлу, я молнией несусь в туалет, где оставляю весь свой ужин.
Вот это я перенервничала, что живот скрутило и стошнило. Вроде все свежее ела, только сегодня приготовила. Наверно все же на нервной почве.
Плетусь в ванну на ватных ногах, умываюсь. Голова кружится, слабость. Выхожу в коридор, где встречаю обеспокоенного Давида. С его помощью, добираюсь до дивана, на котором сплю и свернувшись калачиком засыпаю.
Где-то на периферии сознания, я чувствую, что Давид ложится со мной рядом, но у меня такая странная слабость, что я не могу возмутиться, такой его наглости. Ничего, сейчас посплю и потом выгоню его.
Ночью просыпаюсь от того, что мне тесно, не развернутся. Я резко сажусь, от чего голова кружиться. Наконец-то поймав фокус я понимаю, что преспокойно сплю между двух тел.
Подскочив с дивана, я начинаю расталкивал эти две задницы в боксерах.
– Пошли вон! Вы че, совсем оборзели? – ору в голос. Взгляд падает на настенные часы, почти пять часов утра, вот это я поспала часок, называется.
Глава 15.
– Пошли вон! Вы че, совсем оборзели? – ору в голос. Взгляд падает на настенные часы, почти пять часов утра, вот это я поспала часок, называется.
Вот это наглость. Улеглись ко мне, как ни в чем не бывало.
На меня поднимают глаза две пары заспанных глаз.
– Саша, давай утром погорим, – наглости Давида нет предела. Это я вчера его еще пожалела, а он тут мне попой в боксерах светит.
– Да, вы совсем что ли? Пошли вон из квартиры, – Давид покорно встает с дивана и начинает одеваться. – Тебя тоже касается, – тычу пальцев в Тимура, который еще не отошел ото сна.
И как мы только поместились все вместе на диване. Хотя парни и не особо то и поместились, ноги свисали над полом.
– Саш, давай поговорим, что тебе рассказал Давид? – Тимур хочет вызвать меня на разговор, поэтому с одеванием не особо торопиться.
– Он мне все рассказал, многозначительно смотрю на Тимура, а он ошарашено уставился на Давида. Это еще, что за переглядки?
– Все? – растерянно замечает Тимур, и одевает футболку задом наперед, да еще и шиворот на выворот. Я молчу, и не хочу обращать его внимание на этот момент, ничего, пусть так походит. Как там говорят, когда наизнанку вещи одеваешь? Битым будешь. Ну так вот, пусть.
– Тим, все про наш спор, – как то странно делает ударение Давид на моих словах. Но в тот момент я не хочу заострять на этом внимания, не хочу анализировать и думать. Мне надо выпроводить их из своей квартиры и подумать, без них. Не тогда как взгляд опускается на шикарную задницу Давида или обалденный пресс Тимура. Пусть они уносят свои задницы и кубики пресса из моей квартиры, а я успокою гормоны.
Парни, как два побитых щенка из подо лба посматривали на меня, но я все подталкивала их к двери.
– Саша, можно мы приедем днем или вечером, нам все надо обсудить, – просит Тимур, а я киваю. Я на все готова согласится, лишь бы они ушли.
Удовлетворенный моим согласием Тимур уже сам подталкивал мнущегося в дверях Давида. Все же моя квартира, не пригодна к такому большому сборищу людей. Узкие коридоры, маленькая прихожая, в которой не развернуться двум людям. Не то, что у парней.
Давид порывался меня поцеловать, но встретившись с моим взглядом. Отступил на шаг, и я демонстративно захлопнула дверь перед его носом.
Все, достали.
Надо поспать, но как только я улеглась на диван, меня начал преследовать запах парней. Ими пахла подушка, одеяло, простыня. Поворочавшись, я в сердцах вскочила и с ожесточением начала стягивать постельное белье с постели. Такая же злая, сунула его в стиральную машинку, и включила на самый жесткий режим девяноста градусов. Пусть в кипятке постирается белье, что б и духу их не было. Застелив чистое постельное белье, я взглянула на часы, блин больше часа возилась. Смысла засыпать уже нет. Надо собираться на работу.
Душевные резания, душевными терзаниями, а работу никто не отменял.
День прошел быстро, я гнала от себя мысли о парнях и у меня это здорово получалось. Звонила Алина, и мы договорились с ней встретиться, посидеть в кафе. Мне было интересно, как у нее развивается роман с боссом. И почему-то хотелось рассказать о парнях.
После обеда я приехала в ТЦ, в котором договорилась встретиться с Алиной. Она вся светилась, вот что с женщиной делает любовь. Я была искренне за нее рада. Она поделилась историей, из-за которой получила неделю больничного, мы вместе посмеялись. Я решилась и рассказала про парней, но скрыла многие моменты. Не могу точно озвучить причину почему я это сделала, наверно остановил меня шок, с которым Алина встретила мой рассказ о двух парнях, которые за мной ухаживают, и о том, что я отвечала обоим.
Именно в тот момент я поняла, что любой человек, кто бы ни узнал о том, что у меня отношения с двумя парнями, которые знаю друг о друге, будет удивлен, поражен, шокирован. Алина не осудила, и не упрекнула в моей развращенности или испорченности. Не смотря ни на что, она меня любила, как и я ее. Это был мой самый близкий человек, и ближе нее у меня никого не было.
После встречи меня не оставляла мысль, что если я останусь с двумя парнями, если наши отношения продолжаться. Да, что заниматься самообманом, я уже их простила, то я буду объектом сплетен, насмешек, придирок. Вряд ли чопорная алкоголичка Диана обрадуется, что ее сыночек Тимурчик, будет делить одну девушку со своим другом. Значит впереди неодобрение семей парней. На свою семью мне было плевать, я так долго жила без их одобрения, что мне стало так фиолетово на них. И потом, если я выдержу прессинг от родителей мужчин, выдержат ли они его.
Все эти мысли пчелами роились у меня в голове и жалили одна больнее другой. Если я соглашусь быть с ними, я причиню вред им, больше чем пользы себе. В отношениях, нужно думать не только о себе, а и партнере, в моем случае партнерах.
У нас с парнями нет будущего, в современном обществе, каким бы толерантным оно не было, не приемлют такую модель отношений. Со временем, у нас могут появиться дети, и что тогда? Будет ли один мужчина любить ребенка от другого, не обижать его, не упрекать меня, не приведет люди это к ненависти, и к болезненным, токсичным отношениям. А ребенок? Он же станет невинной жертвой травли общества, потому, что его семья не похожа на другие. И что мы получим в сухом остатке? Боль, разочарование, попусту потраченные годы и три несчастные жизни, а может и больше.
Надо рвать все, пока все не зашло слишком далеко, нет серьезных отношений, нет сильной привязанности, в конце концов нет детей.
Я все решила! Все обдумала, и готова действовать.
Решительно достаю телефон и не оставив себе шанса передумать, смело набираю номер Тимура.
– Алло, да. Я готова с вами встретиться, поговорить. Приезжайте ко мне через час – озвучиваю я, свое желание. Получив утвердительный ответ, полная решимости еду домой.
Меньше чем, через час я была дома. Успела переодеться в домашнюю одежду и даже заварить себе чай. Решила перекусить, пока жду парней, но только сделала себе бутерброды, как раздалась трель дверного звонка.
Открыла дверь и первое что увидела, это была охапка цветов. Мои любимые тюльпаны, но таких больших букетов мне не доводилось видеть. Там были и классические алые, и черные, сиреневые, желтые, белые, с прожилками на лепестках и лепестками причудливой формы. Я обомлела. Первым порывом было принять букет, но потом я мысленно одернула себя. Все, же я хочу сказать, что у нас с ними ничего не получится, так что принимать подарки и цветы, это не красиво с моей стороны.
Я отступила вглубь квартиры и пропустила парней в прихожую. Даже усмехнулась от их растерянного переглядывания. Видимо они по своему расценили мое желание поговорить, ну что ж, будут разочарованы.
Сняв обувь, мужчины проследовали за мной на кухню. Тимур начал по хозяйски доставать из пакета контейнеры с едой, отставив мои бутерброды в сторону. Я демонстративно придвинула тарелку к себе поближе, пусть не думают, что я падкая на вкусную еду, и сейчас за вкусный стейк продамся.
От мыслей о мясе у меня заурчало в животе, и мужчины с пониманием переглянулись. Я же игнорируя их взгляды, запихнула к себе в рот бутерброд с докторской колбасой, и протолкнула все это дело чаем, мысленно представляя, что это вкуснейший и сочнейший кусок мяса, в золотистой корочки.
– Сейчас я поем и поговорим, – говорю с набитым ртом, старательно отводя взгляд от контейнеров из ресторана, которые так призывно пахли.
Давид, стоявший все это время с букетом на перевес, начал искать глазами емкость в которую мог бы поставить букет.
– У меня нет вазы, тем более такой, – отвечаю на его немой вопрос. – Так, что заберешь букет, когда домой пойдете, – замечаю я, а парни настороженно переглядываются, и выжидательно уставились на меня, присев на доисторические табуретки, которые заскрипели под ними.
Под их взглядами кусок в горло не лез, и я не стала приниматься за второй бутерброд, решила поесть потом, если еще аппетит останется, после тяжелого разговора. Главное, что желудок в настоящий момент перестал ругать и отступило чувство тошноты, которое преследует меня каждый раз, если я не успевала вовремя поесть.
– Вы хотели поговорить, я вас слушаю, – предлагаю парням начать разговор.
– Да, я хотел бы извинится, и за нелепое пари, и за обман, а самое главное ……– начал Тимур, и набрал воздух в легкие выпалил на одном дыхании: – У нас был секс после клуба, но из-за действия лекарств ты ничего не помнишь.
Хорошо, что я не ела и не пила в этот момент, иначе я бы подавилась и меня б пришлось откачивать.
– У нас с тобой был секс? – повторила я и не могла сложить этот момент в голове. Он у меня просто не укладывался. Я мысленно произносила эту фразу, но мозг не мог воспринять ее. – Но как?
– После клуба, ты была не в себе. Ты набросилась на нас, прости, но мы не железные, – с нотками обвинения в голосе сказал Давид.
– На вас? То есть у меня секс был с обоими? – если б я была более чувствительнее, но грохнулась бы в обморок от этой новости.
Я представляла наш секс втрое. Я фантазировала, меня это все возбуждало и будоражило. Порождало самые потаенные пошлые мысли, но вот так услышать, что у тебя он уже состоялся, но ты об этом не помнишь, это …. это…, короче это очень не приятно.
– То есть это я виновата, что мы переспали? Это я на вас двоих накинулась, а вы не смогли устоять и поддались в неравной борьбе, – мой гнев захлестывал меня. Видимо мозг обработал информацию, и теперь готов действовать.
– Прости, мы виноваты. Хотели раньше тебе рассказать, но побоялись реакции, – повинно склонив голову, сказал Тимур. —Конечно же мы должны были сдержаться, но поддались соблазну. Мы не ожидали, что эти лекарства так на тебя повлияют, и ты все забудешь. Ожидали скандала утром, но утром ты не помнила, и мы выдохнули. Убедившись, что лекарства не причинили тебе вреда, мы успокоились, – закончил свое признание первый самоубийца.
А в том, что моя ярость приобрела четкие очертания, сомневаться не приходилось.
Я хотела убивать. Взгляд упал на цветы, эх жаль не розы. Я бы знатно отходила ими эти две нахальные рожи. А так, в этой не равной схватке пострадают больше цветы, чем парни.
Давид заметил мой шарящий взгляд, так как не отводил от меня взгляда, а вот для Тимура стала неожиданностью невесть откуда взявшаяся у меня в руках разделочная доска с ручкой, которая так хорошо легла в руке. Вот хорошие вещи делали в советском союзе, а главное многофункциональные. Надо колбаску порезать, пожалуйста. Надо мужика воспитать, тоже сгодится.
Тимур поднял взгляд на меня, а потом перевел его на метнувшегося в прихожую Давида. Сначала он не понял причину прыти Давида, но как только его взгляд зацепился за доску у меня в руке, то стартанул из-за стола не менее быстро. Все же «хрущевки» не созданы для таких забегов, замешкавшись в прихожей, пока открывали дверь, я смогла догнать парней, и мне все же удалось пару раз припечатать доской.
Кому больше досталось, я не знаю, так как от всплеска адреналина и эмоций у меня началась странная отдышка и я остановилась. Давид стоял, прижимая к груди туфли, но видимо в спешке не понял, что схватил одну свою, а одну Тимура. Тимуру же так не повезло, он свою обувь ухватить не успел.
– Что б я больше вас не видела и не слышала. Никогда! – вот и закончился мой умопомрачительный роман с двумя парнями. Я захлопнула дверь и закрыла на все замки, привалилась к ней. Отдышалась, прислушалась. На лестничной площадке тишина. Взяла разнопарные туфли и пошла в сторону балкона. Как раз из подъезда вышли мужчины, о чем то ожесточенно спорящие.
Прицелившись, я со всего размаху кинула туфлю. Удача! Попала в Давида. Так ему и надо. Вторая последовала за первой, но мужчины были готовы к обстрелу, и отскочили. Подобрали обувь, и присели на лавочку около подъезда. Я не стала ждать, пока они уедут и ушла на кухню. На столе по-прежнему стояли контейнеры с едой, и я набросилась на мясо. Принесла из ванной ведро и поставила цветы в него, так как вазы у меня действительно не было.
