Текст книги "Грешник в сутане (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Том первый. Грешник в сутане

Пролог

Где-то на просторах мироздания

Это была, наверное, одна из самых неправильных историй про рыцаря, прекрасную деву и дракона. Дьявол, как известно, прячется в деталях, а здесь и сейчас, в одной совершенно ничем не примечательной местности, их набилось столько, что летописец, присутствуй он при этих событиях, схватился бы за голову.

Сначала нужно упомянуть грехи местности. В отличие от чистого поля и яркого полуденного солнца, здесь присутствовало старое, давно заброшенное маленькое кладбище посреди густого леса. Жалкий деревенский погост, который до сих пор можно было угадать лишь по нескольким сохранившимся крестам, да ржавой и погнувшейся от времени оградке. Полночь на погосте, вот наша сцена. Добавим еще и огромную, чернеющую почти посередине погоста яму, в которой не видно дна. В ней бы запросто поместилась пара слонов, но этих животных тут, к счастью, нет.

Следом мы остановимся на отважном рыцаре, который присутствует на этом кладбище. Увы, не на коне, без вымпела, без оруженосца. Наш рыцарь сидит в очень узкой траншее, грамотно прикрытой дерном, располагающейся довольно далеко от огромной ямы. Правда, у него есть копье… и оно, как и безумная отвага – единственные вещи, наличествующие как у этого человека, так и у какого-нибудь типичного рыцаря из глубокого прошлого. В остальном же он полная противоположность упомянутому типажу повергателя драконов. Но это неважно, ведь он уже на сцене и твердо намерен совершить задуманное. Еще, в качестве совсем уж мелкого и незначительного нюанса, можно добавить, что этот человек лишен ступней и кистей рук, испытывает почти невыносимую боль, но боеспособен, так как одет в могучий механо-магический доспех, сделанный по слову техники, о которой почти весь мир еще не в курсе.

Но это совсем уж мелочи.

Следом, должна идти прекрасная дева, принцесса, не так ли? Увы, её здесь нет, но она есть в другом месте. Правда, она не принцесса, даже не человек, а всего лишь служанка-полукровка, принадлежащая уж точно не сидящему в засаде рыцарю… но вот беременна она точно от него. Да, ей не угрожает никакая опасность, не подумайте. Просто она есть, и играет в этой истории (стремительно двигающейся к концу), крайне важную роль. Какую? Рыцарь от неё собирается сбежать. С помощью дракона.

Нет-нет, всё в порядке. Она знает. Это тоже мелочи.

Среди всех нюансов, облепивших эту историю как ракушки корабельное днище, не нашлось место подлости, хитрости, либо каким-то уловкам. Они отсутствуют также, как и конечности у искалеченного человека в броне, сидящего в полусогнутом состоянии под слоем дерна. Это лишь сцена…

…и она сейчас будет завершена появлением дракона.

Мифическая тварь обрушивается на кладбище сверху, складывая крылья еще над верхушками деревьев. Это необходимо, потому что дракон, самый честный участник этой сцены, представляет из себя колосса, моментально занявшего своим телом большую часть кладбища. Размах его титанических крыльев более пятидесяти метров, а туша, покрытая непробиваемой чешуей, весит десятки, если не сотни тонн. Существо настолько велико и сильно, что запросто может подрабатывать опустошителем городов… хотя это, по сути, тоже мелочи.

В отличие от всех других участников этой сцены, летающий колосс, сразу сунувший морду в огромную яму и изрыгающий в неё ослепительно яркое пламя, представляет из себя абсолютно честного натурального дракона. Единственного в этом мире, но это, опять же, как вы уже, наверное, догадались… мелочи.

Куда интереснее вопрос о том, как наш рыцарь, только что выскочивший из-под дёрна, собирается использовать своё совершенно смешно смотрящееся копье, когда мы уже отдельно упомянули об абсолютной непробиваемости чешуи мифической твари? Конечно, об ответе можно было бы догадаться по дикой, абсолютно безбашенной, полной злорадного триумфа и восторга улыбке человека, но его лицо спрятано под сплошным шлемом. Тем не менее, долго ждать нам не приходится.

Подбежавший за какие-то жалкие две секунды к своей цели рыцарь лихо и точно впихивает массивный, покрытый толстенным слоем какого-то липкого вещества наконечник копья дракону прямо… обойдемся без пошлостей и скажем скромно – под хвост. Из каждой ситуации есть два выхода, так говорит народная мудрость, поэтому, если вам нужно войти в ситуацию – это правило работает тоже.

Нюанс взаимоотношений нашего героя и дракона заключается как раз в этом моменте. Колоссальный ящер, развернувшийся со скоростью ужаленного тушканчика, находит взглядом бесстрашно стоящую перед ним металлическую фигурку человека, захлебывающегося торжествующим смехом. Тот не скрывается, не пытается убежать или защититься. Он уже сделал своё дело, осталось лишь принять приз в виде безумной силы огня, вырывающегося мощнейшей струей из пасти невероятно взбешенной твари, ощущающей в своем организме нечто совершенно этому организму противопоказанное!

И… случается то, что должно случиться. Шквал драконьего пламени, обрушившегося на кладбище, настолько силен, что от хохочущего человека не остается ничего, моментально. Чудовищная сила сметает из бытия высококачественную сталь доспехов и слабую плоть под ними за доли секунды, а затем заставляет кипеть саму землю, выжигая всё вокруг в жуткий шлак! Ветер воет, деревья загораются, птицы и звери на десяток верст окрест пускаются в бегство, ибо весь этот выдох сопровождается безумным в своей ярости рёвом!

…правда, это, как вы уже догадались, мелочи.

Сцена завершена совершенно предсказуемым, абсолютно логичным финалом. Рыцарь воткнул дракону отравленное копье в зад, тот в отместку испепелил недруга пламенем. То, что случится дальше с ящером (это будет очень грустно), уже совершенно неважно, главное то, что герой получил заслуженную награду – совершенно адский выдох огня от разъяренного дракона, который должен был не только стереть из существования покалеченное тело героя, но и разрушить его душу до основания, до самой Искры, которая полетела бы туда, куда летят все они. Рыцарь жаждал уйти, и у него это должно было получиться с блеском.

Но… вот тут как раз и притаился последний нюанс этой истории, самый важный. Прежде чем пламя, по сравнению с которым все адские печи покажутся покрытыми льдом пингвинами, обрушилось на героя, на него изверглась безумная ярость чешуйчатого короля неба. Почти овеществленное, щедро налитое магией и эфиром, негодование одного из самых могучих существ в мире запросто вышибло душу и сознание из искалеченного хохочущего тела, принадлежавшего самому обычному человеку.

Пламени достался лишь стоящий труп…

Глава 1
Занятный ад

Опять этот сон. Глубоко вздохнув, я неторопливо открыл глаза, уставившись на потолок. Заглядение. Никакой побелки, лишь ровная белая ткань, радующая глаз, плотная, без единой морщинки. Натяжной. До сих пор не перестаю ему удивляться, хоть прошло уже сколько? Двенадцать лет? Ладно, неважно, именно этот потолок я вижу сегодня последний раз в жизни. Этой жизни. Можно поваляться несколько секунд, растворяясь в этой восхитительно ровной белизне.

Не буду по ней скучать.

Я был бы отнюдь не против, если бы сон про пялящегося на меня огромного дракона тоже больше бы не приснился, но вовсе не из-за того, что ярость этой твари, её горящие глаза и оскаленная пасть, куда вошёл бы легковой автомобиль, меня пугала или хоть как-то беспокоила. Дело было скорее в том, что я увидел перед тем, как он встал ко мне мордой. Это во сне тоже было, каждый раз.

Вздохнув, я плавно поднялся с кровати, тут же отправившись в крохотный санузел своих однокомнатных апартаментов, оправлять естественные потребности, включающие в себя умывание, чистку зубов и бритье. Все проделал быстро, но очень тщательно, как в последний раз. Впрочем, как и всегда. Каждое утро, господа, имеет все шансы стать вашим последним, поэтому максимально хорошо надо выглядеть всегда! Это обыватель может позволить себе небрежность, потому что его труп в гробу будет в любом случае безобразен. Стар, искажен болезнью и перееданием, уныл и безрадостен. Те же из нас, людей, что живут риском, должны пользоваться своей привилегией выглядеть в гробу хорошо.

А уж я никогда не был простым обывателем.

В узком ростовом зеркале, закрепленном возле входной двери, отразился я, Петр Васильевич Красовский, курсант Священной Инквизиции, отпраздновавший накануне на выпускном балу окончание своего обучения. Без алкоголя, но, тем не менее, праздник удался. Правда, отражение все равно вызывало у меня двоякие чувства.

Вместо сухощавого, хоть и широкоплечего, джентльмена, которому бы никто не дал его тридцати пяти лет, с тонкими чертами лица и взглядом, вызывающим оторопь у любого знающего человека в Санкт-Петербурге, на меня слегка ехидно и чуть-чуть устало пялилась широкоскулая смуглая физиономия, обрамленная гривой черных волос. Ниже крепкой шеи, шло излишне мускулистое тело, составляя вместе с головой рост в один метр, восемьдесят два сантиметра на босу ногу. Длинные руки, длинные ноги, не дать, ни взять, натуральный атлет. Совсем не мой стиль и типаж, но увы, пришлось приспосабливаться, это, как никак, моя вторая жизнь.

Нечаянная, негаданная, нежеланная.

Спросите, почему тогда сейчас в зеркало пялится восемнадцатилетний парень? Неужели, Петр Васильевич, вы смалодушничали, имея столько возможностей покончить с этим неожиданным «подарком» бытия?

Именно так и есть, господа. Если вы не поняли, то поясню – я родился в этом мире, обладая полной памятью и полными ментальными возможностями взрослого человека. Можете себе представить, каковы были первые годы господина Красовского? Какой это был ад? К тому возрасту, когда мне стали доступны хоть какие-то способы покончить с собой, мысль о том, что я заново пройду годы в пеленках (если вновь перерожусь!), вызывала у меня жуткий ужас! Нет уж, если такое и случится, то это будет нормальная смерть, человеческая, а не жест отчаяния.

Тем более, что жить эту новую жизнь оказалось восхитительно занятно!

Улыбнувшись себе еще раз, я принялся одеваться. Черное белье, майка (обожаю майки!), такого же цвета рубашка и свободные военные штаны. Носки, легкие армейские ботинки, куртка. Всё черным-черно, у курсантов нет права выбора одежды. Мы носим удобные утилитарные шмотки, зато прекрасного качества и пошива. Не то чтобы меня это сильно радовало, но здесь, в обучающем центре, выхода в свет не было до вчерашнего вечера, а тот весь и сплошь состоял из тех, кто закончил базовое обучение.

Небольшая спортивная сумка уже ждала у двери, храня в себе мои очень немногочисленные пожитки. Последнее я надеялся вскоре изменить в гораздо лучшую сторону… или сдохнуть в процессе. Всё-таки, понятия не имею, куда меня распределят.

– Что, так и уйдешь, ничего не сказав? – раздалось от постели, в которой из-под одеяла показалось довольно симпатичное личико девушки, обрамленное крайне растрепанными черными волосами.

– Я даже не представляю, что бы ты хотела услышать, Мендез, – продемонстрировал я слегка вздёрнутую бровь своей неожиданной собеседнице, – Мне что-то на ум не приходит ни единой фразы, уместной в данном конкретном случае. «Спасибо за ночь»? «Зачем, после всех этих лет склок и ругани, ты сунула своё нижнее белье в мой бокал»? «Давай повторим по-быстрому»? Это не в моем стиле.

– Ты всегда был таким… – хорошенькое, хоть невыспавшееся и слегка похмельное, личико Катарины Мендез сморщилось так, как будто бы она собиралась заплакать, – Смотрел на всех свысока. Мы были семьей, Красовски! Мы почти десять лет прожили бок о бок, а сегодня расходимся по всему свету! Мы с тобой трахнулись, гад! А ты просто валишь отсюда, от нас, от меня… и всё⁈

– Ну да, – подмигнув и улыбнувшись раскрывшей ротик девушке, я вышел в коридор, закрывая за собой дверь и быстро удаляясь по направлению к лестнице. Спустя секунд десять, когда я уже сбегал по ступенькам, вслед донесся мат на испанском, который слушать не было ни малейшего желания.

Вообще-то Пётр Васильевич джентльмен, причем даже с продажными женщинами, но это был не тот случай. Совсем не тот. Но тут лучше припомнить, как всё началось, пока спешу по пустым еще улицам военного городка, а затем, погрузившись на автобус, еду в местный Центр, в котором нас всех сегодня ждут.

Моя мать умерла при родах. Не знаю, кто и что было этому виной, но надеюсь, всё-таки, что не я. В себя я более-менее пришёл, еще ничего не понимая, на руках мужчины, вовсю спешившего сходить за хлебом, но через небольшой крюк, чтобы оставить младенца на пороге детского дома, расположенного в Новосибирске. Там у меня появилась масса времени, причем, смею вас уверить, безумно большая масса, чтобы понять своё нынешнее положение. Оно казалось мне крайне незавидным.

Бандит, убийца, вымогатель, криминальный тип, бессовестный негодяй и, как метко меня окрестил мой единственный друг, «отморозок»… внезапно получает вторую жизнь. Мечтая уйти в небытие, он, вместо этого, оказывается в теле беспомощного младенца! Ну что за ирония!

Тем не менее, как следует подумав, я тогда решил жить несмотря ни на что. Всё-таки почти три года почти беспомощного состояния – это не тот опыт, который хочется повторять. Ад, как он есть, дамы и господа, иначе и не скажешь. Я бы предпочел снова лишиться рук и ног, а может быть, даже пытки длиной на полгода, чем вот такую жизнь.

Первого директора приюта я убил в три с половиной года. Воровал, сволочь, воровал как не в себя! Мокрая тряпка, напитанная мыльной водой, натертая ей ступенька и вот, Иосиф Никодимович летит навстречу своей судьбе, знатно раскалывая свой жадный череп о чугунную батарею отопления. Это был хороший, но совершенно дурацкий поступок человека, еще ничего не знающего об окружающем мире, признаюсь вам честно. Пришедшая на смену жадному подонку тварь вела себя тихо и смирно целый год, пока не заменила своими людьми большую часть небогатого персонала приюта. Затем я поблагодарил удачу, подарившую мне внешность, которую, в том возрасте, большинство людей считала насквозь цыганской. То есть – весьма непопулярной.

Тридцативосьмилетний негодяй по имени Юрий Павлович был из тех людей, которых я бы топил в Неве бесплатно. Он работал с размахом, но очень аккуратно. Детская проституция, сироты, продающие наркотики, запугивание, подкупленная полиция. А еще он воровал, скотина такая. Удивительно, сколько всего можно сделать с помощью дома, забитого беспомощными детьми, ничего не знающими о жизни, а затем еще кричать целых пятнадцать минут, пока жаришься заживо в горящем бумажном архиве. Мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы организовать ублюдку пекло… к тому же, именно тогда я пытался убить двух зайцев одним выстрелом. Видите ли, я отчаянно желал себе вернуть «родные» имя, отчество и фамилию. Не знал еще о такой великолепной штуке, как компьютеры и обмен данными.

Позже, уже лет в восемь, узнал, поняв, что просто так поменять не выйдет. Мне необходимо было умереть, хех. Чувствуете иронию? Вот и я тоже. Третий директор, нанятый, похоже, по объявлению, оказался в глубокой заднице, потому как персонал предыдущего покойника сбежал, новый набрать было сложно, дети, растлённые и соблазненные разными нехорошими веществами, почуяли свободу. Дисциплина была ужасной. На дворе стояло короткое сибирское лето, поэтому я привел в действие свой план. Он был прост и ясен – устраиваем суматоху, сбегаем, едем «зайцами» в более теплые края, а затем, немного погодя, к посту полиции выйдет маленький ребенок, и скажет, что потерялся. Представившись Петром Васильевичем Красовским.

Если бы не директор, который пьяным заполз в туалет, где поскользнулся, свернув себе шею, у меня всё бы получилось. Однако, это случилось во время небольшого пожара, начавшегося как раз вовремя (по плану), так что в действие пришли силы, о которых я даже не подозревал. В итоге, когда я уже затихарился на вокзале в укромном месте, жуя сухарик и ожидая нужного поезда «Новосибирск-Томск» (откуда я хотел попасть в Адлер), в мою ухоронку, организованную в заброшенном полуподвальном помещении, проник… крупный волк.

На этом моя недолгая и полная невзгод история должна была подойти к концу, но зверь оказался крайне неприличным – вместо того, чтобы перегрызть готовому к последнему бою ребенку глотку, тварь упала на покрытый мусором пол, начала потешно корчиться и дёргаться, а затем, превратившись в голого и слегка пузатого человека, еще и заговорила. Животное сказало, что оно пришло с добрыми намерениями, сильно обиделось на «животное», но виду не подало, а вместо этого принялось уговаривать меня выйти из подвала к тем добрым людям, которые сейчас подойдут.

Пребывая в стеснении от увиденного, да еще и будучи удивленным, я обложил тварюгу матом, а затем предпринял попытку к побегу. Был пойман, обездвижен, обруган и шлепнут по заду. Так началось моё знакомство с Великой Инквизицией. Величайшая удача в этой моей ненастной жизни.

Покинув автобус и благодарно кивнув удивившемуся водителю, я решил, что посидеть часик на лавочке под солнышком будет вполне прекрасным времяпрепровождением. Возможно Мендез желала, чтобы я это время провел в её объятиях и, может быть, наврал кучу глупостей о том, как меня сразили её трусики в бокале (старая курсантская традиция «последнего шанса»), но с моей смуглой широкоскулой рожей, взявшейся, наверное, с самого Крита, врать женщинам нужды никакой нет. Они и так на меня вешаются с такой силой, что будь я в старом теле – новое пристрелил бы чисто из чувства негодования!

Нет, позвольте, я не мелочен, но если мне тогда приходилось развивать обаяние, такт, шарм и манеры, то здесь на меня женщины кидаются как оголодавшие собаки на мясо!

Ладно, это мелочи. Здесь так хорошо на солнышке, что можно неспешно разложить всё по полочкам. Чтобы рассказать про Инквизицию, нужно сначала упомянуть мир.

Мир, господа, тривиален! Мне о подобном рассказывал мой единственный друг, Кейн, тот еще маньяк, право слово, но не будем об этом. Он, как оказалось, тоже жил не один раз, и вот родился он как раз в таком мире. Планета Земля, восемь миллиардов человек, торжество технологий и никакой, на первый взгляд, мистики.

Тут было чудесно, сногсшибательно, безумно интересно! Я даже в приюте, глядя телевизор, обалдевал от тех высот, что могло достичь человечество, лишенное магии! Самолеты! Компьютеры, почти думающие за тебя! Поезда, носящиеся с безумной скоростью! Музыка! Кино! Классическая литература! О, это настоящее будущее, говорю, приложа руку к сердцу! То, чего моему миру и не снилось! Так что да, я был покорен, очарован и решительно настроен узнать как можно больше!

Однако, тут имело место быть затруднение. Как вы уже, наверное, догадались, старого пса новым трюкам… научить можно, если сильно постараться, но вот заставить его разучить старые – нет, никак. А Петр Васильевич человек довольно резкий, умеющий отстаивать свою точку зрения и иногда, порой, чудовищно рефлексивный. То есть, если вы не поняли намек, то мне кого-нибудь прикончить проще, чем чихнуть. Что поделать, тяжелое детство в Гарлеме, затем обучение у опытного душегуба, работа, профессиональная деформация. Да и нравы у нас там были проще!

Здесь они тоже не сложны, но вся эта полиция, камеры, спутники, подслушивающие устройства и эта… как её, дедукция эта ужасная! Честному человеку придётся в любой нормальной стране мира буквально наизнанку вывернуться, чтобы выкрутиться, всего лишь кого-нибудь зарезав! Я решительно не мог жить в таком мире. Меня бы посадили в тюрьму, господа! А когда я бы кого-нибудь там убил, следом была бы смертельная инъекция!

К счастью, никчемный алкоголик-директор свернул себе шею, и агенты Инквизиции, заинтересованные в череде смертей этих самых директоров, пустились преследовать сбежавшего ребенка, а найдя его – забрали к себе, показав несколько фокусов и рассказав про магию.

Она тут, как оказалось, всё-таки есть. В моем мире на магии работала индустрия, на очищенной простолюдинами мане росли и колосились тучные нивы, да и аристократ, даже захудалый, мог вполне на пару залпов изобразить из себя танк. Здесь же волшебство было совсем иным, почти невидимым, полностью бесполезным для человечества, как для вида. Здесь, можно сказать, колдовали изредка, с большими жертвами, при очень определенных условиях и совсем уж определенным образом, но, всё-таки, колдовали. В общем, нюансов очень много, но один из самых основных заключается в том, что благодаря магии, видов людей слегка больше, чем думает человечество.

Оно у нас про эту самую магию ни сном, ни духом, что очень даже хорошо. А вот оборотни, подземные альвы, вампиры, жрецы Вуду и их мертвые помощники, а также еще целая плеяда сообществ, таящихся в тени демократического (в основном) человечества – магию знают, любят и практикуют. Поэтому с незапамятных времен работает Инквизиция, получившая приставку Священной – после того, как в неё влилась вся эта нечисть на полных правах (чувствуете иронию?). Они, точнее уже мы, храним существующий статус-кво, позволяя, к примеру, честному вампиру честно работать программистом, а нехорошему, скажем, человеку, узнавшему способ, как с помощью жертвоприношений вылечить рак любимой бабушке – делаем ата-та свинцовой пулей в черепную коробку.

Суть вы уловили, не так ли? Инквизиторы вынуждают всех жить мирно и по общим правилам. Никакой магии крови, никаких жертв, никаких массовых убийств, никаких проклятий, никаких попыток подчинить себе брокера с Уолл-стрит, и так далее, и тому подобное. А учитывая, как часто возникает искушение то тут, то там, пуль требуется много. Самое место для такого как я. Чуть ли не единственное.

Кстати, по меркам моих патронов, я тоже являюсь особенным подвидом человека. Таких называют «старая кровь», мол, память проснулась сквозь поколения. Я ж не дурак был рассказывать про особенности моего мира, психолог всё понял по тем старинным оборотам речи, которой изысканно его крыл восьмилетний пацан.

В общем-то, картина проста и без изысков. Меня, Петра Васильевича Красовского, в этой жизни уже не раз щелкнули по носу, демонстрируя, что без системного образования, без школы, без понимания реалий, весь мой прошлый опыт крайне… ладно, давайте называть вещи своими именами! Я был душегубом и бандюгой, пусть незаурядным, пусть с долгой практикой, пусть со своим специфическим опытом, но… господа! Я был в мире, где основной боевой единицей является прозаичный мужик с ружьем! Здесь же такие давным-давно вымерли или переквалифицировались в солдат такого уровня подготовки, что я бы такого горлохвата с первого же дня взял в свои лейтенанты!

Автоматическое оружие, гранаты, мины, тактика городских боев, теория засад, снайперское дело, подрыв укреплений, управление дронами… я узнавал на уроках мир, которого раньше даже не мог себе представить! Кассетные бомбы! Ядерное оружие! Из искусства, из поэзии смерти, крови и слез, эти люди создали не просто ремесло, женившееся на науке, они возвели храм Смертоубийству, превратив его часть цивилизации! Вот, что происходит с человечеством, лишенным необходимости постоянно убивать монстров из порталов! Они начинают убивать друг друга, достигая в этом вершин, какие мне-старому и не снились!

Вздохнув, я поднялся со скамейки и отправился к приземистому, совершенно лишенному какого бы то ни было стиля зданию неподалеку. Вопрос о том, куда же я всё-таки попал, в рай или в ад, никак не давал мне однозначного ответа. Впрочем, ваш покорный слуга никогда не был философом.

Дирекция нашего военного городка, эдакого пансионата для юных агентов Инквизиции, не придавала какого-либо значения пожеланиям своих выпускников. Здесь будущее место службы молодого поколения выбиралось куда более опытными людьми, что, в целом, можно было сказать и обо всей организации. Пока мир, населенный неведающим человечеством, упоенно играл в демократию или кукольные монархические режимы, нашим маленьким мирком тайн и магии правило исключительно сословное разделение. Права, свободы, привилегии и обязанности зависели от твоего статуса, который мог разниться от слуги до герцога, если речь касалась человека. У оборотней был Верховный Вождь, вампиры могли похвастаться Королем, а альвы Высшим Жрецом, но суть, я думаю, вы уловили. Никакой демократии, что моему сердцу, пусть и бывшего простолюдина, близко и понятно.

Пока что я готовился переступить с предпоследней ступеньки этой пирамиды на следующую… но, возможно, это будет чуть сложнее, чем я думаю, так как перед входом меня ожидают четверо крепких парней в черном с совершенно недружелюбными физиономиями. Они даже стали удивленными и немного обиженными, увидев, что тот, кого они ожидали, оказывается, сидел неподалеку на лавочке.

– Мендез не успела с тобой попрощаться, Красовский. Попросила нас, – коротко бросил один из парней, сжимая с хрустом кулаки, – Мы решили оказать ей эту любезность…

– К вашим услугам, господа… – улыбнулся я, принимая стойку, – К вашим услугам…

Отношения в коллективе – это никогда не было моей сильной стороной, а уж возиться с детьми не любил никогда. Подросткам же не нравятся те, кто выделяется, а уж те, кого выделяют инструкторы, общаясь как со взрослым, им не нравятся особенно активно. Драться мне приходилось постоянно, даже несмотря на то, что по какому-то стечению обстоятельств, на мне всё заживало как на самой шелудивой собаке… причем не обыкновенной, а именно оборотне. С последними стычки были особенно жестокими, потому что наши друзья человека очень не любят, когда их сравнивают с животными. Ну а что остается делать, когда подростки и животные так похожи?

В результате, я никогда не был популярным парнем среди мужской части молодежи городка, а вот насчет женской можно сказать наоборот. В последние годы. За это меня ненавидели особенно отчаянно. Ну, что могу сказать? Хоть какое-то развлечение для старого грустного бандита на пенсии.

В кабинет Моргана Майерса, заместителя директора, я прихромал встрёпанный, испачканный, с кровоточащим лицом, вздувающимися «фонарями» под глазами и с разбитыми кулаками. Победителем? Нет, никогда не был кулачным бойцом и, хоть и поднаторев в этом деле, с четырьмя молодыми быками за раз справиться не смог бы. Но вот делать больно людям умел всегда, так что, когда меня уже можно было безнаказанно бить ногами, делать это парням уже как-то и не хотелось.

– Мда, – только и сказал при виде меня джентльмен, являвшийся все эти годы одним из самых страшных персон для рекрутов, – Что-то подобное я и подозревал, Красовский. Вас провожали аплодисментами прямо по лицу, Петр Васильевич, не так ли?

– Мне даже пожелали удачи, – криво ухмыльнулся я, наклоняя голову, чтобы хрустнуть шеей, – Что я могу сказать? Популярность – тяжкое бремя…

– Лучше молчите и не капайте кровью из своей рассеченной губы на кресло, в котором сегодня еще окажутся многие. Надолго я вас не задержу, – пообещал мне этот чудесный человек, а затем, выложив перед собой две папки, подвинул обе в мою сторону по столу со словами, – Мы с вами видимся лишь потому, что вам, как человеку со специальными талантами, предлагается сделать выбор. В правой папке билет до Аляски и назначение в дружину местного коменданта, стандартный курс на первые три года службы. В левой папке билет в Санкт-Петербург, откуда вы отправитесь дальше… на миссию, в которой шансы выжить хотя бы в течение месяца будут совсем невелики. Но, зато я гарантирую, что там вам будет значительно интереснее, чем во льдах мертвого штата. И свободнее. Это гарантирую тоже.

Ухмыльнувшись (и капнув кровью на майку) я посмотрел в непроницаемые глаза сидящего напротив меня человека.

– Что-нибудь порекомендуете из предложенного, мистер Майерс?

– Красовский… – тот устало вздохнул, забирая правую папку, – Мы не стали тратиться на билет до Аляски. Мне звонить в бухгалтерию?

– Зачем? – удивился я, подтягивая к себе оставшуюся папку.

Почитать мне не дали.

– Уходите, Красовский. Капайте кровью где-нибудь в другом месте. Желательно, прямо по дороге в Россию.

– Так точно, сэр!