355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Хайнер Ранк » Дорожное происшествие » Текст книги (страница 6)
Дорожное происшествие
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:16

Текст книги "Дорожное происшествие"


Автор книги: Хайнер Ранк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

14

Понедельник выдался дождливый и серый. Крейцер сидел в кресле за своим столом, подперев голову руками, и злобно глядел на папку с материалами по делу Николаи. За соседним столом сидел Арнольд и с помощью неотточенного карандаша делал цепь из канцелярских скрепок. При этом он сердито насвистывал сквозь стиснутые зубы.

В комнате было холодно. Сводка, грозившая похолоданием, явно не дошла еще до котельной, либо им тоже не хватало какого-нибудь документика, или во всем был виноват понедельник.

Порывистый ветер выл за углом дома, то и дело начинал хлестать дождь, и из прохудившейся водосточной трубы назойливо и монотонно падала на оцинкованный скат окна дождевая капля. Крейцер поднял голову и, нахмурив лоб, наблюдал, как тяжелая капля разбивается о карниз и обдает окно мелкими брызгами. «Сколько раз я им говорил, чтобы заделали трубу, и хоть бы хны», – сердито думал он.

В серой пелене виднелся пустой и унылый стадион, ряды скамей почернели от влаги. Тросы трех флагштоков на бетонированном цоколе под аркой главного входа скрипели и бились о ржавый металл.

Голос Арнольда отвлек Крейцера от мрачных мыслей:

– Как вы провели воскресенье?

Крейцер досадливо фыркнул.

– Уж если не повезет, так не повезет. Как говорится, хоть вешайся. Я уже целый месяц обещаю жене и сыну съездить с ними за город, и все что-нибудь мешает: то служба, то спорт. Наконец вчера вроде бы получилось, жена приготовила корзину с провизией, все уложили, и– вот здрасте – как зарядил дождь, да на целый день.

– Ну и что ж такого. От этого хороший брак не развалится, – лицемерным тоном утешил Арнольд.

Крейцер недоверчиво поглядел на него.

– Жена обиделась, мы еще в прошлое воскресенье хотели поехать, да не смогли, и я, дурак, помнится, еще доказывал ей, что бабье лето – это надолго. Пацан чуть не ревел, когда распаковывал свои рыболовные принадлежности и выпускал червей. На обед у нас были холодные бутерброды из дорожной корзинки. Потом сломался телевизор, да еще мы с женой поцапались, когда сыночек, уйдя, хлопнул дверью, а она взяла его под защиту.

– Разделенное страдание уменьшается вполовину, – вздохнул Арнольд. – Я тоже провел превеселое воскресенье. Дама моего сердца подбила меня сходить в кино, а там такое показывали… Лучше и не вспоминать. Кто хочет творить, пусть не падает духом. – После чего он энергично смахнул скрепки в выдвинутый ящик стола. '

Крейцер некоторое время мрачно смотрел перед собой, потом вдруг ударил кулаком по столу и пробурчал:

– Это ж надо, как не повезло.

Арнольд грустно кивнул. Неудача в расследовании дела Николаи лежала у него на сердце тяжелым грузом. Поскольку данное Кранепулем описание афериста не совпадало с внешностью доктора, Крейцер решил, чтоб не оставалось ни тени сомнения, еще раз послать своего помощника к Кранепулю с фотографией доктора. Арнольд качал головой, словно до сих пор не мог понять, что произошло.

– Все так здорово совпадало. Кто бы мог подумать о жульничестве!

– Вы же видите, что и об этом необходимо думать, я не хочу осрамиться во второй раз.

– Н-да, жизнь жестока, – философствовал Арнольд, – а судьба слепа, бьет и доброго и злого.

– От вас рехнуться можно! – рявкнул Крейцер. – Мы по уши увязли в расследовании, а вы потчуете меня дурацкими шуточками. Все наши прежние версии оказались ошибочными. Аферисты облегчили Кранепуля на три тысячи марок. Один аферист воспользовался машиной доктора Николаи и с помощью другого выманил у Кранепуля деньги, а на обратном пути совершил наезд. Тогда понятно, почему он бросил пострадавшего.

– Само собой, – поддержал Арнольд, – иначе афера лопнула бы. Кстати, я не удивлюсь, если окажется, что Кранепуль не единственный, кого одурачили таким манером. Уж больно хороша идея. Если наши молодчики все время используют один и тот же метод, что вполне вероятно, ибо какой жулик по доброй воле откажется от удачной идеи, нам остается только ждать, пока жертвы не начнут взывать к доктору Николаи, напоминая о задатке за машину.

– Вполне, возможно. Но мы тоже не должны сидеть сложа руки. К девяти меня с отчетом вызывает Григолейт. Он желает узнать, какие шаги мы намерены предпринять. Николаи пожаловался на нас. Боюсь, Григо нам хорошенько всыплет, а хуже всего, что нам даже нечего сказать в свое оправдание. Мы вели себя легкомысленно и заслужили взбучку.

– Мне идти с вами? – спросил Арнольд.

– Нет-нет, – сказал Крейцер. – Отвечать я буду один. Теперь нам нельзя терять времени и, главное, надо действовать наверняка. Каждое, даже самое незначительное подозрение надо тщательно проверять, прежде чем высказывать вслух. Впрочем, задание, которое я приготовил для вас, тоже не сахар. Вам для начала надо совершить хождение в Каноссу – извиниться перед доктором Николаи и заодно выяснить, ему ли принадлежит конверт, а если нет, то знаком ли ему по меньшей мере отправитель. Далее, вам надлежит поинтересоваться всеми пишущими машинками, у него дома и в клинике. Попросите у него разрешения взять со всех машинок образец шрифта, но, умоляю вас, подходите к делу как дипломат.

– Приложу все усилия.

– Отлично. Затем отправляйтесь с конвертом и образцами в отдел экспертизы, и пусть доктор Фриче их немедленно сравнит. О надписи на конверте я хочу знать все, что только возможно: на какой машинке печатали, фирма, год выпуска, когда напечатано, особенности печатавшего – словом, все, что из этого удастся выжать. Результаты нам нужны как можно скорей, хорошо бы уже вчера. Ясно?

– Чего уж тут неясного!

– Ладно. А когда сделаете все это, попытайтесь выяснить в редакции «Фольксштимме», в какой именно пункт: по приему объявлений было сдано это. Нам нужно описание того, кто его сдавал, нам нужна квитанция, на которой он расписывался. Пока все. А теперь не вешать носа и за работу!

Крейцер встал, глянул на часы, сунул папку под мышку, ободряюще улыбнулся Арнольду и вышел из кабинета. Впрочем, этот бодрый вид никак не соответствовал истинному настроению Крейцера.

Капитан Григолейт сидел за своим дубовым письменным столом. Это был солидный мужчина лет шестидесяти, у него были черные, с проседью волосы, смуглая кожа и спокойные глаза. Вместо левой руки – протез.

– Доброе утро, товарищ лейтенант, – сказал он входящему Крейцеру. – Садитесь, и давайте приступим к неприятному разговору. Я знаю, что вы не курите, но при сложившейся ситуации вы едва ли откажетесь от сигареты!


15

Пункт приема заявлений помещался в угловом доме в главной торговой улице города. Две витрины высотой в человеческий рост были закрыты тюлем, а перед витринами стояли керамические горшки с какими-то полосатыми растениями.

С неба сеялся тонкий, все пронизывающий дождь. Арнольд вылез из машины, поднял воротник плаща, пересек улицу и вошел в дом.

В углу за обитой тканью перегородкой раздалось тихое жужжание. В комнате никого не было. Арнольд подошел к прилавку, крытому пластиком, прокашлялся и начал негромко барабанить по нему пальцами. Примерно через минуту послышалось шарканье и из-за перегородки вышла рыжеволосая дама не первой молодости, запихивая в рот остатки бутерброда. Дама поправила очки и уселась за пишущую машинку. Она кивнула Арнольду, проглотила кусок, вытерла руки листом бумаги, скомкала его и бросила в корзинку.

– Слушаю вас. Вы, вероятно, хотите дать объявление? – спросила она, слизнув с губы приставшую крошку.

– Нет, -ответил Арнольд и, достав из внутренне» кармана газету Кранепуля, выложил ее на барьер, раскрыл и указал отчеркнутое зеленым объявление. – Мне хотелось бы узнать, кто давал это объявление?

– То есть как кто? – Она бросила беглый взгляд на газету и подняла недоумевающие глаза на Арнольда.

– Мне нужно его имя. У вас не сохранились какие-нибудь документы, квитанция или что-нибудь в этом духе?

– А зачем вам нужно имя? В объявлении указан помер, по которому можно писать. – Она подтянула газету к себе, отыскала глазами дату. – Да и объявление было опубликовано две недели назад, так что вы все равно опоздали.

Арнольд, смеясь, покачал головой.

– Вы меня не поняли. Речь идет о полицейском расследовании. – Он достал свое удостоверение и раскрыл его. Она даже и не глянула туда, она глядела только на Арнольда, и лицо ее выражало безмерное удивление.

– Итак, не поищете ли вы в бумажках?

Она кивнула, встала и попятилась к шкафу, не спуская глаз с Арнольда. Там она постояла некоторое время и потом растерянно произнесла:

– Да, но квитанция, которую мы выдаем на руки… она хоть у вас есть? Иначе я не имею права…

– Нет. Я только предполагаю, что объявление сдавалось от имени доктора Николаи.

Она вернулась и снова села.

– Николаи? – пробормотала она. – Николаи? Не припомню.

Рядом с машинкой лежала большая книга заказов. Она раскрыла ее.

– Когда, вы говорите, было опубликовано объявление?

– Двадцать первого числа прошлого месяца.

– Значит, его, самое раннее, сдавали за четыре дня до этого, то есть семнадцатого. – Она раскрыла книгу, потом начала водить по строчкам кончиком карандаша. – Николаи, Николаи, – пробормотала она, переворачивая страницы. – Так-так, вот он, номер заказа 1378.

Она достала из шкафа скоросшиватель, вынула скрепку и после недолгих поисков нашла листок, на котором был отпечатан текст объявления. Пониже номера шифра и цены стояла подпись клиента.

Арнольд с первого взгляда узнал тот же почерк, что и на расписке у Кранепуля: неразборчивая закорючка, без сомнения подделанная подпись Николаи.

– Если разрешите, я возьму этот листок с собой.

Женщина засомневалась.

– Уж и не знаю… Это как-никак документ. Имею ли я право выдавать его на руки… Не поймите меня превратно, но сперва я хотела бы справиться в редакции.

Она сняла трубку, набрала номер редакции и доложилась коллеге по имени Майерлинг. Ответ ее, судя по всему, удовлетворил. Она с довольным видом положила трубку.

– Все улажено. Можете взять. Коллега Майерлинг говорит, что по истечении года они все равно идут в макулатуру.

Арнольд поблагодарил и сунул свою добычу в папку,

– А вы не припоминаете человека, который сдавал это объявление?

Она сняла очки, стиснула зубами кончик дужки, нахмурила лоб и поглядела в потолок.

– Понимаете, – сказала она наконец, – ведь с тех пор прошло уже больше двух недель. – Склонив голову к плечу, она глянула поверх занавески в окно, на сплошные струи дождя. – По-моему, это был мужчина, ничем не примечательный, в нем не было ничего необыкновенного или заметного, не то я запомнила бы. На мужчин у меня хорошая память. – Она вдруг искоса глянула на Арнольда и, уловив едва заметную улыбку на его губах, опустила глаза и залилась краской. – Я просто хотела сказать, что чаще всего сдавать объявления приходят женщины, а мужчины очень редко, вот почему их легче запомнить.

– Может, вы запомнили этого человека, когда он пришел получать письма, поступившие на его имя? Или за; письмами приходил кто-нибудь другой?

– Нет, по-моему, это был тот же самый мужчина, но больше я при всем желании ничего не могу сказать. Может, у меня как раз была спешная работа и не было времени разглядывать посетителей.

– Сколько пришло писем, не помните?

– Думаю, много, как всегда, когда объявляют о продаже «вартбурга». Сколько их было точно, не могу сказать помнится, целая пачка писем.

– За всеми пришли или какие-нибудь остались у вас?

– Минуточку.

Она достала из-под прилавка картотеку и начала просматривать ее.

Нет, больше ничего. Всем известно, что на такое объявление надо откликаться немедленно, иначе будет поздно. – Она убрала картотеку. Арнольд откланялся.

Через двадцать минут он уже был в своем кабинете и, повесив на плечики мокрый плащ, сел за стол. Когда он доставал из папки объявление, вошел Крейцер. Под мышкой у Крейцера была стопка книг, которые он взял в библиотеке для себя и для жены.

– Ну, все в порядке? – спросил он, укладывая книжки на несгораемый шкаф.

– Да, Николаи был сегодня вполне благодушно настроен, он даже приветливо улыбался и в ответ на мои извинения сказал, чтобы я перестал изображать из себя дипломата, так как любой человек может ошибиться. Он лично готов поставить крест на этой истории. Он имел беседу с капитаном Григолейтом и пришел к выводу, что это очень разумный человек.

– А как насчет жалобы, ни звука?

– Нет. Он охотно показал мне свою пишущую машинку, дал снять образец шрифта и даже позвонил в больницу, чтобы мне там не чинили препятствий. В больнице оказалось пять машинок, образцы шрифта я имею с каждой. Все это заняло час с небольшим. В половине одиннадцатого я пришел в отдел экспертизы, передал весь материал доктору Фриче и сказал, как обычно, что дело очень спешное. Он, разумеется, ничего другого не ожидал и пообещал позвонить, как только будут результаты.

Арнольд замолчал и принялся вертеть в пальцах пачку сигарет. Тогда Крейцер выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда два апельсина и кинул один Арнольду.

– Если уж вам вздумалось чем-то поиграть, съешьте лучше апельсин, хоть польза будет.

– Спасибо, – сказал Арнольд и начал ногтем сдирать кожуру. Крейцер же чистил своим перочинным ножиком, которым обычно точил карандаши.

– А как обстоит дело с объявлением? – спросил Крейцер. – Зря прогулялись?

– Не совсем. У нас есть теперь на руках вторая подделанная подпись и почти твердая уверенность, что Кранепуль не единственная жертва мошенников. В ответ на это объявление поступила масса писем.

Арнольд бросил зернышки в пепельницу и рассказал все, о чем узнал в пункте приема объявлений.

– Хорошо, – сказал Крейцер. – Большего я и не ждал. А я за это время выяснил, что в Бранденбурге нет ни номера сто тридцать семь на Мюленторштрассе, ни человека по имени Иоганнес Мехлер. – Он положил в рот дольку апельсина и продолжал: – Но отсюда вытекает ряд новых вопросов. Во-первых, кто из ближайшего мужского окружения доктора Николаи умеет водить машину? Я не допускаю, чтобы мошенник был совершенно посторонним человеком. Так, к примеру, он должен был четко знать, когда у Николаи ночное дежурство, чтобы заранее условиться о встрече с Кранепулем, далее, ему нужен был ключ от машины или его дубликат, и, наконец, он, как и Николаи, был в желтом плаще.

– Верно, – согласился Арнольд, – но почему всеми этими сведениями мог располагать только мужчина? Человек, выдававший себя за Николаи, имеет сообщников, как минимум этого мотоциклиста, а то и больше. Тогда почему же среди них не может быть женщины?

– Вы подразумеваете какую-нибудь конкретную женщину?

– Мне не хотелось бы торопиться с выводами, но не следует упускать из виду эту самую фрейлейн Альвердес, пока мы не выяснили, по какой причине она дала нам ложные показания.

– Разумеется, это надо выяснить.

– Вообще же я полагаю, – продолжал Арнольд, – что и постороннему человеку не так уж трудно раздобыть нужные сведения. Доктор Николаи – человек известный. Расписание дежурств висит в больнице. Номер ключа стоит на замке дверцы, при достаточной ловкости можно раздобыть дубликат. С ключом зажигания дело обстоит потруднее, но, уж если человек попал в машину и у него нет заводского ключа, он может при наличии известного проворства за несколько минут сменить весь замок зажигания. Потому что замки зажигания для «вартбурга» вместе с ключом, разумеется, можно купить в любом магазине запчастей за несколько марок.

– Боже мой, – простонал Крейцер, – и без того все черт те как сложно, а вы еще усложняете. Сперва надо думать о том, что более вероятно, то есть о ближайшем окружении доктора. Если на этом пути нам не повезет, мы всегда успеем вернуться к вашей версии.

– Да это вовсе и не версия, – сказал Арнольд, – я просто хотел сказать, что преступник может быть и посторонним человеком.

– Ну ладно, сказали. А теперь вернемся на твердую почву реальных фактов, что уже само по себе даст нам некоторые преимущества, – Крейцер бросил кожуру в стоявшую у него под столом корзину для бумаг. – Перейдем ко второму вопросу: какими сведениями мы располагаем относительно Лжениколаи и его сообщника? Давайте подытожим. Это человек среднего возраста и без особых примет, у него хорошо подвешен язык, он носит или носил желтый плащ и может водить машину. Сообщнику его лет двадцать – двадцать пять, рост метр семьдесят, носит красный шлем и серый кожаный комбинезон, ездит на красной «яве». Кстати, исходя из всего нам известного, я убежден, что «ява» не зря была залеплена грязью. Это чтобы Кранепуль не заметил номер. Жулики допускали возможность, что человек с хорошей памятью на цифры может запомнить номер, и не желали рисковать. Из чего следует, что вся акция хорошо продумана.

– Не сказать, чтобы много, – вздохнул Арнольд.

– Минуточку, я еще не кончил. Еще у нас есть конверт со шрифтом машинки и подделанная подпись.

– Боюсь, что от этой закорючки большого проку не будет. Эксперты-графологи – люди осторожные, и я бы на их месте тоже осторожничал, если бы не имел в руках ничего, кроме этой закорючки. Ну что могут дать семь буковок? Человеку добросовестному – ничего.

– Может, мы получим какие-нибудь данные на основе образцов шрифта?

– Не думаю. Преступник не такой дурак, чтобы воспользоваться собственной машинкой, из-за которой его могут в два счета уличить. Нет, боюсь, это совершенно нам неизвестная машинка.

– Ну а что вы скажете, если мы обнаружим ее в клинике доктора Николаи? Правда, там к ней имеет доступ великое множество людей, но круг поисков это все же ограничит.

– Да, неплохо бы, только это все домыслы, – сказал Арнольд, – и потом…

Зазвонил телефон. Крейцер снял трубку.

– Минуточку, – защебетал девичий голосок, – с вами будет говорить доктор Фриче.


16

В трубке что-то щелкнуло, и вслед за тем звучный голос доктора Фриче пророкотал:

– Алло! Это вы, товарищ Крейцер? У меня интересное сообщение. Слушайте же: адрес Николаи напечатан на абсолютно новой «Эрике». А теперь можете разинуть рот от удивления: эта самая машинка примерно полгода назад была похищена в числе других предметов при ограблении тельтовского универмага.

Крейцер знаками попросил Арнольда прислушаться.

– Но как вам удалось так быстро докопаться? – изумленно спросил он. – У вас что, есть эта машинка? Или образец ее шрифта?

– Да, у нас есть образец. Сначала мы, разумеется, обработали те образцы, которые доставил нам товарищ Арнольд, и сличили их со шрифтом на конверте; безуспешно, как вы понимаете. Потом мне вдруг пришла в голову мысль провести сравнение по картотеке хищений. И это себя оправдало. Взломщик оставил на полу в магазине технический паспорт, который прилагается к каждой новой машинке и содержит образцы шрифта. Паспорт помещен в нашу картотеку, что дало нам возможность провести стопроцентную идентификацию.

– А взломщик задержан?

– Насколько мне известно, да. Но дальше начинаются всякие загадки. Преступник, некий подросток по фамилии Першке, был пойман уже через несколько часов после совершения преступления. Почти все украденные им вещи удалось обнаружить, но вот одна пишущая машинка и один фотоаппарат не сыскались и по сей день. Дело вел старший лейтенант Зоммер. Так что лучше вам обратиться к нему, ибо я располагаю только отрывочными сведениями.

– Сейчас же и обратимся. А вам огромное спасибо, товарищ Фриче. Да, а как обстоят дела с машиной доктора Николаи?

– Следствие закончено. В субботу машину возвратили владельцу, письменное заключение отправлено вам.

– А что в нем?

– Что и следовало ожидать! – засмеялся доктор Фриче. – У нас не осталось никаких сомнений: наезд совершен именно на этой машине. Проведенное сравнение подтвердило эту версию по всем пунктам. Фотографии подтверждают идентичность отпечатков на месте преступления и рисунка протекторов на «вартбурге» доктора Николаи. Кусочек лака на раме велосипеда полностью совпадает с краской и материальной структурой, полученной из среза на левом крыле. Микрофотоснимки говорят о том, что отломанный кусок молдинга идеально стыкуется по линии излома с молдингом на «вартбурге» доктора Николаи. И наконец, осколки стекла замыкают цепь доказательств. Обнаруженные на месте преступления остатки поврежденной фары и найденные в мусоросборнике у доктора Николаи безупречно совпали. Как сложные и рельефные изломы, так и трещины, которые возникают вследствие внутренних напряжений, свидетельствуют о том, что стекла вылетели из одной и той же фары, и в свою очередь позволяют доказать, что и требовалось: наезд совершен машиной доктора Николаи.

Крейцер поблагодарил доктора Фриче еще раз и положил трубку. Потом он набрал номер старшего лейтенанта Зоммера, и Зоммер тотчас же изъявил готовность рассказать коллегам все, что ему известно по делу Першке.

Итак, Крейцер и Арнольд явились в кабинет Зоммера. Зоммер был довольно полный мужчина, начисто лишенный выправки, в мятом двубортном пиджаке синего цвета, от глаз его во все стороны разбегались морщинки, как бывает у тех, кто часто смеется, а голова у Зоммера была почти лысая. На столе, заставленном кофейными чашками, пепельницами, книгами, цветочными горшками и бумагами, лежала тоненькая папочка, которую он перелистывал. Кивнув вошедшим, он протянул им через стол руку и попросил сразу переходить к делу, так как он торопится.

– Нам хотелось бы узнать подробности о деле Першке, и прежде всего куда исчезла машинка.

– Мне этого тоже хочется, и еще раньше, чем вам, – сказал Зоммер, и его брюшко заколыхалось от смеха. – Вы хотите мне помочь, ребятушки, или у вас другая цель?

Крейцер рассказал, как они вышли на эту машинку, а Зоммер поглядывал на него, нахмурив брови.

– Ну ладно, -сказал он, -теперь послушайте, что известно мне, но не ждите от этого большого проку. Итак, прошу. – Он постучал кулаком по папке и раскрыл ее. – В ночь с первого на второе апреля сего года около двадцати трех часов в универсальном магазине Тельтова было совершено ограбление. Преступник по имени Вольфганг Першке, подросток шестнадцати лет, проник в магазин со двора через ненадежно закрытое подвальное окно. Он состоял грузчиком в частной транспортной конторе и несколько дней назад при доставке товара приметил эту лазейку. Согласно его показаниям, он первоначально собирался взять только две бутылки водки, чтобы с ними отправиться на день рождения. Денег на подарок у него не было, а приходить с пустыми руками не хотелось. Но когда он залез внутрь и увидел все это добро, которое лежало перед ним, то не мог побороть искушение. Из отделения кожгалантереи он притащил два больших чемодана и принялся пихать туда транзисторы, фотоаппараты, две портативные машинки, водку, сигареты. Набил доверху и вылез через то же окно. Потом долго петлял по садам и полям и, так никому и не попавшись на глаза, добрался до домика своего деда в садовом кооперативе Штансдорф, где и спрятал оба чемодана. Около двадцати четырех часов он появился в Тельтове на упомянутом дне рождения, уже под хмельком, с множеством непочатых бутылок, которые он одну за другой выставлял на стол. Потом он принялся обхаживать одну из девушек, посулил ей часы и начал громко похваляться своим подвигом. Впрочем, никто из присутствующих ему не поверил. Впоследствии они утверждали, будто до того упились, что даже не поняли толком, о чем он говорит. Я склонен этому верить, ибо, когда наутро мы осматривали квартиру, в которой состоялось празднество, она выглядела как поле битвы и позволяла сделать выводы о состоянии участников. Квартиру свою предоставила семнадцатилетняя девушка, у которой родители куда-то уехали.

На другой день утром Першке не вышел на работу и уже около десяти был задержан при попытке угнать мопед со двора тельтовской малярной артели, чтобы на нем доставить домой свою новую подружку. Оба были еще в сильном подпитии, и, когда их – его и девушку Карину Гейне – допрашивали в полиции, Карина, помимо всего прочего, рассказала про многочисленные бутылки водки и про обещанные часы, а Першке, немного поломавшись, во всем признался. Он даже рассказал про домик своего дедушки в Штансдорфе, Грюнервег, шестьдесят один, где спрятал награбленное, и спустя два часа все это было там обнаружено.

Крейцер перестал делать пометки и спросил:

– А куда дел Першке машинку и фотоаппарат?

– То-то и оно. – Зоммер пожал плечами, и его улыбчивое лицо приняло скорбное выражение. – Вот с этого места вполне ясная история начинает становиться загадочной. Лишь на другой день, сопоставив наш богатый улов со списком украденных вещей, мы обнаружили, что недостает одной «Эрики» и одной малоформатной зеркалки «Пентина ФМ». Спросили Першке, но он категорически отрицал, что где-то припрятал часть добычи, и повторил старые показания: он принес все добро в двух чемоданах, спрятал их и прямиком отправился в гости. Кроме четырех бутылок и нескольких пачек сигарет, он из чемоданов ничего не доставал. Он признавал, что украл две машинки и пять фотоаппаратов, а точней ничего сказать не может, поскольку хватал вещи второпях и бессистемно. Мы строжайшим образом перепроверили его хронометраж и несколько раз допросили участников попойки. Результаты убедили нас – убедили, если отвлечься от малой толики неуверенности, которая всегда остается в не до конца выясненных делах, – что у Першке попросту не было времени прятать машинку и зеркалку в другом месте. Время, ушедшее на дорогу от магазина к дедушкиному дому и от дома в квартиру новорожденной, рассчитано точно. Ни минуты лишней, чтобы делать крюк. Остальные участники попойки в один голос показали, что Першке до утра не выходил из квартиры, стало быть, не мог за ночь наведаться в Штансдорф. Их мы так же тщательно допросили, чтобы выяснить, не побывал ли на даче кто-нибудь из них и не взял ли эти вещи. Но, во-первых, никто не отлучался на такой срок, чтобы успеть сделать оба конца – из показаний это следует неопровержимо, – а во-вторых, Першке никому и не рассказывал, где он спрятал чемоданы. Попытка навести справки у родителей и соседей тоже ни к чему не привела. После всех допросов осталось три версии, хотя две из них звучат более чем неправдоподобно. Значит, первая: кто-то неизвестный нам видел, как Першке совершил кражу, или случайно обнаружил незакрытое подвальное окно. Когда Першке ушел, он нырнул в окно, взял машинку и камеру. Но в этом случае было бы естественней, если бы он взял не только два предмета, и, кстати, зачем тогда Першке наговаривать на себя и признаваться в двух машинках, когда на деле он взял только одну? Версия вторая: кто-то из работников универмага воспользовался ограблением, чтобы тоже кое-что украсть или покрыть уже совершенную кражу. Таким простым методом можно переложить свой грех на плечи другого. Но и этой версии противоречит показание Першке о двух машинках. Третья, и, на мой взгляд, самая правдоподобная: некто, возможно знакомый с Першке, наблюдал, как тот тащился с чемоданами через поле, кое-что смекнул, пошел следом, а когда Першке ушел, влез в незапертый домик и взял себе то, что ему больше всего приглянулось.

– Да, – сказал Крейцер, – это и мне кажется самым разумным объяснением. А никаких следов неизвестного вора не удалось обнаружить?

– Конечно, удалось бы обнаружить, но сначала мы даже не думали о такой возможности, а уж когда пришли на другой день, все вокруг было вытоптано и перерыто. Даже сам Плутон, и тот не мог взять след.

– А с Першке что стало? – спросил Арнольд.

– В конце июня его отправили в колонию, и, насколько мне известно, он сидит там до сих пор.

– А сбежать он не мог? Это ведь случается – в колониях надзор не больно строгий.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что он имеет непосредственное отношение к вашему делу? – приветливо полюбопытствовал Зоммер.

– А что ж, не исключено, – ответил Арнольд, – недаром снова всплыла на свет божий эта машинка, а единственная известная нам связь идет через Першке.

– Ну, тогда позвони в колонию. Вот самый простой способ избавиться от этой мысли. Я уверен, что Першке еще там. Насколько я понимаю, в вашем случае мы имеем дело с бывалым и опытным мошенником. Я просто не могу себе представить в этой роли Першке. Он, правда, не дурак, но слишком ленив думать, да и держать язык за зубами не умеет. Никакой матерый уголовник не станет связываться с таким типом. Нет, ребята, это надо выбросить из головы. А вот о том неизвестном, который обокрал Першке, стоит подумать.

– Тогда посоветуйте, в каком направлении его следует искать, и я с превеликой радостью присоединюсь к вашему мнению.

Зоммер грустно поглядел на Арнольда.

– До чего молодежь пошла нетерпеливая, а ведь у вас в запасе куда больше времени, чем у нас. Надо вооружиться терпением. Все, кто нарушает закон, рано или поздно допускают ошибки, рано или поздно срываются. Срываются даже самые удачливые, слишком уверовав в свою безнаказанность. Нет, ребята, они от вас не уйдут. Они и так уже наворотили глупостей. Мой вам совет: на время отодвиньте машинку в сторону и попробуйте взяться за дело с другого конца.

Когда они вернулись в родные стены, Крейцер со стоном упал в кресло.

– Опять тупик, – мрачно сказал он. – Уж коли этот хитрец не мог продвинуться дальше, нам и пробовать нечего. Я думаю, он прав. Давай попытаемся подойти к делу с другой стороны. Мы, собственно, на чем остановились, когда позвонил доктор Фриче?

– Мы сопоставляли те факты, которыми в настоящее время располагаем.

– Верно. Но это мы в основном завершили. Вот я и предлагаю: побеседуем еще раз с фрейлейн Альвердес, вы, помнится, были в этом весьма заинтересованы. – Крейцер взглянул на часы. – Постойте-ка, а вы сегодня обедали?

– Да, в закусочной-автомате ел жареную колбасу, когда вышел из пункта приема объявлений.

– Ладно. Тогда вызовите машину, а я тем временем отнесу книги к себе и буду ждать вас на выезде.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю