Текст книги "Арканзасские трапперы"

Автор книги: Густав Эмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА XI. Договор

Индейцы и люди, постоянно живущие в лесах, объясняются между собой двумя способами, которыми и пользуются, смотря по обстоятельствам.

Иногда они говорят, иногда прибегают к помощи знаков.

Как тот, так и другой язык отличаются необыкновенным разнообразием и меняются, смотря по желанию.

Эти странные, таинственные жесты понятны только немногим избранным.

Болтун и его товарищ тоже говорили при помощи знаков. Около часа продолжался немой, но очень оживленный и, по-видимому, интересный для собеседников разговор. Они так увлеклись им, что, несмотря на всю свою привычку к осторожности, не заметили двух блестящих глаз, внимательно следивших за ними из чащи.

– Ну, – сказал Болтун, решившись, наконец, заговорить. – Теперь все зависит от тебя.

– Не беспокойся, я не стану терять времени.

– Я вполне рассчитываю на тебя, Кеннеди. Мое дело кончено – я выполнил свое обещание.

– Хорошо, хорошо. К чему лишние слова: мы и так понимаем друг друга, – сказал Кеннеди, пожав плечами. – Очень жаль только, что ты привел их в такое хорошее место. Не легко будет захватить их.

– Это уж ваше дело, – отвечал, насмешливо улыбаясь, Болтун.

Кеннеди с минуту пристально глядел на него.

– Гм! – сказал он. – Берегись, Болтун! Плохо придется тому, кто вздумал бы вести двойную игру, вступив в сношения с такими людьми, как мы.

– Я не веду двойной игры. Мы довольно давно уже знаем Друг друга, Кеннеди. Не так ли?

– Ну?

– Ну, так я не желаю, чтобы со мной и на этот раз случилось то же, что уже было раньше. Вот и все.

– Отказываешься ты, что ли, или хочешь предать нас?

– Ни то ни другое, но…

– Но? – повторил Кеннеди.

– Но я выдам их вам только в том случае, если буду вполне уверен, что и вы, со своей стороны, исполните мои требования. В противном случае, я не согласен.

– Это, по крайней мере, откровенно.

– Во всяком деле нужна честность и осторожность, – ответил, покачав головой, Болтун.

– Верно. Повтори-ка еще раз твои условия. Я посмотрю, можем ли мы согласиться на них.

– К чему? Ведь не ты у них главный, не так ли?

– Конечно, но все-таки…

– Нет, это бесполезно и не приведет ни к чему. Вот если бы Уактено-Убийца был здесь, тогда другое дело. Я уверен, что мы живо сговорились бы с ним.

– В таком случае, говори. Я слушаю тебя, – сказал кто-то громким звучным голосом.

В чаще послышался шорох, и человек, следивший оттуда за двумя ничего не подозревавшими собеседниками, вышел из-за деревьев и подошел к ним.

– Вы, значит, слышали наш разговор? – сказал спокойно, как всегда, Болтун.

– А вам неприятно это? – спросил тот, насмешливо улыбнувшись.

– Нет, нисколько.

– Так продолжайте. Я слушаю вас.

– Да, это будет, действительно, гораздо лучше.

– Говорите же.

Человек, носивший индейское имя Уактено, был, однако, даже не метисом, а белым. Ему было не больше тридцати лет. Высокая, стройная фигура его отличалась каким-то особым изяществом. Несколько надменное выражение, свойственное людям, привыкшим к тяжелой, но свободной жизни в прериях, лежало на его красивом открытом лице.

Он оперся на винтовку и, устремив свои блестящие черные глаза на Болтуна, с улыбкой смотрел на него.

– Я выдам вам людей, у которых взялся быть проводником, только в том случае, если получу за это хорошее вознаграждение.

– Конечно, – подтвердил Кеннеди, – и предводитель, наверное, согласится на это.

– Да, – отвечал, кивнув головой, Уактено.

– Отлично, – сказал Болтун. – Но что же я получу?

– Скажите ваши условия, – отвечал Уактено. – Я должен знать их, чтобы решить, подходят ли они нам.

– О, мои условия очень просты.

– Ну?

Болтун нерешительно остановился. Он мысленно подводил итог своих прибылей и убытков.

– Эти мексиканцы очень богаты, – начал он наконец.

– Весьма возможно, – отвечал Уактено.

– А потому мне кажется, что…

– Говорите прямо, Болтун – мне некогда слушать ваши разглагольствования. Вы метис – в вашем характере много индейского, и вы никак не можете обойтись без уловок.

– Хорошо, – отвечал Болтун. – Я хочу получить пятьсот пиастров.

– И если я соглашусь на это, вы выдадите мне генерала, его племянницу и всех людей, которые сопровождают его.

– По первому вашему слову.

– Отлично. Теперь выслушайте меня.

– Слушаю.

– Вы меня знаете, не правда ли?

– Знаю хорошо.

– Вы согласны, что на мое слово можно положиться?

– Ваше слово – чистое золото.

– Так вот что я скажу вам. Если вы честно исполните свое обещание и выдадите мне не всех мексиканцев, – они мне совсем не нужны, – а одну только молодую девушку, которую зовут Люцией, я буду вполне доволен. И обещаю вам заплатить за это не вашу цену, пятьсот пиастров, а восемь тысяч. Понимаете?

Глаза Болтуна радостно блеснули.

– Понимаю, – ответил он.

– Ну вот и все.

– Не знаю только, как устроить это. Очень трудно будет заставить ее одну выйти из лагеря.

– Это уж ваше дело.

– Мне было бы гораздо приятнее выдать вам их всех сразу.

– Черт возьми! Зачем они мне?

– Гм! А что скажет генерал? – нерешительно проговорил Болтун.

– Пусть говорит что хочет. Меня это не касается. Ну что же? Согласны вы?

– Согласен.

– Клянетесь вы честно служить мне?

– Клянусь.

– Хорошо. Сколько дней думает пробыть генерал в той местности, где разбит его лагерь?

– Десять дней.

– Так долго? А вы еще говорили, что вам трудно будет вызвать из лагеря молодую девушку! У вас столько времени, что это не должно затруднить вас.

– Но ведь я не знаю, когда именно должен выдать ее вам?

– Верно. Слушайте же: я даю вам девять дней, чтобы устроить это. Накануне отъезда генерала девушка должна быть в наших руках.

– А! Это другое дело.

– Значит, так будет для вас удобно?

– Как нельзя удобнее.

– И между нами все решено?

– Решено окончательно.

Уактено вынул великолепную бриллиантовую булавку, которой была заколота его блуза, и протянул ее Болтуну.

– Вот вам! – сказал он. – Это мой задаток.

– О! – радостно воскликнул проводник, схватив булавку.

– Если вы исполните свое обещание, – продолжал Уактено, – она будет ваша, не считая восьми тысяч пиастров. Деньги я отдам вам, когда получу девушку.

– Вам приятно служить, – сказал Болтун. – Вы благородный и великодушный человек!

– Помните только одно, – сурово проговорил Уактено, холодно взглянув на него. – Меня зовут убийцей, и если вы вздумаете обмануть меня, вам не удастся спастись от моей мести. Куда бы вы ни скрылись, как бы уединенно и неприступно ни было ваше убежище, – я найду вас!

Болтун вздрогнул.

– Я знаю это, – отвечал он. – Не беспокойтесь: я не обману вас.

– Надеюсь. А теперь ступайте. Вам не следует оставаться здесь слишком долго, чтобы не заметили вашего отсутствия. Через девять дней я приду сюда.

– А я передам вам молодую девушку.

Болтун повернулся и так же неслышно и незаметно, как выходил из лагеря, вернулся в него.

Оставшись вдвоем, Уактено и Кеннеди легли на землю и тихо поползли.

Добравшись до ручейка, скрытого в лесной чаще, они остановились, и Кеннеди свистнул два раза.

Послышался легкий шорох; всадник, держа за повод двух оседланных лошадей, показался из-за деревьев, в нескольких шагах от них.

– Подъезжай, Фрэнк, – сказал Кеннеди. – Мы одни.

Всадник подъехал к ним.

– Ну, что нового? – спросил Кеннеди.

– Ничего особенного, – отвечал Фрэнк. – Я видел след индейцев.

– Ага! – сказал Уактено. – А много их?

– Порядочно.

– В каком направлении идет след?

– С востока на запад.

– Хорошо. А к какому племени принадлежат индейцы?

– Кажется, это команчи.

Уактено задумался.

– Может быть, они охотятся? – сказал он.

– Очень возможно, – отвечал Фрэнк.

Уактено и Кеннеди сели на лошадей.

– Отправляйтесь оба к проходу Бизона, – сказал Уактено, – и останьтесь на время в пещере, которая находится около него. Внимательно следите за мексиканцами; но берегитесь, чтобы вас не заметили.

– Будьте спокойны, господин.

– О, я знаю, что вы ловкие, преданные мне люди, и вполне полагаюсь на вас. Следите и за Болтуном: я не доверяю этому метису.

– Будет исполнено.

– А теперь – до свидания. Вы скоро получите от меня известие.

Несмотря на темноту, всадники поскакали галопом; Кеннеди и Фрэнк поехали в одну сторону, Уактено – в другую.

ГЛАВА XII. Психология

Генерал так тщательно скрывал причины, побудившие его предпринять поездку в западные прерии, что никто из сопровождавших его лиц не имел о них ни малейшего понятия.

Несколько раз уже, и, по-видимому, безо всякого повода, он отдавал приказания разбить лагерь в какой-нибудь пустынной местности и оставаться там, неизвестно с какой целью, дней десять, а иногда и больше.

В продолжение этих остановок генерал в сопровождении проводника уезжал куда-то каждое утро и возвращался только поздно вечером.

Что делал он в это время? Зачем предпринимал он эти таинственные экскурсии, после которых становился грустнее и мрачнее обыкновенного?

Никто не знал этого.

Во время отсутствия дяди Люции приходилось вести однообразную, монотонную жизнь. Целые дни печально сидела она около своей палатки и иногда, в сопровождении капитана Агвилара или толстого доктора, ездила верхом около лагеря, что не доставляло ей никакого удовольствия.

Тот же образ жизни пришлось вести молодой девушке и на этот раз.

Генерал бывал в лагере только по вечерам, и даже доктор, страстно желавший найти свое фантастическое растение, покинул Люцию и пропадал целые дни. Таким образом, у нее оставался только один собеседник – капитан Агвилар.

Но, несмотря на то, что капитан был молод и неглуп, его общество имело мало привлекательного для Люции.

Храбрый, мужественный, глубоко преданный генералу, которому был обязан всем, Агвилар с величайшим уважением и преданностью относился и к его племяннице. Он заботился о ее удобствах, старался предупредить все ее желания, но не умел развлечь ее и заинтересовать каким-нибудь разговором.

Однако на этот раз Люция не скучала. Со времени страшной ночи пожара, с тех пор как Чистое Сердце, точно какой-нибудь сказочный герой, о подвигах которых она читала, явился так неожиданно и спас весь лагерь, новое чувство – чувство, неясное для нее самой – зародилось в сердце молодой девушки. Оно мало-помалу увеличивалось и через несколько дней овладело всем ее существом.

Она постоянно думала об охотнике, об этом энергичном, мужественном человеке, способном бороться со всякой, самой грозной опасностью и победить ее. Она припоминала все подробности ужасной ночи, когда ему пришлось играть такую выдающуюся роль, и ей казалось, что он – герой, что образ его окружен ореолом.

Целыми часами сидела она, погруженная в воспоминания, думая о смелости и решительности Чистого Сердца, благодаря которому и она, и дядя, и все сопровождавшие их спаслись так счастливо от смерти в то время, как у них не оставалось уже никакой надежды.

Внезапный уход охотника, не пожелавшего выслушать самой простой благодарности и как бы совсем не думавшего о тех, кого спас, неприятно подействовал на молодую девушку. Это притворное или действительное равнодушие сильно оскорбило ее. Почему он так холодно обошелся с ними? Нет ли какого-нибудь средства заставить его раскаяться в таком безучастном отношении к ним, если им придется встретиться еще раз. Вот вопросы, которые занимали ее.

Говорят, что от ненависти, а также, очень часто, от любопытства – один шаг до любви. Это парадокс, но он верен.

Незаметно для самой себя Люция сделала этот шаг – и сделала его очень быстро.

Молодая девушка, как мы уже говорили, воспитывалась в монастыре, у стен которого замирали все звуки внешнего мира. Спокойно, бесцветно прошло ее детство, среди людей, на первом плане у которых стояла религия или, вернее, обрядность и суеверие, заменяющие в Мексике религию. Когда дядя задумал отправиться в прерии и взял ее из монастыря, молодая девушка совсем не знала жизни, и как слепорожденный не может представить себе ослепительных лучей солнца, так и она не могла составить себе никакого понятия о мире, в котором так внезапно очутилась.

Это полное неведение жизни, очень удобное для планов генерала, было далеко не так удобно для самой Люции и должно было затруднять ее на каждом шагу.

Однако, благодаря заботливости горячо любящего ее дяди, в те несколько недель, которые прошли со времени их отъезда из Мексики, молодая девушка не испытала еще никаких тревог и волнений.

Здесь мы сделаем небольшое отступление и расскажем об одном, по-видимому, незначительном событии, которое, однако, произвело на Люцию настолько сильное впечатление, что мы не можем умолчать о нем.

Задумав отправиться в прерию, генерал должен был подготовить все нужное для экспедиции и найти подходящих спутников. Это отнимало у него очень много времени, и ему приходилось постоянно отлучаться из дому.

Не желая, чтобы Люция скучала, оставаясь одна со старой дуэньей Изой, он часто отправлял ее по вечерам к одной своей родственнице, у которой собиралось большое, избранное общество. Молодая девушка проводила там время довольно приятно.

Как-то раз гостей собралось больше обыкновенного, вечер затянулся, и было уже поздно, когда все разошлись.

На старинных монастырских часах пробило одиннадцать в то время, как Люция и Иза, впереди которых шел слуга с фонарем, подходили к улице де-лос-Платерос, где стоял роскошный дом генерала. Но не успели еще они дойти до нее, как перед ними внезапно появились шестеро вооруженных людей. Один из них подошел к слуге и вышиб у него из рук фонарь.

Трудно представить себе, до какой степени испугалась Люция.

Она не в состоянии была произнести ни слова и, упав на колени, с мольбою сложила руки.

Иза, со своей стороны, начала пронзительно кричать.

Мексиканские бандиты, вообще очень ловкие и проворные люди, в ту же минуту завязали этой почтенной даме рот и, вполне уверенные, что полиция, с которой они были в самых приятельских отношениях, не вмешается в дело, стали преспокойно грабить женщин, которых им удалось захватить.

На это потребовалось всего несколько минут. Люция и Иза не только не сопротивлялись, но даже сами спешили снять с себя все драгоценные вещи и отдать их бандитам, которые с большим удовольствием клали их в карманы.

Вдруг шпага блеснула над их головами, и двое грабителей с проклятиями и бранью упали на землю.

Остальные, озлобленные таким непрошеным вмешательством, решились отомстить за товарищей и бросились на человека, напавшего на них.

Но тот не растерялся и, сделав шаг назад, приготовился встретить их.

В эту минуту лунный свет упал на его лицо. Бандиты испуганно попятились и вложили в ножны свои кинжалы.

– Ага! – сказал незнакомец, презрительно усмехнувшись и подходя к ним. – Вы узнали меня? Очень жаль, потому что я хотел как следует проучить вас. Так-то исполняете вы мои приказания?

Смущенные бандиты не отвечали ни слова.

– Вынимайте из карманов вещи этих дам, негодяи! – продолжал незнакомец. – Сию же минуту отдайте им все, что взяли у них!

Грабители послушно отдали назад свою богатую добычу и сняли повязку со рта Изы.

Люция с изумлением глядела на незнакомца. Что это за человек? Почему ни перед чем не отступающие бандиты беспрекословно повинуются ему?

– Все ли отдали они вам, сеньорита? – спросил он у молодой девушки. – Не осталось ли еще чего-нибудь?

– Нет, сеньор, – отвечала она, все еще не оправившись от страха и едва понимая, что говорит.

– Ну, теперь можете убираться, негодяи! – крикнул он бандитам. – Я сам провожу этих дам.

Оставшись один с двумя женщинами, незнакомец обратился к Люции.

– Позвольте мне проводить вас до дому, сеньорита, – сказал он с самой утонченной любезностью. – Обопритесь на мою руку. Вы, наверное, чувствуете слабость после того испуга, который вам пришлось испытать.

Машинально, не отвечая, Люция взяла его под руку.

Они пошли.

Подойдя к дому генерала, незнакомец постучал в дверь и снял шляпу.

– Я очень счастлив, сеньорита, – сказал он, – что мог оказать вам сегодня небольшую услугу. Давно уже слежу я за вами, как тень. Милосердный Бог, давший мне возможность сказать вам несколько слов, наверное, поможет мне увидеть вас еще раз. Да, я уверен в этом, несмотря на то, что вы скоро уезжаете в далекое путешествие. Позвольте же мне сказать вам не «прощайте», а «до свидания!» Он низко поклонился и быстро ушел.

Прошло две недели после этого происшествия, о котором Люция не сочла нужным рассказать генералу. Незнакомец не являлся. Но на пятнадцатый день, накануне отъезда из Мексики, молодая девушка, войдя в свою комнату, увидела на аналое сложенную вчетверо записку. Она состояла всего из нескольких слов:

Вы уезжаете, донна Люция. Не забывайте, что я сказал вам: «до свидания».

Оказавший вам услугу на улице де-лос-Платерос.

Вся эта таинственность произвела на Люцию довольно сильное впечатление.

Когда она увидала Чистое Сердце, ей на минуту пришло в голову, что он и незнакомец – одно и то же лицо. Но нет, не может быть. В таком случае, Чистое Сердце не ушел бы тотчас же после того, как спас ее.

И, по мере того как приключение, случившееся с ней перед отъездом из Мексики, изглаживалось из ее памяти, она все больше и больше думала о Чистом Сердце.

Ей так хотелось увидеть его еще раз!

Зачем?

Она сама не понимала этого. Ей просто хотелось взглянуть на его лицо, услышать его голос, почувствовать на себе его гордый и вместе с тем кроткий взгляд.

Но как увидеть его?

Это было невозможно, и молодая девушка грустно опускала голову.

А между тем какое-то предчувствие, что-то в глубине ее сердца говорило ей, что желание ее исполнится.

Она надеялась.

На что?

На какую-нибудь случайность, на новую грозную опасность, благодаря которой ей, может быть, снова удастся встретиться с ним.

Истинная любовь может сомневаться – она никогда не отчаивается.

Через четыре дня после того, как путешественники разбили лагерь на холме, Люция, уходя вечером в свою палатку, улыбнулась, взглянув на погруженного в какие-то грустные мысли генерала. Она наконец придумала средство, которое могло помочь ей отыскать Чистое Сердце.

ГЛАВА XIII. Охота за пчелами

С восходом солнца генерал вышел из тростниковой хижины, служившей ему спальней. Оседланная лошадь уже ждала его. Он вложил ногу в стремя и собирался вскочить в седло, когда Люция показалась из своей палатки.

– Ого! Ты уже встала, – сказал, улыбаясь, генерал. – Тем лучше, моя милочка: по крайней мере, мне можно будет поцеловать тебя перед отъездом. Дай Бог, чтобы это принесло мне счастье! – прибавил он, вздохнув.

– Нет, нет, вы не уедете так, дядя! – отвечала она в то время, как он целовал ее в лоб.

– Почему же это, сеньорита? – весело спросил он.

– Потому, что я приготовила вам завтрак, и вы должны перекусить перед отъездом. Ведь вы не захотите отказать мне, дядя?

– Конечно, нет, мое дитя. Только не задерживай меня: я спешу.

– Это отнимет у вас всего несколько минут, – сказала она, входя в палатку.

– Ну, несколько минут – не беда, – отвечал генерал, следуя за ней.

Завтрак тотчас же подали, и Люция села за стол вместе с дядей.

Несмотря на то, что молодая девушка внимательно прислуживала ему, генерал заметил, что она взволнована и как-то смущенно поглядывает на него.

– Что с тобой, Люция? – спросил он, пристально посмотрев на нее. – Ты точно хочешь обратиться ко мне с какой-то просьбой и не решаешься. Ведь ты же знаешь, что я никогда ни в чем не отказываю тебе.

– Знаю, дядя. Но на этот раз я боюсь, что вы не согласитесь исполнить мою просьбу.

– Ага! – весело сказал генерал. – Значит, это что-нибудь важное?

– Совсем нет. Но я все-таки боюсь, что вы откажете мне.

– Во всяком случае, скажи мне, в чем дело, моя милочка. Говори смело. Я сделаю все, что могу.

– Вот видите, дядя, – начала, краснея, Люция. – Я должна сознаться вам, что жизнь в лагере не особенно приятна.

– Я знаю это, мое дитя. Но что же я могу сделать?

– От вас зависит все.

– Каким же это образом?

– Если бы вы были со мной, я бы никогда не скучала, – отвечала Люция.

– Это очень любезно с твоей стороны, – сказал генерал. – Но ведь ты знаешь, что мне приходится уезжать на целые дни, и потому я не могу оставаться с тобой.

– Да, в этом-то и заключается затруднение.

– Конечно, так.

– Но если бы вы захотели, вы могли бы уничтожить его.

– Ты полагаешь?

– Вполне уверена в этом.

– Не понимаю, каким это образом. Оставаться с тобою в лагере я не могу.

– Но есть другое средство уладить все.

– Неужели?

– Да, и очень простое, дядя.

– Скажите, пожалуйста! Что же это такое, мое дитя?

– А вы не будете бранить меня, дядя?

– Что за вздор! Когда же я бранил тебя?

– Это правда, вы так добры!

– Ну, говори же, в чем дело.

– Вот видите, дядя, вы бы могли…

– Я бы мог?

– Брать меня с собой, когда уезжаете из лагеря.

– Ого! – сказал генерал, нахмурив брови. – Это довольно странное желание.

– Что же в нем странного? По-моему, совсем естественное.

Генерал задумался. Люция тревожно смотрела на него, как бы желая отгадать его мысли.

– Да, так будет, пожалуй, лучше, – прошептал он наконец, подняв голову. – Так тебе очень хочется ездить со мной? – прибавил он, пристально взглянув на молодую девушку.

– Очень хочется, дядя.

– В таком случае, собирайся. Я каждый раз буду брать тебя с собой.

Люция вскочила, горячо поцеловала дядю и велела оседлать свою лошадь.

Через четверть часа генерал, его племянница, Болтун, служивший проводником, и два солдата, замыкавшие шествие, уже были в лесу.

– В какую сторону угодно вам отправиться сегодня, генерал? – спросил Болтун.

– Проводите нас к хижинам трапперов, о которых вы говорили вчера.

Болтун поклонился, и маленькое общество тихо двинулось по едва заметной тропинке. Дорога была очень плоха; лианы обвивали деревья, и лошади с трудом пробирались между ними, ежеминутно спотыкаясь о выступавшие наружу древесные корни.

Люция была вполне счастлива. Может быть, во время одной из таких поездок ей удастся встретиться с Чистым Сердцем.

Вдруг Болтун, шедший на несколько шагов впереди, громко вскрикнул.

– Должно быть, случилось что-нибудь необыкновенное, если даже вы решились закричать, – сказал генерал. – Что там такое?

– Пчелы, ваша милость.

– Как, пчелы? Да разве они здесь есть?

– Они прилетели сюда совсем недавно.

– Почему же недавно?

– Ведь вы знаете, что пчел занесли в Америку белые? – сказал Болтун.

– Это так, – отвечал генерал. – Но почему же они появились здесь?

– По очень простой причине. Пчелы всегда появляются как передовой отряд белых, по мере того, как те заходят дальше вглубь Америки. Они летят впереди них, как бы прокладывая им дорогу и указывая на новые места для поселений.

Появление пчел в необитаемой местности всегда предвещает прибытие пионеров или скваттеров.

– Как странно! – пробормотал генерал. – Неужели же это правда?

– Истинная правда, ваша милость. Индейцы уверены в этом, а уж они не ошибутся. Увидев пчел, они тотчас же уходят с того места, где они появились.

– Да, это очень странно, – повторил генерал.

– А должно быть, здешний мед очень вкусен? – спросила Люция.

– Здесь великолепный мед, сеньорита. Если вам угодно, мы добудем его.

– Пожалуйста, – сказал генерал.

Болтун внимательно осмотрелся по сторонам. Несколько пчел, уже собравших добычу, поднялись вверх и быстро полетели, спеша, должно быть, в свой улей.

Проводник сделал знак генералу и, подняв глаза кверху, побежал за ними, пробираясь между густым кустарником, сплетенными корнями и сваленными бурей деревьями. Все последовали за ним.

Таким образом, не теряя из виду пчел, путешественники гнались за ними около часа и наконец увидели, что те подлетели к дуплу старого дерева и, пожужжав и покружившись около него, исчезли в отверстии, на высоте футов восьмидесяти от земли.

Тогда Болтун взял топор и, сказав, чтобы все отошли подальше от дерева, начал рубить его.

Пчел нисколько не испугали удары топора: они продолжали заниматься своим делом и совершенно спокойно влетали в улей и вылетали из него. Они нимало не смутились даже и в то время, как ствол затрещал.

Наконец дерево со страшным грохотом упало на землю и раскололось надвое во всю длину. Внутри было множество сотов меда.

Проводник поспешно схватил пук приготовленного заранее сена и зажег его, чтобы защититься от пчел.

Но они не думали о мести и не жалили никого. Совершенно потерявшись, кружились они около того места, где стояло дерево, не понимая, что такое случилось.

Болтун и солдаты стали вынимать соты и складывать их в мехи.

Одни из них уже потемнели от времени; в других мед был светел и прозрачен, как вода.

Между тем пчелы, не присутствовавшие при катастрофе, продолжали подлетать к тому месту, где был их улей. Не видя его, они растерянно кружились, а потом, должно быть, поняв, в чем дело, уселись на ветки соседнего дерева и грустно смотрели на развалины своего разрушенного царства.

Люции стало от души жаль их.

– Мне очень досадно, что я просила достать мед, – сказала она. – Моя прихоть причинила столько горя этим бедным пчелам!

– Оставим им несколько сотов, чтобы утешить их, – заметил, пожав плечами, Болтун. – Мед все равно сейчас растащат медведи.

– Медведи? – с изумлением повторила Люция.

– Да, сеньорита. Никто лучше их не сумеет разыскать улей и вытащить из него мед.

– Значит, они любят его? – с любопытством спросила молодая девушка.

– Очень любят, сеньорита, – отвечал Болтун, угрюмое лицо которого несколько прояснилось. – Целыми неделями грызут они дерево и, сделав достаточное отверстие, просовывают в него лапы и вытаскивают, не разбирая, и мед, и пчел.

– А теперь поедем к трапперам, – сказал генерал. – Мы и так опоздали.

– О, мы скоро будем там, ваша милость, – отвечал проводник. – Канада в нескольких шагах от нас, а трапперы живут по берегам ее притоков.

Маленькое общество снова тронулось в путь.

Охота на пчел оставила в душе Люции тяжелое впечатление, и она не в силах была преодолеть его. Бедные насекомые, такие деятельные и трудолюбивые, были лишены из-за ее каприза всего своего запаса, который собирали так долго. Это огорчало ее, и она задумалась и примолкла.

Дядя заметил это.

– Что с тобой, Люция? – спросил он. – Ты была очень весела во время отъезда, отчего же ты теперь такая грустная?

– Не обращайте на меня внимания, дядя, – отвечала она. – Я, как и все молодые девушки, немножко безрассудна и причудлива. Эта охота за пчелами, от которой я ждала столько удовольствия, глубоко опечалила меня.

– Счастливое дитя! Ты можешь еще огорчаться такими пустяками! – прошептал генерал. – Дай Бог, чтобы ты подольше оставалась такою же, чтобы настоящее горе еще долго не омрачало твоей жизни!

– Живя с вами, я всегда буду счастлива, дядя!

– Бог знает, долго ли удастся мне охранять тебя, мое дитя.

– Нет, нет, не говорите этого! Я надеюсь, что мы еще много лет проживем вместе.

Генерал вздохнул.

Наступило молчание.

– Не кажется ли вам, дядя, – снова начала молодая девушка, – что прекрасная, величественная природа прерий как будто облагораживает мысли, возвышает душу и делает человека лучше? Что живущие на этих безграничных равнинах должны быть счастливы?

– Откуда у тебя такие мысли, Люция? – спросил генерал, с удивлением взглянув на нее.

– Не знаю, – застенчиво отвечала она. – До сих пор я вела тихую, спокойную жизнь, ничего не зная, прожила еще так мало; но иногда бывают минуты, когда мне кажется, что я была бы очень счастлива, если бы могла остаться навсегда в этих чудных прериях.

Изумленный и в то же время очень довольный словами племянницы, генерал хотел ей сказать что-то, как вдруг проводник подошел к нему и, сделав знак, чтобы все замолчали, прошептал едва слышно: «Человек!»