Текст книги "Одна ночь в Дубае"

Автор книги: Хани Накшабанди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

По возвращении с работы она уже рассказывала Эфтабу историю с Я, ничего не утаивая. Он читал какую-то ветхую книгу, аккуратно закрыл ее и стал слушать Ясмин. Она уже не смотрела на него как на низкорослого охранника-индийца. Со вчерашнего дня он таким не был.

«Что же теперь будет?» – снова спросила она, терпевшая поражение от собственной воли, когда закончила свой короткий рассказ. А он внимательно слушал, изредка отвлекаясь на жильцов, которые то подходили с вопросом, то выражали свое недовольство.

Быстро окончив разговор с одним из них, он спокойно посмотрел на нее и произнес:

– Когда мы спрашиваем у себя, что же будет, мы опережаем время. Однако ведь определенно что-то будет.

Он поднялся и подошел ближе.

– В нашей жизни всем управляют две вещи: незнание и желание. Мы не знаем чего-то, но в то же время желаем этого. Было бы разумнее, чтобы сначала пришло знание, а затем то, чему суждено быть, облаченное в наше желание.

– Я хочу вечной любви, а не страсти на одну ночь.

Он ответил ей, смотря из-под очков и не выпуская из рук книги:

– В жизни нет ничего постоянного, кроме возможностей, которые воспроизводятся вечным двигателем.

Он положил книгу в сторону и сказал уверенно:

– Возможно, Я был вашим шансом. Читая новый роман, мы не думаем о том, чем он закончится, пока сама история не подведет нас к этому.

– Вы советуете мне…

– Я советую вам для начала приступить к чтению этой истории.

– Вы считаете, что это шанс, потерю которого нельзя будет потом восполнить?

Он отрицательно покачал головой и, как человек, которому наскучило твердить одно и то же, сказал, вздохнув:

– Каждый шанс восполняется еще большим.

Она уткнулась в телефон и стала вертеть его, пряча взгляд в смущении перед человеком, на бедную голову которого она столько обрушила, что уже было слишком. Но он прервал ее молчание спокойным голосом: «Любовь и ненависть – противоположности, которые объединяет знание. Вы не будете ненавидеть то, чего вы не знаете, и не полюбите этого. Дайте ему шанс. Это и ваш шанс тоже».

Она дружелюбно улыбнулась и направилась к лифту. Уже повернувшись к нему спиной, она спросила с кокетством: «А что означает Эфтаб?».

– Солнце, – ответил он ей, возвращаясь на свое место и открывая старую книгу.

Она застыла на месте, задумавшись над поразительной связью между тем солнцем, которое скрыло от нее в комнате зеленое здание, и над солнцем Эфтаба, которое, как она считала, осветило кромешную тьму ее одинокой жизни. Она вернулась к тому месту, где он сидел с книгой, как ученица к учителю. «Я знаю, о чем вы думаете. Вы думаете о солнце, которое пропало из вашей комнаты, и о моем имени. После захода солнце появляется на следующе утро», – сказал он, не отрывая головы от книги.

В тишине она поднималась в свою квартиру, а мысли индийского аскета и образ Я мелькали в голове. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной. Воображение стало рисовать незнакомую красивую фигуру. Правая ее ладонь дрожала за спиной на поверхности двери, другой же она водила по своему телу. В это мгновение она пришла в сильное возбуждение, однако она резко отскочила от двери, словно вырываясь из лап душителя. Она вбежала к себе в комнату, бросилась на кровать, обняла красного медвежонка и принялась ласкать себя поверх одежды. Она издала сдавленный крик и закрыла на считанные секунды глаза от солнечного света уходящего дня. Когда она очнулась, вокруг было уже темно.

Те секунды, когда она лежала с закрытыми глазами оказались тремя часами глубоко сна. Организм компенсировал вчерашнюю бессонницу.

В мобильном она обнаружила несколько сообщений. Одно из низ было от Я. В нем говорилось, что он горит желанием увидеть ее завтра. «А кто сказал, что завтра я с ним встречаюсь?»

В тот вечер она не выходила из дома. Даже если захотела, то вышла бы на короткую прогулку поблизости, может быть, навестила Эфтаба. Однако она воздержалась, вспомнив, что сейчас он отдыхает с радио у дверей своей комнаты с обратной стороны здания. И снова она спросила себя, поступала ли она правильно, когда позволяла этому странному индийцу вмешиваться в свою жизнь. В первый раз она увидела себя спешащей не по дороге куда-то, а в своих действиях. Но тут же нашла ответ, который ее убедил: «Эфтаб, этот необычный индиец, самый откровенный и естественный человек из всех, кого я встречала в этом чужом городе. И что важнее всего, он не ждет ничего взамен и ничего от меня не хочет». Она почувствовала, что с этим ответом в нее вошла удовлетворенность. В таком шумном динамичном городе, как Дубай, спешить навстречу мудрому человеку казалось единственным правильным из всего, что можно было сделать.

Следующий час она провела, сидя за компьютером и разговаривая по телефону, но сразу после девяти стояла у комнаты Эфтаба. Деревянный стул оказался пустым. Когда она обернулась, ища его, увидела, как он идет к огромным мусорным бакам с несколькими мешками отходов. Ей стало больно от того, что столь умный человек таскает мешки, из которых стекают нечистоты. Она его так уважала, что желала бы, чтобы кто-то другой или она сама занимался этим вместо него.

Раздосадованная, Ясмин бросилась в сторону здания. Когда Эфтаб увидел, что она уходит, не обменявшись с ним ни словом, вернулся и сел с приемником перед своей дверью.

Дома в телефоне она обнаружила новое сообщение от Я с любовной поэмой. Не дочитав до конца, она удалила ее. «Я никогда не увижусь с ним», – произнесла она и почувствовала горечь от того, что увидела внизу, и от того, что Я так настойчиво навязывал ей себя. Она взялась разбирать некоторые бумаги, потом пошла спать, выбросив из головы все мысли и образы, которые помешали бы ее сну.

Рано утром ей нужно было иметь ясный ум, чтобы заключить сделку, которую она уже давно готовила, но в голову лезла сцена, как Эфтаб таскает вонючие мешки. Ни о чем больше она не могла думать, когда пила свой утренний кофе. Даже зеленый небоскреб был ей безразличен. Как всегда в спешке покидая здание, она застала его на привычном месте.

Она пошла медленнее и повернула к нему, двумя руками держась за ручку сумки, похожей на утку. После неловкого приветствия, она начала неуверенно:

– Вчера я хотела с вами поговорить… – она замолчала, – но я увидела, что вы заняты и… и…

Прежде чем она смогла закончить, она громко перебила саму себя:

– Почему вам не помогают выносить мусор другие охранники, которые работают с вами?

Это была самая широкая улыбка из тех, которые она видела на лице Эфтаба. Он спокойно ответил:

– На этой неделе моя очередь.

Она думала сказать ему, что другие охранники более крепкого сложения и моложе, но передумала. Вместо этого она спросила:

– Вы не нашли работы лучше этой?

– Я люблю то, чем занимаюсь, – ответил он, заметив в ее глазах некоторое пренебрежение к своей работе. Он добавил, улыбнувшись еще шире: «Позвольте мне сказать вам, госпожа, я верю в то, что все, чего я добился в жизни – это то, чего я действительно заслуживаю. А того, что мне не дано, я не достоин».

– Чем вы занимались раньше, я имею в виду, до того как приехать в Дубай?

– Я был учителем в своей деревне. Это, честно говоря, маленькая бедная деревушка. Я жил на то, что платили мне родители учеников. Иногда они платили деньгами, иногда одеждой и продуктами.

– Этого хватало?

– С трудом.

– Почему вы не искали другую работу?

– Я искал. Вот сейчас у меня другая работа, как видите.

Он встал со своего места и добавил:

– Важно не то, чем вы занимаетесь, госпожа, а то, зачем вы это делаете. Я здесь охраняю здание и содержу его в чистоте. А что делают другие для того, чтобы наш мир стал чище?

Ясмин не знала, что ответить. До сегодняшнего дня она не задавала себе подобного вопроса. У того, чем она сейчас занималась, не было никакой цели, кроме как собрать как можно большую сумму денег. Сама того не сознавая, она превратилась в аппарат, который бесчувственно принимает и выдает деньги, не испытывая ни радости, ни сожаления, так же, как ее коллеги, друзья, как все, кого она знала, кроме невысокого лысоватого индийца, чистейшего человека, каким она увидела его в то утро.

В потоке машин впереди и позади нее, похожем на муравьиный рой, ее утомленный мозг думал о мудрости Эфтаба. Ее же собственная мудрость заключалась в том, что деньги дают уверенность, но даже деньгами всего мира не заполнить пустую душу. Она остановила машину перед офисом и решила несколько минут посидеть в салоне. Она смотрела на здание, в котором работала, впервые рассматривая его детали снаружи. Красивое и большое, оно было покрыто пластинами из стекла где-то с острыми углами, где-то с изогнутыми, все это затейливо сочеталось. В тишине она подумала, что похожа на это здание перед собой: острая, извилистая, только гармония в ней отсутствовала. Она чувствовала, что может треснуть, как эти стеклянные блоки. Это огромное здание, сделало ее успешной и богатой, но оно же оставило ее одинокой. Под конец она подумала, что благодаря сделке, которую сейчас готовит, она будет тверже стоять на ногах и станет сильнее. Но усугубит свое одиночество. В этот момент она осознала, что ее одиночество углубляется с каждой успешной сделкой.

Она подала машину назад и уехала.

Ясмин вышла из машины перед кафе недалеко от своего дома. Часы показывали больше девяти утра. Она села за столик с видом на собственный дом. В это утро она не была склонна чем-либо заниматься и оставила все, что сегодня нужно было доделать, на коллегу. Она попросила кофе, достала бумагу и ручку и стала рисовать круги, в которые вписывала то, что услышала от Эфтаба.

Она поймала себя на том, что чертила связанные в цепь кольца, которые прыгали, словно длинный мышиный хвост: спокойствие, молчание, шум, крик, спешка, любовь, внутренний голос и другое.

С места она взглянула на свой дом и на зеленый небоскреб рядом с ним. Впервые она видела эти два здания на расстоянии. Ее дом, который когда-то она считала очень высоким, теперь казался карликом перед зеленым соседом с упирающейся в небо верхушкой. «Отсюда страшно смотреть, а из окна комнаты?» Она задумалась.

Вернувшись к записям, она стала искать свое место в этих кругах. Неожиданно ей позвонила подруга и сообщила, что будет в Дубае пару дней проездом в Сингапур. Новость привела Ясмин в восторг. Это была самая близкая подруга, с которой они вместе некогда работали и часто делились мыслями о любви и браке. Ее подруга вышла замуж за мужчину, на которого засматривались многие. Однако вскоре обнаружилось, насколько он был скуп. Инстинктивно она понимала, что скупость в вещах обязательно влечет скупость в чувствах. Они смогли продержаться вместе меньше года, затем наступило мучительное расставание, при котором он не только еще раз доказал свою жадность, но еще и изменил ей. По времени это совпало с первыми днями Ясмин в Дубае, когда затягивались ее раны после Салима. Трудный период в жизни обеих укрепил их дружбу перед тем, как подруга вернулась во Францию к матери и братьям. Но она не забыла Дубай. Не один раз она писала Ясмин о том, что скучает по городу, в котором полюбила солнце, море, легкую одежду – все, что отгоняет от человека грусть тяжелых туч. И если бы ее не держала в Париже работа в компании, она вернулась бы в Дубай еще два года назад.

Ясмин медленно пила свой кофе и думала о тех многих вещах, которыми они займутся вместе, как вдруг позвонил Я. Было почти десять. Первый его звонок она игнорировала. Через полчаса он перезвонил, его она тоже оставила без ответа. Она не отказывалась от него, но пребывала в замешательстве и колебалась, несмотря на данный Эфтабом совет. В какой-то момент она была уже готова ответить этому настойчивому Я. Его упорство было ей приятно и в то же время успокаивало. Она ожидала, что он перезвонит, хотя про себя думала, что, будь она на его месте, не терпела бы такого пренебрежения.

«Как поступить?» – спросила она себя, уставившись в телефон. Она направлялась в сторону «Бурж Халифа», вела машину медленно, как будто наслаждалась каждой свободной минутой своего времени. Прежде чем скрыться на подземной парковке огромного центра под башней, она взглянула на гигантское серебристое здание, которое росло по мере приближения к нему. Она гуляла по «Дубай-моллу» в таком спокойствии, которое самой ей было странно. Что-то сильное внутри заставляло ее идти медленнее и не давало бежать. Она шла, пока не достигла озера, где сидела вчера с подругой, подошла к башне еще ближе и стала рассматривать ее, как мать дочь в свадебном наряде. Страха, как вчера, у нее не было. Она вглянула на людей вокруг: туристы и местные жители. Всем ли нравится башня?

Вспомнились слова Эфтаба: «Все, что вы любите, любит вас». Значит, ей нужно полюбить жизнь и полюбить Дубай, башню, озеро, людей, которые здесь прогуливаются, свою работу, сделки… «Но что дальше?» Этот вопрос плавал на поверхности озера ее мыслей маслянистым пятном. «Что дальше?» – это было уже не вопросом, а кляксой, которую нужно вывести. Она съежилась от дуновения холодного ветра. Зима приближалась. Из-за башни или с другой стороны слышался голос Эфтаба: «Дальше определенно что-то будет».

Два часа она прогуливалась по магазинам башни, рассматривая вещи всех мировых марок. Ей казалось, что владельцы этих блестящих имен ходят где-то рядом. Она спрашивала: те, кого мы считаем популярными, кто живет в окружении толпы, они так же одиноки, как обычные люди? Она была твердо убеждена в том, что Эфтаб счастливее в своей простой жизни и гордится тем, что делает. Она замедлила шаг, наблюдая за движением людей вокруг себя. В этот будний день в центре не было столпотворения, либо он был настолько огромен, что в его галереях любое количество покупателей казалось ничтожным. Ее внимание привлек симпатичный мужчина, который шел навстречу. Она спросила себя: может ли он быть похож на Я? На ходу она стала читать по лицам и искала среди них одно-единственное с чертами человека, с которым она хотела бы быть. В который раз она спрашивала: стоил ли человек, с которым она будет в будущем такого долгого ожидания? Если она и думала о чем-либо во время этой прогулки, то о вопросе, который хотела задать Я: «Чего ты хочешь от меня? Страстной ночи? Я не женщина на одну ночь».

Через несколько минут она остановилась перед огромным аквариумом на цокольном этаже «Дубай-молла» под серебряной башней, верхушка которой скрывалась в сизых облаках. У аквариума толпилась группа людей, любующихся рыбами, которые плавали, будто птицы, парящие в небе: акула длиной больше трех метров бок о бок с маленькими разноцветными рыбками размером не крупнее нескольких сантиметров. В стекле аквариума она увидела свое отражение. На фоне воды она казалась красавицей. Ее охватило новое страстное желание, и ее тело задрожало. Но она продолжала твердо и сосредоточенно смотреть в глубину, пока не почувствовала, что находится внутри, плавает и общается с рыбами, но оттуда видит себя, как она стоит в толпе зевак в узких джинсах, хлопковой красной блузке и с сумкой, похожей на утку. Она зажмурилась, чтобы эта фантазия не заканчивалась. И если бы не аромат еды, который она уже несколько дней не вдыхала, то она простояла бы так еще час. Она неуверенно направилась к ресторанному дворику, выбрала итальянское кафе и накинулась на еду с таким аппетитом, как будто не ела вечность.

По пути домой ее остановил запах моря, и она повернула к галерее башни на побережье аль-Джумейра. Установившаяся в преддверии зимы умеренная погода приглашала прогуляться пешком в столь ранний дневной час. Она поставила машину на равном расстоянии от моря и галереи, сбросила туфли и босой пошла по песку в направлении моря. Она шла покачиваясь, как балерина. Шаг в воду, шаг назад. Она играла, смеялась и пела. Когда дошла до конца, повернула обратно, потом вернулась к машине, подсушила ноги и поехала домой под громкую музыку, которая летела за ней ярким шлейфом.

* * *

«С детства я читала самые разные любовные романы. Тогда для меня целью был не брак, а только любовь», – сказала она Эфтабу и посмотрела на него с улыбкой, отвечая на вопрос, как она провела день. Она чувствовала, что именно этот день накрепко связывал ее, Ясмин, с той девочкой, которой она была вчера.

– Детские идеи прекраснее взрослой реальности, – произнес Эфтаб.

– Мой отец был…

Она осеклась, но все же продолжила:

– В чем-то он был жесток. С самого рождения я была одинока и привыкла к своему одиночеству. Мы с ним стали друзьями.

Он молчал и внимательно ее слушал.

– Но мне от этого не грустно. Я помню все, о чем вы мне говорили. Все дело в том, что я не хочу существовать без цели. Я не боюсь умереть в одиночестве. Мне страшно жить в одиночестве. И человек, о котором я вам рассказывала, я еще сомневаюсь в его отношении. Что-то тянет меня к нему, но есть что-то, что отталкивает.

– Путь к спасению наполнен риском. Даже если у вас в чем-то сомнение, вы должны взглянуть в себя. Если это и не ваш шанс, то он все равно придет к вам. Обязательно, будет другой шанс, – сказал он.

– У меня был шанс, который превратился в мертвую рыбу. Может ли мертвая рыба принести другую, которая живет в огромном аквариуме?

– За закрытой дверью вы найдете распахнутую. Так солнце, так сама жизнь каждый раз повторяются.

Она опустила голову и стала играть кончиком тонкого ремня, опоясывающего талию.

– Любовь приходит, потому что мы нуждаемся в ней? – спросила она.

– Это она нуждается в нас, потому что она живет только в теле. А что такое тело? Мы или вот это зеленое здание? – он указал рукой на улицу. – Когда мы полюбим саму любовь, она полюбит нас и поселится в нашем теле.

В тот вечер после короткого разговора с Эфтабом в холле Ясмин села просмотреть некоторые бумаги, переключая телевизор с одного канала на другой. Среди строк и рябящих телевизионных картинок перед ней вставало ее прошлое. Поэтому Я, который позвонил ей в тот момент, повезло: она хотела убежать от этого куда-нибудь.

– Извини, что побеспокоил. Я звоню, так как вчера мы договаривались. Поужинаем вместе?

– Вместе? Нет. Естественно, нет.

– Ты мне обещала вче…

Не успел он договорить, как она прервала его, негодуя:

– Я тебе ничего не обещала.

Он почувствовал, что она раздражена, но, вместо того чтобы отступить, засмеялся.

– Хорошо. Хорошо. Ты мне ничего не обещала. Давай будем считать, что я обещал сам себе пригласить тебя. Не лучше ли нам встретиться?

Его настойчивость поразила ее. Она убрала левой рукой упавшую на лицо прядь.

– Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты приняла мое приглашение на ужин.

– А что будет после ужина?

– Выпьем кофе, – заигрывал он с ней. Потом добавил мягко:

– Ладно. Если ты не хочешь, ничего не будет после ужина.

– Что ты имеешь в виду под этим ничего? Нет такого мужчины, который ничего не хочет от женщины. И потом, ты же не знаешь меня, не представляешь, как я выгляжу и кто я такая.

– Хорошо. Предположим, я включил воображение. Хочешь, опишу тебя?

– Если сможешь…

– Примешь приглашение на ужин, если угадаю?

– Подумаю над этим.

– Хорошо. Этого достаточно.

В течение четверти часа он описывал ее. Он начал с глаз. Сказал, что они широко открыты и черны как ночь. Волосы каштановые, собраны в косу, спадающую через плечо на грудь. Нос острый и гордо смотрит вверх, рот маленький, губы полные и блестящие. Потом он перешел к цветам, которые она предпочитает, блюдам, которые любит и которые терпеть не может. А она слушала. Когда он закончил, она холодно сказала: «Ладно. Все, что ты сказал, не про меня». Она не солгала. Он описывал другую женщину. «Ты знаешь… Ты ищешь женщину с такими внешними данными? – спросила она. – Тогда я не та, которая тебе нужна». И не дав ему ответить, она закончила разговор как-то по-дурацки: «Ладно. Я сейчас не могу», – и отключила телефон.

Она вернулась к бумагам. Прошла секунда, другая, десять, пока пространство комнаты не разорвал крик: «Дура… Дура… Зачем ты сделала это?! Боже мой!». Она закрыла лицо ладонями: «Ох! Ох!» – схватила телефон и была готова кинуть его как можно дальше. Вдруг раздался звонок. Больше всего ей хотелось, чтобы это был он. Это действительно был Я.

Она улыбнулась, засмеялась и ответила.

Свеча

Коллеги были удивлены ее частым отсутствием. И хотя Ясмин удавалось из дома совершать еще больше сделок, чем в офисе, два дня назад непосредственный начальник отчитал ее и сказал, что должность ответственной по связям с общественностью требует постоянного присутствия на рабочем месте.

Она не приняла близко его слова, только изобразила широкую, как полумесяц на ясном небе, улыбку. Она излучала удовлетворение и сдержанность. До сих пор она не могла понять, в чем причина этого упоения: в мудрости Эфтаба или в Амере, как его звали, хотя она до сих пор, как в первый день, называла его Я.

Какова бы ни была причина, казалось, что Ясмин переживает новый этап перемен, благодаря которым она стала еще красивее и сильнее, чем та напуганная несколько дней назад зеленым небоскребом девочка.

За то время, пока их отношения с Я развивались, беседы с Эфтабом становились все короче, хотя по-прежнему были глубоки. Охраннику здания были известны практически все подробности их отношений, которые начались сразу же, как она отключила тогда телефон: их первая встреча, первый ужин и первая ночь в его квартире.

В тот день, когда она решила с ним встретиться, после того как долго тянула и отказывалась, она пошла на встречу полностью преображенная. Эфтаб никогда не видел ее раньше столь женственной. Она предстала перед ним внизу у входа. Он знал ее только как деловую, вечно спешащую туда-сюда женщину.

– Как я вам? – спросила она у него.

– Царица! – ответил он, любуясь ее стройной фигурой, и повторил: Настоящая царица!

– Я одновременно испытываю и страх, и счастье. Это первое свидание.

– Не обращайте внимания. Идите и ничего не загадывайте! Наши проблемы начинаются, когда мы слишком многого ждем от других.

Она с нежностью коснулась его руки и пошла к машине. Ведя машину по направлению к аль-Джумейра, где они должны были встретиться, она стала думать, как вести себя с Я, чтобы ничего не ждать от встречи, плывя по течению. «Я ничего не жду. Ничего». Но вместо этого подсознательно она стала ожидать сверх того: «А если он окажется несимпатичным? Дурного поведения? А может, он жаден». Пока ехала, она рисовала себе образы отвратительных мужчин, хотя еще его не видела. Если бы эта сюрреалистическая картина ожила и этот образ можно было лицезреть, перед нами предстало бы чудовище. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, полностью наполнив легкие, и послушалась совета Эфтаба, словам которого верила, как священным текстам – прекратила все это.

Город Джумейра был недалеко, она прибыла на место на четверть часа раньше и вышла прогуляться пешком. Этот городок в первые дни пребывания здесь становился для нее прибежищем каждый раз, как она хотела переместиться во времени и пространстве. Место это было похоже на старую деревушку из глины и кирпича, но сделанную по современным технологиям. Улочки кондиционировались, а деревянные с лепными карнизами потолки в стиле древнеримских и старых восточных рынков сообщали гостям, что Дубай – город не только стеклянных небоскребов. Это был старинный город, или, по крайней мере, таким его хотели представить, в центре самого современного мегаполиса.

Она бродила по тесно прилегающим друг к другу магазинчикам в том же старом стиле, а воздух наполнял аромат благовоний, напоминающий каждому проходящему мимо о том, что Дубай остается пульсирующим сердцем Востока, несмотря на налет Запада.

Она шла, пока не достигла окраины старого города, откуда начинались каналы, проходящие сквозь него, и где было множество лавок и кафе. Ей показалось, что из Древнего Востока она переместилась в Средневековый Запад, который напоминал ей Венецию, где по каналам ходят небольшие гондолы, переправляющие туристов с одного берега на другой.

Это смешение противоположностей, которое переносит посетителя из одной эпохи в другую, заставило Ясмин поверить в то, что истинная старина городов заключается не в камнях и не в старых улочках, которые извиваются одинаково во всем мире, а в самом человеке, потому что именно он самый древний и ценный. Из этого следует, что старина, отсутствующая в Дубае – изъян, которому нет оправдания, поскольку человек и культура, уходящая в древность веков, должны быть нераздельны, будь то современный Дубай или старый Лондон.

Войдя в кафе, где они договорились встретиться, она сразу заметила его. На нем был ярко-красный галстук, белая рубашка и черный пиджак. Несмотря на то, что он старался казаться элегантным и даже больше, он выглядел старше своего возраста. Ей понравилось бы, если он был старше лет на четырнадцать. Элегантен более того, чем требовала личная встреча. А она была практичнее в одежде, чем мужчина, который так добивался возможности этого ужина. Он оказался не похож ни на один из образов, нарисованных ею. Он был сам собой. На мгновение ей показалось, что он экземпляр, который редко встретишь в Дубае, и посчитала, что, без сомнения, женщины постоянно пытаются соблазнить его. Несмотря на его любезные речи, она обратила внимание на обувь, руки и часы на запястье – все указывало на неизбитый вкус.

Больше всего ее удивила его высокая самооценка и еще, может быть, упорство, с которым он добивался желаемого. Поэтому первым ее вопросом было:

– Почему ты так настойчиво звонил мне, ведь я не отвечала?

– Хм… Ладно. По правде и без околичностей, мне понравился твой голос.

– И это заставило тебя добиваться встречи со мной?

– Мы различаем мир по голосам. Голос – это первая связь с миром, с него все начинается и на нем заканчивается.

На секунду ей показалось, что она слушает Эфтаба, поскольку он говорил в той же манере.

Она спросила, бросив взгляд на его наручные часы:

– И часто ты так знакомишься с женщинами через bluetooth?

– Во-первых, у меня нет никаких других женщин. Считай меня человеком, который в первую очередь увлечен работой. Во-вторых, способ нашего знакомства был избран случайно. Я просто игрался с телефоном.

Она не знала, как следует реагировать на его ответ, который вроде не был заготовкой: радоваться или опасаться того, что у него отсутствовал опыт с женщинами. И кто сказал, что ей нравится мужчина, который ничего в жизни не видел? Она подумала: возможно, он врет.

– Почему ты взял такое имя – Я? Тщеславие?

– Это не тщеславие, это провокация.

– Тебе нравится провоцировать других?

– Я люблю вызывать интерес… Но к чему все эти вопросы? Главное – мы встретились. Что будешь заказывать на ужин?

Он хотел рассказывать о себе, о своем мире, обо всем, что вертелось на его орбите, и делал это с гордостью, достойной изумления. Она обнаружила, что расслабилась, как только он стал рассказывать, поскольку это избавило ее от нужды говорить о себе. Казалось, что она не стремится сблизиться с ним, в то время как в глубине души, особенно сейчас, сидя напротив этого приятного человека, она стремилась именно к этому.

Она не много рассказывала о своей работе в отличие от него. Но, несмотря на это, обратила внимание на то, что они в каких-то вопросах пытались друг друга перехитрить. Ясмин это беспокоило, поскольку она понимала, как же похож на нее человек, сидящий напротив. Это мужчина не на одну ночь. По крайней мере, она так желала.

Когда он дошел до своей семьи, рассказывая, как они столкнулись с материальными проблемами после периода процветания, он заговорил с высокомерием человека, который принадлежит к роду, привыкшему купаться в роскоши. Ей показалась, что есть тонкая нить, связывающая Я с человеком, которого она когда-то любила, поскольку он также верил, что он на шаг впереди всего остального мира. На фоне его откровенности она выглядела сдержанной, поскольку колебалась, рассказывать ли так много о себе, своей семье и прежнем опыте с мужчинами. Она поймала себя на том, что на мгновение потеряла волю и представила, что говорит с Салимом.

Я почувствовал, что она рассеянна, а сам он рассказывает растянуто. Он позволил ей витать в своих мыслях, но потом вернул на землю, увлекая разговором. Прежде чем закончилась встреча, она обнаружила, что знает о нем больше, чем он о ней. Возможно, она хотела, чтобы так и было, однако это заставило ее почувствовать, насколько же она сомневается в себе по сравнению с двумя предыдущими днями и на фоне его, который казался тогда загадкой судьбы. Не находя объяснения своим сомнениям, она повторила про себя: «Я не буду доступной ни с кем». В последнюю минуту встречи ей стало неловко из-за своей излишней подозрительности по отношению к мужчине, который не обидел ее, ничего от нее не потребовал и никак не пытался соблазнить. Он оказался противоположностью тому, что она себе так безрассудно рисовала. Успокоенная, она сдалась потоку мыслей, которые мог литься до самого утра. Однако она посчитала, что не зрело отдаваться мечтаниям после первого же свидания и лучше окончить его приятными впечатлениями, не спрашивая себя ни разу: что же будет дальше?

Симпатичный мужчина оставил на ее щеке два поцелуя, и свидание закончилось.

По дороге домой она все время задавала себе вопрос: «Ожидала ли я чего-нибудь? Ожидала ли я чего-нибудь?». Она посмотрела на далекие огни башен и ответила: «Я молодец. Я ничего не ждала от этого мужчины». Взглянув в зеркале себе в глаза, Ясмин поняла, что обманывает себя. Она ждала. Даже многого.

* * *

Она не сразу поднялась к себе, остановив машину перед домом, а направилась к одиноко стоящему у зеленого небоскреба фонарю. Она прислонилась к нему спиной и стала разглядывать высотное здание перед собой, бормоча: «Похоже ли оно на тело человека?». Она подняла глаза и остановила взгляд на его верхушке, которая сверкала мерцающими огнями. В этом положении она почувствовала боль в правой ноге, которую подвернула на днях, поднимаясь по ступенькам холла. Была какая-то связь между зданием, ее сновидениями и охранником.

Пешком она дошла до места недалеко от кофейни, где утром пила кофе и откуда вернулась домой со спокойной улыбкой на лице. Оттуда зеленое здание казалось другого цвета и другой формы. Она увидела его красивым, и вовсе не чудовищным, каким находила раньше. Она разглядела, что оно действительно похоже на тело человека, стремящегося вверх от земли.

Она закончила свою прогулку и возвращалась в необычно спокойном состоянии, обняв себя обеими руками. Но не только сама дорога домой была тихой, спокойствие было внутри нее. Приближалась полночь, но в этот ранний для Дубая час всюду горели огоньки фар далеких машин, которые своей передней частью так были похожи на людей.