Текст книги "Грешник в сутане (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

У Армэна все было готово, кроме команды. Он сам был слишком стар, слишком толст и слишком нездоров, чтобы иметь хоть какие-то шансы в драке даже с обычным подростком. Найти же в Апсародае людей, которым можно было бы доверять… это оказалось невозможным. Воспитать, заинтересовать, либо отыскать группу туристов, согласных получить полезные навыки в обмен на день-два работы… каким идеалистом он был когда-то.

Он рассчитывал на мафию. Что рано или поздно, его услуги потребуются небольшой шайке, которая замажется в чем-нибудь эдаком настолько сильно, что станут обязаны ему, Ди Вану, почти что жизнью. Шантажировать, вынудить, исполнить свой план – это уже было куда ближе к реальности, чем поиск энтузиастов. Однако, и здесь помешал Апсародай. Старого «искателя сокровищ» берегли как курицу, способную снести золотые яйца… если её не спугнуть.

И вот, всё-таки, повезло. Мало того, что эта четверка совсем молодых людей мало напоминает настоящих наемников, так они еще обладают своими тайнами. Теми, к которым теперь имеет отношение Армэн Ди Вайн. Смуглый здоровяк, этот убийца, которого ни пойми с чего величают «русским», сам предложил старику то, в чем он так давно нуждается.

Сидящему за столом человеку, уставившемуся в остывший чай, было глубоко плевать на то, кем являются расползшиеся по комнатам, уставшие как собаки, люди. У него было дело всей его жизни, до которого оставалось лишь протянуть руку. Почти. Еще неделя-другая тренировок, проверить оборудование «Потягушечника», украдкой доложить на давно уже выкупленный и переоформленный подъёмник дополнительные тросы из особо прочного материала… Мелочи.

Ему просто было страшно.

Армэна Ди Вайна всю его жизнь вела отнюдь не алчность. Не жадность. Даже не тщеславие. Он просто хотел доказать миру всего лишь одну вещь.

…и он был близок к цели.

Глава 16
Энигма случайностей

На следующий день, хотя, скорее вечер, наша бравая команда молодых людей напоминала сборище инвалидов. Даже закрыть за ушедшим Ди Вайном дверь стало для меня чем-то вроде подвига, содранные до мяса ладони воспалились, так что на всю четверку у нас осталась лишь одна пара рук, принадлежащая Широсаки Юки. Причем не сразу. Сначала мне пришлось загнать кицуне в ванну и заставить перевоплотиться в зверя и обратно, чтобы мы смогли получить потом хоть какую-то помощь от лишившейся большей части болячек девушки.

– Я передумала… – простонала вампиресса, почти лежащая грудью на нашем кухонном столике, – Если в ящике не компьютеры, то я просто убью этого альва. Просто. Убью.

– Контейнер сбросили специально, значит, в нем обязано быть что-то очень ценное, – постановил Барон, сжевывая бутерброд с рук красной как рак японки, – Но в ближайшее время нам в нем ковыряться нечем. Ладони у нас разбиты в хлам, так что сидим дома, посылаем всех лесом.

– Красовский, позови пацанов, – попросила брюнетка, наблюдающая за процессом кормления лидера команды смущенной кицуне, – Пусть мази нам какие-нибудь купят или что-то вроде.

– Не вариант, – отозвался я, водя уцелевшей частью мизинца по экрану смартфона, – Негде покупать. В Старом городе разорено буквально все.

Сутки кутежа встали Апсародаю дорого. Не столько из-за боевых действий, которые вели «большие ребята», сколько из-за мелочи, решившей под шумок урвать себе хоть что-нибудь. Ограблены были буквально все магазины, включая и продуктовые, несколько домов сгорело, полиция до сих пор брала штурмом здания, в которых окопались пойманные на «горячем» местные. Арестовывать хулиганов никто даже и не пытался, убивали на месте. Жителям настойчиво рекомендовалось не выходить из дому.

– Даже если найдем врача, он нас пошлёт, – резюмировал я, – В больнице очереди с куда более серьезными ранами. Зализываем свои дома.

– Черт, – ёмко выразилась вампиресса, а потом зарычала, выбрав себе цель для вымещения раздражения, – Юки! Прекрати маяться дурью! Ты весь день сладко продрыхла в объятиях старого извращенца и убийцы, а теперь делаешь вид, что тебе неудобно кусок хлеба в пасть мужику засунуть⁈ Поздно!!

Кицуне засипела и затряслась, мы с любопытством уставились на неё, предвкушая какую-нибудь очередную метаморфозу, но досмотреть нам не дали оглушительные хлопки гранат, залетающих с улицы через небольшие, закрытые бумагой и тканью, окна. Светошумовых гранат.

Все завертелось быстро, почти моментально. Хлопки взрывов, шипение газа, от которого глаза и легкие начало печь, как в аду, тени темных фигур, врывающиеся через разбитое стекло одна за другой. Прошло менее десяти секунд, как мы вчетвером уже лежали на полу с завернутыми и зафиксированными руками, истекая соплями и слезами, а по дому топотало множество ног, слышались невнятные приказы и отзывы, клацанье оружия и шипение рации.

Затем нас, тщательно стреноженных и связанных с помощью пластика и металла, вытащили во двор, погрузив в нечто, вроде небольшого автобуса. На этот момент я уже был уверен в идентификации тех, кто нас так быстро и ловко взял. Такая сила на Басолане могла быть только одна. Обязана была быть только одна.

Священная Инквизиция.

Двадцать минут езды, короткий маршрут на своих двоих под дулами автоматов, уткнувшихся в спины, приказ молчать. Крошечная комната со звуконепроницаемыми панелями, в которую втолкнули меня одного. Оставленные наручники и фиксаж на ногах, без всякой возможности хотя бы протереть глаза. Затем допрос на повышенных тонах, с криками и шумом, на который я просто молчу. Допрашивающий не представился, не предъявил полномочий, а значит – надо молчать. Вскоре меня оставляют в покое, даже не нанеся побоев.

Можно полежать в недоумении, подумать. На это дают где-то час. Затем в камеру вваливаются уже двое, инквизитор и некто в халате врача. Пока второй занимается моими глазами и ушами, примеряясь к рукам, первый демонстрирует ряд бумаг официального вида. Кое-как разбираю, что на них написано, но мне дублируют голосом:

– Это постановление, Петр Васильевич, рескрипт. Главное управление подтверждает, что вы и ваша команда не получали секретных заданий в течение всего времени своего присутствия в Апсародае.

– Да, это так, – киваю я, подставляя неумело забинтованные Няшкой руки под ножницы врача.

– Вы получали какие-либо приказы от барона Гритта как его дружинник?

– Нет, подобных приказов он не отдавал.

– Следовательно, вам совершенно ничего не мешает ответить на мои вопросы? Они будут касаться только времени вашего местопребывания на Басолане. Мы проводим расследование.

– Задавайте свои вопросы.

Начинается допрос. У меня пытаются узнать чуть ли не поминутно обо всем, что произошло с тех пор, как мы попали в Апсародай. За четыре часа из меня выдавливают все, что можно, в обмен на полторашку газированной воды и тщательного обработанные руки. На ладонь одной из них наложили несколько швов, прямо во время допроса. Затем меня оставляют в покое. Получается даже поспать.

Затем все повторяется. Затем еще и еще раз. Меня допрашивают, допрашивают и еще раз допрашивают. Задают вопросы с разными формулировками и одним смыслом. Повторяются. Идут по новому кругу, неожиданно разбавляя всё это дело интересом к личным отношениям внутри команды. На некоторые вопросы я отказывался отвечать, обосновав регламентом различных отделов. Допрашивающие не настаивали, их интересовало совершенно другое.

Что именно – я узнал где-то через неделю.

– Данные подтвердились, – объявил зашедший ко мне в камеру следователь, когда я, кое-как устроившись, отжимался от койки, – Ваши ДНК найдены как на тягаче, так и на контейнере, который был упомянут.

– Очень рад за эти ваши данные, – съязвил я, садясь на койку, – Но не от всей души.

– Не стоит так, – почти укоризненно заявил мне человек, так и не сообщавший ранее, почему они над нами издеваются, – Случилось чрезвычайное происшествие, дружинник Красовский. Убийство инквизиторов. Массовое. Ваша команда считается главными подозреваемыми.

– Инквизиторов? – удивился я, – Мы не собирались убивать Цурье! Он, конечно, поступил как последний говнюк, показал себя полной крысой, но он слишком высоко сидит и дорого стоит, чтобы кончать его из-за такой ерунды. Разве что при случае…

Мой собеседник почему-то побагровел и истошно закашлялся. Странно, он что, не в курсе, как местное отделение подставило нас с Алебастром?

Кашель от моих рассуждений только усилился, после чего потерявший лоск человек в деловом костюме, умудряясь на меня укоризненно смотреть даже сквозь залившую лицо багровость, просипел:

– Я-кх говорю об убийстве… кха! Убийстве шестерых членов рода Хатсбург, господин Красовский!

– Аа… – мне все сразу стало понятно, – Мы даже не знали, что они в городе.

– Они не добрались до города, Петр Васильевич.

Борт с пачкой вампиров, прибывших, что очевидно, по душу нашей Эрики, приземлился вечером, когда в городе уже вовсю шло веселье, а я, уставший, дрых без задних ног. Без объяснения подробностей, мне нарисовали следующую картину: две машины местного филиала везут шестерку высокопоставленных упырей в город, внезапно активируются знаменитые пулеметные башни Апсародая, быстро и решительно превращающие шоссе, идущее от аэропорта в город, в кладбище разорванных свинцом машин, фаршированных человеческим мясом.

Две сотни смертей, которые никого здесь не волнуют. Шесть издырявленных трупов вампиров, от чего местные встали на уши и танцуют ламбаду. Кровопийцы, которые приехали убивать их же собратьев по оружию, уже разок подставленных этими самыми местными.

– Петр Васильевич…

– Я говорю то, что есть. Вы загребли нас потому, что сдохли Хатсбурги. Они приехали сюда валить Эрику, слишком уж жирной пачкой прикатили зубастые. Кто бы их не грохнул – он спас жизнь, как минимум, ей. А скорее всего, всей моей команде. Это точно такие же факты, как и то, что Цурье подлый говнюк, подставивший легенду подчиненного, которого вскоре должен был утратить. И да, я знаю, что копия всех собранных здесь материалов и аудиозаписей пойдет в центральное управления, откуда вам так надерут жопу, что будете завидовать Хатсбургам. В смысле мертвым.

– Вы спекулируете домыслами в то время, как трагически погибли шесть весьма высокопоставленных членов нашей организации…

– … и мне насрать целиком и полностью как на этих поборников длины зубов, так и на ваше мнение, – ухмыльнулся я, вставая с койки и нависая над инквизитором, – Я, конечно, очень молод, да и вообще простой дружинник, только вот прекрасно знаю, что барон Марий Гритт, прибыв в Апсародай, не был представлен местному графу или герцогу. Значит, их тут нет. Значит, вы, без приказа вышестоящего по званию, подвергли барона насилию, ограничили его свободу, попрали права. А теперь, не найдя доказательств, которые не осмелились бы сфабриковать, поняли, в какую задницу попадёте, как только барон Марий Гритт выйдет на свободу и подаст официальную жалобу куда следует. Я не вышвырнут за дверь и говорю сейчас с вами, потому что вы чрезвычайно остро нуждаетесь в том, чтобы барон Гритт замолчал этот досадный эпизод. А он – не будет. Не после того, как вы, подставив нас один раз, затем так резко встали на сторону вампиров. Эрика Хатсбург вас слушать не будет, а Широсаки Юки не станет слушать уже Марий. Я – ваша единственная надежда выкрутиться из дерьма, в которое вы сами себя сунули, будучи уверенными, что мы смогли размотать вампиров превентивно!

Я вел себя и говорил как самоуверенный двадцатилетний шкет-отличник с ноткой «плохого парня». Поверхностно, с чувством зашкаливающей гордыни, дерзко. Суть крылась чуть глубже. В нюансах.

Шесть вампиров – это очень мощно. Скорее всего, это была одна шишка и пятеро отбойщиков, но отбойщиков, элитных по меркам любого подразделения любой организации. Род Хатсбургов получил очень серьезный урон… и серьезнейшие претензии к местному филиалу, не предотвратившему, не предупредившему, не… неважно что. Важно другое – сейчас я и Марий Гритт сидим перед нервным, полным и откровенно ненавидящим нас человеком по имени Марко Цурье.

Однако, ненависть бывает разной. Я отлично разбираюсь в ненависти. Глава филиала Басолана ненавидел не нас конкретно, а ситуацию, в которой оказался. Теперь посмотрим, что на этот счет думает Марий Гритт.

– Господа, давайте сразу к делу, – сухие отрывистые слова человека, самовольно свалившегося в ловушку случая, – Я не буду юлить, уже нарушив закон с редакцией записей вашего задержания. Ситуация проста и была проста с самого начала. Вы, ваш отдел, ваша светлость – все вместе и каждый по одиночке, просто ходячие трупы. Мертвецы, которые могли доставить мне проблем на моей территории, а могли и не доставлять. Поспешив с выводами, я поступил недальновидно, теперь некая часть последствий этой ошибки зависит от вас, барон. Я хочу урегулировать образовавшееся недопонимание, причем, здесь и сейчас. Срочно. Это возможно, ваша светлость?

Секунды тишины сменяются чуть хрипловатым голосом Мария, на руках которого до сих пор повязки.

– Да, сэр рыцарь. Я склонен ожидать от вас только одно, что не должно составить ни малейших проблем такому человеку как вы.

– Что же это? – нервное лицо человека, у которого и без того ад на руках, искажается в гримасе плохо контролируемого любопытства.

– Порядочность по отношению к собрату по оружию, – блондин говорит спокойно, но в его словах чувствуется вес, – Только это.

Марко Цурье дёргается как от пощечины. Мне становится весело, но продолжаю сдерживать эмоции где-то глубоко внутри. Всё-таки, как ни крути, мы сорвали джек-пот. Неслучившиеся убийцы Эрики размолоты в фарш автоматическими турелями, контейнер, по уверениям допрашивавшего меня человека, цел и невредим, а наша четверка пусть и почалилась по камерам, да поработала языками, но зато получила отличное лечение для полустертых рук!

А на выходе мне еще пихнули в руки нечто, напоминающее женщину, но закрытую с ног до головы какой-то плотной темной тканью. Причем, это была не Юки и не Эрика, тех выпроводили последними, оставив меня и Гритта задумчиво переглядываться. Широсаки, пулей вылетев на свежий воздух, тут же променяла его на подмышку барона, вцепившись в него как в спасательный круг.

– А, то есть нас держали взаперти просто так, а русскому подарили бабу в парандже? – язвительно осведомилась закрывающаяся от солнца Хатсбург, которую, видимо, еще никто не ввел в курс дела, – Красовский, ты её будешь в своей комнате держать, надеюсь?

– Кто-нибудь, дайте этой заразе по голове и… заберите меня домой! – злобно прошипел из-под ткани высокий, но определенно мужской голос, – Быстрее! Мне здесь невыносимо!

– О, мужик! – определил я, пихая фигуру в объятия растерявшейся брюнетки, – Дорогая, это тебе!

– Кто это?!! – вознегодовала Эрика, автоматически ловя ругающийся «подарок».

– Прекратить шутки! – опомнился Марий, отрывая от себя кицуне, – Все в машину! Валим отсюда! Недотрога! Тащи альва внутрь!

– Какая, в жопу, Недотрога… – тем временем бурчал пихаемый вампирессой альв, – Я видел, в чем она ходит…

– Какой ты Алебастр, такая и она Недотрога, – совершенно справедливо заметил я, таща Широсаки, сменившую себе цель, – А так да, господа и дамы, валим отсюда.

Из окна микроавтобуса, на котором мы ехали назад, был виден Верхний город. Натуральный кусочек Нью-Йорка, иначе не скажешь. Сплошь небоскребы, пафосные рестораны, дорогие бутики, дорого и со вкусом одетые прохожие на улицах. Всё портила полиция с их автомобилями, больше похожими на военные броневики, увенчанные автоматическими турелями. Вид людей, против которых рыпаться с пистолетом или чем-то подобным, просто бессмысленно, заставлял вспомнить, что это Апсародай. А так да, ни дать, ни взять – самый настоящий кусочек цивилизованного рая, обитель больших денег и громких имен.

Забавное место, этот ваш остров Басолан. На окраинах нищие деревни, в которых самым сложным технологическим решением считается поплавочная удочка, а здесь – царство технологического прогресса с воздушными магистралями для чинно летающих дронов.

Средний Город, отделенный от этого урбанистического рая мощной стальной стеной и пунктами КПП, больше напоминающими крепости, представлял из себя зону боевых действий. Мы ехали по улицам мимо выгоревших домов, тротуаров, блестевших разбитым стеклом, мимо оттащенных на обочину машин, пестреющих отметинами от пуль. Этой части города досталось в разы сильнее, чем предместьям, но полицейских машин тут не было, их заменяли скромные парни в черных униформах без опознавательных знаков, зато с большими пушками как в руках, так и на машинах пехоты.

Мир и порядок внедрялись назад в Апсародай самым жестким образом, без смазки и предварительных ласк. В паре мест нашему водителю запрещали движение вперед, вынуждая разворачивать микроавтобус, а в окно доносились щелчки выстрелов и разрывы гранат. Не все желали прекращать банкет, но у людей с самыми большими стволами было своё мнение. Люди в черном задерживали все тачки подряд, вынуждая пассажиров и водителя выходить для досмотра, но наш фургончик пропускали, даже не тормозя.

Так мы и добрались до храмовой площади, выбравшись из машины под испепеляющий зной тайского солнца. Как только Эрика выволокла чуть ли не упирающуюся фигуру в черном из машины, а затем захлопнула двери, водитель тут же дал по газам, оставляя нас одних.

– Ну что, на чай позовешь? – спросил я, предвкушая беседу с последним членом команды, – Или как?

– Или как, – отозвалась фигура под плотной тканью, – Вы обязаны купить дом, прежде чем зайти внутрь. А мне надо внутрь срочно. Придется долго отлеживаться. В отличие от вас, меня допрашивали дольше и серьезнее.

– Почему⁈ – не поняла уже отошедшая Юки, вертящаяся вокруг таинственной фигуры.

– Потому… – альв под тканью задрожал, а затем закашлялся, – Потому что я единственный из нас пятерых обладаю информацией, знаниями и навыками, достаточными, чтобы перепрограммировать башни аэропорта, кицуне. Так-то.

– Какие башни? Какого аэропорта? – мотнула головой Хатсбург, – Всё, давайте тогда разбегаться, пока я к этому типу под накидку не залезла! Мы тут стоим без оружия, на солнце, с голыми жопами!

Правды в её словах было чересчур много и, хотя к альву у нас были вопросы, держать на открытом воздухе существо, категорически не предназначенное для открытого воздуха, было почти пыткой. Поэтому, пронаблюдав, как за Алебастром закрывается толстая и явно бронированная дверь, Марий Гритт отдал приказ возвращаться на базу.

К счастью, инквизиторы, взявшие нас, озаботились тем, чтобы закрыть квартиру, разве что стекла новые не вставили. Обнаружив пропавшие продукты в холодильнике, девушки принялись ругаться, но были остановлены бароном. Гритт тут же накидал всем работы – кому-то убирать стекла, кому-то идти за продуктами, а сам принялся искать «жучки» и прослушку, запретив что-либо обсуждать. В итоге поиски затянулись на несколько часов, увенчавшись серьезным успехом – было найдено аж с десяток разнообразных устройств, пожертвованных в фонд бедным кицуне для разборки и прочих увеселений. Тем не менее, совет мы стали проводить в комнате Гритта, трижды прощупанной «от» и «до».

– Ч-что? – вполне уверенно державшаяся до этого момента Эрика, демонстрирующая всем своим видом, как она чхать хотела на неделю допросов, сейчас сидела бледной, с отчетливо трясущимися руками.

– Шестеро, – кивнул ей блондин, усевшийся на пол и беспардонно курящий сигарету, – Анатоль Хатсбург и пятеро опытнейших оперативников Юго-Западного филиала. Это была бы не охота, а натуральная казнь. Цурье, когда мы его чуть-чуть прижали, признался, что вампиры буквально ехали тебя убивать. Проверка местных, ради которой сорвался этот самый Анатоль, прошла бы фоном, в крайне щадящем режиме.

Сошедшие с ума башни, запустившие протокол очистки шоссе, не имели подключения ни к какой сети, кроме внутренней, локальной. На серверах контроля сидели работники аэропорта, целиком и полностью преданные Верхнему городу. Подключиться извне и инициировать протоколы атаки было невозможно, никак. У нас и у Алебастра было стопроцентное алиби, мы бы не смогли и не должны были вообще узнать о том, что сюда едут Хатсбурги, за время буйства пулеметных вышек погибло еще около двух сотен человек народа, так что…

– Мне конец, – тяжело сглотнув, призналась вампиресса, – Ребята, потеря шести членов…

– … ударила по Хатсбургам очень сильно! – отрезал Барон, туша сигарету, – Настолько, что им теперь не до тебя, Эрика. Я сын предателя, мой титул не подтвержден активами и недвижимостью, но, тем не менее, я, Марий Гритт, барон, а вы мои дружинники. Если бы у твоих родичей получилось по-тихому тебя завалить, то все бы сделали вид, что так и надо. Мои просьбы и апелляции были бы проигнорированы, нам приказали бы сидеть дальше и не отсвечивать! Однако, Анатоль сдох, наказав Инквизицию на пятерых опытнейших агентов. Ситуацию будут рассматривать под всеми углами, обязательно всплывет то, зачем Хатсбурги поехали в Апсародай. За жизнью своей же родственницы, которую уже отдали Инквизиции в другой отдел, смекаешь?

– Облегчу понимание, – утащив у хозяина комнаты пепельницу, продолжил я, – Вся эта ситуация с тобой – это чисто ваши вампирские заморочки. Тем не менее, Хатсбурги часть чего-то большего. Влиятельная часть. У всех есть конкуренты, недоброжелатели. Куча людей, которая с удовольствием пнет твоих зубастых родственников в неаккуратно подставленный зад. Ты, несмотря на всю свою шикарность, не выглядела ценным активом в глазах организации, просто выпустившийся стажер с проблемным прошлым. А вот пятеро опытных оперативников-вампиров – это совершенно другое дело. Вас, кровопийц, мало.

Вампир не слишком отличается от человека, но эти отличия всё равно выводят его на совершенно другой уровень как бойца, следователя и дознавателя. Жизненный тонус позволяет существу оставаться свежим и бодрым, когда ему далеко за сотню лет. Организм прекрасно сопротивляется болезням. Тонкий нюх может уловить и распознать запах крови там, где человек не учует ничего. У естественного ночного зрения плюсов куда больше, чем можно себе представить.

– … в общем, можешь выдохнуть пока. Твои родственники точно сюда не сунутся, а если попытаются кого-то нанять, то мы об этом узнаем. Цурье дал слово, – закончил свою речь Гритт.

Девушка сидела, склонив голову, рядом с ней притулилась наша белобрысая японка, понявшая, очевидно, лишь каждое четвертое слово, тишина вокруг была уютной и доверительной. То, что надо для минуты памяти шестерым консервативным и узколобым кровососам.

– Спасибо… – хриплый голос Эрики прервал тишину.

– А мы тут при чем… – ухмыльнулся я, но продолжить тираду не смог – у всех нас четверых неожиданно разорались смартфоны.

Одновременно.

Незнакомой мелодией.