Текст книги "Инженер. Система против монстров 7 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4
Бледная красавица

В этой твари была какая-то порочная, совершенная гармония. Она не походила на тех же Шипохвостов с их язвами и кривыми наростами. Нет, эта змея выглядела так, словно эволюционировала миллион лет в стерильной лаборатории перфекциониста.

Над её треугольной, покачивающейся головой вспыхнула системная надпись:

Бледный Аспид – Уровень 7

Всего седьмой. Казалось бы, ерунда по сравнению с Гнилозубом или той тварью, что мы подорвали возле кинотеатра. Но мой внутренний датчик опасности сейчас ревел сиреной воздушной тревоги. В этой тесной комнате, заставленной шкафами и столами, эта тварь была королевой, а мы неповоротливыми кроликами.

– Лёша… – прошептала Олеся. – Она такая красивая… Не убивай её, пожалуйста…

Голос девочки дрожал, но в нём не было того липкого ужаса, который сковал Фокусника. Олеся смотрела на смертоносную рептилию широко распахнутыми глазами, в которых плескался нездоровый восторг юного приручителя.

Я хотел шепнуть, чтобы она замолчала и не привлекала внимания, но язык вдруг стал ватным и тяжёлым, как свинцовый слиток.

Аспид зашипел громче. Капюшон рептилии, до этого девственно белый, вдруг начал меняться. По матовой чешуе побежали едва заметные перламутровые разводы. Они закручивались в спирали, перетекали друг в друга, пульсировали в такт моему бешено колотящемуся сердцу. Сложные, переливающиеся мандалы, меняющие цвет от сапфирово-синего до изумрудно-зелёного, они вращались, притягивая к себе взгляд, гипнотизируя, подчиняя.

Глаза змеи вспыхнули. Два алых рубина налились внутренним светом, став невыносимо яркими. Я попытался моргнуть, но веки не слушались.

Тело налилось какой-то сладкой, тягучей леностью. Звуки вокруг, дыхание товарищей, гул ветра за окном, всё это отступило, превратилось в белый шум. Остался только этот взгляд. И этот ритмичный, гипнотический танец узоров на капюшоне.

«Подойди…» – мысль, чужая, холодная и гладкая, как шёлк, скользнула в мозг. – «Подойди ближе. Тебе здесь больно. Тебе страшно. А у меня тихо, у меня хорошо…»

Периферийным зрением я заметил, как опустился меч в руках Варягина. Паладин, несгибаемый воин, человек-скала, сейчас стоял с пустым, расфокусированным взглядом, а уголок его рта подрагивал в полуулыбке. Женя замер, не донеся пистолет до линии прицеливания. Алина вообще подалась вперёд, словно зачарованная птичка.

ВНИМАНИЕ! Зафиксировано ментальное воздействие!

Тип воздействия: Пси-гипноз (Визуальный вектор).

Источник: Бледный Аспид (Уровень 7)

50% воздействия отражено артефактом «Ментальный шлем».

20% воздействия рассеяно за счёт разницы в уровнях и высокой сопротивляемости к ментальным атакам.

Эффект: Частичное подавление воли.

Сообщение Системы подействовало как ушат ледяной воды. Не полный ушат, конечно, но достаточный, чтобы сбить наваждение. Пятьдесят процентов. Шлем, мой невидимый, нематериальный трофей с Кровавого Цветка, сейчас активировался автоматически. Плюс моя собственная сопротивляемость…

Разум уже принадлежал мне, но эта дрянь пыталась усыпить его, тело будто обволакивал липкий сироп. «Думай, Иванов, думай!» – приказал я сам себе.

Гипноз работает, пока ты на нём сосредоточен. Пока ты смотришь в эти глаза. Нужно загрузить мозг. Забить оперативную память чем-то настолько сложным и чужеродным для природной магии, чтобы этот ментальный крючок просто соскользнул.

Разумеется, мой любимый сопромат и благословенная балка!

Я стиснул зубы, чувствуя, как пот катится по спине. Представим себе… представим себе стальную балку. Двутавр номер тридцать. Жёстко защемлённый с одного конца… Модуль упругости стали…

«Тихо… сладко… тепло…» – шептала тварь, пытаясь пробиться сквозь мои расчёты.

«Иди к чёрту!» – мысленно огрызнулся я.

Максимальный изгибающий момент в заделке… Теперь момент инерции сечения… Для тридцатого двутавра это примерно… примерно… черт, табличные данные…

Мозг скрипел, но сопромат работал. Бетонная логика инженерных расчётов встала плотиной на пути мутного потока чужой воли. Я почувствовал, как возвращается контроль над пальцами. Мизинец левой руки дёрнулся. Но двигаться сейчас не лучшая идея. Змея может броситься. Твою мать, почему она такая сильная? Седьмой уровень всего! А по мозгам бьёт не хуже Кровавого Цветка!

Я скосил глаза. Фокусник.

Иллюзионист стоял рядом, его лицо выцвело до белизны, а губы беззвучно шевелились. Его тоже не накрыло полностью! У него же пассивка, «Магическая интуиция» и сопротивление менталу! Он борется, но проигрывает. Его рука с палочкой дрожала, пытаясь подняться, но каждый раз падала обратно.

Кобра не атаковала. Она наслаждалась. Бледный Аспид медленно, грациозно покачивался, выбирая, с кого начать трапезу. Взгляд рептилии скользнул по Олесе, которая стояла ближе всех, протянув руки к «красивой змейке».

НЕТ!

Я инстинктивно чуть не вскинул руку, чтобы материализовать «Ксюху». Нельзя. Слишком медленно. Тварь среагирует на движение быстрее, чем я успею нажать на спуск. К тому же, если я промахнусь и задену своих…

Зрение. Она использует зрение.

Это кобра. Я лихорадочно перебирал в памяти остатки знаний из школьной биологии и документалок, которые иногда смотрел по вечерам под пиво с чипсами. Кобры – дневные змеи. Охотятся, полагаясь на зрение. У них, в отличие от гадюк, нет терморецепторных ямок на морде. Почти у всех видов кобр нет. Они не видят в инфракрасном спектре. Они не охотятся на тепло. Они охотятся на движение.

И на слух. У змей нет внешних ушей и барабанных перепонок. Они улавливают вибрации почвы всем телом. Мои шаги она почувствует. Но звук моего голоса, если не орать, может не заметить.

Её козырь зрение.

Она видит нас и гипнотизирует визуально.

Если выключить свет… нет, днём это не сработает. Нужно наоборот. Перегрузить сенсоры. Брошь. «Фонарщик». Мой самый первый, самый простой и самый недооценённый артефакт. Он висел у меня на куртке, прямо на груди, и мягко освещал полутёмное помещение.

Я собрал всю волю в кулак. Мне не нужно касаться броши руками. Достаточно было просто пожелать. Ментальная хватка змеи чуть ослабла, когда она подалась вперёд, готовясь к броску. Её целью была всё-таки не Олеся, а Варягин, самая крупная и вкусная угроза.

«СВЕТ!!!» – заорал я мысленно.

Активировано особое свойство: «Вспышка».

Я зажмурился. В комнате словно взорвалась сверхновая. Удар по сетчатке оказался невыносимым, белым, абсолютным, будто выжигающим всё до основания. Даже с закрытыми глазами мне показалось, что я смотрю на солнце. А вот змея зажмуриться не могла, у неё нет век.

Пронзительное, полное боли шипение разорвало тишину. Я распахнул слезящиеся глаза. Цветные пятна перед ними плясали безумный танец, но я видел главное. Змея билась в конвульсиях. Ослепление для существа, чья охота завязана на гипнотическом контакте глаза в глаза, стало катастрофой. Она мотала головой, сшибая банки с полок, её хвост хлестал по полу, дробя плитку.

– Назад! – выпалил я, хватая Олесю за шкирку, как котёнка, и швыряя её себе за спину, в коридор.

Второй рукой я вцепился в куртку Алины и со всей дури дёрнул её на себя. Девушка, всё ещё дезориентированная, налетела на меня, и мы вместе повалились в проём двери.

– Фокусник! Варягина хватай! – заорал я.

Иллюзионист, которого тоже привела в чувство вспышка, среагировал на удивление быстро. Он не стал геройствовать, а просто врезался плечом в застывшего паладина, сбивая того с ног. Варягин рухнул, как подкошенный дуб.

И вовремя.

Воздух рассёк белёсый росчерк. Змея ударила вслепую, но промахнулась. Она со звонким «бам!!!» врезалась в металлический шкаф с медикаментами. Раздался звон разбитого стекла и грохот падающих инструментов.

– Уходим! Быстро! – я рывком поднял Фокусника на ноги.

Мы вывалились в коридор. Варягин схватил Олесю, а я подхватил под локоть всё ещё дезориентированную Алину. Женя уже прикрывал наш отход, целясь в тот угол, куда рухнула змея.

Но стрелять не пришлось. Из-за шкафа донеслось яростное, обиженное шипение. Ослеплённая и оглушённая тварь не стала продолжать бой. Она метнулась в тёмный проём коридора и исчезла.

Спотыкаясь о разбросанный в приёмной хлам, мы вылетели на улицу. Холодный воздух Красногорска ударил в лицо, окончательно прочищая мозги.

Я захлопнул дверь ветеринарки.

– В машину! Все внутрь! – командовал я.

Варягин запихнул Олесю на заднее сидение, а сам запрыгнул в салон. Женя, Алина и Фокусник ввалились следом. Я сел за руль, завёл машину, но трогаться не спешил. Все тяжело дышали.

– Это… что это было? – хрипло спросил Варягин, потирая виски. – Я… я помню глаза. Красные. И всё. Как будто выключили.

– Гипноз, – коротко бросил я. – Ментальная атака. Если бы не мой шлем и брошь, мы бы сейчас переваривались в одном очень длинном желудке. Впрочем, всех сразу она бы не съела, маловата для такого.

– Она великолепна… – мечтательный голос с заднего сиденья заставил всех вздрогнуть. Олеся сидела, прижав колени к груди, но в её глазах не было страха. – Папа, ты видел? Она светилась! Как луна! И узоры на капюшоне… они живые!

– Олеся! – строго оборвал её Варягин. – Эта тварь нас чуть не убила! Она враг. Чудовище.

– Она не чудовище! – горячо возразила девочка. – Она просто… одинокая. Я чувствовала! Когда она смотрела, ей было… скучно. Она хотела поиграть!

– Поиграть в «кто вкуснее»? – саркастически вставил Фокусник, всё ещё нервно посматривая на дверь. – Спасибо, я в такие игры не играю. Лёха, ты красавчик. Я думал, мне конец. Стою, как идиот, смотрю на неё, понимаю, что сейчас сдохну, а пошевелиться не могу. Нога не идёт, рука не поднимается…

– Надо вернуться, – глухо произнёс Варягин. – Сейчас, пока она дезориентирована вспышкой. Закидать гранатами. Изрешетить. Такую тварь нельзя оставлять в живых. Седьмой уровень, а способности… Если она выберется и начнёт охотиться в городе…

Он потянулся к замку двери, собираясь немедленно приступить к задаче.

– Нет! – рявкнул я так, что даже сам удивился.

Варягин замер, вперив в меня тяжёлый взгляд.

– Это угроза, Алексей. Мы не оставляем угрозы за спиной.

– Мы и не оставим, – уже спокойнее сказал я. – Но у меня есть идея получше.

* * *

Леонид Филатов стоял посреди огромного зала, стараясь дышать через раз. От этого места у него всегда сводило желудок. Он привык к высоте, к свисту ветра, когда Арчи закладывает крутой вираж. Он привык даже к мордам мутантов. Но здесь… Здесь было что-то глубоко неправильное, противоестественное. Как будто само пространство вокруг было настроено против живой материи.

Он искоса, стараясь не поворачивать головы, бросил взгляд на художества. На полу были начерчены сложные магические круги. Три штуки. Символы внутри них светились больным, зеленоватым светом. В центре двух кругов лежали окровавленные бинты. А вот в третьем… на чёрном бархатном лоскуте… там находился маленький белый треугольник с кружевами и кокетливым бантиком.

Женские трусики. В центре некромантского ритуала.

Леонид на мгновение испытал такой кринж, что забыл, где находится. Ему почти захотелось провалиться сквозь землю.

– Явился, – раздался из теней сухой, шелестящий голос Зултакара.

Тьма в центре зала сгустилась, закрутилась в плотный кокон, и из неё, словно вылупившись, шагнула высокая, сутулая фигура лича. Его истлевшие одежды колыхались, хотя в зале не было ни малейшего сквозняка. Костлявая рука сжимала посох с золотым черепом, в глазницах которого уже разгорался знакомый багровый огонь.

– Ты звал, хозяин, – стараясь, чтобы голос не дрожал, произнёс Леонид. – Зачем так срочно? Я думал, у нас есть пара дней, пока твоё колдунство сработает.

Зултакар неспешно приблизился, стук его посоха о каменный пол отдавался гулким эхом. Он остановился у края магического круга и презрительно ткнул навершием посоха в сторону бинтов.

– Моё «колдунство» не сработало, наёмник, – прошипел лич с раздражением. – Твой «якорь» из крови берсерков оказался слаб. Их ярость была подавлена.

Леонид удивлённо вскинул брови.

– Подавлена? Кем? Их там двое, когда они в раж входят, их и танком не остановишь! Иванов со своей гоп-компанией не смогли бы их утихомирить, только убить!

– Не они, – отрезал Зултакар. Он взмахнул свободной рукой, и воздух над магическим кругом подёрнулся рябью, показывая мутное, искажённое изображение. Деревенский дом. Старик в фуфайке, чертящий в воздухе светящийся символ. – Вмешалась сторонняя сила. Примитивная, но на удивление действенная. Какой-то деревенский отшельник, владеющий основами начертания. Он запечатал их безумие.

Леонид вгляделся в изображение и присвистнул.

– Вот же старый хрыч. А с виду божий одуванчик с двустволкой. Значит, берсерки вернулись в строй?

– Именно, – кивнул лич. – А это значит, что мой план по разрушению их группы изнутри провалился. Придётся принять более серьёзные меры.

Зултакар снова взмахнул рукой. Изображение старика растаяло. Вместо него прямо из воздуха, из сгустившейся тьмы, материализовался новый предмет. Он завис на уровне груди некроманта, медленно вращаясь.

Это был человеческий череп. Идеально чистый, отполированный до блеска слоновой кости. Вся его поверхность была покрыта тончайшей гравировкой: спиралями, рунами и прочими символами, которые слабо пульсировали внутренним светом. Глазницы были пусты, но глубоко внутри них тлели два огонька.

– Что это за погремушка? – настороженно спросил Леонид.

– Это ключ, – ответил Зултакар. – Ключ от врат, которые лучше не открывать. Рядом с убежищем твоего инженера есть старое кладбище.

– Есть такое, – подтвердил Леонид, вспоминая местность.

– Ты возьмёшь этот череп, – лич указал на него костлявым пальцем, – отправишься туда и закопаешь его. В самом центре. Он сделает всё остальное.

Леонид поморщился. Запахло грязной работой, в прямом и переносном смысле.

– Закопать? Ты серьёзно? – он недоверчиво посмотрел на череп, потом на лича. – Ты что, собираешься поднять армию зомби?

– Это самый простой и эффективный способ создать массовую угрозу, которая заставит Алексея и его группу сняться с насиженного места и двигаться дальше, – бесстрастно подтвердил Зултакар.

– Это самый тупой и бездарный способ слить в унитаз свои ресурсы! – не выдержав, выпалил Леонид.

Лич замер. Багровые огни в его глазницах и в черепе на посохе вспыхнули ярче. Температура в зале ощутимо упала.

– Ты смеешь оспаривать мои решения, смертный? – в голосе Зултакара зазвенел металл.

Леонид понял, что перегнул палку, но отступать было поздно. Да и не хотелось. Он же профессионал. И он видел тактическую ошибку, которая могла стоить ему, в конечном итоге, жизни.

– Я не оспариваю, – он постарался говорить максимально убедительно. – Я вношу коррективы с поправкой на местность и специфику противника. Хозяин, ты мыслишь категориями своего мира. Армия нежити, мор, ужас, паника. Это работает против крестьян с вилами и перепуганных горожан. Но это не сработает против них!

Леонид шагнул ближе, указывая рукой в сторону, где, по его прикидкам, находился Красногорск.

– Ты пойми, эти ребята не овечки! Они закалённые в боях ветераны этого апокалипсиса. Они убивали тварей, от одного вида которых у твоих скелетов кости бы в труху рассыпались! Ты натравишь на них сотню-другую гнилых трупов? Да они тебе спасибо скажут!

– Спасибо? – в голосе лича прозвучало откровенное недоумение.

– Да! Они воспримут это не как атаку, а как… как бесплатный тир! Как фарм-зону! – Леонид вошёл в раж, жестикулируя. – Они выстроятся в линию и будут методично, с безопасного расстояния, отстреливать твоих зомбаков одного за другим. Может, даже за пределы коттеджа не выйдут. Они получат опыт. Они получат уровни. Они станут сильнее! А ты не получишь ничего, кроме горы вторично убитых мертвяков. Это не атака, это спонсорская помощь противнику!

Он замолчал, переводя дух. Зултакар молчал, обдумывая сказанное.

– Ты предлагаешь… – наконец медленно произнёс лич, – не использовать армию мёртвых?

– Я предлагаю не использовать слабую армию мёртвых, – поправил Леонид. – Массовка хороша для подавления, для истощения. Но их так просто не истощишь. У них есть лекари, запасы, у них есть инженер, который починит всё, что сломается. Против них нужна не волна, а кувалда.

– Кувалда? – переспросил некромант, склонив голову набок.

– Да. Один, но сокрушительный удар. Внезапный и мощный. Чтобы они не успели опомниться, выстроить оборону, придумать план. Пока они ждут от тебя очередного проклятия или стайки дохляков, нужно ударить чем-то таким, что сметёт их хвалёную оборону с одного захода. Нужен блицкриг, а не позиционная война. Что-то большое. Очень большое. И очень злое.

Леонид закончил и замер, ожидая реакции. Он поставил на кон всё. Либо лич оценит его тактическую смекалку, либо испепелит на месте за дерзость.

Зултакар задумчиво постучал костлявым пальцем по своему подбородку. Череп, парящий в воздухе, медленно опустился и исчез, растворившись во тьме. Лич, казалось, впервые посмотрел на Леонида не как на надоедливую муху, а как на… полезный инструмент.

– Кувалда… – прошелестел он. – В твоих примитивных рассуждениях есть… определённая логика, смертный. Массированная атака низкоуровневой нежитью действительно может привести к нежелательному усилению противника. Я недооценил их прагматизм.

Он прошёлся по залу, но шагов Леонид не услышал, только стук посоха.

– Ты прав. Нужен один удар. Нечто, что заставит их пожалеть, что они вообще появились на свет.

Лич остановился и развернулся к Леониду. В его пустых глазницах заплясали весёлые, хищные огоньки.

– Хорошо, наёмник. Твой совет принят. У меня есть кое-что подходящее. Нечто, что я держал про запас для более… торжественного случая. Но, пожалуй, твой инженер заслужил эту честь.

Глава 5
Изоляция

Взззз-рррр! Кххх!

Мощный ударный шуруповёрт, в который превратился Инженерный Инструмент, надсадно ревел в моих руках, с усилием загоняя очередной саморез в сталь. Шайба с каучуковым уплотнителем расплющилась, намертво прижимая лист к раме.

– Ещё один, – скомандовал я.

Варягин, стоящий на шаткой стремянке рядом со мной, только вздохнул. Он держал тяжёлый двухмиллиметровый лист горячекатаной стали из тех самых запасов, что мы вывезли час назад с металлобазы. Острые края металла впились в его прочные перчатки с защитными вставками.

– Держу, – отозвался он. – Давай, Лёха, не тяни. Эта тварь внутри сейчас очухается и решит проверить, кто ей свет выключил.

Я приставил биту с новым саморезом к намеченной точке. Надавил всем весом. Инструмент работал на пределе возможностей. Только его высокая мощность и специальные саморезы с усиленным сверлом на конце позволяли нам обходиться без предварительной засверловки, на которую просто не было времени.

Сверловой наконечник медленно, с протестующим скрипом, вгрызся в металл, выбрасывая веер мелкой раскалённой стружки. Потянуло запахом горелого металла. Преодолев сопротивление, саморез с визгом прошёл пластик оконного профиля и с треском упёрся в стальное армирование внутри. Ещё одно усилие, и крепёж встал на место.

Мы зашивали окна ветеринарной клиники. Превращали её в гробницу.

Входную дверь мы уже заблокировали. Там пришлось повозиться серьёзнее. Обычный замок для седьмого уровня, что картонка. Поэтому я достал из инвентаря два отрезка пятидесятого уголка. Мы пустили их поперёк дверного полотна, прихватив не к хлипкой коробке, а прямиком к несущей стене. Я засверлился в кирпич буром на двенадцать, загнал туда стальные анкер-клины. Несколько оборотов гайковёрта, и их лепестки разошлись внутри стены, вцепившись в кирпич мёртвой хваткой. После этого я притянул уголки к шпилькам мощными гайками. Чтобы вырвать такую конструкцию, нужно вынести кусок стены.

Змее не выбраться.

– Готово, – выдохнул я, загнав последний саморез.

Лист металла теперь полностью перекрывал оконный проём, где ещё недавно весело блестело разбитое стекло. Теперь там была глухая броня.

– Ты уверен, что она не выбралась, пока мы возились с дверью? – уточнил паладин.

– Дрон следит, – ответил я, спускаясь со своей стремянки и убирая её в инвентарь. – Это окно давно разбито, змея не высовывалась. Видимо, страдает, забившись в самый тёмный угол.

Варягин спрыгнул со стремянки, тяжёлые армейские ботинки глухо ударили по асфальту. Я убрал его стремянку и Инструмент в инвентарь. Сергей Иванович стянул перчатки, отряхнул их и посмотрел на меня своим фирменным взглядом «командир недоволен подчинённым, но пока не расстреливает». Угу, он регулярно забывает, кому отдал командование. Но приказы выполняет, так что проблем нет.

– Мне это всё не нравится, Алексей, – произнёс он. – Мы оставляем в тылу мину замедленного действия.

– Вы уже говорили, – устало отозвался я. – Раз десять-двадцать.

Он кивнул на забаррикадированное здание.

– Там внутри сидит тварь, которая чуть не помножила нас на ноль одним взглядом. А мы вместо того, чтобы закинуть туда пару «Ф-1», строим ей уютный домик. Ты понимаешь, что если она выберется…

– Не выберется, – перебил я, проверяя крепление листа на прочность. – Сидит намертво. Сталь, анкера в стене. Змеи не умеют пользоваться ломами, Сергей Иванович. У них лапок нет. А кислотой она не плюётся, Олеся показала справку из Бестиария. Там нейротоксин в зубах и гипноз в глазах. Стали на гипноз плевать.

– Дело не только в том, что она может выбраться, – нахмурился Варягин. – Дело в принципе. Зачем? Зачем нам живая тварь под боком? Олеся не сможет её приручить. Это риск. Лишний фактор нестабильности.

Я посмотрел ему в глаза.

– Это не фактор нестабильности. Это инвестиция.

– Инвестиция? – Варягин скептически вскинул бровь. – В похоронное бюро?

– В безопасность Олеси, – парировал я.

На лице отца девочки дрогнул мускул. Я знал, куда бить.

– Послушайте, Сергей Иванович. Олеся приручитель. Её класс раскрывается только через петов. Сейчас у неё кто? Лемур? Коты? Жуки? Собаки? Хомяк? Это всё разведка, мелкие диверсии. Да, собаки могут сторожить, но этого мало. Ей нужно оружие, которое будет подчиняться только ей.

Я кивнул на стальной лист, закрывающий окно.

– Эта гипнокобра, Бледный Аспид. Седьмой уровень. Но её реальная боевая эффективность выше, чем у того же Громилы двадцатого. Контроль разума – это имба, Сергей Иванович. Представьте: на нас прёт орда. Или те же Гладиаторы. Олеся спускает змею. Один взгляд, и половина врагов стоит столбом, пуская слюни, пока мы их методично отстреливаем. Или вообще начинают стрелять друг в друга.

Варягин молчал, обдумывая мои слова.

– Она не сможет её приручить, – наконец сказал он. – Уровень слишком высокий. Разница в уровнях, сопротивление воли… Ты сам видел, какая там ментальная мощь. Она Олесе мозги выжжет при попытке контакта.

– Сейчас, да, – согласился я. – Поэтому мы её и консервируем. Змеи существа крайне экономные. Они могут неделями, а то и месяцами обходиться без еды. Кобры в способности голодать вообще рекордсмены. Пусть посидит тут, подумает над своим поведением. Тазик с водой я у входа оставил, не умрёт. А мы через недельку приедем, закинем ей какого-нибудь пойманного мутанта. Пусть поест. А мы посмотрим.

Я подошёл к Варягину ближе и добавил:

– Олеся растёт. Рано или поздно она дорастёт до этой змеи. И когда это случится, мы просто запихнём кобру в клетку и перевезём на базу. У нас будет свой карманный гипнотизёр. Вы же понимаете, что против того, что грядёт через тридцать дней… нам понадобятся любые козыри. Даже такие скользкие.

Варягин потёр переносицу, тяжело выдохнул и махнул рукой:

– Ты как старший брат, честное слово. Тащишь в дом всякую дрянь: то жуков, то хомяков, теперь вот кобру-убийцу. «Смотри, сестрёнка, какая красивая, давай оставим!»

Я усмехнулся.

– Ну, кто-то же должен баловать ребёнка. Вы слишком строгий, Сергей Иванович.

– Я строгий, потому что хочу, чтобы она дожила до внуков, – буркнул он, но в голосе уже не было стали. – Ладно. Твоя взяла, инженер. Пусть сидит. Но учти, близко к клетке Олеся не подойдёт, а если я замечу, что змея берёт верх, то сразу же пристрелю её.

– Я сам ей голову откручу, – серьёзно пообещал я.

Мы собрали инструменты. Фокусник и Женя, скучающие на периметре, подошли к нам, с опаской косясь на заделанные окна.

– Всё? – уточнил Фокусник. – Замуровали демона?

– Ага, – кивнул я. – Пусть маринуется. В машину, у нас ещё куча точек на карте.

– Ещё⁈ – взвыл иллюзионист. – Лёха, имей совесть! У меня уже инвентарь трещит по швам, я чувствую себя гружёным мулом!

– Мул – животное выносливое и полезное, – философски заметил я, открывая дверь «Ленд Крузера». – Бери с него пример. Алина, Олеся, как вы там?

Девушка и девочка сидели в прогретом салоне. Олеся что-то рисовала в планшете, а Алина с каменным лицом теребила край куртки, явно пытаясь успокоиться после ментальной встряски.

– Мы в порядке, – тихо отозвалась Алина. – Только голова гудит.

– Ничего, скоро проветримся, – пообещал я, заводя мотор.

– Кстати, а вы заметили, что мутантов здесь совсем мало? – подал голос Женя, занимая своё место.

– Наверняка все сбежались к Гладиаторам, – с отвращением буркнул Варягин, хлопнув дверью. – У них же там музыка орёт.

– Грамотный тактический ход, – кивнул я. – Во всяком случае, для крупной, хорошо организованной и вооружённой банды. Чем бегать за каждым мутантом, лучше сделать так, чтобы мутанты сбежались к тебе. Куча экспы.

– Муравьи что-то не особо к ним бегут, – фыркнул Фокусник. – Поди слишком заняты строительством.

Дальнейший шопинг занял ещё пять часов. Мы методично, как саранча, прошлись по всем ветеринарным клиникам и аптекам в районе. Мой инвентарь пополнился тысячами упаковок шампуней для животных, мазей, антибиотиков и, что самое важное, тем самым компонентом, который я искал. Теперь у меня есть сырьё. Осталось преобразовать его в оружие.

Когда впереди показались ворота нашего дома, солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Этот цвет мне не нравился, он слишком напоминал системные сообщения об угрозах.

Ворота открылись, и мы въехали во двор.

Я заглушил двигатель и открыл дверь. В нос сразу же ударил аромат. Божественный, сводящий с ума, невероятный запах жареного мяса, дымка и специй. Желудок тут же предательски скрутило спазмом, напоминая, что кроме омлета на завтрак я сегодня ничего не ел.

– О-о-о… – протянул Фокусник, выбираясь из машины. – Вы чувствуете? Это что, рай?

Во дворе кипела работа. Правильная, хозяйственная.

По углам забора уже были вырыты глубокие ямы под фундаменты будущих вышек. В них стояли заполненные бетоном деревянные короба опалубки. Поверхность серого раствора была заглажена вровень с краями. Из сырого бетона в каждом углу выступали стальные анкерные болты. Они были жёстко зафиксированы в заданном положении металлической рамой-кондуктором. Сверху фундаменты накрывала полиэтиленовая плёнка для сохранения влаги.

Берсерки поработали на славу.

Но сейчас они были заняты делом поважнее.

Посреди двора, на мангале, шкворчало мясо. Много мяса. Шампуры прогибались под весом здоровенных кусков. Борис выглядел как повар из преисподней. В одной руке бутылка с водой для углей, в другой огромный нож. Фартук, забрызганный чем-то красным, надеюсь, маринадом. Рядом суетился Медведь, переворачивая шампуры для равномерной прожарки.

– Прибыли! – гаркнул Борис, поворачиваясь к нам. – А мы тут как раз до кондиции доводим! И ещё готовим! – он ткнул ножом на разделанные куски мяса на столе. – Лёха, ты не представляешь! У этого сома мяса, во! Жира, во! Костей почти нет, хребет только да рёбра. Чистое филе! Нежнейшее!

– Мы его замариновали в лимонной кислоте и луке, – подхватил Медведь, переворачивая шампуры. Жир капал на угли, порождая ароматный дымок. – Вера сказала, что сомятина может тиной отдавать. А вот и нет! Никакой тины, чистый белок, вкуснотища!

– А где остальные? – спросил Варягин, помогая Олесе выбраться из машины.

– Вера с Петровичем на кухне, – махнул рукой Медведь в сторону дома. – Засолкой занимаются. Там этого сома ещё на три роты хватит. Морозилки забили, теперь в банки закатывают. Короче, у нас теперь рыбный цех.

– А Искра? – спросил я, озираясь.

Борис и Медведь переглянулись и заржали.

– А Огонёк наш в подвале, – ответил Борис, утирая слёзы. – У неё там война миров. Стиральная машинка против тонны грязных шмоток. Счёт пока в пользу шмоток. Она, бедолага, никак не может разобраться с режимами. То пены слишком много, и она из люка лезет, то отжим включит такой, что дом трясётся. Ругается страшными словами, обещает сжечь эту «адскую центрифугу» и злого инженера, обратившего невинную девушку в рабство. Но стирает! Грязного белья-то накопилась гора!

Я улыбнулся. Нормальная жизнь. Насколько это вообще возможно.

В этот момент дверь коттеджа распахнулась. На крыльцо вышли Вера и Олег Петрович. Вера вытирала руки полотенцем, на её лице играла усталая, но довольная улыбка. Олег Петрович, с закатанными рукавами, выглядел бодрячком. Он зябко поёжился и материализовал пуховик, Вера последовала его примеру. Следом за ними, отряхиваясь и отдуваясь, вышла Искра. С растрёпанными волосами и мыльной пеной на щеке.

– Я победила этого проклятого Мойдодыра! – заявила она вместо приветствия. – Но если эта сволочь ещё раз зажуёт носок, я её расплавлю. О, наши мародёры вернулись! Что нового, кроме таймера судного дня?

– В Красногорске обосновались Гладиаторы, – буднично ответил я. – Большая банда, с базой, оружием и рабами.

– Что⁈ – ахнула Искра. – Эти ублюдки⁈ Здесь⁈

– Похоже, за этот город придётся повоевать, – мрачно подтвердил я.

– Ещё мы наткнулись на огромный муравейник, – вставил Фокусник. – Насекомые-строители, которые тырят металл.

– И заперли в больнице для животных большую белую кобру! – радостно добавила Олеся. – Она умеет гипнотизировать! Я обязательно её приручу!

Все уставились на меня.

– Вы… что сделали? – недоверчиво переспросила Искра.

– Обычный вторник, – пожал я плечами. – Детали расскажем за ужином.

Олег Петрович, до этого молча слушавший, подошёл ко мне и по-деловому спросил:

– Ты нашёл всё, что нужно? Для… химии?

– Даже больше, чем рассчитывал, – кивнул я. – Я теперь могу синтезировать практически любое базовое вещество. Инвентарь забит под завязку.

Искра расхохоталась. Громко, заразительно.

– Слушайте, – сказала она, отсмеявшись. – Меня всю жизнь родители попрекали. Мол, Анька, ты скупаешь всё подряд! Если зашла в магазин, там ничего не останется. Но, клянусь, я ни разу не возвращалась домой с тридцатью тоннами покупок! Лёша, ты переплюнул всех шопоголиков мира!

Все рассмеялись. Напряжение немного отступило.

– Всё в дом, всё в семью, – развёл я руками. – Ладно, народ. Война войной, а обед по расписанию. Этот сом пахнет так, что я сейчас чокнусь от предвкушения.