Текст книги "Моя жизнь с русскими. Или Свой среди чужих"

Автор книги: Гвейн Гамильтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Книга «Рассказы» М. М. Зощенко

Еще одна книга. Нашел на кухне за холодильником. Как она там оказалась – другая история. Все чемоданы уже набиты были, и оставить жалко, поскольку книга замечательная. Настоящая книга. Читать ее можно и плакать, и радоваться, и хотеть жить, и разхотеть жить – все вместе. Открывать ее и читать уже не могу – так вызывает она во мне «идеологическое шатание, крупные противоречия и меланхолию». И так как сейчас у меня «на душе полная ясность и розы распускаются», не хочется вернуться в прежнее состояние.

Вот, когда-то читал и все вместе делал – и радовался, и плакал, и упал на пол в метро. И привлек внимание других пассажиров так, что отходили от меня самую малость. Лежал скучный, на полу, и хохотал.

Жил на Южной тогда и работал в один день на Менделеевской, в Ясенево, в Альтуфево и на ВДНХ. Ехал день деньской, или поконкретнее – примерно 4 часа. В 10 часов вечера уже отправлялся домой от Менеделеевской. Одна ветка, прямо, примерно 45 минут. Если толкаться, то не проблема найти место возле двери, где написанно «Не прислоняться», чтоб можно было прислоняться и – читать 45 минут. Вообще-то классно. Я эту книгу читал. Она меня так потрясла, что перестал ощущать себя – погрузился в книгу. Время пролетело незаметно, и я только в последний момент врубился, что девушка-голос-метро сказала: «Южная». Двери уже вот-вот закроются, и придется на Пражской пересесть. Не хотелось, конечно, хорош уже ехать – и я попытался выпрямиться и выйти из вагона быстро. Но нога-то онемела. И я не сразу понял, что лежу на полу, – так решительно упал. Вот когда понял, мне стало очень неловко и весело. Из-за Зощенко смешно стало. Двери закрылись, и мы помчались к Пражской. Я все хохотал, и люди начали отходить в сторону. Я пытался встать, но ноге больно – свело. Людишки, понятное дело, спешили выйти и перепрыгивали через мое скучное тело, пока я не встал и не перенес свой организм на платформу. Несколько дней ходил веселым.

Открываю книгу сейчас с трепетом, вспоминаю о былых временах и вижу маленький листочек бумаги. Беру в руку с таким чувством, будто оно – послание от себя из прошлого к себе в будущее – на листочке написаны три слова моей рукой – «не дрова везешь». Интересно, но, к сожалению, не знаю, что я имел в виду.

Хохлома

В Волгограде работал с парой американцев. До этого не знал настоящих американцев – в моем городке в Канаде они редко появлялись, и мы их не любили. Вот, встретил американцев впервые в Волгограде, и они были хорошие, они меня спасли. Когда я проснулся один раз посреди ночи и обнаружил, что таракашки у меня везде, я убежал к американцам и спал на диване в их комнате. Они позволили мне жить у них, пока не нашел новую квартиру. Это было веселое время. Сидели мы на кухне допоздна и курили. И разговаривали. И ловили мышей.

У них дом был хороший, прямо в центре Волгограда на Проспекте Ленина. Был у них мусоропровод – интересное изобретение. Муссор выбросить можешь в любое время, только открывай. Это и делали жители дома – иногда и поздно. Слышишь что-то похожее на бомбу – а это всего лишь ребята или бабушка сверху выбрасывают бутылки пива опять, благодарю. Но привыкаешь быстро и в один день – сам начинаешь выбрасывать бутылки в четыре утра.

Вот один раз сидели на кухне и вдруг ниоткуда незванный гость. Кэйт как увидела, давай кричать и убежала на улицу. Джо более сдержан был. Глянул и тихо выругался: ну и татарин. Уговорили Кэйт вернутся в дом, и мы с Джо начали планы планировать.

Взяли веники и начали ждать. Недолго ждали. Сразу же высовывается и бежит, как курица. Мы с Джо бросаемся вдогонку, Кэйт – на улицу, но мышку не поймали. Видно, так не получится, слишком она быстрая.

Тогда коробку поставили, с сыром в ней, на коробку – доску под наклоном, чтобы мышка туда за сыром забралась, да не могла выбраться. Поставили и ушли на работу. Приходим и видим: сыр еще там. Либо только в фильмах любят сыр, либо коробки испугалась.

Тогда глубокую стеклянную тарелку поставили на подоконник, чтобы могла видеть что в ней ничего страшного нет, и в нее кусок шоколада положили, ведь все любят шоколад, небось, и мышки тоже. На тарелку опять доску, чтобы мышка могла туда забраться. Таков был план, по крайне мере. Мы ушли на работу и вечерком вернулись посмотреть. В тарелке шоколад наполовину съели, следы мышиных зубов видны, да мышки нет. Все же сумела выбраться, курица. Тогда Кэйт пошла в туалет, и послышался крик, и она вновь убежала на улицу. Небось, мышка нашлась. Пошли с Джо посмотреть – там мышка лежит на полу. Нагнулись поближе – мертва. Очень было жаль, не хотели мы убить ее, а просто поймать – и на улицу, Кэйт даже плакала.

В конце года Джо и Кэйт уехали к себе обратно на чужбину в Америку. Кэйт коллекционировала доски, особенно любила те, которые постарше, в стиле хохломы или гжели, но ту, которая в доме помогала в убийстве мышки, не хотела брать. У меня в квартире тоже была такая, хорошая, старая, тоже в стиле хохломы. Я спросил у хозяина, но он не мог понять, для чего, мол, мужику нужна доска. Но не возразил, и я взял, чтобы подарить Кэйт при следующей встрече, что и сделал.

Часть вторая. У себя на чужбине

Русское зарубежье

Когда я наконец уехал из России, я очень волновался, типа, как это я буду без русских?! Но зря, оказывается, – от русских так просто не убежишь.

Здесь у нас в Ванкувере они тоже есть. Не в таком количестве как, допустим, китайцы или филипинцы, конечно, но есть. И соответственно есть и русское радио, русские газеты, и русские магазины – в этих магазинах можно даже «Боржоми» купить. И аджику. И ткемали. И много других любимых русских продуктов. Но главное, конечно, не в продуктах, а в отношениях. И они здесь тоже есть, будь здоров. И их пытаются избежать на каждом углу. То есть русские друг друга пытаются избежать.

Гуляем мы с женою вечерком, так красиво, горы, океан, все такое и – почти что ни души. Улицы пустые, по крайне мере, канадцев нет, все канадцы дома. Ящик смотрят, как норальные люди.

Какие-то китайцы есть, может, одинокий иранец с работы плетется, и вот впереди – какое-то семейство, очень похоже на наших, то есть, ваших. Мы к ним приближаемся и невольно затихаем. Это русские.

Вот мы замолчали, и прошли мимо, и по новой заговорили. Не раз я замечал такую привычку. Но откуда она у меня, я же не русский?

На другой стороне улицы две семьи китайские, подходят друг к другу, останавливаются, разговаривают. Обнимаются. Дружненько все. Потом расходятся. Корейцы подходят, так – смотрят друг на друга, слегка поклонившись. Иранцы – друг на друга кричат. А русские – замолкают.

В следующий раз, когда мы с женою гуляли, мы опять встретили группу явно советских людей. Я решил провести маленький эксперимент. Начинал говорить громко, размахивал руками и пел что-то для них, что-то, от чего они не могли остаться равнодушными: «Оле, оле, оле, Россия вперед!»

Смотрели они на меня испуганно и быстро переходили на другую сторону.

– Да ничего это не значит, – говорит моя жена, – ты их просто напугал, я тоже хотела перейти на ту сторону.

И вправду, может, не удачно выполнил задание. Помню в Москве, первый раз когда я эту песенку услышал, ехал в метро. Проезжаем станцию Динамо. После матча какого-то. Двери открываются, и фанаты крича запихиваются в вагон. Было страшно. Одна дама с собачкой в руке начала отбиваться, собака лаяла и кусала, в основном меня, потому что я рядом стоял. Маленькая девочка заплакала. Люди возмущались, толкались, типа, получайте, фашисты, гранаты! И фанаты от этого, похоже, только получали кайф. Короче – бардак.

Но все равно как бы есть такое – русские люди странно реагируют, когда видят других русских. В своем «Дневнике писателя» Достоевский написал вещь которая мне показалась курьезной:

«Особенно тяжело встречаться с незнакомыми русскими за границей, где-нибудь глаз на глаз, так что нельзья уже убежать, … например, если вас запрут вместе в вагоне. А меж тем, казалось бы, „так приятно встретиться на чужбине с соотечественником“»…

Был я в магазинчике на днях, что-то покупал, и смотрю – мужик, точно русский. Вот, значит, подхожу.

– Вы говорите по-русский? – спрашиваю.

– Иногда, – говорит и смотрит так, типа, «гуляй, Вася».

– Ну да, – говорю, – извините.

И отхожу. С русскими лучше, конечно, иногда поосторожнее за границей, они не всегда хотят, чтоб их опознали. Я-то знал, но да подзабыл на момент.

Русский Дом

Недавно у нас здесь, в Ванкувере, была Олимпиада. Вся моя семья – коренные жители этого края – ждали с нетерпением, пока игры не закончатся и все «прошенные» гости не разойдутся. А между тем, новые канадцы, в том числе и русские, были, в основном, более открыты к играм и ждали с некоторым эксайтментом.

Вот, так как следующая Олимпиада будет в Сочи, русским выделили большой дом в центре города – «Русский Дом», или, как там было написанно, «Russkiy Dom». Все канадцы, как увидали эти непонятные им слова, еще сильнее заволновались, вспомнили времена холодной войны, старые предубеждения и перешли на другую сторону улицы. А наши канадские русские – те кто сюда переехал жить да поживать – не перешли на другую сторону, а давай туда переть пачками.

За месяц до Олимпиады уже чувствовалось оживление в воздухе. Среди русских слышались каждый день все более яркие заявления этого оживления.

– Газманов приезжает! – произносили ярко. – Говорят, он будет тусоваться каждый день в Русском Доме!

– Газманов! Да ты что! Давай сходим на концерт в Русский Дом!

– Давай! В Русский Дом!

И примерно так каждый день. Эксайтмент.

– Валерия приезжает!

– Валерия!? Да ты что! Давай сходим!

– Давай! В Русский Дом, с Валерией тусоваться!

Чувстовалось, как обычно индифферентный друг к другу народ невольно объединяется. И в этом едининии все ждали новых слухов про Русский Дом.

– Говорят теперь, что русские спортсменки будут присутствовать на концертах.

– Классно! Я со спортсменками буду танцевать в Русском Доме!

– Да, я слышал, что если хочешь в Русский Дом, надо объязательно танцевать!

– Да! В Русском Доме все танцуют!

– Да, говорят, что Овечкин будет там танцевать!

– Овечкин! Он любит танцевать. Я еще слышал, что он будет там с народом смотреть все матчы по хоккею.

– Да ты что! Он не будет играть!?

– Он будет и играть, и смотреть!

– Клева, давай сходим!

– Давай! В русский дом!

И этот эксайтинг достиг новых вершин. Пока билеты не начали продавать.

– Пятьсот баксов, они что, издеваются!?

– Это вообще-то самые дешевые, это еще ничего. Но подумай только, стоит, чтоб с Газмановым и Валерией, да еще со спортсменками танцевать. Помнишь? Все в Русском Доме танцуют.

– Ага.

Успокоились немножко, но не угасла совсем тихая гордость, что будут здесь все. Игры открылись, и начали распространяться другие слухи.

– Еду в Русском Доме бесплатно раздают.

– Чего!? Да это уж слишком, ты что.

– Я те сериозно, мои знакомые сходили и действительно – халява.

– А как же бомжы? Когда они услышат, они туда так попрут, что не останется ничего.

– Да надо за вход платить.

– Пятьсот баксов, небось?

– С русским паспортом бесплатно.

– Да ты что? Бомжам русского происхождения будет хорошо.

– Давай сходим.

– Давай.

И наши русские были приняты заграничными русскими (то есть теми, кто там в России еще поживают) таким же эксайтментом. И вопросами. Расказывали мои друзья:

– Чтобы пройти, надо показывать паспорт русский. Показываешь – и начинают задавать вопросы. Сначало такие, типа, «Когда уехали?», «Как нравиться здесь?» А потом более такие, типа, «Почему чаще не ездите в Союз?», «Чего не возвращаешься жить, пес неблагодарный?» Особенно к детям и молодым пристают. На фиг надо мне туда идти, чтоб допрашивали и приставали к моим детям!?

Вот так вмиг умерла мечта о Русском Доме. Не у всех, правда, некоторые мне ничего не говорили о препятствиях и вроде веселились, танцевали, кушали и вообще говорили, что «кайф». Но некоторые начали переходить на другую сторону улицы.

Школа без русских

В языковой школе здесь, где я работаю, русских не бывает. Бывают корейцы и японцы. Они не очень похожи на русских, и все очень чино. Бывают и бразильцы. И это утешает. Это очень хорошо. Потому что они похожи на русских. На занятия редко приходят вовремя. И не извиняются, когда опаздывают. То есть, не то, что не извиняются, они и вовсе не замечают, что есть назначеное время для начала занятий. Когда мужики приходят, то независимо от того, что делаем, входят и с полным размахом обходят весь кабинет, со всеми здороваясь. Только вместо того чтоб руки пожимать, как русские мужики, они обнимаются. Особенно с дамами. И целуются. Дружелюбные такие.

Еще бывает же, не понимают что-то, конечно, постоянно, и они не смущаются, как, допустим, японцы, и не говорят «извините» или даже «сорри». Нет, они более в русском духе отвечают: «Чего!?» И ищут среди своих соплеменников ответов, типа: «Че он сказал? Че он вообще хочет, а?» Или даже прямо мне говорят: «Че ты хочешь, а?» И это нормально и точно так это было когда то с моими студентами в Москве. Главная разница – в поцелуях. Русские студенты меньше целуются на занятиях. Но это все. Что касается всего остального – точь-в-точь, как русские. Даже чувство юмора. Вот мне бразильские ребята рассказали анекдот.

Собрались из ЦРУ, Израйльского МОССАДа и Полиции Рио-де-Жанейро, чтоб разобраться в том, кто быстрее сможет поймать зайца в лесу. Сначала америкосы пошли. Путем спутника поискали, потом исследовали ДНК зайца, побежали в лес и – 15 минут. Потом ребята из МОССАДа. Составили психологический профиль зайца, поискали, нет ли среди родствеников террористов, побежали в лес и – 10 минут. Наконец пришел черед ребят из местной полиции. Не думая ни секунды, побежали в лес и через 2 минуты вернулись с кабаном. У кабана глаза подбитые, кровь течет. Все смотрят: «Вы что, это не заяц, это кабан». На это отвечает кабан: «Нет, я заяц, я заяц!»

Рассказал я этот анекдот своим канадским друзям, но по-ихнему – глупый, нереалистичный анекдот. А когда я рассказал русским парням, они поняли.

О, вспомнил еще одну разницу. Любимый напиток бразильских мужиков – свежевыжатый клубничный сок. У русских, наверное, другой напиток. Так что, может, они не такие уж похожие.

Наши детки

Хочется же, чтобы ребенок по-русски говорил. И не кое-как (хотя и так тоже можно), но, скорее, чтобы красиво. И чтобы читал поэмы какого-то там, допустим, Лермонтова, особенно же «Ангел», и еще – «Прощай немытая Россия»; и чтобы размышлял о важном, и задумался, и так далее. Хочется еще, чтобы смотрел на ночное небо и знал, что там именно – «звездочки» и «тучики темненькие» и не только «stars» и «dark clouds», хотя и они тоже несомненно есть.

По английский все-таки успеет. Все здесь говорят на нем, кроме, может, каких-то там китайцев, да квебекцев, и так далее. А по-русски-то? Успеет? В окружении темного духа канадского наречия, смогут ли семена русского, так сказать, образа мышления пасть в нужную почву и дать свой плод? Вопрос реальный, волнующий многих русских родителей иммигрантов. Как Владимира и Татьяну. Они здесь лет десять. У них дочка одиночка Ксюша, 15 лет ей. Родилась в Перми и отказывается говорить по-русски.

– Ксюш, иди-ка сюда, пожалуйста, досья, на секундочку, – говорит мамочка.

– What!? Ugh, I’m busy.

– Помоги мне, пожалуйста, с этим.

– No! I’m watching tv, and then I’m going out with my friends. Give me some spending money!

И примерно так каждый день. И сколько ни встречал здесь родителей-русских, все практически одно – детки по-русски не хотят говорить, все телек смотрят, никакого Лермонтова, никакой поэзии. Что делать теперь – не понятно, и что случилось, из-за чего так получилось, – тоже не очень понятно.

Вот когда у меня родился первенец, я готов был уже волноваться и готовился сражаться. Не дадимся без бою! Но сначала дитя мое не хотело говорить, немножко задерживалось. Тогда начали обсуждать люди, в чем могут заключаться причины задержки.

– Да здесь столько китайцев, – говорили, – он не может понять, наверное.

– Да ну, он с китайцами не общается, – отвечал я.

– Да все равно, их столько много, и филиппинцев, он не может сориентироваться. Да и ты еще по-русски, и он не может определиться.

И действительно. То есть, мы дома только по-русски говорили, в основном, и дед с бабой украинские тоже; моя семья живет в другом городе и очень редко приезжает. Так что, с точки зрения малого, выбор должен был быть только один. А между тем, говорить не хотел, и вроде счастлив. Смотрит на тебя, улыбается, показывает пальцем: ох, как все хорошо! И ты только начинаешь что-то ему говорить, а он машет ручкой, типа «пока», и удирает в другое место улыбаться да быть довольным в одиночестве.

Но и это в свое время прошло и, кажется, приблизился момент. Он стоял, не удирал и вроде ротик приоткрыл. Все затаили дыхание – заговорит? Заговорил!

– Пипи!

Все смотрят друг на друга в раздумье: что имеет в виду? Я сразу понял. Мы каждый день читаем, он любит слушать, особенно про животных. Среди них есть такая курочка-рябушечка. Она пошла на речку за водичкой для своих цыплят. И как цыплятки просят пить? Пипипи!

Я ему дал попить – и оглянуться не пришлось, то есть говорить ой как начал, особенно среди ночи и рано утром. Классно. И так месяца два, и каждый день новые успехи.

Тогда вдруг ниоткуда пришла беда – великая, непонятная.

– Что это?

– Кат!

– Что!? А это что?

– Бал!

Как это было возможно? Откуда он мог такое услышать? Что это такое? Может, кровная связь с языком, ну очень сильная?

Пока он настаивал на своих новых словах, мы пытались его нежно уговорить.

– Cat!

– Нет, Ванечка, это кошечка.

– Ball!

– Нет, Ванечка, это мячик.

– Car!

– Нет, Ванечка, это машинка.

– Bird!

– Нет, Ванечка, это птичечка.

И я допонял часть тайны. Нужные ему английские слова просто-наспросто более простые, односложные. И за этим открытием последовало почти сразу другое открытие. Ваня сидел на полу в комнате и повторял свои новые простые слова. Я прислушался и вдруг услышал второй голос. «Второй голос!? – подумал я, – что это значит!?» И побежал я в комнату, но не было там второго человека, вора или кого нибудь другого, скрывавшегося в доме с целью переучить нашего ребенка английскому вместо русского. Ваня на меня посмотрел, и я на него. Так стояли и смотрели, но ответа не было, пока он не нажал на кнопочку игрушки.

– Ball! – твердила игрушка.

– Ball! – согласился Ваня. И тайна была раскрыта. Русские наши друзья здесь приносили нам кучи игрушек, когда он только родился. Оказывается, зараза распространяется русскими же….

Но было еще одно мнение. Я рассказал своему другу в Москве обо всем этом, и он мне курьезную историю рассказал в ответ.

– Я часто слышу, что если ты хочешь, чтобы твой ребенок говорил по-русски, надо говорить с ним по-русски дома, и тогда он автоматически будет владеть, так сказать, домашним языком. Может, помнишь, в моей компании работала девушка из Боливии? У нее родился сын, и она, понятное дело, с ним говорила по-испански. Ему теперь три года, он не ходит еще в школу, в детский сад не ходит и, когда он играет один, то разговаривает сам с собою по-русски. Вот так.

Корейцы

Работаю сейчас с корейцами и невольно сравниваю их с русскими. Нельзя сказать, что они прямо друг на друга очень похожи. А вот некоторые моменты на прошлой неделе показались мне все же курьезными, почти что связанными.

В первом случае один у другого хотел курево стрельнуть, но когда увидел, что у того последняя сигарета, не стал. Вспомнил я тогда русскую поговорку: последнюю сигарету даже мент не берет. Показалось мне, будто аналогичный случай только что случился, и я поделился своими наблюдениями с корейцем, на что он ответил:

– Да это действительно есть, только не так у нас, а вот как: последнюю сигарету человек ни за что не отдаст. Поэтому я и не стал спрашивать, все равно не отдаст мне.

Вот. Второй случай произошел вечером. Шел по коридору от своего кабинета и свистел от избытка, что ли, хорошего настроения. Иду я, и прибегает ко мне девушка, вся с ума сходящая:

– Что ты делаешь?! Прекрати сейчас же!

– Что прекратить, чувствовать себя хорошо? – говорю.

– Нельзя свистеть в здании! – говорит.

Вот как!

– А что, деньги, что ли, – говорю, – уйдут? Впрочем, я не первый раз так, а ты раньше ничего не говорила.

– Раньше, – говорит, – ты свистел до заката, а сейчас уже темно на улице.

«Как интересно», – подумал я.

– А деньги, – говорю, – только после заката уходят в Корее?

– Да не деньги и не уходят, а змеи и приходят. Перестань!

Третий случай связан с тем, что сейчас читаю Достоевского, «Дневник Писателя». Там прочитал «…что всякий ребенок, достигая первых трех лет своей жизни, уже приобретает целую треть идей и познаний, с которыми ляжет стариком в могилу».

И в тот же самый день, когда я это прочитал, говорит мне девушка по какому-то поводу корейскую пословицу: у трехлетнего ребенка есть уже все привычки, с которыми ляжет в могилу.

Вот!

Меня все эти незначительные чепухи поразили сильнейшим образом, ну, какие совпадения! Какие очень, почти похожие вещи! Как это может быть, что они такие похожие, и в то же время не совсем? Очень, по моему, интересненько.

Четвертый момент чисто, может, случайный и явных связей не имеет ни с чем, но и он, по-моему, тоже достаточно интересненький. Один мой студент, мальчик такой, курицу не ест из-за России. Вместо того, чтобы заниматься глаголами, как надо было, он рассказал мне эту историю.

С отцом (отец у него какой-то крупный человек в компании «Самсунг») поехал на экскурсию в Сибирь на рыбалку, потом в Татарстан, на страусиную ферму. Рыбалка ему не понравилась, потому что доставили их на место, а потом и забрали на старом кукурузнике, и ему было страшно. Летчика, говорит, не понимал. Смеялся тот, когда взлетели, будто очень доволен, что получилось, и сам не поверил в свое счастье. Потом, когда приземлялись, просил, чтобы все молились за удачное приземление. Студент не видел в этом ничего смешного.

На ферме больше понравилось, пока не заставили их ездить верхом на страусах. Опять-таки боялся. Может, говорит, для русских это обыденное занятие, ездить на страусах, а у корейцев – нет, у корейцев минимальное общение с животными (даже с насекомыми) редко встречается, ну когда-то в глубоком детстве видел муравья. Поэтому сначала отказался. Но от него не отставали, и в конце концов он согласился. Бегала эта курица, говорит, по началу дружно, ничего. Но потом, говорит, не хотела останавливаться. Фермеры пытались курицу большую поймать, а не могли. Бежала, бежала, у него руки устали, он не мог больше держаться. Упал. Лежит на земле, больно, но вроде уцелел. Лежит, и подбегает к нему курица, не страусиная, а настоящая, и начинает ему клевать лицо. Хотел он сопротивляться, а сил нету, руки не может даже поднять. А курица, рыбий глаз, в лицо все целится, клюет. Страх и ужас его объяли, но он бессилен был что-то делать. Лежит в грязи (тоже необычное для него дело) и переживает за свою жизнь. До сих пор не может терпеть даже запах курицы.

– И все потому, что тебя клюнула курица в лицо? – спрашиваю я.

– Да. Именно потому. И еще потому, что в тот вечер заставляли ее есть. Прибежали фермеры, взяли этот рыбий глаз, свернули ей шею и пожарили на костре, типа, барбекю из бывших врагов. Ужас! Раньше не представлял, откуда мясо, покупала мама в супермаркете, и было очень вкусно. А так – не вкусно.

– Так ты стал совсем вегетарианцем?

– Нет, я не видел, как убивают других животных, поэтому их есть еще могу.

– А рыбу-то не убивали тогда?

– Рыба так рыба, она и для того создана, чтобы ее есть. А вот курица – другое дело.

Вот и вся история.