Текст книги "Арканзасские трапперы"

Автор книги: Густав Эмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Один! – хладнокровно сказал Весельчак и, оттолкнув труп, пополз дальше.

В то время как канадец бросился на краснокожего, Чистое Сердце остановился и стал внимательно следить за ними, готовый, в случае надобности, помочь другу. А когда индеец умер, он, не говоря ни слова, продолжал свой путь.

Через несколько минут огонек замелькал между деревьями, и охотники своим тонким обонянием почувствовали запах жареного мяса.

Как два призрака, поднялись они по стволу огромного пробкового дуба и скрылись в его густой зелени.

Потом они посмотрели вниз.

Перед ними, на расстоянии не более десяти метров, лежал лагерь команчей.

ГЛАВА IV. Путешественники

В то время как трапперы вышли из пещеры, милях в двадцати от выхода из нее довольно большое общество белых путешественников сделало привал на берегах Канады. Местность, выбранная ими для ночлега, была очень красива, и на ней еще сохранились следы отдыхавших здесь когда-то раньше индейцев.

Проводники-метисы быстро развьючили с дюжину мулов, за которыми, в виде конвоя, ехали солдаты-мексиканцы.

Сделав из вьюков ограду овальной формы, проводники зажгли посредине ее костер и, покончив с этим, уселись в кружок и стали готовить себе ужин.

Молодой офицер лет двадцати четырех – двадцати пяти, с правильным и характерным лицом, подошел к запряженному парой мулов паланкину, около которого стояли два всадника.

– Где прикажете, сеньор, поставить палатку сеньориты? – почтительно спросил он, снимая шляпу.

– Где хотите, капитан Агвилар, – отвечал один из всадников. – Только устройте все поскорее: моя племянница очень устала.

Это был человек высокого роста, с резкими суровыми чертами лица, орлиным взглядом и белыми, как снега Чимборасоnote 3Note3
  Чимборасо – потухший вулкан в Андах на территории Эквадора, покрытый вечными снегами


[Закрыть], волосами, одетый в роскошный, раскрашенный золотым шитьем генеральский мундир, поверх которого был наброшен военный плащ.

Капитан поклонился и, подойдя к солдатам, велел им раскинуть хорошенькую белую с розовыми полосками палатку, которая лежала на спине одного из мулов.

Через несколько минут генерал сошел с лошади и, подав руку молодой девушке, которая легко выпрыгнула из паланкина, отвел ее в приготовленную палатку, где, благодаря капитану Агвилару, все было устроено так уютно, как только было возможно при данных обстоятельствах.

За генералом и его племянницей в палатку вошли еще двое.

Один из них был низенький толстяк с круглым, красным лицом, задыхавшийся в мундире военного врача. На нем был белокурый парик и синие очки.

Трудно было определить его возраст. Ему, казалось, было лет около пятидесяти. Звали его Жером-Бонифаций Дюрье. Он был французом по происхождению и состоял на мексиканской службе в качестве главного полкового хирурга.

Сойдя с лошади, он очень осторожно снял привязанный за седлом большой чемодан и, не доверяя его никому, бережно понес его сам.

Вместе с ним вошла в палатку молоденькая девушка или, вернее, девочка лет пятнадцати, с лукавым, живым личиком, вздернутым носиком и смелыми глазами. Это была метиска, исполнявшая должность горничной племянницы генерала.

Великолепный негр, носивший громкое имя Юпитер, суетился, спеша приготовить ужин. Ему помогали двое проводников.

– Ну, доктор? – спросил, улыбаясь, генерал, смотря на запыхавшегося толстяка, усевшегося на свой чемодан. – Как вам кажется сегодня моя племянница?

– Сеньорита очаровательна как всегда, – любезно сказал доктор, вытирая лоб. – А какая ужасная жара! Не правда ли?

– Я не заметил, – отвечал генерал. – По-моему, такая же, как и всегда.

– Значит, мне только показалось это, – сказал доктор, глубоко вздыхая. – Над чем же вы смеетесь? – спросил он, обращаясь к метиске, которая вдруг громко расхохоталась.

– Не обращайте на нее внимания, доктор, – заметила, улыбаясь, племянница генерала. – Фебея еще совсем девочка.

– Я уже несколько раз говорил вам, донна Люция, – сказал доктор, нахмурив свои густые брови и надувая щеки, – что эта девчонка – настоящий бесенок. Вы слишком добры к ней, и кончится тем, что она сыграет с вами какую-нибудь плохую шутку.

– У-у-х!.. Какой сердитый этот собиратель камешков! – пробормотала Фебея, намекая на страсть доктора составлять коллекции из камней и растений.

– Ну, ну, довольно! – сказал генерал. – Утомила тебя дорога, Люция?

– Нет, не особенно, – отвечала молодая девушка, удерживая зевоту. – Мы путешествуем уже целый месяц, и я начинаю привыкать к нашему кочевому образу жизни. Сначала это, действительно, очень утомляло меня.

Генерал вздохнул, но не сказал ни слова. Доктор занялся камнями и растениями, собранными в течение дня, и разбирал их, а Фебея кружилась по комнате, как птичка, приготовляя все, что могло понадобиться ее госпоже.

Воспользуемся этим временем, чтобы сказать несколько слов о племяннице генерала.

Люция де-Бермудес была дочерью его младшей сестры. Это была очаровательная девушка лет шестнадцати. Ее большие черные глаза оттенялись длинными ресницами, умерявшими их блеск; на нежной коже сохранился пушок юности, из-за пунцовых губ виднелись жемчужные зубки, а черные с синеватым отливом волосы были так длинны, что покрывали ее всю, с головы до ног, когда она распускала свои косы.

У нее были крошечные руки и ноги и тонкая, стройная талия; движения ее отличались гибкостью, свойственной американкам, а походка – ленивой грацией креолок.

Невежественная, как и все ее соотечественницы, Люция была весела и беззаботна, как ребенок. Ее занимали всякие пустяки, и она совсем не знала жизни или, вернее, знала только ее хорошие стороны.

Эта прекрасная статуя еще не жила, не думала и не испытала любви.

Генерал воспитывал ее в самом строгом, монастырском уединении и решил взять с собой, когда отправился в прерии.

Ни цель его поездки, ни причина, почему дядя желал, чтобы она сопровождала его – нисколько не интересовали молодую девушку.

Путешествие по незнакомым местностям, жизнь на открытом воздухе, относительная свобода сравнительно с тем строгим заключением, в котором ее держали до сих пор, – все это радовало Люцию, и ей в голову не приходило расспрашивать дядю о причинах, побудивших его предпринять эту поездку.

Таким образом, читателю приходится познакомиться с Люцией в то время, как она была счастливым ребенком и жила день за днем, вполне довольная своим настоящим, без всякой мысли о будущем.

В палатку вошел капитан Агвилар, а за ним Юпитер с тарелками и блюдами.

Фебея уже успела накрыть на стол.

Ужин состоял из консервов и жареной ноги лани. За стол сели четверо: генерал, Люция, капитан и доктор.

Юпитер и Фебея прислуживали.

Сначала все молчали и были заняты только едой. Люция заговорила первая и обратилась к доктору, которого очень любила дразнить.

– Ну что же? Много сокровищ набрали вы сегодня, доктор? – спросила она.

– Не особенно много, сеньорита, – отвечал тот.

– Отчего же так? – улыбаясь, сказала она. – На дороге то и дело попадаются камни. Вам не трудно было бы набрать их столько, что не мог бы снести и мул.

– Вы, должно быть, довольны путешествием, доктор? – спросил генерал. – Теперь вы свободно можете заниматься составлением коллекций.

– Не могу сказать, чтобы я был очень доволен, – отвечал доктор. – Я ждал от прерий гораздо большего. Если бы меня не поддерживала надежда отыскать одно редкое растение и принести, таким образом, пользу науке, я, пожалуй, даже пожалел бы, что покинул свой домик в Гваделупе, где вел такую тихую, однообразную жизнь.

– Не забывайте, что мы еще только вошли в прерии, – сказал капитан. – Когда мы пройдем подальше вглубь, вы даже не в состоянии будете собрать все редкости, которые начнут попадаться вам на пути.

– Очень бы желал, чтобы ваше предсказание исполнилось, капитан, – отвечал, вздохнув, ученый. – Если бы я нашел то растение, о котором говорил, это вполне удовлетворило бы меня.

– Значит, оно очень драгоценно? – спросила Люция.

– Еще бы, сеньорита! – горячо воскликнул доктор. – Его описал и классифицировал Линней, и с тех пор никому не удавалось найти его. Если я отыщу это сокровище, я составлю себе имя. А вы еще спрашиваете, драгоценно ли оно?

– Для чего же служит это растение? – с любопытством спросила молодая девушка.

– Для чего?

– Ну да.

– Ни для чего, – наивно отвечал ученый.

Люция рассмеялась звонким серебристым смехом.

– И вы все-таки называете его драгоценным? – сказала она.

– Да, именно потому, что оно очень редко.

– Надеюсь, что вам удастся найти его, доктор, – сказал примирительным тоном генерал. – Юпитер, позови сюда начальника проводников.

Негр вышел и через минуту вернулся в сопровождении главного проводника.

Это был высокий, широкоплечий человек лет сорока, с низким лбом, курчавыми волосами, медным цветом кожи и впалыми глазами, горевшими каким-то диким блеском. Его лицо нельзя было назвать особенно некрасивым, но в нем было что-то неприятное и отталкивающее. В высшей степени холодный и даже бесстрастный, он был далеко не разговорчив, а между тем ему дали прозвище «Болтун». Должно быть, индейцы или товарищи прозвали его так в шутку.

– Выпейте-ка этот стаканчик, любезный, – сказал генерал, протягивая ему большой стакан с вином.

Болтун поклонился и, сразу осушив стакан, в котором помещалось около литра, вытер рукавом усы.

– Мне бы хотелось, – начал генерал, – остановиться на несколько дней в таком месте, где бы можно было без опасения произвести кое-какие розыски. Годится для этого наша стоянка?

– Нет, – лаконично ответил Болтун.

– Почему же?

– Много индейцев и диких зверей.

– А не знаете ли вы какого-нибудь подходящего места?

– Знаю.

– Далеко отсюда?

– Нет.

– А как велико расстояние?

– Сорок миль.

– За сколько дней можем мы дойти туда?

– За три.

– Отлично. Отведите нас в это место. Мы выедем завтра рано утром.

– Все? – спросил Болтун.

– Все, – отвечал генерал.

– Спокойной ночи!

И проводник ушел.

– У Болтуна есть одна хорошая черта, – сказал, улыбаясь, генерал. – Его разговор не надоедлив.

– А мне было бы гораздо приятнее, если бы он говорил побольше, – возразил, покачав головой, доктор. – Мне всегда подозрительны такие молчаливые люди: кажется, как будто у них есть какие-то тайны, и они боятся проговориться.

Выйдя из палатки, Болтун присоединился к своим товарищам и некоторое время о чем-то горячо перешептывался с ними.

Была чудная ночь. Путешественники закурили сигары и уселись около палатки.

Люция запела прелестную, нежную креольскую песню.

Вдруг красноватый свет показался у самого горизонта. С каждой минутой становился он все больше и ярче, а потом послышался какой-то глухой шум, похожий на отдаленные раскаты грома.

– Что это такое? – спросил генерал, вскакивая с места.

– Пожар в прерии, – спокойно отвечал Болтун.

При этом ужасном известии весь лагерь заволновался.

Нужно было бежать как можно скорее, чтобы не сгореть заживо.

А во время суматохи один из проводников многозначительно переглянулся с Болтуном и, проскользнув между тюками, скрылся в прерии.

ГЛАВА V. Команчи

Чистое Сердце и Весельчак, скрывшись в ветвях пробкового дуба, наблюдали за команчами.

Индейцы – их было человек двадцать пять – спокойно сидели и лежали около костров; одни из них ели, другие курили. Они вполне надеялись на бдительность своих караульных, и им не могло прийти в голову, что врагам удалось подкрасться к ним. На команчах была их обычная одежда из бизоньих шкур, а странная, причудливая татуировка их отличалась необыкновенным разнообразием. У иных все лицо было выкрашено киноварью, у других – черной краской, с длинной белой полосой на каждой щеке. Ружья лежали около них, а за плечами висели щиты, луки и стрелы.

По множеству волчьих хвостов, привязанных к их мокасинам, видно было, что это лучшие воины, составляющие гордость и славу своего племени.

В нескольких шагах от них стоял, прислонившись к дереву, Орлиная Голова. Скрестив руки на груди и слегка наклонившись вперед, он, казалось, прислушивался к каким-то звукам, которых не слышал ни один из его товарищей.

Орлиная Голова происходил из племени озагов. Когда он был юношей, команчи усыновили его, но он до сих пор придерживался обычаев и костюма своего народа. Это был очень высокий, богатырски сложенный человек лет двадцати восьми. Грудь и руки его были обнажены; одежда состояла из куска материи, обернутой кругом бедер; обувь – из мокасин, сделанных из недубленой кожи лани. Они поднимались выше колен и были украшены множеством волчьих хвостов.

Живые черные глаза его со слишком маленьким промежутком между ними, тонкий нос и довольно большой рот делали его похожим на хищную птицу. Выражение лица его было смело и благородно. Оно было раскрашено четырьмя красками: белой, голубой, черной и красной. Главные подвиги его во время битв были нарисованы голубым на его обнаженной груди.

Голова его была обрита. Только узкая полоска волос оставалась посредине головы, да длинная прядь спускалась с маковки и висела сзади. Она была украшена орлиными перьями.

К счастью для Чистого Сердца и Весельчака, индейцы вышли на войну, а не на охоту, и потому с ними не было собак. Будь с ними эти умные животные, нашим друзьям не удалось бы так незаметно подкрасться к лагерю.

Вождь команчей стоял неподвижно, как статуя; но глаза его блестели, а тонкие ноздри раздувались. Вдруг он поднял правую руку, делая знак воинам, чтобы они замолчали.

– Мы открыты, – прошептал Чистое Сердце так тихо, что товарищ едва мог расслышать его слова.

– Что же нам делать? – спросил Весельчак.

– Действовать, – коротко отвечал Чистое Сердце.

Они стали неслышно перебираться с одной ветки на другую, с дерева на дерево, пока не очутились на противоположной стороне лагеря, где паслись лошади индейцев.

Друзья осторожно спустились на землю и перерезали веревки, которыми были привязаны лошади. Те радостно заржали и понеслись в разные стороны.

Весь лагерь пришел в движение. Индейцы вскочили и с дикими криками бросились в погоню за животными.

Орлиная Голова остался один. Как бы зная, где скрываются его враги, он двинулся к ним, осторожно прячась за стволами деревьев, которые могли служить ему защитой.

Охотники тихо отступали и осматривались по сторонам, опасаясь, что команчи зайдут сзади.

Но нет. Крики индейцев замирали вдали; они не думали ни о чем, кроме своих лошадей.

Подойдя к высокому дереву, Орлиная Голова остановился. Это как раз подходящее место – ствол настолько толст, что защитит его от врагов. Он взял стрелу и натянул лук.

Но как ни был он осторожен и ловок, ему все-таки пришлось немножко выдвинуться при этом из-за ствола. В то же мгновенье Чистое Сердце вскинул ружье на плечо и выстрелил. Орлиная Голова вскрикнул от ярости и боли и упал на землю.

Пуля попала в руку.

Охотники бросились к нему.

– Не трогайся с места, Орлиная Голова! – крикнул Чистое Сердце. – Ты умрешь, если сделаешь хоть один шаг.

Индеец затаил гнев и лежал неподвижно, по-видимому, совершенно спокойный.

– Я мог бы убить тебя, но не убил, – продолжал охотник. – Во второй раз дарю я тебе жизнь, Орлиная Голова, – во второй и в последний. Постарайся не попадаться на моем пути и не вздумай трогать мои западни. Я уже больше не пощажу тебя.

– Орлиная Голова – вождь, знаменитый между людьми своего племени, – гордо отвечал индеец. – Он не боится смерти. Белый охотник может убить его. Он не услышит от него ни одной жалобы.

– Нет, я не убью тебя, вождь, – сказал Чистое Сердце. – Мой Бог запрещает проливать без надобности кровь человека.

– Должно быть, мой брат – миссионер? – заметил индеец, насмешливо улыбнувшись.

– Нет, я честный траппер, и потому не убью тебя.

– Мой брат похож на женщину, – сказал индеец. – Орлиная Голова не прощает. Он мстит!

– Поступай, как знаешь, вождь, – отвечал охотник, презрительно пожав плечами. – Я не могу изменить себя. Во всяком случае, ты предупрежден. Прощай.

– И черт бы тебя побрал! – прибавил Весельчак, презрительно толкнув индейца ногой.

Орлиная Голова перенес, по-видимому, совершенно спокойно и это последнее оскорбление и продолжал лежать неподвижно. Но брови его грозив нахмурились, и он со страшной ненавистью проводил глазами своих врагов, которые, не обращая на него никакого внимания, ушли в лес и скрылись в чаще.

– Напрасно ты пощадил его, Чистое Сердце, – сказал Весельчак. – Было бы гораздо благоразумнее убить его.

– Это зачем? Что нам до него за дело? – беззаботно отвечал охотник.

– Ах, черт! Как, зачем? – воскликнул Весельчак. – По крайней мере, в лесу было бы одной гадиной меньше.

– Их здесь так много, – возразил Чистое Сердце, – что одна лишняя ничего не значит.

– Да, ты, пожалуй, прав, – сказал Весельчак. – Куда же мы идем?

– За нашими западнями. Карамба! Неужели ты думаешь, что я оставлю их команчам?

– Отлично! Идем! – воскликнул Весельчак.

Охотники повернули назад, но пошли не прямо, а с бесчисленными поворотами то в ту, то в другую сторону, чтобы скрыть свой след от индейцев.

Минут через двадцать они снова подошли к лагерю. Команчи еще не вернулись, но их можно было ожидать каждую минуту.

Не теряя времени, охотники разыскали свои западни и, взвалив их на плечи, направились к пещере, где оставили своих лошадей.

Несмотря на то, что каждому из них пришлось нести по пять западней, они шли быстро, радуясь удачному исходу своей экспедиции и той ловкой штуке, которую им удалось сыграть с индейцами.

Роща была уже недалеко от них, как вдруг послышалось ржание лошади.

– Погоня! – сказал, останавливаясь, Чистое Сердце.

– Это, может быть, просто дикая лошадь, – возразил Весельчак.

– Нет, те ржут совсем не так. Это, по всей вероятности, команчи. Мы сейчас узнаем, в чем дело.

Чистое Сердце лег и приложил ухо к земле. Через минуту он уже встал.

– Я так и знал, это – команчи, – сказал он. – Но они что-то медлят. Должно быть, они сбились со следа.

– А может быть, рана Орлиной Головы мешает им ехать быстрее.

– Да, это возможно. Неужели же они воображают, что им удастся настигнуть нас, и мы не сумеем скрыться от них?

– Во всяком случае, очень жаль, что нам приходится тащить эти западни, – отвечал Весельчак. – Они все-таки мешают нам.

Чистое Сердце задумался.

– Идем, – сказал он. – Мы можем располагать еще получасом времени. А это даже больше, чем нужно.

Он подошел к ручью, протекавшему в нескольких шагах от них, и вошел в воду. Весельчак последовал его примеру.

Дойдя до середины течения, Чистое Сердце бережно завернул западни в бизонью шкуру, чтобы они не попортились от воды, и опустил их на дно.

Покончив с этим, охотники переправились через ручей, прошли шагов двести, чтобы сбить индейцев, и вернулись назад, тщательно уничтожив свои следы. Потом они вошли в лес, подозвали собак и, махнув по направлению к пещере, велели им идти туда.

Они не могли взять с собою ищеек: индейцы заметили бы их следы на высокой траве.

Умные животные тотчас же побежали в ту сторону, где была пещера, и через минуту пропали в темноте.

Тогда охотники влезли на высокий пробковый дуб и, перебираясь с ветки на ветку, с одного дерева на другое, стали быстро продвигаться вперед. Такие воздушные путешествия совсем не редкость в этой стране. В ее почти девственных лесах деревья и лианы, сплетаясь между собой, образуют иногда такие непроходимые чащи, что только топором можно проложить себе дорогу.

Для наших охотников такой способ передвижения, как не оставляющий следов на земле, – самый удобный.

Они направлялись навстречу команчам и наконец увидели их. Индейцы ехали, как всегда, гуськом, внимательно смотря вниз, чтобы не сбиться со следа.

Впереди ехал Орлиная Голова. Рана мешала ему, и он почти лежал на своей лошади; но глаза горели ненавистью: видно было, что он решился жестоко отомстить своим врагам.

При приближении команчей трапперы скрылись в густой зелени и притаились, задерживая дыхание: самое легкое движение могло выдать их.

Индейцы проехали мимо, и наши друзья снова двинулись вперед.

– Уф! – сказал через несколько минут Весельчак. – Ловко же провели мы их!

– Погоди радоваться, – возразил Чистое Сердце. – Нам нужно удалиться отсюда как можно скорее. Эти краснокожие дьяволы очень хитры и скоро заметят, что идут по ложному следу.

– Черт возьми! – вскрикнул Весельчак. – Я потерял свой нож. Если они найдут его – мы пропали!

– Очень возможно, – пробормотал Чистое Сердце. – Тем более нужно нам спешить.

До сих пор в лесу стояла глубокая тишина. Вдруг послышался какой-то глухой гул, птицы испуганно закружились над деревьями, из чащи донесся рев и вой диких зверей, и сухие ветки затрещали у них под ногами.

– Что это значит? – сказал Чистое Сердце, останавливаясь и тревожно осматриваясь по сторонам. – Весь лес как будто сошел с ума.

Охотники поднялись на самую вершину дерева. К счастью, оно было одно из самых высоких.

На расстоянии около мили от них сквозило между деревьями яркое пламя. Оно увеличивалось с каждой минутой и быстро приближалось к ним.

– Черт побери этих команчей! – воскликнул Весельчак. – Они подожгли прерию!

– Да, – спокойно отвечал Чистое Сердце. – Теперь мы действительно погибли.

– Что же нам делать? – сказал Весельчак. – Неужели нет никакого выхода?

Чистое Сердце глубоко задумался.

Через несколько минут он поднял голову, и торжествующая улыбка показалась у него на лице.

– Не будем терять времени и идем скорее! – воскликнул он и прибавил вполголоса: – Я не хочу умереть, не увидевшись с матерью!