Текст книги "Эдик. Путешествие в мир детского писателя Эдуарда Успенского"

Автор книги: Ханну Мякеля

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Любая сказка нуждается в таком. Успенский просто пошел дальше, он начал обдумывать и развивать впечатление от увиденного им существа. Чебурашка получил новую форму и большие уши, а с их помощью – беспомощность и ласковость, и тихий нежный голосок; таким он был и в мультфильмах, и во всех театральных постановках, вплоть до замечательного спектакля Unga Teatem в эспооском районе Кило в 2006 году; это самый последний спектакль из увиденных мной. Таким образом, из хамелеона вырос гибрид медвежонка, коалы (сравнить хотя бы с австралийским Блинки Биллом), панды и пушистого сурка. Исходя из этого, он был особенным существом, хотя науке этот зверь по-прежнему совершенно не известен.

Имя подыскать помогла маленькая дочь Успенского Таня, которую позабавило, что зверек неуклюже падает. Теперь в России Чебурашка знаком всем, даже тем, кто ничего не знает о самом Успенском (если таковые еще есть). Чебу, как его называю я, стал естественной частью мира детей, и когда дети вырастают, персонаж передается по наследству, в свою очередь, новым детям. Не потому ли классические образы детской литературы (Винни-Пух, муми-тролли, Пеппи Длинныйчулок, Маленький принц и другие подобные) даже в современном развлекательном хаосе держат марку еще крепче, чем соответствующие герои литературы для взрослых.

Финскому читателю книга кажется, на первый взгляд, безобидным, маленьким и трогательным рассказом, в котором присутствует важнейшее качество хорошей истории – вводящий в повествование персонаж.

Гена одинок, но когда крокодил сам это замечает, он начинает с надеждой искать друзей. Для этой цели составлено объявление – все еще очень русское (да и финское, почему бы нет) средство: колонки персональных объявлений, правда, начинают в журналах пропадать, но доля их в интернетных поисковиках растет. А одиночество Чебурашки еще беспомощнее, чем у Гены: Чебурашка из тех, кто просто дрейфует от события к событию, от человека к человеку, кажется, будто он доволен всем. Ему достаточно, что по телефону можно звонить; и особенно, что есть квартира, работа и еда. Это три центральных столпа и в жизни человека.

Человек нуждается в них, получив, однако, и другое – общение. И именно этим отличается человек от животного.

Итак, «Гена» – это рассказ не только об одиночестве, но и в особенности о том, как это одиночество преодолеть. Если ты одинок и нет друзей, их можно попытаться завести. И когда пытаешься, попытка всегда вознаграждается. Сказка это обещает.

Взрослый знает, что так бывает далеко не всегда. Но об этом ребенку рассказывать не стоит. Без надежды нет стремления вперед, желания стать лучше. Когда падаешь духом, цепенеешь. А когда цепенеешь, деградируешь.

Образ Гены во всяком случае положительный: полный надежд, предприимчивый, оптимистичный. А еще Гена – главная движущая сила книги, именно он выстраивает действие, и одновременно связывает новых персонажей с прежними.

Это делается шаг за шагом. Объявление привлекает к крокодилу сначала маленькую девочку Галю (в финском переводе Уллу), а у девочки сразу обнаруживается серьезное отношение к делу: «В вашем объявлении, – сказала девочка, – целых три ошибки».

Это не удручает крокодила: «Не может быть! – воскликнул Гена: он думал, что их по крайней мере восемнадцать». И он интересуется своими мелкими ошибками и спрашивает: «Какие же?»

Есть человеческий тип, который воспринимает в книге прежде всего только опечатки, читает только их. Девочка, однако, к счастью, была не такая.

Ибо разговор об ошибках для нее лишь средство приступить к началу. Когда разговаривают, знакомятся. А когда знакомятся, начинают изучать друг друга, а это может привести к более продолжительному общению, из которого может родиться и настоящая дружба Другого пути к этому нет:

«А что мы будем сейчас делать?» – спрашивает девочка, которая работает в детском театре.

И Гена отвечает: «Ничего особенного. Давайте просто побеседуем».

Последовала бы пауза, если бы в это время снова не позвонили в дверь. А за дверью, разумеется, Чебурашка.

Успенский почти не описывает своих персонажей, он развивает события через диалог (юморески для шоуменов…), это наиболее характерно для его манеры письма. Речь обнажает и продвигает ход вещей, и речи достаточно. Гена и Галя разговаривают и, конечно, задаются вопросом, что же Чебурашка за зверь. Таким образом появляется Чебурашка. Он точно не щенок – а может, леопард? И Чебурашка сам в соответствии со своим характером присоединяется к каждому мнению: «Наверное, – согласился Чебурашка. Ему было все равно. – Наверное, я леопард!»

Все подводит к тому, что этим троим внезапно оказывается комфортно и приятно в обществе друг друга. Особенно Чебурашке. И вот он начинает, оставшись один, скучать по только что встреченным товарищам.

Чебурашка понимает и то, что ему нужны эти друзья. И хотя они теперь часто встречаются и пьют кофе и играют в крестики-нолики, это, кажется, еще не вполне удовлетворяет Чебурашку: «И все-таки Чебурашке не верилось, что у него наконец появились настоящие друзья».

Одиночество может быть частью характера. И со своим характером каждому приходится жить от рождения до могилы. Но Чебурашка не падает духом; он верит в развитие. В этом сила Чебурашки. Он показывает путь, который, возможно, подойдет и для других одиноких. Даже тяжелую судьбу можно изменить, по крайней мере, следовало бы попытаться это сделать. Особенно потому, что есть еще много одиноких, кроме тебя. К Гене домой приходит сначала маленькая собачка Тобик, а потом большой лев Чандр. Чебурашка понимает, что именно они – большой и маленький, защищающий и защищаемый – совместимы друг с другом. Итак, и собачка, и лев уходят в конце концов довольные вместе, ведь каждый из них приобрел товарища, которого хотел иметь.

Счастливая случайность, со своей стороны, порождает мысль о Доме друзей. Речь идет об искреннем представлении Успенского о том, какими могли на самом деле быть политические Дома дружбы. Открыть такой дом, в котором каждый одинокий мог бы найти себе товарища, особенно те, кто не знает, как этого достигнуть. Эта мысль еще больше сближает Гену, Галю и Чебурашку. Работа помогает человеку распорядиться своей жизнью или хотя бы закрепиться на ее обочине, потому что безработица – ужасающая социальная проблема. Работа не только занимает делом этих троих одиноких, но и сближает их между собой. И так мечта о совместном предприятии становится реальностью:

«На другой вечер работа закипела. Гена сидел за столом и как главный специалист по объявлениям писал:

ОТКРЫВАЕТСЯ ДОМ ДРУЗЕЙ.

Каждый, кто хочет иметь друга,

пусть приходит к нам.

Чебурашка брал эти объявления и выбегал на улицу. Он наклеивал их везде, где можно и где нельзя. На стенах домов, на заборах и даже на проходивших мимо лошадях».

Красивая идея начинает воплощаться в жизнь. Дом построен, и все, таким образом, в порядке. Но сразу никакая идиллия невозможна. Нужны противодействующие силы, которые своими деструктивными кознями в конце концов лишь укрепляют силу существующего добра.

Это зло, или противоборствующую сторону, начинает представлять и продвигать экстравагантная парочка. Через дверь в дом проскальзывает сначала крыса Лариска, а за ней следует «маленькая юркая старушка»: ведьма Шапокляк. Она из тех, кто не желает другим счастья и не дает покоя: все доброе отвратительно, его нужно запачкать и погубить. Если у самой жизнь скучная, то и у других так должно быть!

Во вредничаньи, каверзах и озорстве эта женщина находит свое самое большое удовлетворение. И чем больше я смотрю на ее образ, тем больше подозреваю, что в качестве одного из людей, этот образ породивших, выступает мать самого Успенского.

Эта мысль, возможно, покажется чрезмерной натяжкой, но она основана на тех рассказах, которые я слышал от Эдуарда. Дело в том, что матери больше нравились неудачи сына, чем его успехи. Почему так было, по-прежнему понять невозможно.

К любви нельзя принудить, но свои плохие мысли человек все-таки мог бы скрывать. А может ли? Ведь и такое притворство ребенок интуитивно чувствует, зачастую лучше взрослого. Так что выход из тупика найти нелегко.

4

Сюжетные линии книги начинают продвигаться, разветвляться и становиться все более разнообразными – об этом заботится ведьма старуха Шапокляк со своей крысой. Добрым намерениям героев, разумеется, даже она воспрепятствовать не в силах. В книге присутствует классическая тема борьбы добра и зла; читатель получает урок и назидание, но с помощью юмора. Опасность юмора, с точки зрения властей, в том, что он искусно маскировался, вернее, под юмор маскировалась сатира.

Поэтому юмористов не жалуют. И именно сатиру использовал молодой Успенский; использовал искусно. Юмор вуалировал часть сатирических намерений и скрытых мыслей, но, с другой стороны, он также подкреплял шпильки и намеки, которые привык замечать внимательный советский читатель.

У меня на мгновение возникает мысль, что наверняка не все детские книги цензоры изучали досконально. Но когда я спрашиваю, что в книге пришлось в процессе издания вырезать или изменить, получаю ответ. Конечно, Успенский помнит точный ход событий:

«В «Крокодиле Гене» не было вырезано ничего. Книгу не хотели печатать вовсе. Но мудрый редактор Надежда Терехова додумалась пригласить иллюстратором художника Алфеевского. Тот работал в Союзе художников большим начальником. Он сказал директору издательства так: «Я завуалирую книгу своим иллюстрациями. Герои будут куклами». Так он действительно и поступил в своих первых рисунках. Мне пришлось долго спорить с ним, хотя угрожало полное выпадение книги из издательского плана. Но так или иначе, книгу во всяком случае выпустили. Следующее издание иллюстрировал уже Геннадий Калиновский».

По словам Успенского, тот же Алфеевский спас пять лет спустя и произведение «Вниз по волшебной реке». Правда, тогда одного лишь вуалирования иллюстрациями уже было не достаточно. Из книги вырезали целые куски и фразы. Кощей Бессмертный, вися на цепях и ожидая смерти, констатировал: «Я не потеряю ничего, кроме своих цепей». Это был парафраз высказывания Маркса, которое касалось удела пролетариата. Была ли эта цитата слишком ценна для детской книги? По крайней мере, она пропала. Думаю, что слишком явной была отсылка к узникам совести в Советском Союзе.

Из книги о волшебной реке, кстати, хотели даже вычеркнуть слова немецкого происхождения, такие как кухня (Kuche). Но в предотвращении этого идиотизма помогли уже сами сотрудники редакции.

Что нервировало руководство издательства в книжке про Гену? Уже в самом начале проскальзывало достаточно много обстоятельств: как одиночество, так и жилищные и прочие проблемы. И даже отыскивались новые.

Жирафа Анюта и обезьянка Марры Францевна – не самые неудобные персонажи, они – это мягкий промежуточный аккорд, они находят друг друга. Но следует поворот к худшему. Негодяев в Советском Союзе не должно было и не могло быть, но тем не менее они были. Этот сорт людей, имеющийся в каждой стране, представляет сбившийся с пути истинного Дима, у которого в табеле шесть четверок, или правильнее, двоек, потому что в Советском Союзе и сейчас в России оценки начинаются с пятерки и идут по нисходящей. Двойка считается неудовлетворительной отметкой.

Поскольку Дима несчастен и представляет несчастье для самого себя, компаньоны хотят, чтобы и он нашел себе друга. Дима хотел бы встретиться с тем, кто будет хуже его самого. По всем школам начинают такого искать. Наконец находится один шалопай, который может сравниться с Димой. Но когда выясняется номер школы и имя мальчика, Дима понимает, что речь идет о нем самом.

Так просто дело разрешить не удается. Пока что Дима остается один.

Гену начинает нервировать поток всевозможных посетителей: поскольку Генин домашний адрес теперь общеизвестен, ищущий друга может прийти в любое время, хоть к постели спящего… Эту проблему обдумывают и предпринимают новое дело: решают построить отдельный Дом дружбы.

К такой мысли в сказке прийти легко, но воплотить ее в жизнь гораздо труднее. Особенно в Советском Союзе: по всем вопросам строительства решения всегда принимало государство. И вот вместе с книгой мы в очередной раз погружаемся в парадоксальные недра советской бюрократии.

Сказки Эдуарда никогда не отделялись от общественной реальности. Именно это могло раздражать постоянно бдительных и настороженных церберов издательской лестницы.

Как автор сатиры и юморесок для взрослых, Успенский в этом произведении для детей проявляется еще сильнее, чем раньше. В книге, предназначенной для маленьких детей, он начинает безжалостно описывать повадки бюрократа и бюрократии, вообще то, как в государстве обращались с делами граждан и занимались ими. А также то, какие люди ими занимались. В советской детской книге такое даже в шестидесятые годы совершенно необычно, прямо-таки невозможно.

Вот как это происходит. Решено построить дом, недостает только строительных материалов. Дом хотят сделать прочным, и поэтому нужны кирпичи. Но кирпичи можно достать только по разрешению. А вопросом кирпичей занимается Иван Иванович. Это исконно российский бюрократ, для того, кто читал Гоголя, типаж весьма знакомый.

Затем отправляются к господину товарищу. А мужчина (начальник, разумеется, мужчина) уже тут как тут, сидит за письменным столом, как все чиновники в мире. И что чиновник делает? Ну, работает, разумеется. На столе телефон и куча заявлений. И вот Иван Иванович рассматривает поступившие заявления:

«Из большой кучи бумаг он брал одну, писал на ней: «Разрешить. Иван Иванович», – и откладывал в левую сторону.

Затем он брал следующую бумажку, писал на ней: «Не разрешить. Иван Иванович», – и откладывал в правую сторону.

И так далее.

«Разрешить. Иван Иванович».

«Не разрешить. Иван Иванович».

Успенский всегда был мастером короткого пространства, ему не нужно многословие. Существенные слова и центральные реплики привязывают историю к читателю и его собственному воображению, пробуждают его. Читатель тем самым включается в книгу, и как участник, и иногда даже как дописывающий ее в своем воображении. Как же хорошо подмечен этот типаж, Иван Иванович. Винтик в механизме – чем-то напоминает чаплинского персонажа в «Новых временах». Но если Чаплин был исполнительной деталью механизма, то Иван Иванович сидит себе в стеклянной будке и как начальник наблюдает за всеми работниками. Одного используют, другой использует сам.

На самом деле такой человек располагал, и зачастую до сих пор еще располагает, всей властью. Каждый извлекает из власти выгоду по-своему, и Иван Иванович тоже разработал способ, который помогал и защищал его самого. Его цель проста: он хочет остаться на своей должности. И он знает, как на ней остаться.

Когда наши друзья попросили у него много кирпичей, Иван Иванович ответил:

«Много я дать не могу. Могу дать только половину».

У него начинают допытываться, почему он так поступает – дает только половину от запрошенного. И немедленно следует ответ. Ответ чиновника до мозга костей – логичный и разумный:

«Очень просто, – сказал Иван Иванович. – Если я все буду делать до конца и всем все разрешать, то про меня скажут, что я слишком добрый, и каждый у меня делает, что хочет. А если я ничего не буду делать и никому ничего не разрешать, то про меня скажут, что я бездельник и всем только мешаю. А так про меня никто ничего плохого не скажет. Понятно?»

Так, образ действия и правила усваиваются быстро. Самое важное – избегать должностных ошибок. На остальное наплевать. В России, правда, правила и нормативные акты всегда обходили с помощью взяток – так было даже в Советском Союзе, а теперь в особенности. Финляндия в этом отношении все-таки, на наше счастье, страна сравнительно девственная. Не правда ли?

В описании трудовой жизни в книжке про Гену об этой самой черной ее стороне – взятках – однако, умалчивается. Не все можно сказать. В Советском Союзе было немало вещей, на которые не мог указывать даже Успенский.

Искренний ответ бюрократа о половинном удовлетворении всех просьб воодушевляет Гену. Он рассказывает, что они хотят построить два дома, для этого им нужны кирпичи: Иван Иванович, разумеется, дает кирпичи только на один дом. И таким образом этот вопрос тоже очень быстро оказывается улаженным.

Но как доставить кирпичи на место, где предполагается возвести дом, то есть возле детского садика? Иван Иванович может дать для перевозки только полмашины или целый грузовик, но только на половину дороги… Но хитрый крокодил, который понимает, как устраиваться в жизни, додумывается сказать, что объект для доставки находится на вдвое большем расстоянии: так кирпичи привезут именно туда, куда нужно.

Фрагменты книги начинают вставать на свои места. Хотя старуха Шапокляк хочет разрушить дом аж с помощью носорога, ей это, разумеется, не удается.

Дом растет, и вот он готов, и застенчивому Чебурашке приходится даже произнести речь. Его охватывает смущение, но тем не менее он пытается. И это восхитительно лаконичная речь: «Строили мы, строили и наконец построили!»

А потом? Всех передружили, даже Дима в конце концов приобрел настоящего друга. Не подобного ему самому шалопая, а самую прилежную ученицу, Марусю. Девочка тоже осталась одна, потому что первая ученица в классе не часто обзаводится друзьями. Оба начинают поддерживать один другого, и противоположности наконец-то благоприятно влияют друг на друга.

Сказка? Возможно. Но какая добрая.

Когда у всех есть друг – так для чего теперь нужен дом? Уже и не нужен…

Понимание этого особенно удручает Чебурашку. И хотя в его речи сохраняется конструкция речи, произнесенной на открытии, но содержание ее меняется и приобретает новый и печальный оттенок: «Строили, строили, и все напрасно».

Нет, ничего не пропадет даром. В этом Чебурашку убеждают все. Так и случается, поскольку Успенский (всеведущий рассказчик) разрешает эту проблему. Дом превращается в клуб, а Чебурашка получает новую работу: он поступает в соседний детский сад работать игрушкой. «Все были очень довольны». И это решение нравится как маленькому, так и большому читателю.

Но писатель хотел еще кое-что добавить. Что делать с вредной старухой Шапокляк, женщиной, которая желает всем лишь зла? Ну, ее спроваживают подальше, и вполне конкретным образом: Чебурашка и остальные дарят жадной старухе столько воздушных шариков, сколько она может заграбастать. Шарики поднимают жадную Шапокляк в воздух, и ветер уносит ее далеко-далеко. Хотя Успенский, кажется, сохраняет и возможность возвращения; он позволяет колдунье вопить с высоты:

«– Разбойники! – кричала Шапокляк. – Я еще вернусь! Я еще покажу вам! Вам всем житья не будет!

– Может, и вправду она вернется? – спросила Галя у Чебурашки. – Тогда нам действительно житья не будет».

Но даже это не меняет веселого тона заключительных абзацев: вернется колдунья или нет – это забота не сегодняшняя. А там видно будет.

5

Книга про крокодила Гену и его друзей вызвала двоякую реакцию, и оба ее проявления оказались сильными. С одной стороны, были те, кто с радостью приветствовал появление нового и свободно самовыражающегося писателя, – мудрое внимательное разновозрастное читательское большинство и поддерживающие Успенского коллеги-единомышленники. Но сразу, разумеется, появилась сплоченная группировка завистливых и скептически настроенных писателей-бюрократов, которые сразу почуяли, что речь идет о таланте, превышающем масштабами их самих. Эти власть предержащие начали притеснять и ругать его.

С годами эта ситуация стабилизировалась. Противниками были всегда одни и те же: Сергей Михалков принимал решение; Анатолий Алексин исполнял. Зависть нужно заслужить, как хорошо известно, а количество людей, сомнительно балансирующих на грани креативности, завидующих Эдуарду и дискриминирующих и отталкивающих его, с годами только увеличивалось. Но уже в 1960-е годы первые успехи писателя заставляли людей настораживаться. Как Успенский умудрялся писать «неправильно» и при этом добиваться сначала публикации произведения, а затем и его всенародной известности и избегать наказания за это? Ведь это происходило в государстве, где все всегда делалось «правильно».

Что же Успенский сделал в книжке про Гену неправильно? Кроме того, что по-настоящему умел писать, еще и то, что писал о вещах, о которых даже во «взрослой» литературе говорили не часто.

Как, например, об уже упомянутом детском одиночестве, не говоря уже о нелепостях бюрократии.

Детском? Гена и Чебурашка были игрушками, хотя и ожившими в сказке. Игрушки могут прекрасно находиться и в одиночестве, не требуя никаких забот и ухода. И тем не менее именно с этими игрушками читатели себя отождествляли. А в книге есть и «взаправдашние» дети, как, например, находчивая Галя (в финском переводе Улла) и шалопай Дима. Не говоря уже об отлично успевающей в школе Марусе, может быть, самой проблемной из них. Как даже «хороший» ребенок может быть одиноким, стать почти несуществующим? Очень просто: никто именно по этой причине не хочет с ним дружить.

Для государства такой ребенок – проблема. Стадная посредственность отдает предпочтение себе подобным. Талантов при этом чуждаются. Хотя именно они были бы для государства нужны.

Опять-таки: эта тенденция не зависит от общественного строя.

Хуже всего, пожалуй, то, что каждый читатель, особенно взрослый, сразу узнавал типажи книги – их реальные прообразы и модели имелись во всех школах по всему Советскому Союзу. Как писал Виктор Бондаренко в своем эссе об Успенском в конце 1980-х годов:

«Когда в семье раньше было несколько детей, ребенок не был одинок. Сейчас двое детей уже редкость, чаще всего ребенок только один. Родители на работе, они отбывают свою тяжелую долю. Нет ни брата, ни сестры. И отсюда возрастающая потребность сбежать в Простоквашино. Ребенок зачастую более одинок, чем его родители. И такому ребенку становятся близкими и Чебурашка, и Дядя Федор, и даже кот Матроскин. Такому ребенку не нравится его одиночество, и он ищет друзей хотя бы в книгах или мультфильмах».

Бондаренко говорит об одиночестве и хочет обратить внимание на этот вопрос; хочет, чтобы существование проблемы, наконец, признали. До Бондаренко появлялось много отзывов, которые отнюдь не были положительными, наоборот. Как будто У сиенский, говоря о тех или иных проблемах, был виноват в самом их существовании. И от этого начинались писательские трудности.

Что это некий Успенский вбил себе в голову? Одинокие дети? Нет-нет! Ведь у всех детей в этой стране есть друг… Коллектив каждому предоставляет защиту… Родители ходят на работу, потому что это их общественный долг, а о детях заботятся и воспитывают их коммунистами великая отчизна, детские сады и школы. В советской стране каждый имеет товарища, а идеология обязывает только вместе добиваться чего-то реального. Государство воспитывало детей в духе коллективизма прямо с колыбели. А тут в маленькой детской книжке было сразу двое одиноких детей. И что еще хуже, эти дети, похоже, справлялись в одиночку. Ни у Гены, ни и Чебурашки не было папы, не говоря уж о маме; о родителях в книжке вообще не говорится ни слова.

Это считалось тогда, возможно, самым серьезным недостатком. Чтобы ребенок мог быть одиноким и свободным?! Не годится. В каждой советской детской книге должен был присутствовать воспитательный аспект, почти все детские книги окрашивал поучительный тон. Действительно, как получилось, что странные и трогательные одиночки Чебурашка и Гена смогли, словно бы незаметно, вырасти в Советском Союзе в героев мира детей – и прежде всего исключительно на собственных условиях.

Тот факт, что Успенский и сам искал в книге товарищей, подходящих для его одиноких персонажей, причем, подходящих конкретно для них, то есть создал сообщество одиноких, которое может устранить проблему, – это осталось как-то совершенно незамеченным.

Ситуацию начали рассматривать публично. На повестке дня встал вопрос: «Кто усыновит Чебурашку?» Его задал почти сразу после выхода книги в 1966 году товарищ Машовец, тогдашний «известный журналист и патриот», как отрекомендовал мне его Успенский. Смысл выступления этого известного журналиста и патриота сводился к выводу: существа, вроде Чебурашки, совсем не нужны советским детям.

Финское издательство «Kansankulttuuri» опубликовало в 1975 году ортодоксальное произведение «Дневной уход за детьми (воспитание в дошкольных учреждениях) в Советском Союзе», в котором содержатся два официальных доклада о воспитании детей, составленных самой империей. Одна выдержка из этой «литургии» в переводе на финский Мирьи Руонаниеми здесь будет уместна. Мне особенно нравится то, как ребенка приучали к почитанию авторитетов и к обожанию армии. И то, чего стремились достичь детскими играми в Советском Союзе:

«Велика роль игры

– в воспитании этических чувств и манер;

– в развитии черт коллективизма;

– в формировании понятий о добре и зле;

– в выстраивании волевых качеств характера;

– в подготовке ребенка к труду».

Даже труд ребенка – это игра А будет ли его труд игрой? Игра – это также, и прежде всего, инстинктивное, самопроизвольное и радостное событие. Персонажи-животные в произведении Эдуарда делают почти все перечисленное в списке, но власти, тем не менее, не могут их одобрить. Ведь Генин коллектив играет иначе: свободно и без авторитетов, без подчеркнутого почтения к обществу, взрослым и его бюрократам. Что невозможно. Примечательно, кстати, что поскольку к произведению «Дневной уход за детьми» составлены списки книг для разных возрастов, в каждой категории встречается произведение нашего старого знакомого Сергея Михалкова.

Бондаренко ответил Машовцу и всем остальным озабоченным «усыновлением», правда, лишь двадцать лет спустя, задав контрвопрос: «А кто усыновит те сотни тысяч детей, чьи родители неизвестно где? Машовец не хочет признать истинность Чебурашки. А Эдуард Успенский осознал проблему и показал ее через героя книги, героя, имеющего соответствия в реальности.

Чебурашка объединяет одиноких и неприкаянных современных детей. Поэтому его полюбили».

Чебурашка – сирота, Чебурашка неуклюжий, он не находит себе места, помыкаем волей других (участь каждого ребенка), но и он способен на добрые поступки, у него тоже есть и своя воля, и свои мечты. Когда Дом дружбы построен, дети и игрушки сами создают сообщество, в котором есть настоящая дружба и настоящая жизнь. Они являются самостоятельными личностями, принявшими ответственность за самих себя: так происходит даже с самым беспомощным и больше всех нуждающимся в нежности и защите – с самим Чебурашкой. Если взрослый не помогает ребенку, детям самим приходится помогать себе. Это произведение Успенского показывает своим читателям: благодаря друзьям и товарищам это возможно. Таким образом в этой книжке присутствует замечательно ясный и положительный урок, хотя и не согласующийся с «правильными» назиданиями своего времени…

Гнев и нападки бюрократов не помогли. Гена и Чебурашка остались жить именно потому, что маленькие читатели были инстинктивно на их стороне, признали их, отождествляли себя с ними. Другого не нужно. Когда так происходит, воображаемое становится реальностью. Такую истину уже никакой запрет не сможет опровергнуть.

6

Следующий бестселлер Успенского «Дядя Федор, пес и кот» вышел восемь лет спустя, в 1974 году. Он не сразу возымел успех, как и книжка про Гену, но постепенно Дядя Федор превзошел даже Гену и по тиражам, и по популярности. На самом деле и это произведение обращается к той же теме и проблеме – к одиночеству ребенка, но начинается с совершенно иной ситуации: с противоречия, возникающего между ребенком и его родителями.

Дядю Федора не нужно усыновлять, у него уже есть семья, которая сразу представлена читателям. Проблема, поставленная произведением, и решение этой проблемы тоже не такие, как в «Крокодиле Гене». Одно лишь строительство Дома друзей посреди города и наличие знакомых людей этому мальчику никак не помогло бы. Он хочет изменить условия в своем доме, чтобы жить изо дня в день в соответствии со своими мечтами.

Когда это не удается, приходится действовать иначе. И мальчик приступает.

В начале книги читатель даже не догадывается, какое путешествие его ожидает. Дядя Федор – серьезный мальчуган, который научился читать уже в четыре года, а теперь, шестилетний, заботится о себе, умеет даже варить суп. Эта самостоятельность импонирует родителям.

Но от этого, однако, особого толку нет. Основное противоречие остается неразрешенным: Дядя Федор любит животных, мама – нет. И когда мальчик нашел говорящего кота и подружился с ним, привел к себе домой, мама не допускает и мысли, что кот будет жить в их семье. Хотя кот был бы для одинокого ребенка отличной компанией. Папа пытается примирить всех, но мама категорически против. Папе придется выбирать: либо уйдет кот, либо она! Папа долго и изучающе смотрит то на одного, то на другую и затем выносит решение в пользу мамы: «Я тебя выбираю. Я с тобой уже давно знаком, а этого кота первый раз вижу».

Мама ставит в ситуацию выбора и сына: кто важнее, кот или она? Мальчик отвечает по-своему. Дядя Федор не выбирает никого, а говорит: «Но если вы выгоните кота, тогда я тоже уйду».

На это уверенная в победе мама отвечает: «Это ты как хочешь… только чтобы кота завтра не было!»

Ситуация, знакомая многим семьям во всем мире. Ребенок хочет завести домашнее животное, чаще всего кошку или собаку, но родители знают, что это не просто. Домашний любимец не игрушка, а живое существо. За ним нужно ухаживать и кормить с утра до вечера. Ребенок временами хочет поласкать и повозиться со своим любимцем, но на остальное интереса хватает редко. Пусть берет животное тогда, когда достаточно повзрослеет, чтобы самому за него отвечать; лучше всего уже в своем собственном доме…

А кот умеет не только быть обаятельным, но и говорить. Он жил на попечении у профессора Семина. Не как домашнее животное, а как объект исследований: дело в том, что упомянутый профессор хотел выучить язык зверей. Русские всегда были прославленными языковедами. Но в результате вышло так, что Семину не удалось узнать кошачьего языка, а вот кот научился говорить по-человечьи. Что, по мнению Дяди Федора, было неплохим навыком. Так ему не приходилось гадать, что у кота на уме.

Дядя Федор принимает решение, когда видит, что родители непреклонны. Как напоминает мама Дяди Федора маму самого Успенского!.. Папа слабый и хрупкий, он не способен встать на сторону собственного сына. Что делать? Поскольку дело происходит в сказке, Дядя Федор может сдержать свое слово и сделать то, что обещал: