Текст книги "Замок единорога"

Автор книги: Гвен Вествуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

– Но зачем все это? – Магги собрала все свои силы и отважилась выступить против. – Изучить языки было бы, конечно, неплохо, но в моей работе они вряд ли пригодятся, а терять время попусту мне бы не хотелось. Надо браться за учебу.

– Буду честна с тобой, дорогая. – София и бровью не повела. – Подобная карьера не для ребенка Марианны. Подучишь французский, приобретешь, скажем так, немного светского лоска, милая моя Маргарита, и мы пошлем тебя в тур по Европе. Попутешествуешь, родственников моих навестишь. И не стоит так пугаться. Это не надолго. А к тому времени ты уже сгодишься на роль... – София внезапно прикусила язык.

– На какую еще роль? – взвилась Магги. – Это все здорово, и я понимаю, что вы желаете мне добра, но меня и так все устраивает.

– Там посмотрим. – В глазах Софии сверкнули загадочные огоньки. – Может, я слишком забегаю вперед, милое мое дитя, но мне так хочется сделать это ради твоей матери, да и ради меня самой. И Стефана.

– А Стефан-то тут при чем?

– Ни при чем, – стушевалась баронесса. – Совершенно ни при чем. Я сейчас его позову, и он с удовольствием покажет тебе замок. Может, ты изменишь свое мнение и перестанешь рваться в Лондон, когда увидишь, как мило мы тут устроились и как интересно живем.

София заставила Магги почувствовать себя виноватой, но как она может остаться здесь на шесть долгих месяцев, а потом еще путешествовать по Европе? «Баронесса явно живет мерками прошлого. Такие люди, как я, не нуждаются в подобном образовании, – покачала головой Магги. – И зачем я только сюда приехала! Все так сложно и запутанно».

С приходом Стефана ей стало еще хуже. В ответ на просьбу матери провести экскурсию по замку он заявил, что недавно вернулся с объезда стад.

– Борис лучше меня знает историю замка, маман. И обожает рассказывать ее гостям, хлебом не корми.

– Но мне бы хотелось, чтобы это сделал именно ты, – отрезала мать. Взгляды их скрестились – решительный со стороны матери и ироничный со стороны сына.

– Ладно, маман, – уступил он наконец. – Я с превеликим удовольствием, просто подумал, что Борис сделал бы это куда лучше.

Стефан не успел переодеться, но даже в узких габардиновых брюках для верховой езды цвета хаки и голубой рубашке с открытым воротом он выглядел сногсшибательно. А все благодаря высокому росту, горделивой осанке и идеально правильным орлиным чертам лица, решила Магги. Горящие серые глаза такого темного оттенка, что временами кажутся черными, особенно когда он чем-то недоволен.

– Нет нужды водить меня по замку, правда, – воспротивилась Магги. – Я вполне могу подождать, пока Борис освободится...

– Господь всемогущий, неужели я настолько страшен, что ты боишься пойти со мной? Обещаю не запирать тебя в тайном подвале и все такое. К тому же ты уже должна была бы понять: слово маман – закон. Она терпеть не может, когда ей перечат. Уж если что решит, свернуть ее с пути практически невозможно.

«Только не в моем случае», – подумала Магги. Да и Стефан не слишком похож на пай-мальчика. Интересно, что будет, если их точки зрения не совпадут? Как говорили у них в школе – найдет коса на камень?

– Замок Единорога – творение моего страдающего ностальгией деда, – начал свое повествование Стефан. – Крепость, конечно же не такая старая, как кажется, обычная имитация под Средневековье. Однако произведения искусства и мебель более чем подлинные.

Они остановились у двух резных кресел с золотыми коронами на высоких спинках, у каждой ножки – фигурка женщины, как на носу корабля.

– Собственность одного из правителей Австрии.

На двух безразмерных шкафах красовались даты «1710» и «1715», на створках – изображения лошадей, охотничьих сценок и портреты свирепых воинов пруссаков в высоких шлемах и с пышными усами.

– Отец мой был австрийцем. Мать вышла замуж за врага. Вот почему после войны они уехали жить сюда. Польские родственники считали, что маман опозорила семью своим браком. Теперь она в Европу – ни ногой.

Значит, Снежная королева безвылазно живет здесь, на краю пустыни. Какая странная судьба для европейской аристократки! Они добрались до расположенной высоко над зеленым оазисом башенки, и взору предстала бесплодная равнина, очерченная вдалеке грядой темных холмов.

– Там пустыня, – махнул рукой Стефан. – Ближе к побережью серая пыль сменяется огромными белоснежно-песчаными дюнами. Эти самые высокие дюны в мире подходят прямо к краю холодной серой Атлантики. Более неприветливого места днем с огнем не сыскать. Называется оно берег Скелетов, кораблей там разбилось – вовек не сосчитать. Но именно там находят бриллианты.

– А откуда у замка такое название? – Магги с самого приезда хотелось задать этот вопрос.

– О, все очень просто, – рассмеялся Стефан. Серые глаза посветлели, и он одарил ее лучезарной улыбкой. – И сказки тут вовсе ни при чем. В прежние времена в здешних краях паслось много антилоп бейза. Считается, что именно они послужили прототипом единорога. Если смотреть сбоку, то кажется, будто у нее всего один рог. – Он протянул руку и коснулся ее щеки. – Если будешь и дальше так смотреть на меня своими огромными карими глазищами, мне придется еще парочку сказок выдумать. Только непорочная девица с чистым сердцем способна поймать единорога цепью из чистого золота. Надо проверить, работает ли это с антилопами.

Он обнял ее за плечи, помогая спуститься из башни по крутой каменной лестнице, и она поразилась охватившему ее неведомому чувству. Да уж, Стефан действительно может быть очаровательным, если захочет. Не поспешила ли она с негативными выводами о нем? Но тут девушка припомнила предостережение Ангуса. Нельзя позволить ему околдовать ее, она ведь видела его с другими девушками и знала – для него окрутить женщину пара пустяков. Это у него в крови.

Они вышли в сад. Романтическая атмосфера замка пленила Магги. Как верно подобрано место! Вокруг царила божественная прохлада. Низкие стены отделаны дельфийскими бело-голубыми изразцами, белоснежные голуби прилетали из своей каменной голубятни отдохнуть в зеленой свежести тропических растений. В пруду у фонтана плавали голубые лилии, меж ними сновали поблескивающие бронзовой чешуей рыбки.

– Это место известно как Сад любви, – объяснил Стефан, – потому что мой дед разбил его для своей юной невесты, которая скучала по зеленым просторам своей далекой родины.

– Ничего удивительного, – огляделась вокруг Магги. – Мне другое интересно – как сюда строительные материалы для замка попали?

– Да ты сама практичность, солнце мое! Я стараюсь добавить романтики, а тебя строительные материалы интересуют! Да, задачка была не из легких, тут ты права. Камень добывали здесь, в горах, но все остальное доставляли на тележках, запряженных волами. Деду пришлось фактически залить рабочих пивом, иначе они ни за что не стали бы здесь вкалывать. Представляешь, как они мучались от жажды на такой жарище.

Стефан пожал плечами.

– Может, после Лондона наша жизнь покажется тебе нелепой и старомодной, Магги, но есть в ней что-то такое, от чего я не в силах отказаться. Я по молодости весь мир объехал. Безрассудства тогда мне было не занимать. По крайней мере, отец был в этом уверен на все сто. Но я всегда возвращался сюда. Здесь мой дом. – Необъяснимая грусть быстро сменилась обворожительной улыбкой. – Ну как, хватит для начала? Пора переодеваться к обеду.

– О да, конечно. – Магги очень хотелось продолжить тур по замку и побольше узнать о его обитателях, но деваться было некуда, пришлось согласиться. Спасибо и на том, особенно если учесть, что поначалу Стефан вообще отказывался сопровождать ее. Магги, которая решила было во время визита держаться от Стефана подальше, неожиданно почувствовала себя уязвленной.

Поэтому за обедом она с благодарностью приняла ухаживания Бориса. Сегодня она надела черное платье, но теперь оно казалось ей еще более чудовищным, чем когда мисс Фрик представила его ей. Баронесса бросила на него один взгляд и отвела глаза. Стефан заметил, что с ней что-то не так, но он был погружен в свои собственные мысли и практически не обращал на Магги никакого внимания.

И только добросердечного Бориса тронул ее несчастный вид. Она ощущала себя глупой малышкой, позарившейся на платье матери.

– У вас есть какие-нибудь планы на вечер или я могу пригласить Маргариту в свою мастерскую? – спросил он Софию за кофе, поданным в тончайших чашечках мейсенского фарфора с сине-золотым рисунком.

– Можешь, если ей это интересно.

– Что за мастерская? – живо встрепенулась Магги.

– Он обрабатывает полудрагоценные камни, которые привозит из пустыни, – пояснил Стефан. – О, глазки Маргариты загорелись от предвкушения. Покажите мне хоть одну женщину, равнодушную к драгоценностям. Каждая из них спит и видит, как бы заполучить блестящие камушки.

Какая несправедливость! У нее в жизни ни одного ювелирного украшения не было. И все же Магги заинтриговали слова Стефана – она постаралась представить себе, как элегантный Борис лазает по пустыне в поисках камней. Да, люди здесь действительно подобрались разносторонние!

Борис привел ее в помещение, в котором она еще не бывала. Он дотронулся до выключателя, комнату залил яркий свет, и она увидела несколько внушительных дубовых столов с зеркальными лампами, нависшими над разнообразными механизмами. Прежде чем показать в действии пилы, заточки и шлифовальные приборы, Борис продемонстрировал Магги несколько необработанных камней и плоды обработки.

Потом Борис объяснил, как камни распиливаются алмазными пилками, затем шлифуются абразивными колесами и в конце до блеска полируются цельнокатаными войлочными кругами.

Перед ней предстали чудесные, оправленные в серебро и золото камушки, превратившиеся в браслеты и кулоны, брошки с изображением африканских птиц, выполненных в виде мозаики из камней разных оттенков.

– Как тебе этот малыш? – Борис вложил в руку Магги маленького резного слоненка из розового кварца.

– Просто очарователен! – улыбнулась Магги.

– Оставь себе, – сказал он, когда Магги протянула фигурку обратно. – Слоники ведь приносят удачу, не так ли?

Борис усадил гостью в кожаное кресло, и, пока он варил кофе, Магги подумала, что удача ей не повредит. Несмотря на старания Бориса, девушка чувствовала себя одинокой и скучала по дому.

– Грустная ты, Маргарита. Что тебя тревожит?

Он был очень добр к ней с самого начала, и ей не хотелось жаловаться ему, но, увидев на его лице искреннюю заботу и тревогу, она решилась открыться:

– Все так сложно. София хочет, чтобы я осталась здесь и поучилась немного. А потом собирается отправить меня в Европу к своим родственникам. Я пыталась поговорить с ней, объяснить, что меня все устраивает, но без толку. О моих собственных планах на будущее она и слышать не желает. Боюсь показаться неблагодарной, но я приехала сюда ненадолго, погостить и только. Задерживаться здесь я не рассчитывала.

– Выходит, она не поставила тебя в известность о своих планах перед приездом? – отчего-то пришел в замешательство Борис.

– Нет. По крайней мере, мне ничего об этом не известно. Заведующая приютом, мисс Фрик, сказала, что София просто приглашает меня в гости. Я понятия не имела, что она пожелает оставить меня здесь. – До нее вдруг дошел смысл слов Бориса, и она поглядела на него с подозрением. – О каких планах вы речь ведете, Борис? Или вы в курсе, зачем я ей понадобилась?

– Да, в курсе, – окончательно смутился он. – Но пусть она сама тебе скажет, иначе...

Он прервался на полуслове, поднялся и разложил перед девушкой коллекцию полированных каменьев всех цветов радуги.

– Выбери, какие понравятся, и я сделаю тебе браслет, – пообещал он ей, стараясь увести разговор в сторону и отвлечь внимание девушки от неприятной темы. Так обычно с малыми детьми поступают. «Но я уже давно не ребенок, и мне самой решать, остаться здесь или уехать, – фыркнула про себя Магги. – И я вовсе не обязана потакать баронессе и выполнять все ее прихоти».

Глава 4

– Ты когда-нибудь ездила верхом на верблюде, Магги?

Стефан знал, что знакомые обращаются к ней именно так, и, несмотря на видимое неодобрение матери, тоже взял за привычку называть девушку уменьшительным именем.

– Да я их в глаза не видела! – потрясенно уставилась на него Магги. – Между прочим, Ангус, тот самый молодой человек с самолета, заверял меня, что никаких пальм и верблюдов в здешних краях не водится.

– Но он не принял во внимание тот факт, что их вполне можно сюда привезти, было бы желание, – самодовольно заявил Стефан. – Вот я, например, доставил своих из Аравии. Очень красивые, породистые животные из конюшен одного азиатского властителя. Еле уговорил его продать их.

– Зачем они вообще тебе понадобились? – удивилась Магги.

– Потому что стоит мне увидеть нечто красивое, будь то лошадь, верблюд или женщина, мне сразу же хочется завладеть ими, – самонадеянно провозгласил Стефан.

– Значит, мне повезло, что я родилась умной, а не красивой, – припомнила Магги одно из высказываний мисс Фрик.

За несколько дней в замке девушка утратила благоговейный трепет перед этим местом, обжилась и стала вести себя более естественно со всеми его обитателями, особенно со Стефаном. Он, конечно, слишком высокого о себе мнения, но она все равно помимо своей воли наслаждалась обществом молодого человека. Его пренебрежение и безразличие тоже канули в Лету, Стефан обходился с гостьей по-дружески, и с ним было очень весело. Он, правда, по-прежнему относился к ней как к маленькой девочке, постоянно дразнил и нещадно подтрунивал, но это, по всей видимости, было у него в крови, он даже со своей достопочтенной матушкой вел себя не лучше.

В то утро Стефан решил провезти ее по поместью верхом на верблюде. Магги облачилась в белую рубашку и старые джинсы, которые заведующая положила «так, на всякий случай».

Конюшни были сложены из того же камня и ничем не уступали замку.

– Какая роскошь! – восхитилась Магги. – Хоть персидские ковры вешай.

– Ты еще псарни не видела, – улыбнулся Стефан. – Они тоже каменные, над каждой дверью герб, а на крышах башенки.

Низкорослый бушмен Самгау вывел на мощеный двор верблюдов.

– Вот они, – не без гордости проговорил Стефан. – Кагара и Чауну, прошу любить и жаловать.

– Где ты откопал такие странные имена? – поинтересовалась Магги.

– Скажи ей, Самгау.

– Кагара – это гром, а Чауну – молния. Чауну женился на сестре Кагара, но плохо с ней обращался, и Кагара пришел забрать ее у него. У них большая битва в небе случилась, но их превратили в тучи. Так что во время грозы они снова бьются, а из их крови получается дождь.

– На редкость чудовищный способ извлечения влаги, тебе не кажется? – приподнял бровь Стефан. – Неудивительно, что здесь так мало дождей бывает. Тебе лучше сесть на Кагара, он чуть поспокойнее Чауну. Красавцы, согласна со мной?

Магги с сомнением оглядела животных. Да, эти белые ухоженные создания действительно прекрасны, но как же они высокомерны и надменны. Девушке даже показалось, что гордый Кагара вряд ли позволит ей взобраться ему на спину.

Однако стоило Стефану отдать команду, и Кагара опустился на колени. Магги ничего не оставалось, как последовать предложению Стефана и сесть боком в шикарное красное седло, тисненое золотом. Верблюд начал подниматься, Магги качнуло вперед-назад, и она судорожно вцепилась в седло, оцепенев от страха.

Сначала ее вел Самгау. «Пока не пообвыкнешься немного», – сказал Стефан. Господи, да она и за целую вечность не пообвыкнется! Покачиваясь, словно на корабле, она поплыла за пределы замка, мимо стен и низкорослых кустиков.

Стефан ехал впереди, указывая путь. В кремовых брюках для верховой езды, в ослепительно белой рубашке и тропическом шлеме, он чувствовал себя на верблюде так же уверенно, как за штурвалом самолета. Шлем, которым снабдил ее Стефан, был слишком велик и постоянно сползал ей на глаза.

Девушка снова ощутила волну раздражения. Ну почему ему все легко дается? Слишком уж он хорош, любого в чем угодно переплюнет. Но все ее досадные мысли улетели прочь, стоило ей увидеть среди чахлых кустов и сверкающей серебристой травы крохотных черных овечек.

Интересно, как им удается выжить в этой пустыне? Надо будет спросить Стефана, но не сейчас. Сейчас она только и может, что за верблюда цепляться. Самгау уже отпустил ее и теперь бежал рядом – легко и свободно, как сайгак. Позади осталась, как минимум, пара миль, а он даже не запыхался.

Внезапно перед ними словно из-под земли вырос сарай с ветряной мельницей и дамбой, и Стефан направился к строениям. Вскоре он уже с головой ушел в беседу с управляющим фермой, совершенно забыв о Магги и о том, что она не знала, как слезть с верблюда. На помощь ей пришел Самгау, девушка наконец-то ступила на твердую землю и огляделась вокруг. Стефан коротко представил свою спутницу загорелому мужчине и более не вспоминал о ней.

Она присела на коробку в тенечке и принялась разглядывать пейзаж. Плоскую равнину опоясывали невысокие, покрытые черным кустарником холмы, тут и там из земли вырастали воронки пыли и снова исчезали без следа. Утро принесло с собой прохладу, но ближе к полудню воздух разогрелся и начал подрагивать от жары.

Управляющий мистер Эдвардс достал ей из холодильника освежающего напитка, а себе и Стефану – пива.

– Что это за черные овечки? – отважилась спросить она.

Мистер Эдвардс решил было, что она шутит, но, натолкнувшись на чистый, полный искреннего любопытства взгляд огромных карих глаз, объяснил:

– Это каракульские овцы, мисс Янг.

– Но для чего вы их разводите? Я думала, черная шерсть не годится на ткань для одежды.

Управляющий недоуменно поглядел на Стефана.

– Господь всемогущий, Магги, ты что, не знаешь о каракуле и персидских барашках?

– Нет. А должна?

– Похоже, ты не слишком модой интересуешься. Парижские модельеры с ума сходят по нашим барашкам, превращают их в шикарные вещи.

– Но как вам удается срезать с них шерсть? Она такая короткая, не как у простых овечек.

Мистер Эдвардс покраснел, словно свекла, и поспешил к одному из своих работников, Стефан же проявил потрясающее терпение:

– Вопрос на миллион долларов, не так ли, Эдвардс? К несчастью, шерсть с ягненка можно снять только вместе со шкуркой. Иного способа просто не существует.

– Хочешь сказать, вы их убиваете?! – вытаращилась Магги.

– Ну, мистеру Эдвардсу не слишком по вкусу это выражение, а слово «забой» и вовсе под запретом. Мы «забираем» ягненка, или «ошкуриваем» его. Все очень гуманно, ягнята лишь сутки живут и не успевают ничего сообразить.

– Одни сутки? А как насчет овечки, потерявшей своего малыша?

– Покажите мне хоть одну порядочную овцу-мать, и тогда я пожалею ее. Нет, Магги, овцы вообще создания тупые, это всего касается. Не надо их жалеть. И потом, погоди, пока я не представлю тебе творения каракулевой индустрии. Собранные в шубки, шкурки похожи на водопад черного шелка.

– Не думаю, что я захотела бы надеть ее, – заявила Магги.

У Стефана вырвался из груди раздраженный вздох.

– Ты просто невыносимый ребенок! Хочешь сказать, ты бы отказалась от подобного подарка?

– Да.

– Надо будет взять тебя с собой в Париж. Я езжу туда раз в год, изучаю моду на каракуль. Надо постоянно быть в курсе новых веяний. Сегодня дамочки по коротким шубкам с ума сходят, и спросом пользуются тяжелые шкурки. А завтра, глядишь, на макси мода пошла, и шкурки, соответственно, более легкие требуются. Раньше мы пятнистые шкурки выбрасывали, а теперь такие вещи у молодежи нарасхват.

– И все же убивать суточных ягнят неправильно, – уперлась Магги, не желая уводить разговор в сторону.

И тогда Стефан решил устроить ей допрос с пристрастием.

– Ты мясо кушаешь, так ведь? В чем отличие?

– Не знаю в чем, но чувствую, что есть.

– Женская логика! Ладно, вот увидишь шубки, тогда поглядим, как запоешь. Я покажу тебе итальянский каталог, когда вернемся домой. Перед такими вещами ни одна женщина не устоит.

– Ну, у меня все равно никогда каракулевой шубки не будет, так что и волноваться мне не о чем, – подвела итог Магги.

– Если ты выйдешь замуж за заводчика каракульских овец, тебе придется носить их зимой в качестве рекламы.

– Это тоже маловероятно, – хмыкнула Магги. – Следующей зимой я, скорее всего, буду носить сестринский колпак.

– Как знать, не стоит зарекаться.

Он насмешливо взирал на нее сверху вниз, но нечто едва уловимое в выражении его лица и интонации голоса напугало Магги. Словно Стефан знал какой-то неведомый ей секрет, и это забавляло его.

Может, он считает затею Софии шуткой? Полагает, что учить ее – зря время терять. Если так, она докажет ему... но нет, она ведь не собирается потакать Софии. Через несколько недель она вернется обратно в Лондон, где ей, по крайней мере, не придется ездить верхом на верблюдах.

В тот же день София послала за ней Серафину с приглашением на чай. Сердце ее упало. Выстоит ли она еще один час под напором Софии? Идеи баронессы ей, конечно, не нравились, но Магги чувствовала, что все больше и больше поддается очарованию этой женщины.

Но на этот раз баронесса, похоже, не собиралась обсуждать будущее Магги. У нее имелись другие планы.

– Маргарита, милая моя, – проворковала она, разливая по фарфоровым чашкам китайский чай, – насколько я поняла, ты собиралась в спешке, к тому же летела самолетом, а потому не могла взять с собой много вещей. Я вот что подумала – мне было бы приятно купить тебе кое-что из одежды, более подходящей нашему климату.

Магги взглянула на свое платье в коричневую полоску и вспыхнула. Девушка помнила, как они с мисс Фрик из кожи вон лезли, собирая ее гардероб, и в ушах ее до сих пор звучали подслушанные в первый день слова: «Ее одежда и впрямь полная катастрофа».

– Вы очень добры ко мне, София, но не стоит этого делать. Я же к вам ненадолго приехала, а в Лондоне мне летние платья не понадобятся. Кроме того, я почти все время буду в униформе ходить.

Брови Софии сошлись у переносицы.

– Нельзя быть такой заносчивой и упрямой, Магги, – отрезала она. – Любая девушка мечтает о новой одежде. Только не говори, что тебе нравится то черное платье, в котором ты каждый вечер выходишь к столу.

Глаза Магги наполнились слезами. Платье она и впрямь ненавидела. Но если она начнет принимать подарки, ей будет еще труднее отказать баронессе.

– Мне будет приятно купить тебе что-нибудь милое и более подходящее возрасту, – услышала она слова Софии. – Почему ты не хочешь доставить мне такую радость?

На лице баронессы играла настойчивая улыбка, и Магги почувствовала себя неблагодарным животным.

– Но здесь ведь и магазинов нет. Где вы возьмете одежду? – уцепилась она за последний довод.

– Я упомянула об этом Стефану, и он сказал, что с удовольствием свозит тебя в Виндхук. Есть там один бутик. Я напишу хозяйке письмо, обрисую в общих чертах, чего бы я хотела, но ты конечно же можешь выбрать все, что пожелаешь, мое милое дитя. Я просто укажу, какого рода одежда тебе требуется, столько-то повседневных нарядов, столько-то вечерних и так далее. Про туфли и аксессуары тоже не забудем.

– Но, баронесса, прилично ли будет мне отправиться в Виндхук вдвоем со Стефаном? – Магги уже не знала, что и придумать, лишь бы отвертеться от поездки. Иначе ей такая идея и в голову бы не пришла.

– Борис составит вам компанию. Надеюсь, это соответствует твоим понятиям о приличиях. – В глазах баронессы на мгновение сверкнул тот же озорной огонек, что и у Стефана. – Я восхищаюсь твоим благоразумием, Маргарита. Быть может, поездка с двумя мужчинами тоже не слишком обычна, но и страна у нас сама по себе необычная, к тому же Борис тебе в отцы годится.

В воздухе повисла долгая пауза.

– И вот еще что, Маргарита. Некоторое время тому назад Стефан связался с девицей по имени Карола де Чантилли. Она была в отъезде, но теперь, насколько я понимаю, вернулась обратно. Не пара она моему сыну – с одним мужем развелась, второго недавно бросила. Постарайся удержать Стефана рядом с собой, не дай им встретиться, прошу тебя.

– Но как я это сделаю, баронесса? – изумилась Магги.

– На твоей стороне свежесть и очарование юности. Ты купишь себе красивую одежду. Все в твоих руках, милая, займи Стефана собой, пока вы в городе. Заставь его забыть о Кароле. Что не так? – спросила она, увидев вытаращенные глаза Магги.

– Трудно удержать человека и не дать встретиться с тем, кто ему нравится, – медленно проговорила Магги.

– Я велела сыну не отходить от тебя ни на шаг. Ты же наша гостья, он будет чувствовать себя обязанным. И Борис поможет.

«Прелестно! Хотят сделать из меня сторожевую собаку, призванную отпугивать от него эту Каролу, – усмехнулась про себя Магги. – Отличная перспектива! Вполне возможно, он только поэтому и ухватился за предложение свозить меня в Виндхук – отличный повод повидаться с девушкой».

– Прошу тебя, постарайся ради меня. Я очень люблю моего маленького сыночка. Мне бы не хотелось, чтобы он сделал неправильный выбор. Я полагала, что интрижке пришел конец, когда она в Европу уехала, но, видимо, ошибалась.

Спать Магги легла рано, сказалась поездка на верблюде. Все тело ныло.

– Бедная старушка! – поддел ее Стефан, увидев, как она хромает вверх по лестнице. – Хочешь, приду разотру тебя живительной мазью?

– Определенно нет, – припечатала Магги.

Горячая ванна сотворила настоящее чудо, и она уже крепко спала в своей резной кроватке, когда за дверью началась возня. Такое уже не раз случалось.

– Уходи, Жизель, – пробормотала сквозь сон Магги, но собака начала царапаться еще настойчивее и к тому же принялась подвывать. Магги вздохнула и направилась к двери.

После знойного дня ночь казалась прохладной. Со стороны пустыни дул холодный ветер, как будто дыхание далекой Атлантики долетало до замка из-за серых дюн. Жизель грациозной стрелой с пушистым хвостом рванула вперед, к своей цели – меховому коврику у постели Магги, – и довольная свернулась на нем клубочком.

Но Магги никак не могла угнездиться, все ворочалась и ворочалась. Как странно, обычно она засыпает, стоит только голове коснуться подушки. Но сегодня ее что-то тревожило, и она не могла понять, что именно. Скорее всего, ей просто не хотелось ехать в Виндхук за одеждой.

Но дело было не только в этом. Имелось что-то еще, что-то невнятное, неопределенное, какая-то душевная боль или обида. Но ее никто не обижал. Все добры к ней, каждый по-своему, даже Стефан. Стефан... вот оно! В душе начинало ныть, стоило ей подумать о нем. «Прямо как с больным зубом: не трогаешь – не болит, стоит задеть, и появляется пульсирующая боль. Что это? – размышляла Магги. – Ну, дразнит он тебя, подумаешь, ничего страшного в этом нет. Особенно если учесть твое воспитание. В детском доме нет места глупым обидам».

Она снова задремала, но поспать ей в ту ночь, видно, было не суждено. Где-то далеко в пустыне послышался душераздирающий вой шакала, Жизель вскочила с коврика, пометалась по спальне и принялась тыкаться в Магги, всем видом показывая, что желает выйти. Магги доплелась до двери, распахнула ее, но Жизель не торопилась покидать комнату. Она, правда, сделала несколько шагов за дверь, но тут же вернулась обратно и уставилась на Магги своими влажными карими глазами, словно говоря – никуда я без тебя не пойду, и точка.

– Господи! Сколько можно! – вздохнула Магги, накидывая на себя японское кимоно и влезая в тапки. Однако рассердиться по-настоящему на это прекрасное животное она не могла. – Ну и куда ты направляешься? – спросила она, топая вслед за Жизель по слабо освещенному коридору. Вскоре собака остановилась у двери в одну из башен, в которой Магги еще не бывала. Теперь понятно, зачем ей потребовалась Магги – кто-то ведь должен открыть дверь!

Магги застыла в нерешительности, но спален в этой части замка не было, да и ночь на дворе, все наверняка десятый сон видят. Она никого не потревожит. Скорее всего, Жизель и Сашу обычно закрывают тут на ночь, чтобы они не тревожили людей, а сегодня Жизель по какой-то причине осталась гулять. Да, точно, вон и Саша внутри скулит. Потому Жизель туда и рвется.

Она толкнула дверь, и та легко поддалась. Она почему-то ожидала скрипа или сопротивления, но дверью явно часто пользовались, и хорошо смазывали петли. Девушка оказалась у ведущей вверх лестницы, но не могла двинуться дальше – Саша и Жизель прыгали и визжали от радости, празднуя воссоединение.

Дверь верхней комнаты внезапно отворилась, и среди каменных стен гулко раздался голос:

– Саша, Жизель, в чем?.. О, Магги, какой приятный сюрприз!

Стефан казался великаном. Свет от лампы в его руке дрожал и прыгал по стенам, словно живое существо.

– И не надо так пугаться. У тебя от удивления глаза становятся похожи на два темных озера. Входи. У меня редко полуночные гости случаются.

Магги попятилась назад:

– Мне лучше уйти. Поздно уже.

Стефан рассмеялся.

– Входи, правда, посмотришь на мой кабинет. Ты ведь не боишься остаться со мной наедине? – с вызовом добавил он.

В камине горел огонь, перед ним стоял красный кожаный диванчик, но внимание Магги привлекло не это, а огромный, направленный в небо телескоп.

– Твой? – Магги тут же позабыла обо всем на свете. – Здорово! Я всю жизнь мечтала поглядеть на небо через телескоп!

– Мечта твоя сбылась. – Он поглядел на нее, как на сгорающего от нетерпения малыша. – Но прежде скажи, чем обязан ночному визиту.

София права, у Стефана действительно хулиганская улыбка, но противостоять его очарованию практически невозможно. Магги вдруг заметила, что тоже улыбается в ответ.

– Меня Жизель привела. Я даже не знала, что ты здесь.

– Выходит, я обязан визитом не твоему интересу ко мне, а супружеской преданности Жизель. Какая жалость! Но раз уж ты тут оказалась, я могу исполнить твое заветное желание. Но принцесса всегда должна платить за исполнение желания. Ты готова, Магги? – обнажил он зубы в улыбке.

– Да, конечно, готова, – легко согласилась она.

Магги слушала его вполуха, ей бы только хоть одним глазком на небеса взглянуть! Он взял ее за руку и подвел к телескопу.

– Где Южный Крест? – спросила она.

– Терпение, солнце мое, – рассмеялся Стефан. – Видишь вон там две яркие звездочки? Южный Крест прямо над ними во всей своей красе. В небе и другие кресты имеются, но с этим чудом ни один не сравнится.

В небесах сияли огромные звезды, а за ними притаились миллионы, миллиарды крохотных светящихся точек. Магги словно заглянула в вечность, и у нее голова пошла кругом.

– А вот Пояс Ориона, – указал Стефан, вращая телескоп. – Прекрасный, между прочим, ориентир в пустыне. Третья звезда чуть справа от центра всегда встает на востоке и заходит на западе, где бы ты ни находился.

– Я никогда точно не знала, где запад, где восток, – улыбнулась Магги.