Текст книги "Дочь Темных вод"

Автор книги: Х. М. Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

На борт поднялась Эмори Эллас, его капитан. Это была серьезная женщина с седеющими волосами и обветренным лицом. На загорелой щеке виднелась паутина шрамов, возможно, от осколков или пороховых ожогов, что только усиливало ее устрашающий вид.

Слейдер подошел к ней и пожал руку.

– Капитан Слейдер, – сказала она, отпуская руку мужчины. – Я надеюсь, мы можем переговорить наедине.

Слейдер кивнул и жестом указал на проход, ведущий на палубу. Они удалились без лишних церемоний, но Эллас многозначительно кивнула Бенедикту, прежде чем исчезнуть.

Остальные матросы вернулись к своим делам, бросая удивленные взгляды на нас с Бенедиктом, но мое внимание по-прежнему было приковано только к брату.

Я не видел его два года. Было ощущение, что я вернулся в прошлое, – практичная военно-морская форма, темно-синяя, с черными манжетами и жестким воротником, прямой подбородок чисто выбрит, каштановые волосы собраны в короткий хвост. Мы были одинакового роста, с плечами одинаковой ширины и узкими от десятилетнего прищуривания на солнце глазами. Но если моя поза осталась напряженной, то он заметно расслабился, как только наши капитаны исчезли из виду, и сделал вид человека, лишенного угрызений совести и сожалений.

Решив вести себя как подобает старшему, я подошел к нему сам. Я чувствовал на себе взгляды матросов и слышал перешептывание, но у меня не было желания оставаться с братом наедине. Вдали от посторонних глаз эта встреча быстро станет невыносимой.

– Сэм, – приветствовал меня Бенедикт.

– Бен, – ответил я, оказавшись достаточно близко, чтобы почувствовать теплоту его дыхания.

– Выглядишь по-пиратски. – Брат слегка наклонил голову, оценивая мою короткую бороду и качество плаща. – Тебе идет.

Я усмехнулся:

– Да, здесь я на своем месте.

Улыбка Бенедикта была невеселой, но что-то мелькнуло в его глазах. Давняя усталость. Так смотрел мальчик, что сидел на скамейке, прижимая к себе покалеченную руку.

Я ощутил тяжесть в животе, и вдруг моя отстраненность показалась полной глупостью. Я протянул ему раскрытую ладонь.

Бенедикт уставился на нее, а потом медленно пожал. Его ладонь стала куда больше с тех времен, когда мы были детьми, и вся покрылась шрамами. Кожа оказалась теплой, а хватка – свободной. От его прикосновения у меня заныло в груди, захотелось забыть все наши обиды, всю ложь и раздоры и просто стать… братьями. Семьей.

Бенедикт отпустил мою руку и засунул свою в карман. Я заметил, как он сжал пальцы в кулак, да так, что костяшки проступили под тканью.

– Может, пройдемся по палубе?

Я кивнул. Вместе мы поднялись мимо глазеющих матросов на верхнюю палубу и направились к носу корабля. Там по безмолвному уговору остановились прямо над раскидистыми рогами носовой фигуры.

– Девочка жива и здорова. – Бенедикт сказал это достаточно громко, чтобы перекрыть шум волн и суету на палубе. За его спиной во всей своей красе продолжал покачиваться «Вызов»: орудийные люки задраены, паруса убраны, палуба и канаты безупречны. – Она похожа на… тебя.

– Конечно, похожа, – с грустью ответил я.

– А Элис… – Бенедикт колебался достаточно долго, чтобы я успел понять, что его это действительно волнует. – Она тебе писала?

– Нет.

Мой брат явно разволновался, уголки его пересохших губ опустились.

– Ты бы не сказал мне, даже если бы она написала, – заметил он.

– Элис едва ли имеет для тебя какое-то значение, – уклонился я от прямого ответа. – И никогда не имела.

– Она и для тебя никогда не имела значения, – ответил Бенедикт, а потом задумался. Он смотрел вдаль, на море и корабль перед нами. – Или ее муж. А вот ребенок… Я рад, что она в порядке. Полагаю, что и ты тоже.

Я попытался прочитать что-то на его лице, как делал, когда мы были мальчишками. Эмоциональный диапазон Бенедикта был ограниченным, обычно он колебался между отстраненностью, робостью и яростью. Но сейчас я увидел в его глазах что-то похожее на сожаление. В наших глазах.

Он посмотрел на меня, и выражение его лица еще больше смягчилось.

– Мне очень жаль, Сэм.

Сердце сжалось. Была ли это искренность? Он стал… человечнее?

– Не смотри на меня так. – Бенедикт сглотнул и взял себя в руки. – Прошли годы. Я изменился. Я увидел девочку и…

Надежда. Она зажглась в дальнем уголке моего сердца. Опасное чувство.

– И?..

– Она похожа на нас, – повторил он и напряженно моргнул. Дважды.

Это было прекрасно отработанное, едва уловимое движение. Я бы купился, если бы не знал его так хорошо. В тот же миг надежда умерла. Бенедикт не стал относиться ко мне лучше. Он просто стал лучше притворяться.

Понизив голос, брат произнес:

– Она – часть нас. И она мне не нужна. Но вот это… Осознание того, что она есть на свете, изменило меня. Я хочу быть тем, кого она сможет уважать, когда вырастет.

Я метался между желанием поверить ему и осознанием того, что не могу себе этого позволить.

Заметив смятение на моем лице, он наклонился вперед; от него пахло солью, кофе и скрытой магией. Если бы я сейчас проскользнул в Иное, то увидел бы вокруг него мягкий красноватый ореол магни. Обычные магни предпочитают оказывать на людей влияние незаметно, через обаяние и харизму, вот только Бенедикт так не мог. Его сила была испорчена. Искажена.

Магия Бенедикта влияла непосредственно на разум, превращая ложь в правду и еще больше отравляя его самого в процессе. Сейчас он пытался исказить мои собственные мысли. И в этом была моя вина. В том, что он настолько испорчен, настолько разрушен. Я видел угрозу еще до того, как все произошло, но, в отличие от видения смерти Фишер, у меня не хватило мужества вмешаться и остановить Бенедикта. Или самого себя.

– Ты болен, – мягко произнес я. – И делаешь только хуже. Не позволяй… не позволяй тому, что она сделала с нами, уничтожить тебя.

– Не мать создала нас, – ответил Бенедикт, перехватив мой взгляд и устремив свой вдаль, в море. – Мы с тобой – сыновья Черного Прилива. Это они воспользовались ею.

Я думал было возразить, но прикусил язык.

Брат с минуту разглядывал мое лицо, сузив глаза. Потом он наклонился ближе и понизил голос до шепота.

– Как голова, старший брат? – спросил он скорее язвительно, чем заботливо. – Как видения?

У меня запершило в горле. Не в силах стоять на месте, я развернулся и пошел прочь.

– Так как? – догнав меня, снова спросил он.

– Справляюсь, – ответил я.

– Что видно? – Бенедикт обогнал меня, когда мы спускались по трапу на палубу. Он оглянулся и начал прохаживаться по периметру корабля, махая руками. – Расскажи мне мое будущее.

Слова брата были пронизаны магией. Они вцепились в меня, угрожая утопить в уже подступавшем Ином. Я впился ногтями в ладони. От боли заслезились глаза, но именно она не дала мне отключиться.

– Я не заглядываю в твое будущее, – сказал я и остановился. – Ты это знаешь.

С того самого дня.

Он снова приблизился ко мне, когда я начал подниматься по лестнице на квартердек.

– Отлично. Тогда скажи – и я спрашиваю об этом искренне, с братской заботой – как ты?

Братская забота означала для него совсем не то, что для меня, но я решил сделать шаг навстречу.

– Что ж, я – второй помощник Слейдера. И нам поручили выследить Сильвануса Лирра.

– Второй! – Бенедикт одобряюще похлопал меня по спине, чем откровенно напугал. – Так держать!

Я искоса посмотрел на него.

– Что касается Лирра, это достойная задача. Скользкий ублюдок! – Он бросил взгляд на «Вызов». – Признаюсь, я даже завидую. Чего там, капитан Эллас позавидовала бы. Наш поход на мерейцев ужасно ее раззадорил. Кто бы мог подумать, что мы встретимся вот так: ты – охотник на пиратов, сам почти разбойник, и я – уважаемый офицер флота?

– Да, кто бы мог подумать? – с горечью повторил я.

– А давай меняться местами! – Бенедикт ухмыльнулся, и мы остановились на корме корабля. – Как в детстве.

Мое терпение лопнуло. Нашел что предложить.

– Как тогда, когда ты обрюхатил жену моего капитана? – прошипел я. – Притворяясь мной?

Он проигнорировал этот всплеск ярости, просто стоял и улыбался на холодном ветру. Я узнал блеск в его глазах, и он мне совсем не понравился. Тот самый блеск, который появился у него перед тем, как он опустился на самое дно. Туда, где его не могли достать правила и предписания Военно-морского флота.

– Я окрашу палубы алой пиратской кровью, – произнес Бенедикт, смакуя каждое слово, – а ты сможешь вернуться на флот. Тебе это понравится, я знаю. А я мог бы… Ах, сколько всего я мог бы сделать, если бы…

Я развернулся и ударил его кулаком в живот. Стоявшие рядом моряки зашумели, но никто не вмешался.

Бенедикт упал на спину, хрипя и задыхаясь. Он с трудом приподнялся и, прищурившись, смотрел на меня, сцепив руки на животе. Но блеск в глазах исчез.

– Неужели я это заслужил? – прохрипел он.

Я потер больное плечо.

– Вполне.

– Ладно.

Он перевел дыхание, затем поднялся на ноги, одна рука по-прежнему была прижата к животу. Одновременно я услышал, как открылась дверь на палубу.

Снова появились наши капитаны. Бенедикт с подчеркнутой сдержанностью направился к ним, и мы спустились по трапу. Они попрощались, Эллас взялась за леера, чтобы спуститься на ожидавшую их шлюпку. Бенедикт незаметно поправил треуголку. Он выглядел немного нездоровым, но в остальном не подавал никаких признаков, что пострадал от моих рук.

Позади матросы вновь принялись за работу, поглядывая на нас и негромко переговариваясь.

– Хорошего вам дня, капитан Слейдер, – сказала Эллас и обратилась к Бенедикту: – Мистер Россер?

Бенедикт посмотрел на меня. Он все еще оставался бледным, но улыбнулся безупречной, спокойной улыбкой и сжал меня в братских объятиях. Я стойко выдержал навязанную ласку; плечо болело, а в душе боролись два желания: ответно сжать его в объятиях и снова ударить.

Он ушел. Шлюпка вернулась на «Вызов», и Слейдер подозвал меня.

– Ваш брат хорошо выглядит, – произнес он.

– Да, – безучастно ответил я. – Могу узнать, что хотела капитан Эллас?

– Это сугубо личное дело, – сказал Слейдер, но в его голосе не было упрека за мое любопытство. – Теперь у нас два союзника на «Вызове», Эллас и ваш брат. Зимнее море не знает жалости, а наша добыча опасна. Возможно, настанет день, когда нам пригодятся такие союзники, мистер Россер.

Двадцать первая глава
Пиратское ремесло

МЕРЕ – название Мере относится к главному острову государства Мерей, расположенному к югу от Аэдина и к востоку от Мыса. Другие острова, находящиеся под его властью, – это Северные и Южные Мерейские острова. Впрочем, официальное влияние на последние сильно ослабло, и южные территории оказались в руках пиратов. Мерейцы известны тем, что занимаются недозволенной магией, секреты и традиции которой хранят с религиозным рвением. Мерей располагает самым крупным военно-морским флотом в Зимнем море и является близким союзником Мыса, из-за чего последний, хоть и считается более миролюбивым государством, вынужден вести войну с Аэдином. См. также МЕРЕЙ, СЕВЕРНЫЕ МЕРЕЙСКИЕ ОСТРОВА, ЮЖНЫЕ МЕРЕЙСКИЕ ОСТРОВА, МЕРЕЙСКИЙ АЛЬЯНС С МЫСОМ.

Из словаря «Алфавитика: Новейший словник Аэдина»

МЭРИ

Спустя два дня после того, как мне удалось усмирить бурю и поговорить с Гарпией, я сидела у окна в каюте Димери и, тихонько напевая, подгоняла плащ Россера под свой рост. Обстановка была до смешного домашней, солнце пригревало, хотя окна оставались холодными, а корабельная качка стала совсем привычной. Грант где-то бродил, так что я оказалась в каюте в одиночестве. При каждом взгляде на украденный плащ меня одолевало чувство вины, но практичность притупляла его остроту. Теперь он мой, и я буду им пользоваться.

После той бури я начала понимать, как следует петь. Раньше мне казалось, что я должна использовать против погодных явлений силу, принудить их к повиновению. Но теперь стало ясно, что управление погодой – тонкий процесс, основанный на честности, эмоциях и просьбах. Моя песня должна помочь силам природы понять меня, это был способ общения, а не принуждения.

В этот момент, словно в насмешку, в окно врезался непокорный порыв ветра. Я поспешно отодвинула стул подальше от сквозняка. Вот оно, мое слабое место. Как только я отвлекалась, улетала мыслями куда-то или начинала слишком волноваться, ветер возвращался к своему естественному состоянию.

Мне еще многому предстояло научиться.

– Лишь бы Бейли не выбросил меня за борт до того, как мы найдем мамочку, – пробормотала я про себя и тут же замерла, вспомнив, что звала ее именно так, когда была совсем маленькой. А она принималась обнимать и целовать меня в ответ. Чтобы не расплакаться, я тут же исправилась: – Маму.

Шаги загрохотали по палубе над моей головой. Ветер снова начал биться в окно, напоминая, что мне надо сосредоточиться. Но я не успела. В тот же миг сверху и снизу донеслись крики.

– Гарпия? – Я не была уверена, что вызывать гистинга – правильно и вежливо с моей стороны, но надеялась, что она услышит.

– Идем.

Мерцающий свет просочился сквозь дерево подо мной, словно ручей на засохшем поле. Она скользнула по полу, поднялась по дальней переборке и проникла на палубу выше.

Мой контроль над ветром был окончательно утерян. Движимая любопытством, я отложила шитье и поднялась на ноги.

Пират проскочил мимо меня в дверь, когда я направлялась к средней палубе. Другие пираты поспешно ныряли в люки, а третьи поднимались по леерам под сигналы свистка Бейли.

– Мэри! – донесся голос Аты с квартердека надо мной. – Сюда, пожалуйста. Где мистер Грант?

– Он взял отгул на утро.

Я поднялась по лестнице так быстро, как только могла. Ветер развевал мои волосы и юбки, я присоединилась к Ате, капитану Димери и Бейли на квартердеке. Я оглянулась в поисках Гарпии. Она точно была где-то поблизости, но не показывалась на глаза.

Зимние тучи заволокли небо, предвещая снегопад, а над нами опускались паруса. Пираты торопливо натягивали их, шныряя по реям и перекидывая лини.

Бейли, следивший за парусами, бросил на меня обвиняющий взгляд:

– Что опять с этим ветром?

– Меня отвлекли, – ответила я. – Все бегают и кричат.

Боцман раздраженно хмыкнул:

– Совершенно бесполезная женщина. Может, Рэндальф был прав…

– Тише, вы, оба. – Димери бросил на Бейли настолько выразительный взгляд, что тот вздрогнул. Капитан стоял у штурвала корабля, один из рулевых смотрел на горизонт и прислушивался к нашему разговору. – Сегодня нет времени на ваши препирательства.

– Мы пираты, Джеймс, – проворчал Бейли, но не встретил поддержки у капитана. Тогда он искоса посмотрел на меня. – И мы это сделаем. Корабль изрядно потрепало, он так и ждет, чтобы его захватили. Проклятье, да мы можем нагнать его и без штормовички!

От холодного ветра по рукам побежали мурашки.

– Кого захватили?

Казалось, никто меня не слышит.

– Я не собираюсь терять целый день, чтобы гоняться за мелким торговцем, – заявил Димери. – Понимаю беспокойство экипажа, но это недальновидно. На том корабле явно нет штормовика, судя по тому, как он идет галсом. Следовательно, торговец не настолько богат, чтобы нам тратить время на него.

Значит, корабль? Я окинула взглядом горизонт, но не увидела ничего, кроме бело-голубых льдин вдалеке на фоне серого неба.

Димери одной рукой протянул мне подзорную трубу, а другой указал в море.

– Мы заметили мерейского купца и решаем, стоит ли его брать.

– А, понятно, – сказала я, скрывая беспокойство или хотя бы пытаясь выдать его за слабый интерес. Я взяла подзорную трубу, холодную от ветра, но теплую там, где ее касались руки капитана.

Бейли заметил, что идея мне не понравилась. Его верхняя губа скривилась под бородой, а воздух с шумом вырвался из носа, явно в порыве презрения.

– Что, девчонка? Забыла, на каком ты корабле?

Я промолчала и направила трубу туда, куда указывал Димери. Другой корабль был не очень большим, с двумя мачтами, гладким корпусом и развевающимся темно-фиолетовым флагом. В голове всплыло воспоминание, как я следила за фонарями Лирра через окна каюты Рэндальфа. Фонари на горизонте. Преследование. Охота.

Пусть торговец и был мерейцем, то есть врагом моего народа и нашей королевы, но я знала, каково это, когда за тобой гонятся пираты. Этот страх все еще жил во мне, и от него волосы на затылке вставали дыбом.

И было абсолютно неважно, что теперь я сама находилась на борту пиратского корабля. Это лишь придавало страху привкус еще большей опасности. Я оказалась на стороне хищников и написала свое имя рядом с их именами. Неужели все эти мужчины и женщины, с которыми я жила на корабле, превратятся в мясников, как только мы нападем на торговца? Стану ли я спокойно смотреть, как они пытают мерейцев – совсем как Лирр и его команда пытали матросов Рэндальфа?

Я опустила подзорную трубу и взглянул на Димери, затем на Ату. Нет. Может быть, я и в самом деле наивна, но никак не могла представить, чтобы они потрошили пленников, как это делал Лирр.

Снова посмотрев в подзорную трубу, я увидела, что паруса мерейского судна изменились. По линям поползли точки – видимо, матросы, – гик развернулся, и корабль, похоже, взял другой курс.

– Капитан? – неуверенно позвала я.

– Может, проголосовать? – предложила Ата.

– Да, голосование! – горячо согласился Бейли.

Мерейский корабль начал разворачиваться. Я плавала в море не так давно, тем не менее поняла, что происходит.

– Капитан, – повторила я, на этот раз громче. – Кажется, судно идет на нас.

– Что? – Димери сдвинул треуголку повыше на лоб, взял подзорную трубу и направил ее на корабль. Нахмурившись, он произнес спокойно и обреченно: – Проклятье.

Ата выразительно откашлялась:

– Нельзя отказывать команде, раз уж добыча плывет прямо к нам в руки.

– Действительно. – Димери опустил трубу и вернул треуголку на место. – Что же, мы – пираты, придется вести себя соответствующе. Мэри, вы выглядите совершенно обезоруживающе сегодня, так что попрошу вас остаться на палубе.

Я нахмурилась:

– Зачем?

– Чтобы призвать попутный ветер, а когда мы окажемся ближе к мерейцам, вы улыбнетесь и помашете рукой. Их порадует такое приятное зрелище.

Я начала нервничать, и это тут же сказалось на желудке.

– Вы хотите их подманить? Они уже идут к нам.

– Так давайте не спугнем их, и все пройдет быстро, чисто и без лишнего риска для нашего корабля. Заранее благодарю. – Димери повернулся к Ате. – Поднимите почтовый флаг в мерейских цветах. Пусть решат, что мы везем посылки с родины. – И тут же повернулся ко мне. – Ступайте, наденьте что-нибудь мерейское, наведите красоту и возвращайтесь. Жду вас на палубе. Мы сблизимся через несколько часов, если они вдруг не сбегут.

– Я не похожа на мерейку, – запротестовала я, тыча себе в лицо.

Цвета кожи и волос были еще сносными, среди мерейцев и аэдинцев полно белокожих и смуглых, светловолосых и тех, чьи волосы черны как вороново крыло. Но черты лица у меня самые что ни на есть среднеаэдинские: маленький нос, широкие скулы и круглые щеки.

– Вам и не требуется выглядеть истинной дочерью Мерея, просто будьте милой, – поспешил утешить меня Димери и предложил руку. – Пойдемте, мне тоже нужно переодеться.

Я не нашла в этом ничего утешительного, но согласилась.

Вместе мы вернулись в главную каюту. Я заперлась в своей каморке и переоделась, поменяв короткий лиф, шейный платок и верхнюю юбку на халат в мерейском стиле. Он был украшен сверкающими камнями, оторочен мехом, а рукава покрывала тяжелая, объемная вышивка. Я сняла лишние юбки, чтобы бедра выглядели у́же, и нашла маленькую баночку с черной краской для глаз.

Раньше мне не приходилось красить глаза, так что я беспомощно уставилась на нее. К тому же, как бы я ни пристраивала маленькое ручное зеркальце на стопке книг и одежды, оно постоянно падало из-за качки.

Сдавшись, я открыла дверь в главную каюту.

– Капитан, может, халата хватит? Эта краска…

Тело замерло, а слова улетучились. Димери застегивал прямо поверх сюртука очень широкий пояс – кусок кожи длиной до колен, сапфирового цвета и с серебряной вышивкой. Он на удивление щегольски выглядел в этом одеянии и к тому же управлялся с ним уверенно, словно это было для него не впервой.

Капитан заметил, что я смотрю на него, и криво усмехнулся:

– Полезная вещь – этническая терпимость. Видели бы вы меня в устийском кафтане. Я словно сошел с полотен Юстова. Заходите, я помогу.

Я передала ему краску и кисточку, но тут же засомневалась. Очень уж странным было и то, как он выглядел, и то, что он станет подрисовывать мне глаза.

– Может, Вдовушка поможет? – предложила я.

– Вдовушка орудует кистью не лучше вас. – Димери откупорил маленькую баночку и поставил ее на стол, затем обмакнул кисть и бросил на меня внимательный взгляд. – Поднимите подбородок, откиньте голову назад и опустите глаза вниз.

Я подчинилась, и он осторожно провел две тонкие линии от внешних уголков глаз. От ощущения его близости сердце забилось, но я старалась дышать ровно.

Димери, в свою очередь, выглядел невозмутимо. Постукивая костяшками пальцев, он скомандовал повернуть голову в одну сторону, потом в другую. Сделал еще несколько осторожных мазков и отступил назад.

– Идеально, – произнес он, продолжая держать кисть в руке. – Постарайтесь не моргать, пока не высохнет.

Я тут же моргнула. Его ухмылка стала еще более кривой, я слабо улыбнулась в ответ.

– Извините. Где вы этому научились?

– Ничего страшного, я уверен, что в непогоду краска все равно размажется. Где я научился? Я прожил интересную жизнь и любил разных женщин.

– А сейчас у вас есть женщина? Где-нибудь на берегу?

Я действительно хотела это знать.

– Нет! – Димери покачал головой, потом лукаво прищурился. – Ну, ваша матушка всегда меня привлекала. Может быть, ей захочется уйти на покой вместе со мной? Мы еще достаточно молоды, чтобы успеть насладиться жизнью.

Я отпрянула назад.

– Если вы посмеете…

Димери разразился хохотом, заглушив мои возмущенные протесты.

– Ваша мать мне как сестра, мисс Ферт, – успокоил он меня, потирая подбородок и бросая на меня взгляд, который можно было бы даже назвать ласковым. – Мы слишком много пережили вместе. Романтические отношения, зародившиеся в подобных испытаниях, редко бывают долгими.

– Ладно, – буркнула я. Не могла представить маму с кем-то, кроме отца, – отец, в конце концов, предал нас обеих. Но при мысли о ней и Димери у меня запылали щеки.

– Я тем не менее намерен после этого уйти в отставку, и ваша мать может поехать со мной, если ей понадобится… очень надежное убежище, – сказал капитан, взял со стола салфетку и вытер о нее кисточку.

Сердце заныло. Я мечтала забрать маму домой, в Пустошь, и попытаться вернуть те счастливые времена, которые остались в прошлом. Но это было невозможно.

Вскоре раздался стук в дверь, и Чарльз Грант просунул голову внутрь каюты. Он заметил нас, на мгновение задержал взгляд на моем лице и одежде, потом откашлялся.

– Мне сказали, что требуются мои услуги?

– Да, – ответил Димери, подошел к открытому сундуку и достал еще один мерейский пояс. – Будьте добры, наденьте его и оставайтесь рядом с мисс Ферт. Конечно, я не жду неприятностей, но лучше проявить осторожность, верно?