Текст книги "Грешник в сутане (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13
Тени проблем

У вас бывает такое, что вы чувствуете аромат, кажущийся вам знакомым, но давно позабытым? Сон, после которого бродите в задумчивости, не в силах стряхнуть с себя впечатления, сути и смысла которых не понимаете? А может даже нечто, напомнившее вам о далеком прошлом, что сразу служит прозрением к делам настоящего?

У меня такое случилось. Тривиальный поход к нужному человеку, обнаружение искомого в неудобной ситуации, краткий анализ обстановки, действие… и вот, я стою в чужом доме, совершенно незваным, чувствуя в себе ту легкость, которой мне, оказывается, не хватало. Дёргающееся тело под ногами, с легчайшим сипением выпускающее кровь из перерезанной сонной артерии? Оборвыши, шумно орущие на закрывающегося руками толстого человека, съежившегося в углу собственной кухни? Духота и жара Тайланда?

Нет. Это – легкость. Легкость того самого старого-доброго Петра Васильевича Красовского, который работал на петербуржскую мафию. Меня же тогда ничего не волновало. Ни провалы с успехами «моей» группировки, ни смерти подручных, ни завтрашний день. Я выполнял задания, одно за другим, действуя эффективно и… легко. Не о чем было заботиться. Карманы всегда были полны денег, убийства всегда сходили с рук, заказы шли один за другим, а подручные восполнялись с такой скоростью, что я не запоминал их имена. Легкая, совершенно лишенная забот, жизнь.

Сейчас ничего подобного нет, но что мешает поностальгировать, раз выпала такая оказия.

– Господа! Минуточку вашего внимания! – с этим веселым возгласом я стреляю из «кольта» в неаккуратно подставленный мне затылок человека, чересчур угрожающего тому, к которому я пришёл.

Собравшиеся тут же уделяют мне максимум внимания. Точнее, пытаются, пока я их убиваю.

Первый скрючивается, мешая мне забрать мой балисонг, утонувший в его горле. Временно простившись с ножом-бабочкой, я стреляю в еще одного загорелого индивидуума, уже вспомнившего, что держит в руке пистолет. Тем временем свободная рука вцепляется в длинные волосы раззявившего рот человека, сильно удивленного моим присутствием. Лицо удивленного летит навстречу острому углу кухонной тумбы, пока я пинаю в живот орущего мелкого тайца с жутко налитыми кровью белками глаз. Наркоман, наверное. Крикун затыкается и сгибается, позволяя мне прострелить грудь еще одному человеку, занявшему дверной проем на эту тесную кухню.

На этом десерт заканчивается и начинается невкусный суп в виде еще двух человек, которые находятся не на кухне. Эти оказываются и вооружены, и куда опаснее своих приспешников. Они стреляют в меня, находясь в другой комнате, из старых обшарпанных револьверов тридцать восьмого калибра, скрывая свои смуглые тайские тела за тонкими стенами этого дома. Очень злые и нехорошие люди, от которых приходится прятаться рядом с грустным хозяином дома, одновременно добивая тех, кого не успел ранее. Еще можно перезарядиться.

К счастью, эти враждебные личности не хотят рисковать своими жизнями, поэтому убегают, позволяя несколько раз выстрелить им в спины уже на улице. Я обоснованно горжусь своей меткостью, но не горжусь этими трупами. Они просто подняли мне настроение, заставив вспомнить ту, прошлую жизнь. Эх, мне бы прежний набор амулетов и перстней, что помогали справляться с пулями, я бы и тут развернулся… но чего нет, того нет.

Вернувшись в дом, я обнаружил хозяина жилища, уже прекратившего бояться и начавшего жаловаться кому-то по телефону. Поставив баночку с измельченным черным перцем оттуда, откуда я её взял ранее, планируя ослепить хулиганов с пистолетами, я вежливо дождался, пока полный пожилой человек прекратит разговор, а затем с вежливой улыбкой спросил:

– Мы можем обсудить работу по вашему профилю, Армэн?

– А! Это вы! – отреагировал на меня сумасшедший учитель дайвинга и потенциально великий искатель подводных сокровищ, – Всё-таки решили принять мое предложение⁈ Я так рад!!

Лежащие в два слоя трупы на кухне его не смущали. Сейчас. Когда я спросил причину, по которой он орал и закрывался ранее, псих тут же простодушно сообщил мне, что налетчики хотели сломать ему все пальцы, а он очень боится, что его пальцы будут когда-либо сломаны. Или чьи-нибудь еще. Вид сломанных конечностей просто ужасен! Он неестественен!

Как мило.

– На самом деле, мы бы хотели научиться дайвингу и навыкам поднятия со дна грузов, – убил я светлые мечты этого забавного человека, – Зато, господин Ди Вайн, мы можем расплатиться не только деньгами. Являясь слаженной группой наемников, мы вполне сможем заключить с вами контракт на поднятие какого-нибудь интересного вам груза, а затем не только не убьем и не ограбим вас, но и будем молчать о самом деле.

Толстяк, казалось, ушёл в перезагрузку после этих моих слов, не замечая, как один из его тапочек пропитывает натекающая по кафелю кровь. Когда он поднял на меня взгляд снова, в нем не было тяжелой безуминки давно потерявшего себя человека, а был холодный расчет того, кто живет в Апсародае не первый год.

– Такие как вы ко мне регулярно приходят, юноша, – проговорил он изменившимся тоном, – Да и предложения подобного рода я слышу очень регулярно. Но вы только что спасли мне жизнь или, как минимум, пальцы левой руки, с которой эти грабители хотели начать, а затем… сразу перешли к делу, не требуя ничего за все вот это. Заставляет задуматься.

– Подумайте, присмотритесь! – улыбнулся я, вытирая кровь с рук засаленным полотенцем, – Мы же не собираемся урезать вашу плату за счет обещания помощи в будущем.

– Тогда зачем вам это? – насупился толстяк, – Вы должны были уже узнать о том, что я всегда и всех учу качественно! Или налет этих грабителей – твоих рук дело⁈

– Практика, господин Ди Вайн. И ваше молчание, – качнул головой я, даже не думая отвечать на смешное обвинение, – Мы новички в городе. Мы сделаем вид, что вы нас уболтали. Кто заинтересуется сильнее, увидит лишь четверку молодежи, решившую обмануть безобидного психа и весело провести время. В итоге мы поднимаем свой груз, затем поднимаем ваш – и все молчат. Никто не задает вопросов.

– У меня нет никакого груза! – толстяк топает ногой, от чего остывающая кровь, затекшая в тапочек, брызгает на стенки давно немытых шкафов, – Я только хотел его найти!

– Есть он у вас или нет – это сугубо ваше дело, – включаю воду в раковине и начинаю тереть по-прежнему испачканные руки друг об друга, – Нам же нужно поднять нечто крупногабаритное… и вам нужно будет приблизительно то же самое. Специфика этой работы отличается от тех занятий, что вы проводите со своими обычными клиентами, не так ли?

Пухлая рука Армэна Ди Вайна, признанного сумасшедшего Старого города, сжалась в кулак.

– Оборудование… – почти прошептал он, – У вас нет ничего… кроме груза.

– Именно так и есть, – улыбнулся я, приведя себя в порядок, – Теперь понимаете, почему насылать на вас этих хулиганов для меня не имело никакого смысла? Моё предложение и так прекрасно выглядит.

– То есть ты понимаешь, что я не смогу в приемлемые сроки сделать из вас профессиональных аквалангистов с опытом подводных работ… – моргнул «псих», – Мне придётся руководить и вашей операцией. А если после неё я не вернусь…

– Люди, которых вы только что вызвали, придут задавать вопросы нам, – кивнул я, – Они и есть ваша гарантия нашей ответной помощи. Видите, как всё прекрасно складывается?

Деньги за обучение. Оборудование и грузовой корабль за ответную услугу с тем, что надо Ди Вайну. Полная тайна, в которой заинтересован и он, и мы. Беспроигрышный вариант.

– Уходите! – не просьба, а требование, – Срочно! Они вас не должны видеть со мной! Я приду к вам домой. Поговорим.

Это значило «да». Ох уж этот Красовский! Мастер кухонной дипломатии!

Сокровища Армэна нас не интересовали ни грамма. Смысла в наличке, хоть в золотых слитках, не было никакого, если она шла без истории. Мы должны были стать наемниками в этом городе, а целая куча элитных японских компов покрыла бы нашу единственную первостепенную нужду – приобретение старой пожарной станции с сидящим внутри альвом. Разумеется, деньги за этот клад тоже были весьма «молчаливы», но тут я собирался выкрутиться тем, что обвинил бы местный отдел Инквизиции во впутывание нас в свои дела. Кроме того, координатами контейнера с нами мог расплатиться один из местных… например, Алебастр.

А что? Кто ему запрещал нанимать нас?

Вернувшись домой, я с удовлетворением увидел, что мир не крутится вокруг меня. Няшка ожесточенно насиловала «тойоту», лежа под ней, как под любимым человеком. Меня пригрозили покусать за сравнение.

– Ты же понимаешь, что обещание альва подарить тебе компьютер – бессмысленное? – спросил я свирепо лягнувшую воздух пятку, после чего ретировался.

В самой квартире взбодрившаяся Эрика вовсю пинала боксерскую грушу, на которой явно не хватало фотографии с моей физиономией. Пообещав предоставить, я стал свидетелем отменного бокового удара длинной ногой по несчастному спортивному снаряду. А вот Мария не было, вместо него была сестра Агнешка, дувшая чая с весьма кислым видом. Наш лидер, как оказалось, крайне невовремя умотал доставлять посылку для местного раввина, в то время как к нему самому пришли католики, принесшие не дары, от них не дождешься, но бабки за долю малую, что нам обещали от продажи целого контрабандистского склада.

– Двадцать две тысячи долларов, – глядя на меня, как на врага всего польского народа, возвестила монахиня, двигая ко мне по шаткому кухонному столику деньги и накладную проданного товара.

– Я, так-то, не командир, – осторожно и миролюбиво высказался наубивавшийся за сегодня я.

– А я, так-то, хочу свалить на хер! – рявкнула в ответ кислая католичка, застучав каблуками к двери.

– Ей моя жопа не понравилась, видимо, – проводила добрым словом святую сестру легко одетая Эрика, – Ну и всё остальное тоже!

Монахиня, не говоря худого слова, лишь взметнула в воздух «фак», проходя мимо ухмыляющейся вампирессы. Было очевидно, что они не подружились. Ну да, фанатка нашего белобрысого арийца находит у него в жилом помещении взведенную и заряженную секс-бомбу, у которой от каждого удара по груше трясется столько всего, сколько у щирой полячки под рясой явно не набиралось даже со всей божьей помощью. Причем, даже не помогло то, что обеих прекрасных дам объединяла редкостная отмудоханность организмов…

– Красовский… – Хатсбург сделала пару шагов ко мне, а затем остановилась, нахмурившись, – От тебя несет порохом и кровью. Что случилось?

– Пришлось немного повоевать у нашего будущего учителя, – улыбнулся я, заваривая себе чай.

– Ты что, грохнул кого-то? – недоуменно хлопнула ресницами брюнетка.

– Ничего серьезного, – махнул я рукой, – Человек семь-восемь. Они пытались ограбить толстяка… или что-то у него вымогали. Я не успел войти в курс дела.

– Ничего. Серьезного, – с преувеличенным вниманием медленно кивнула вампиресса, – Да?

– Нам нужен этот тип, – пожал я плечами.

– Пётр, – также медленно продолжила девушка, не сводя с меня глаз, – Если они что-то вымогали у беззащитного психа, то ведь вполне могло бы случиться так, что эти люди добились бы успеха и… ушли? Оставив его в живых. Не так ли?

– В твоих рассуждениях есть зерно мудрости, – кивнул я, полностью принимая точку зрения вполне логичной брюнетки.

– Тогда бы их не надо было убивать…? – вздёрнув брови, осторожно предположила девушка.

– Ты совершенно права, – задумчивое признание вырвалось из моего рта само по себе, – Я никогда не задумывался о подобном. Спасибо. Учиться никогда не поздно.

Закрыв лицо ладонями, вампиресса протяжно застонала и ушла в душ, оставив меня в недоумении. Что она хотела сказать?

Позже, когда я уже кормил нашего внешнего зверя, выволочив тощую японку из-под машины, вернулся Марий, причем не один. Наш лидер привел с собой сертифицированного колдуна-инквизитора из местного отделения. Неприметный человек среднего возраста в серой двойке принес с собой дипломат, тут же начав из него доставать ритуальные предметы. Попутно, выкладывая их на стол, он объяснял причину своего появления.

– При проверке места, что вы нашли, молодые люди, наши специалисты обнаружили, что дух местности, которому приносили жертвы, ушёл. Сбежал. Либо его унесли. Вы все прошли необходимую подготовку, чтобы не стать одержимыми при таких стихийных случаях, но регламент требует дополнительной проверки. Пока я готовлюсь, постарайтесь вспомнить, никто из вас себя недавно странно не вёл?

– Что вы имеете в виду под «странно»? – потребовал уточнений Гритт, вызывая на себя недоуменный взгляд отвлекшегося от расставления свечей человека.

– Обычно заражение или одержимость втайне от носителя, то есть против его воли… – начал объяснять колдун-инквизитор, – … ведут к сильному нарушению душевного равновесия. Такой субъект становится нестабильным. Он может чрезмерно увлекаться каким-нибудь делом, забывая о своих потребностях…

Мы, не сговариваясь, посмотрели на вытаращившую в ужасе глаза Юки.

– … сильный стресс без ярко-выраженных причин, с уходом в себя, с истерикой и шоком… – тем временем продолжал расставляющий свечи по выложенной пентаграмме человек.

Теперь уже мы уставились на побледневшую Эрику Хатсбург.

– … резко обострившееся либидо, проявившийся интерес к нетрадиционным и специфичным областям секса…

Гритт молча показал мне кулак, пока обе ошарашенные девушки смотрели за нашей с ним пантомимой.

– … ну и, наконец, самое часто встречающееся, – объявил колдун-ритуалист, зажигая поочередно свечи, – … склонность к насилию, агрессивность, излишняя кровожадность. Тяга к убийствам.

Почему все смотрят на меня⁈ Нет, так дело не пойдет.

– Скажите, вы имеете в виду внезапно проявившиеся симптомы или вообще их наличие? – вежливо поинтересовался я у волшебника, не отрывающего взгляд от огоньков свечей.

– Да-да, – рассеянно откликнулся мужчина в костюме, занятый своим странным волшебством, – Возникшие после инцидента и ставшие… как бы это сказать? Новым качеством. Да. Временно.

– Тогда всё в порядке! – поспешил я обрадовать вообще всех и сразу, – Мы нормальные! Мы совершенно нормальные!

– Это точно, – спокойно кивнул мужчина, указывая на огоньки свечей, – Кроме духа взволнованной кицуне тут нет ничего экстраординарного.

Тем временем очень взволнованная кицуне пряталась за возмущенно пыхтящую вампирессу, отчетливо боясь… Мария! На меня Широсаки тоже косилась, но гораздо меньше, чем на него!

Это показалось мне достаточно забавным, чтобы потом, после ухода колдуна, весь вечер перерывать интернет в поисках разных эротических мультиков, а затем громко советоваться со злобно шипящим в ответ Гриттом. Террор стеснительной кицуне кончился тем, что в меня швырнули подушкой, а затем вампиресса, которой уже обрыдло сидеть дома, схватила японку в охапку и ушла гулять.

– И стоило оно того? – вопрос от насупленного блондина был почти риторическим.

– Конечно! – весело откликнулся я, тут же сменив тон на более серьезный, – Если не хочешь, чтобы кто-нибудь из девчонок подох, постеснявшись сказать тебе, что у них кишки выпадают или из бедренной артерии хлещет кровь. Гритт, ты чересчур безупречен, а я – чересчур стар. Поэтому пара грешков тебе не повредит. И вообще – иди пердолить свою монахиню, пока я добрый. Она нам денег принесла, так что даже хватит её угостить.

– Да не моя это монахиня, черт побери! – рыкнул задумчиво блондин.

– Твоя, твоя. Лучше свыкнись с этой мыслью до того, как она тебя зажмет где-нибудь и трахнет. А адресок, где сейчас квартирует эта особа, я тебе сейчас дам. Кстати, ты как насчет барбекю?

– Ты что, со мной пойдешь? – неаккуратно поинтересовался барон, тут же прикусив себе язык.

– Нет. Оно тебя будет ждать на месте! – пообещал ему я, листая свои любимые мемы с котиками.

///

– Да чтоб этого Красовского! – злобно выговаривала миру, ночи и Широсаки Эрика Хатсбург, таща за собой японку итальянского происхождения, – Что это за человек! Невыносимый! Как он умудряется абсолютно всё воспринимать легкомысленно!

– Он тебя очень серьезно бил, когда ты попросила! – заметила резво перебирающая ногами Юки, которая восстановила часть душевного равновесия, покинув общество неожиданно опасного лидера.

– Не серьезно, а жестоко, – посуровела ослепительно красивая вампиресса, одетая в блекло-зеленые майку и штаны, – Да, мне это было нужно, но даже сама не ожидала, что он будет… так.

– Мне кажется, он хороший, – ляпнула Юки, а затем затарахтела, уточняя, – Для нас! Только для нас! Для остальных он вообще кошмар злой и страшный! Я его боюсь, когда рядом чужие!

– Ну-да, ну-да… – рассеянно подтвердила брюнетка, пытающаяся понять, куда пойти двум милым девушкам, которые сейчас не желают видеть кровожадного маньяка и похотливого извращенца, – Когда он пичкает тебя едой, то похож на заботливого папашу…

Эта фраза, почему-то, заставила кицуне надуться.

– А когда он побил тебя, то это было похоже на разборки брата с сестрой!

На подобное Эрика лишь глаза выпучила. Ей самой покоя странность русского не давала. Она навела о нем справки, Петр был редкостным кобелем. В своей учебке он огулял чуть ли не всех баб, которые то его ненавидели, то сами на него вешались. Драл их без задней мысли, а затем только улыбался, когда кто-то гундел об отношениях. За это его били, он сам бил в ответ. Истории о похождениях Красовского были чуть ли не легендой во внутренней сети учебных заведений Инквизиции. Тем не менее, с ними двумя русский вообще ничего себе не позволял…

Подозрительно.

Тем временем девушки вышли из «спокойного» района, где было их жилище, населенное в данный момент маньяками и извращенцами, а затем погрузились в немного злачную атмосферу ночного рынка. Думать здесь было тяжело, слишком уж вкусно пахло снедью и свежими фруктами, так что, японка и вампиресса освежились ледяной газировкой, а затем, даже внезапно для себя, оказались в компании нескольких знакомых Юки дам, принявшихся пичкать тощую девчонку угощениями, а её шикарную подругу – рекламой собственных сыновей.

Это сработало на пользу им обеим. Отвлеклись, да и Эрика, не выпускавшая из внимания окружающую среду, увидела, как к ним теряют интерес некоторые индивиды, тершиеся неподалеку. Получив от гостеприимных торговок нечто вроде «прописки», обе девушки начали потихоньку расслабляться, утопая в неумолчном потоке болтовни сразу нескольких женщин.

Рынок, тем временем, заполнялся покупателями, шумом торговли, сплетен и похвальбы. Эрика и Юки с удовольствием утонули во всей этой мирной суете, такой непривычной для вампирессы и такой желанной для маленькой кицуне, которую буквально уронили в жизнь, где то и дело стреляют, режут, убивают, даже колдуют. Вон даже Эрика вышла на прогулку как с пистолетом, так и с тем огромным изогнутым ножом, который ей всучил русский, сказав нечто вроде «у тебя когти есть, так что нужен инструмент другого плана!».

Откуда-то на пластиковом столе появился огромный арбуз, который и решила разделать брюнетка, выволочив из-за пояса своё чудовище под перешептывания торговок. Юки, подумав о том, что было бы очень хорошо, если бы от такого ножа пострадал только арбузище, приготовилась насладиться прохладной сладкой мякотью определенно зрелой ягоды, но в самый ответственный момент брюнетку прервал негодующий вопль со стороны:

– Эй! Шикарная чикса! Я не продавал тебе этот кукри! Откуда ты его взяла⁈

Не успела Широсаки и ресницами взмахнуть, как возле их стола нарисовался очень невысокий, довольно бледный, отчаянно рыжий и чем-то очень ей знакомый парень, бесстрашно подскочивший к развернувшейся брюнетке вплотную так близко, что чуть не уткнулся носом в её грудь!

Глава 14
Тяжело в учении

Юки Широсаки мялась под интенсивным мужским вниманием. Глаза человека тщательно и придирчиво изучали её юное и невинное тело, почти обнаженное во всей своей костлявой красе. Конечно, девушке определенно пошло бы на пользу, будь изучающий молодым рыжим ирландцем…

– Эй! Не надо кидать в меня бутылкой! – возмутился я, еле поймав пустую тару.

– Засунь свои комментарии себе в задницу, русский! – рявкнула Хатсбург, обнимая за плечи аж затрясшуюся от смущения японку, – Ты не помогаешь!

– Вы свалили гулять, а вернулись бухими и с ирландцем! – отбрил её я, разведя руками и оборачиваясь в поисках защиты к нашему блондину, – Это произвол! Они полночи верещали! А затем еще и положили его спать в кладовке!

– Меня лично напрягло не то, что они засунули ирландца в кладовку, а что они пели после этого. Вдвоем. До утра, – сурово отрезал Марий, – Очень. Плохо. Пели!

– Эй!

– Вредительницы, – припечатал я, окинув осуждающим взглядом возмущенно-смущенных девушек, а затем обратился к человеку, который до этого провел столько времени, разглядывая Широсаки в купальнике, – Ну, что скажете, Армэн?

– Ничего хорошего, – отозвался тот, поднимая глаза от блокнота, уже убористо заполненного на нескольких страницах, – Девочка слишком слаба, мало выносливости. Она полностью не подходит для обучения даже на облегченном туристическом оборудовании. А такое для нас не имеет значения.

– Значит, справимся втроем, – кивнул я.

– Это рискованно! – тут же заметил толстый псих, – Весьма! Вам придётся взять на себя дополнительную нагрузку там, где я её никому не пожелаю. Если бы речь шла о моих интересах, то я бы потребовал у вас найти четвертого… или отказался бы обучать!

– А так – будете?

– Так – буду, – послушно кивнули в ответ на мой вопрос, – Вы же платите.

И мы приступили.

Неделя после этой знаковой фразы пролетела со скоростью звука. Если бы не появление в нашей жизни рыжего придурка Дугласа Уолша, я бы даже не замечал эти дни. Однако, ирландский дегенерат исправно нам надоедал, приходя чуть ли не каждый день якобы к Широсаки, а сам вовсю пытался кадрить Эрику. В первые пару посещений для нас это было забавное зрелище, потом еще немного потерпели ради Юки, вполне открыто пытающейся дружить с типом, которому было на неё совсем ровно, а уж затем обозлившаяся вампиресса вышвырнула своего воздыхателя, пообещав ему пулю, если еще раз явится.

– Почему мы его вообще терпели⁈ – рявкнет злая брюнетка, только что долбанувшая дверью так, что чуть не осыпался весь дом.

– Потому что он ходил за продуктами… – меланхолично пробормотал я, лежа на тренировочных матах, – И даже разок готовил.

– Ааа…

Армэн Ди Вайн был тем еще психом, полностью отбитым и повернутым на какой-то своей идее, но и преподавателем был знатным. Каждый день он всех нас дрючил самым безжалостным образом на профессию водолаза широкого профиля. Мы плавали, бегали, ходили, надевали на себя тяжеленные комплекты промышленного оборудования, погружались с ними, плавали, ныряли и выныривали. Учились дышать, учились следить за собой и друг другом.

Толстяк понимал, кого, для чего, и как учит. Легкий катер с туристическими аквалангами был только в первый день, сменившись затем кургузым обветшалым морским работягой с небольшим грузовым краном на боку. Аренда такого корабля с оборудованием нанесла солидный пинок нашему бюджету, но он оказался неощутим на фоне всего, что впихивал в нас этот бесстрашный психопат. Причем Юки он даже не думал игнорировать, либо возвращать уже уплоченные деньги за её обучение. Пока мы корячились в глубинах, пытаясь выполнить команды Армэна, бедная японка напрягалась поближе к поверхности, учась плавать и нырять на небольшой глубине с максимально легким снаряжением. Кроме этого старик, обнаруживший, что она разбирается в технике, вовсю третировал кицуне, объясняя ей нюансы работы с подъёмником, двигателем, генераторами…

Ничего удивительного не было в том, что, приходя домой, мы проявляли недюжинную терпимость и благодушие к ирландскому долбаку, капавшему слюной на фигуристую брюнетку. Но, всё равно или поздно заканчивается, особенно когда слишком уж хорошо стало видно выражение обиды и непонимания на лице Юки. Причем, как показал разбор полётов, мужика в ирландце даже наша экзотичная азиатка не видела, а просто хотела подружиться.

– Как говорят русские: когда заяц гонится за двумя охотниками, то ни одного не ловит! – утешала японку вампиресса.

– Мы не так говорим, – поправлял её я.

– Знаю, – не смущались мне в ответ, – Но этот рыжий заяц не тянет на больший калибр!

На следующий день у нас планировался выходной. Относительный, потому что мужская часть нашей команды пойдет выполнять заказ раввина Фридмана, пока женская будет бить баклуши, но жаловаться никто не собирался. Из сочного куска в шестьдесят тысяч долларов, скопившихся у нас за всё это время, остались лишь жалкие огрызки, бьющие в тревожный набат. Нам нужны были деньги, срочно.

Передав посылку весьма примечательному индусу с татуировкой на половину лица, я вышел из небольшого здания в Среднем городе на оживленную улицу. У припаркованной рядом «тойоты» стоял и курил Марий. Присоединившись к нему, я тоже с удовольствием воспользовался услугами ракового солдатика.

– Петр, – дав мне минуту тишины, привлек к себе внимание барон, – Нам нужно тридцать штук, срочно. Если мы не вкинем первый взнос в аренду большого тягача…

– … то сделка, выбитая нам Армэном, может приказать долго жить, – кивнул я, – У тебя есть мысли?

– У меня вообще нет мыслей и вариантов, – с горечью заявил блондин, – Никаких. Только вариант попросить тебя воспользоваться твоим… опытом прошлой жизни.

– Ты сейчас про что? – с любопытством спросил я, выпустив клуб дыма, – Не жмись, говори прямо!

– Ты же преступник… – почти застенчиво выдал Марий, бегая глазами, – Я подумал…

– Ты зря так подумал, мужик, – вздохнул я, облокачиваясь на машину, – Не умею воровать, грабить, сбывать награбленное, искать жирные места, обносить хаты. В том, первом, детстве, из меня пытались вылепить киллера, наемного убийцу, но старик вскоре махнул на меня рукой. Сказал, что из бешеной собаки терпеливого хищника не получится. Так что я, по сути, ничем не отличаюсь от обычного инквизиторского вояки. Умею врываться, стрелять и…

– … и?

– Находить классные мемы с котиками! – улыбнулся я, – Нет, не шучу. Сам в шоке, что так вышло. Однако, я просто боевик. Хороший, но не более.

– Тогда мы в жопе, Петр. Придётся, видимо, отложить…

– Погоди. Я кое-что вспомнил. Залезай в машину, съездим кое-куда. Вроде бы, могу еще кое-что.

– Ну-ка?

– Я умею проводить переговоры! – выдав еще одну ослепительную улыбку, я сел за руль, направив нашу верную машину на храмовую площадь.

Отец Григорий, черный и православный, нас не ждал совершенно, а видеть был рад приблизительно также, как четырех всадников Апокалипсиса, заглянувших в храм на огонёк. Хорошенько подранный «коллегами» за свое своеволие и эгоизм, негр-священник топил горечь бытия в бокале красного вина и неплохом стейке, от которого мы его и оторвали.

– От кого пришли и зачем? – на русском потребовал он ответа, сев за свой стол и вернувшись к еде.

– От себя, – свободно откинулся на стуле я, переглянувшись с Гриттом, – Нам нужен займ. На очень выгодных условиях. Для тебя, падре, выгодных.

– Ты перепутал храм божий с лавкой ростовщика, сын мой, мать твою? – почти ласково поинтересовался седой бородатый хрен в рясе, прожевав кусок стейка, – Или как? Хотя нет, лучше скажи, сколько вам надо. Я поду…

– Тридцать тысяч.

– ПХА!! – немного не доплюнул куском недожеванного мяса поп, судорожно закашлявшись, – Ты поехал, Красовский⁈ Тебя благословить на дорожку⁈

– Тридцатка – это столько, сколько у тебя должно уходить на обед, здесь, в Апсародае, – лязгнул я, не убирая своей ухмылки, – Ежедневный. Но ты, отче наш, пучишь глаза от такой цифры. Католички бы тоже выпучили, я видел их хлам, с которым они пошли на дело. Вас вытеснили, давно и надежно, позволяют довольствоваться крошками. Почему? Потому что у вас тут нет таких парней и девчонок как, например, мы. Слушать будешь, что мы тебе предлагаем, или разойдемся, как в море корабли, чтобы никогда больше не встречаться?

– К…как будто тебе это позволят, – помолчав, злобно скривил губы духовный пастырь, – Когда прикажут – прибежишь!

– Ты готов на это поставить? – поинтересовался я, – Или, всё-таки, засунешь свои домыслы в жопу и выслушаешь, что мы хотим тебе сказать?

– Еще сопляк мне тут не указывал… ладно, вываливай! – с независимым видом мотнул головой афроправославный, демонстративно начиная жевать мясо.

– Все просто, – начал объяснять я, – Ты находишь нам тридцать тысяч баксов. На две недели. Затем мы отдаем тебе сорок… Держи мясо во рту, равви, или я тебя пну ногой в лицо! Дослушай. Смирение – это сука полезно! Пока мы тебе должны, наша команда подпишется на какую-нибудь твою мутку, вне очереди. Не особо гнилую. Меня сможешь позвать и на полную грязь. Одного. Как только ты получаешь то, что мы у тебя заняли, плюс проценты – мы с тобой расходимся без малейших претензий друг к другу, начинаем все с чистого листа. К тому же, твои бабки мы не заиграем, сам знаешь, кто их вернет в случае чего…

Через пять минут мы уже вставали из-за стола, собираясь унести с собой внушительный пакет, забитый старыми мелкими купюрами. Отец Григорий молча за нами наблюдал, но, когда я подошёл к двери, окликнул вопросом:

– Красовский! Почему вы обратились ко мне?

– Потому что ты – самое слабое звено, отче, – повернулся я к нему, – У тебя нет ресурсов выяснять, для чего нам эти бабки. А если и наскребешь, то тебя зачистить будет проще, чем целый монастырь. Про равви и буддиста мы пока еще особо не выяснили ничего…

Ответ, как я и предполагал, очень сильно негру не понравился, но он был не менее правдив чем всё, о чем я ему говорил. Надеюсь, этот старый гад не придумает ничего такого, и мы с ним разойдемся краями и деньгами…

В любом случае, своё мы получили. Теперь нужно посидеть над картами с Ди Вайном и прикинуть, куда тараканить наш контейнер, где прятать, и как потом оттуда вывозить…

– Петр, поможешь мне подтянуть русский?

– А ты мне что?

– Мне равви Фридман дал адрес одного проверенного борделя.

– Маловато будет.

– Он на особой визитке. Без неё туда не пускают.

– … а вот это – как раз.

Выкрутились, пройдя на волоске. Армэн, несмотря на всю свою отбитость, серьезно воспринял моё предложение, обучая нас быстрыми, но варварскими темпами. Толстяк даже оговорился, оставшись со мной наедине, что благодаря его присутствию наш подъём пройдет куда глаже, а вот с его темой придётся доучиваться. Приняв эту информацию к сведению, я убедился в том, что мои догадки были верны. У сумасшедшего не было цели собрать себе команду для поиска сокровищ, ему нужны были люди, чтобы их поднять. Все эти танцы с обучением Ди Вайн годами затевал для проверки людей, тех, с кем он пойдет на авантюру. Это было, мягко говоря, не рационально, но доказывало, что не все шарики в голове этого мужика окончательно сдулись.