Текст книги "Последний наследник Триады. Том IV (СИ)"

Автор книги: Григорий Магарыч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Взрыв дал понять, осада арены началась.

И началась она с подходящей для Вольных наглости. Я бы всё понял, если бы Вольные оцепили территорию арены и взяли заложников. Но кому нужны такие огромные жертвы?.. Собираются ли они вообще создавать повод для торга, либо им важно просто всё разрушить и оставить на месте арены руины?

Сомневаюсь в рациональности данного мероприятия. Там скорее движет злость и обида за то, что я ударил по Хранилищу.

Но поднимать за счёт разрушений свою репутацию и влияние, уничтожая, по сути, переписанную на их же союзника арену? Что репутация, что влияние – это ресурс, очень трудно восполняемый ресурс, и тратить его на не пойми что? И на что только рассчитывают?

И единственное, что обрадовало, это приближающиеся к арене отряды жандармов, заранее готовые к нападению. В остальном же, я не видел никакой возможности выйти сухим из воды.

Уже через минуту со мной связался начальник тайной канцелярии и рассказал о полной готовности создания гуманитарных коридоров. Что ж, отлично. Можно не сдерживать себя. В целом, к этому моменту я уже не думал осторожничать. В конце концов, моя задача была увезти отсюда Найну и нанести ответный удар. К тому же, эта ситуация станет отличным аргументом в пользу мотива для создания альянса со Старостами Контрольных Пунктов Дозора.

– Господин! – Грибников встретил меня в коридоре. – Началось, господин!

– Выводи людей. Жандармы уже на месте. И поскорее.

– Есть!

Я рванул вглубь коридора, оставив Грибникова за спиной. В голове было чёткое осознание того, что мне со всем этим хаосом не справиться. Будут жертвы, будут заложники. Репутации рода будет нанесён колоссальный ущерб. Больше скажу, сам факт моего присутствия в этом месте был практически бессмысленным. После атаки на Хранилище организм всё ещё не восстановился, кулон-перемещатель мог создать портал лишь единожды, и этот шанс я планировал использовать при отступлении.

И что остаётся? Собрать все оставшиеся силы и ударить в одну точку. В моём случае, в одного из Вольных, который точно связан с этой операцией.

Стоило мне выбить дверь и выбежать на арену, как мощная ментальная сила придавила меня к земле. Я с трудом поднял голову и оглянул местность. Люди кричали, пытались выбежать, но туманные твари перекрыли все выходы и кромсали спасающихся на части. По самой арене были разбросаны трупы бойцов. А над ними сражались выжившие. И сражались они под давлением совершенно иначе.

– Громов! – послышался знакомый голос за спиной. Это был начальник тайной канцелярии, Сергей Болконский. – Куда ты в одиночку лезешь? Давай назад, это приказ!

Привык работать в одиночку и надеяться только на себя. Я поморщился, но послушал старика. Собравшись силами, поднялся на ноги и спиной вперёд направился к двери в коридор, где уже были собраны две колонны солдат в обмундировании.

– Что ты задумал, парень? – Болконский встал передо мной. – Хочешь запрыгнуть туманным в пасть со связкой гранат⁈ Мы же договорились работать сообща.

Я кивнул, глянув на отряд бойцов.

– Проверил ментальное воздействие, только и всего, – на моём лице возникла лёгкая гримаса. – Гуманитарные коридоры уже созданы?

– Разумеется, – отозвался Сергей. – Из каждого выхода хлынут люди. Тварей, бегущих за ними, нейтрализуем. Главное, чтобы никто не мешал это делать.

Вольные не помешают. Уверен, их не так много, чтобы и на всю арену давить, и за её пределы воздействие распространять. Чем меньше площадь сосредоточения, тем сильнее их воздействие.

– Надо высвободить как можно больше людей, застрявших на арене, – обозначил я. – Но перед этим мне нужно поймать одного человека. Есть подозрения, что он не рядовой контрабандист, а один из людей высшего ранга среди организации Центр.

– Как его зовут?

– Имени не знаю, фамилия Норкин, – пояснил я. – Выглядит как обычный сотрудник арены. Из примечательного – грязные башмаки.

– Н-да, не густо, – покачал головой Болконский.

– Я возьму его на себя, вы же постарайтесь спасти людей.

– Хорошо.

– Прорываться через ментальное воздействие умеете? – спросил я.

– Обижаешь, парень. Конечно!

Я кивнул, и мы двумя колоннами рванули на арену. На этот раз подготовленные.

Пробиваясь через беснующих людей, я обезглавил ладонью туманную ящерицу и глянул по сторонам. Вокруг арены были расставлены Вольные – в тех же положениях, в которых находились их ныне погибшие соратники в Хранилище. Но здесь я был не один, поэтому и влияние сильно ослабело.

Заметив в ряду Вольных Норкина, я рванул к ублюдку, кромсая попадающихся под руку тварей и перепрыгивая через убитых. Мужчина был сосредоточен на ментальном ударе, поэтому не сразу заметил меня. А когда я был совсем близко, сделал несколько выстрелов из пистолета.

Вместо того, чтобы попытаться уклониться (всё равно не вышло бы, я замедлен), я, наоборот, принял телом несколько снарядов, присел, напряг ноги и выбил из руки Норкина пистолет. Разумеется, противник предусмотрел подобный манёвр – за его спиной возникла тварь, которая прыснула в меня ядовитой жидкостью.

В попытке уйти от атаки я выпрыгнул влево и повис на перекладине балкона. Раскачался и швырнул себя в сторону твари, создавая в руке металлический стержень. Лезвие вошло в брюхо туманного монстра, а я дёрнул его тушу на себя, чем создал живой щит, в который угодило несколько выстрелов.

Погрузив руку в грудь монстра, я вырвал его сердце и отбросил вниз, на арену. Краем глаза заметил сражающихся внизу. Если бы не отряд Болконского, меня бы сожрали ещё на подходе.

Мне понадобилось семь минут, чтобы нанести первый крепкий удар по лицу Нокрина. Всё остальное время я боролся с ним в собственном разуме, выгоняя. Наконец Норкина пошатнуло, и я нанёс ещё один удар – на этот раз режущий.

Мужик утробно взревел от боли, я же хмыкнул, глядя на разрезанную кость его запястья, из которой фонтанирует кровь. Создав за его спиной портал, я обхватил его обеими руками, и мы провалились в пустоту.

А упали в незнакомой пустой местности, напоминающей собой деревушку – прямо в лужу.

Я, отлепив мокрую спину, схватил Норкина за культю и потянул на себя. Вломил кулаком в подбородок, и тот обмяк.

Завалил его на плечо и пошаркал в сторону небольшого домика с распахнутой дверью. Не заметив внутри никого, швырнул обмякшее тело на кровать и направился к умывальнику. Стащил с себя пиджак и рубашку. Грудь была в крови, пули от пистолета прошли сквозь доспех души и ранили, но до органов, благо, не добрались.

Отпив из умывальника, я вытащил пули из тела и оставил их в раковине. Разорвал рубаху и, обработав дыры спиртом, замотал тело. С Норкиным тоже обошёлся бережно. Культю промыл, рану обработал и закрыл. Этот ублюдок нужен мне живым. И не дай Бездна его кто-нибудь из своих ликвидирует, я буду в ярости. Уж лучше пусть сам себя убьёт, это позволит мне доказать властям, что у него есть ментальные способности.

Шагнув в сторону пыльной кровати, я рухнул лицом в подушку, перед тем сообщив о своих координатах и вызвав помощь тайной канцелярии. Заснул только тогда, когда почувствовал ауру жандармов.

На следующий день в доме было больше десяти человек. Норкин был связан, сидел у батареи, я же лежал на спине.

Работа жандармов по освобождению людей из арены протянулась на весь вчерашний день, судя по переданным от жандармов сведениям, но занимался этим уже Болконский. Я же отходил от полученных ран. Простреленные грудь и плечо, ожоги в спине и пояснице, трещина в ребре и левой руке. И это не считая различных повреждений, полученных после моей прогулки до Хранилища.

В ту ночь, помимо всего прочего, я ещё и десятки перемещений совершил, так что мне было изрядно, как говорил Альбертыч, хреново. И пока мой организм сам не подлечил себя от различных микротравм, с пулевыми ранениями я никому не давался. А то мало ли – не успеют среагировать, и откажет мой блистательный мозг. Ну их к чёрту, этих местных врачей. Разве что позволил пулю из плеча вытащить. А вот к вечеру, чтобы ускорить лечение, я и сдался на милость Антонине Фёдоровне.

Но если забыть про себя, потери за время обороны арены оказались колоссальны. От Вольных, устроивших атаку, практически ничего не осталось – жалких семь человек из тридцати, плюс шесть раненых, развезённых по госпиталям. Ну и Норкин, конечно. Из почти тысячи зрителей арены погибло двести человек – и сотня в госпитале. Погибла половина жандармов, В общей сложности почти шестьдесят человек из ста четырнадцати присутствующих на операции. Из десяти команд, сражающихся на арене, сейчас можно было собрать лишь две. И те ещё везунчики, похоже.

Ну и не стоит забывать про те силы, которые должны были прийти на помощь Вольным, там, в Хранилище, куда я заглянул, потери составили около двадцати человек и полусотни тварей. Тоже немало, но в процентном соотношении всё же недостаточно.

– Сейчас от арены остались лишь голые железобетонные колонны с торчащей арматурой, – сообщил Титов, помощник Болконского.

– Нас уже начали обвинять в подстраивании данного происшествия? – спросил я.

– Люди разбились на два лагеря, – Титов покачал головой. – Первые считают вас террористом. Желают гибели роду Громовых. Пишут Императору, чтобы тот отобрал у вас все титулы и статус. Другие же, кто сталкивался с делами контрабандистов, кричат об обратном. Есть масса видео, где вы сражаетесь в самой жаркой точке арены. Получаете ранения и даёте указания жандармам. Но в правдивость ваших намерений верит не каждый.

Я кивнул, покосил глаза на Норкина.

– Хочешь отвесить подонку пендаля напоследок? – усмехнулся Титов.

– Хочу, – ответил я. – Но даже если до полусмерти его изобью, о делах Центра он нам не поведает. Либо благородно уничтожит свой мозг, либо соберёт последние свои силы в кулак и попытается атаковать. В любом случае, ничего полезного из него выудить мы не сможем.

– Я понимаю, но ссориться с Императором из-за лживых обвинений в сторону твоего дома тоже не резон, – заговорил жандарм, – Вольные сами фактически напали на вас. Вы что, вообще ничего с этим сделать не сможете?

– В том-то и дело, что не нападали, – поморщился я. – А то, что они высвободили тварей… Скажем так, твари хранились под ареной и раньше, никто их туда силой не загонял. Лично я думаю, что не стали бы они так рисковать, будь всё так очевидно.

– А то, что они помогали туманным монстрам? – не сдавался Титов.

– Ну… Это как с убийством моего отца, – пожал я плечами.

– Не понял, – вскинул он брови.

– Все знают, что он погиб от рук Вольных, хотя в своё время одалживал земли для хранения в них контрабанды, – пояснил я. – Но можно ли доказать достоверно то, от чьей руки он погиб? А есть хотя бы одно косвенное доказательство? Стал ли он врагом тем, с кем он сотрудничал под ментальным влиянием? В том и дело, господин Титов, Вольные потому и держатся наплаву. Им попросту достаточно зрительного контакта, чтобы собеседник попал под влияние. Тут неважно, как мы к ним после этого относимся, с официальной точки зрения не подкопаешься. Дело у нас тут исключительно частное.

– Значит, Центр неприкосновенен, – заключил Титов, откинувшись на спинку стула.

– Здесь и сейчас – да, – чуть кивнул я.

– А что им самим мешает напасть на вас? – спросил он.

– Это предложение или вопрос? – не понял я.

– Эм… Вопрос, – ответил он, почесав макушку.

– Уже нападали. И не раз. Закончилось всё печально.

– Но раз так, их можно и спровоцировать.

– Первым устраивать провокации нам никак не нужно, – покачал я головой. – Нам совершенно не нужна лобовая война с Центром. Им, в принципе, тоже. Одно дело – вдали от дома повоевать, а совсем другое – когда в Москве полыхнёт. Все знают, что Громовы слабы, но наша репутация многих сдерживает. Да и кое-какое влияние. Плюс Император может вмешаться, плюс Старосты Контрольных пунктов, плюс другие союзники в лице девушки, которая вчера выиграла аукцион. В общем, воевать с нами – это как в рулетку играть. Восемь из десяти, что выиграешь, но ставить на кон абсолютно всё никому не хочется.

– Особенно теперь, – вставил Титов. – Когда вы без личного войска их Хранилище расколошматили. С минимальными для стороннего наблюдателя потерями.

– И это тоже, – согласился я.

– То есть, даём ему покончить с собой? – спросил Титов, глядя на Норкина.

– Да, – подтвердил я. – Но перед этим сделаем пару фотографий его мордочки и отправим их к Болконскому на составление протокола. Когда начнётся следствие, его морда обязательно всплывёт. Мне плевать на мнение людей, но лишаться титула князя я не собираюсь.

* * *

После собрания в хижине я под сопровождением жандармов покинул опустевшую деревушку и отправился в Московию, к Найне Охаяси. Сделка должна была состояться, иначе к чему все эти жертвы?

Девушку я нашёл в гостиничном номере класса люкс, где кроме неё находилось ещё человек двадцать, остальные патрулировали окрестности здания.

– Прошу прощения, что заставил себя ждать, – улыбнулся я Найне, когда она проводила меня в свой номер. – Не уделите мне немного времени?

– Для этого я всё ещё нахожусь в Московии, – произнесла она в ответ. – Ты ведь князь, я надеюсь, сдержишь слово.

– Для начала попрошу мужчин оставить нас наедине, – повёл я рукой в сторону выхода и оглянул японских бойцов. И уже после того, как все вышли, продолжил: – Прошу прощения, что сумел выделить время на разговор только сейчас. Но вы должны понимать, сколько на меня дел свалилось.

– Ничего страшного, – протянула она. – Я понимаю. Смотрела новости.

– Перед тем, как начну, я хочу выразить признательность – если бы не ваш отряд, мы вряд ли бы совершили выгодную сделку. Аукцион был прерван.

– Благодарю, – кивнула она.

Коротко, но тут ей особо и нечего было добавить. К тому же она сейчас пытается понять, чего я на самом деле хочу.

– Я дал поручение своим людям, чтобы те подготовили документы на земли, – продолжил я. – На этот счёт можете быть спокойны.

– Я уже говорила, что мне не особо интересны твои земли, господин Громов, – посмотрела она на меня. – Или вы забыли наш разговор? Мой клан нуждается в яркой узнаваемой фигуре. Лично вы и есть тот человек, по причине которого я приняла участие в аукционе.

Ох уж эти намёки.

– Если быть честным, союз с вами так же выгоден и для нашей стороны, – пожал я плечами. – Поэтому я готов выслушать ваше предложение. На какую форму союзничества вы рассчитываете, госпожа Охаяси?

– Девушке не принято такое предлагать, – произнесла она медленно, давая понять, что имеет в виду.

– Я понимаю, тогда спрошу. Вам интересно заключение законного брака? – без единой нотки волнения спросил я. – Конечно, по сути своей фиктивного.

Девушка посмотрела на меня с непониманием. Неужто предложение её не устраивает?

– Мне нужен наследник, Константин Шагайн-Громов. И я хочу, чтобы именно вы стали его отцом. В остальном… можем не обременять себя семейными узами. Я девушка взрослая и свободолюбивая. К тому же, мне Российская Империя не по душе.

Я понимающе кивнул. Не удивлён, что из уст девушки прозвучало подобное предложение. Раньше, когда я выживал на Триаде, мне приходилось оплодотворять как можно больше женщин, чтобы не позволить человечеству вымереть. Поэтому сейчас даже мысль о неком «оплодотворителе» заставляла морщиться. Да и не думаю, что идея с наследником понравится Екатерине.

Заметив мою задумчивость, девушка перешла в нападение. Она сползла со стула, встала на колени передо мной и коснулась пальцем паха. Осторожно расстегнула ширинку и посмотрела на меня.

– Я привыкла получать то, что желаю, Константин.

Я же смотрел на неё невозмутимыми глазами.

Заметив реакцию моего организма, девушка сняла с себя платье и показала мне всю красоту своей фигуры. Такая девушка явно знает себе цену, поэтому такой уверенности нечего удивляться.

Девушка раздвинула ноги и присела на мои колени. Убрала руку к моему паху, самостоятельно просунула в себя мой орган и закатила глаза. Принялась поступательно двигать тазом взад-вперёд и смотреть на меня с улыбкой.

– В таком случае, отныне твой клан является официальным союзником моего, – легко улыбаюсь я, обхватывая её бёдра. – И если возникнет угроза жизни твоего, либо моего дома… Союзник будет вынужден оказать помощь.

– Как скажешь, супруг, – игриво улыбнулась она и впилась в мои губы. Мы слились в поцелуе.

– Кроме того, – озвучил я, отпрянув от девушки. – Отныне тебе запрещается иметь других мужей. Я дорожу той крохой репутации, которая у меня осталась. Поэтому не собираюсь слушать, что моя супруга…

– Я поняла, – не позволила она договорить своими губами.

Я, целуя её, продолжал анализировать о договорённости. Вроде, ничего не пропустил. Для осуществления плана достаточно её словесного согласия.

В таком случае, нужно поскорее этот процесс завершить. У меня ещё масса дел.

Я подхватил её за бёдра и пронёс к кровати. Аккуратно положил её на спину, и мы слились телами.

Глава 14

С той самой ночи, проведённой с госпожой Охаяси, прошло две недели. C девушкой мы больше не виделись. Она улетела первым же рейсом в Японию и дала понять, что не успокоится, пока не выявятся первые признаки беременности. И, о чудо, на конец второй недели она прислала письмо, в котором сказала, что у меня скоро родится дитя.

Был ли я рад? Да, но только тем, что мне не придётся спать с ней снова. Уж слишком напоминает прошлую жизнь на Триаде. Мне вдоволь хватает Екатерины.

В остальном же… за прошедшее время пропало то напряжение, которое преследовало меня со дня нападения на арену. Норкин, как мы и предполагали, разрушил свой мозг, чем подтвердил наличие менталистов на арене в тот день. Информацию обнародовали, и репутация моего рода слегка поправилась. Конечно, всё ещё были люди, утверждающие, что именно я стал организатором террористического акта. Аукцион, мол, изначально казался попыткой привлечь внимание.

Но всё же для мня вся эпопея с Центром фактически закончилась – осталась только рутина. Вольные засели глубоко и надолго, потеряв одно Хранилище и человека, который занимал одну из руководящих должностей, они были вынуждены уйти в тень, чтобы зализать раны и набраться сил. Вокруг обстановка и впрямь успокоилась.

Члены Старостата тоже были поставлены в известность. На моё письмо о создании некоего альянса, направленного не столько против контрабанды, сколько против самого Центра, многие отозвались уклончиво. Но было видно – лёд тронулся. Злость за то собрание, в котором я показал себя высокомерным, чуть утихла. Более того, каждый из Старост был на моей стороне в ситуации с трагедией на арене. Все они выразили свои дежурные соболезнования.

Что касаемо пополнения отрядом японских бойцов, все они были отправлены в Архангельск. Отныне это моя личная гвардия, которая должна пройти базовую подготовку. Я уверен, что каждый из них и без теории способен сильно помочь нам на границе с туманом, но всё же решил, что будет лучше знать базовые вещи.

Стоит ещё поговорить о Юрии Громове, моём проблемном братце, который всё не может определиться, на какой стороне воюет. Парень на данный момент практически полностью разорвал со мной какие-либо связи. Боится, переживает, что не оставлю его в живых после предательства. Но злости во мне не было. Он тупой, наивный и ведомый ребёнок, которым вертят все, кто находится рядом. На таких людей не злятся.

Другое дело – отец его супруги, Эдуард Подольский. Этот человек после смерти Норкина поспешил в полицейский участок и выдал всю правду. Рассказал о том, что в последнее время совершал подготовку аукциона находясь под плотным влиянием этого человека. И передо мной извинялся, просил не держать зла и не говорить Романовым о том, что граф вершил за моей спиной.

Впрочем, Романов… не то, чтобы он был готов за меня рвать и метать. Этот человек всё ещё сторонился меня, держал на дистанции и во всех конфликтах принимал нейтральную позицию, стараясь не вмешиваться. Что было, впрочем, не так плохо. Как минимум, это позволяло мне без его участия решать свои проблемы. Но графу я о натянутых с Романовым отношениях не говорил. Этого Подольским знать не обязательно. я лишь попросил Эдуарда помочь роду Громовых с деньгами, чтобы мы после потери земель и арены продолжили нормально существовать, не уходя в крайности. На что граф ответил согласием и вернул практически нулевые ставки на заимствованные деньги.

Да, мы пожали руки и разошлись на доброй ноте, но ведь вся эта история с сотрудничеством держалась только на Юрии. Хотя, нет, Юрий скорее был формальным мостом между нашими родами. Потеряю брата, не смогу контролировать ситуацию с нашим союзом. Но и искать этого идиота я не намерен.

Но да ладно, этот клубок распутывать и распутывать. Поэтому тратить свои силы на людей, которые того не заслуживают, я не собирался.

Всё рутинное время старался проводить в привычном для меня ритме. С семьёй и артефактами.

Кстати, Екатерина приняла информацию о браке с госпожой Охаяси довольно спокойно. Так, словно чётко понимала, что человек такого ранга как я не сможет физически ограничивать себя браком с простолюдинкой. И такая реакция не могла не обрадовать.

Я был в своей мастерской, восстанавливая кулон-перемещатель, когда меня одёрнула тётушка Фируза. Постучав в дверь мастерской, она позвала меня на семейный ужин. И стоило мне умыться, как женщина вручила мне сынишку.

– Когда Эраст успевает так быстро вырастать? – улыбнулся я, ощущая, как он потяжелел за последнее время.

– У-ти мой сладкий, – улыбнулась Фируза, пощекотав животик Эраста, тот захихикал.

Как только мы с Эрастом присели за стол рядом с Екатериной, трапеза началась. По началу разговаривали о приземлённых вещах. Детки рассказывали о делах в школе, ребята постарше заводили темы о будущем. Больше скажу, Игнат привёл к нам в дом свою возлюбленную – молодую девушку с красивым именем Алиса. Девушка была простолюдинкой, поэтому за столом вела себя сдержанно, как только Фируза и тётушка Елена поднимались со своих мест, чтобы убрать тарелки со стола, она вскакивала и принималась им помогать.

Я же за столом вёл себя слегка отчуждённо. Всё думал об этом клубке, хоть и старался выкинуть его из головы. На виду дежурно улыбался и в основном слушал разговоры.

Старейшина был первым, кто это заметил. Он обернулся на меня и задал вопрос:

– Сынок, ты задумчивый сегодня. Что-то случилось?

– А?.. – оглянулся я.

– Константин, – старейшина положил свою руку на мою кисть. – О чём задумался, сынок?

– Да так, – отмахнулся я. – О нашей новой иностранной союзнице.

Люди за столом чуть притихли. Каждый знал, о какой союзнице идёт речь, поэтому с большим любопытством принимали любую новую информацию о моей новой формальной супруге.

– Речь идёт о связи с кланом Охаяси? – спросила Фируза.

– Ага.

– Ты ведь знаешь, мы поддержим любую твою просьбу, сынок, – по доброму улыбнулся старейшина. – Рассказывай, что тебя гложет?

– Девушка отправила мне сообщение, в котором сказала, что беременна, – произнёс я, чем заставил членов семьи посмотреть на реакцию Екатерины. Девушке точно было неприятно, но она держалась с улыбкой на лице. – Скоро я стану официальным союзником клана Охаяси и отцом ребёнка Найны. По этому случаю планирую устроить приём.

– Но, как мы понимаем, нас там не будет, – понимающе кивнул старик.

– Это будет очень важный приём, так что да. Только Екатерина, – ответил я. – Вы знаете, что происходит с нашей репутацией в последнее время. Я хочу показать окружающим, что мы за свои позиции держимся крепко.

– И кто же будет гостем на приёме у князя Громова?

– В первую очередь дома, связанные со Старостами Контрольных Пунктов, – обозначил я. – Эти люди являются единственными, кто по прежнему желает гибели организации Центр. На этой почве я и хочу подчеркнуть образование нового альянса и дать понять противникам, что их удары делают меня лишь сильнее. Ну и, конечно, сёгунат Японской Империи.

– В сёгунате множество кланов, сынок, – старейшина покачал головой.

– Да, согласен, поэтому я указал в письме, что с каждого клана приглашены только по пять человек. Иначе мне придётся изрядно раскошелиться, а с деньгами, сами понимаете, сейчас всё довольно сложно обстоит.

– Я с твоим решением полностью согласен. Но насколько ты уверен, что Старостат пойдёт на приём? Как я понимаю, там в основном старики и старушки, которые не особо нуждаются в усилении. Их война давно проиграна.

– А мне наоборот кажется, что Старостат будет только рад обрести нового лидера, – подал голос Аркадий Альбертыч. – А Костя наш не просто лидер. Он ещё и князь.

– Да, но это не всё, – добавил я. – У меня подготовлены приглашения для некоторых столпов Империи. Аристарх Оболенский пообещал, что передаст им моё сообщение. Едва ли кто-то из десятки лучших солдат Империи уважает нас как род, но если всё получится, это послужит отличным бонусом в копилку нашей репутации.

– Болконский ещё, – подал голос Игнат. – Он ведь нас когда-то от тварей спас. Я думаю, начальник тайной канцелярии будет только рад оказаться в обществе с такими людьми.

– Возможно, – задумчиво отозвался я.

Обсуждения продолжились. Сорок минут обсуждали, кого надо пригласить, кого можно, а кого не стоит. Причём пока даже ничего не планировали, просто обсуждали рода и кланы в разрезе будущего события.

Закончили на обсуждении графского рода Подольских. У нас с ними напряжённые отношения, но черту Эдуард если и переходил, то только под влиянием Вольных. А другим гостям на этот род и вовсе плевать. Граф для них мелкая рыбёшка, которая останется в тени.

– Хватит на сегодня, – произнёс я точку в обсуждении. – Род Подольских приглашаем. Юрий если решит навестить брата и извиниться, пусть будет так. Остальное завтра обговорим.

– Как скажешь, – сказал старейшина. – Я так понимаю, приём мы проведём в родовом гнезде Громовых?

– На данный момент у меня нет других идей, – кивнул я.

– Тогда мы начнём потихоньку готовиться, – улыбнулся старик.

* * *

Следующий день после заявления о скором приёме у меня был плотно забит беседами с аристократами. Теми самыми, кому я прислал письма с приглашениями. Спрогнозировать, сколько будет идти каждый разговор, я не мог, а значит, и назначить им встречу у себя тоже – не хотелось создавать очередь в коридоре. Так что назначил две встречи дома, утром и вечером, а на три решил съездить сам. Не все просители были главами родов, но принять или посетить всех в один день я просто не успевал. Как ни странно, но меньше всего шансов договориться со мной, если я правильно предугадал тему разговора, имели именно те рода, к главам которых я поеду лично.

Не из-за каких-то негласных правил, просто я так решил.

В итоге за два дня я переговорил с главами одиннадцати домов, и на третий день оставалось ещё два. Их я специально оставил напоследок. Тема разговора, конечно же, свелась к Центру. Все хотели дать им по зубам, но на случай возможной победы в войне с организацией каждый желал забрать свои трофеи. Но была проблема; буквально все мои гости согласились посетить приём по той же причине. Я обещал раздать родовые земли всех аристократ в составе Центра на случай, если будет война. А на статус, силу и деньги можно купить не только дружбу.

Имперская же аристократия, фактически, не получит ничего в таком случае. У столпов Империи выпросить поддержку оказалось гораздо сложнее. Больше скажу, из-за десятого столпа, с которым я уже однажды виделся, мне пришлось перенести приём на месяц.

Впрочем, мне несложно. Главное, что помимо Оболенского со мной будет ещё один человек из десятки сильнейших в Империи.

Когда бесконечные встречи и переговоры с аристократами подошли к концу, я принял решение вернуться в Дозор. У меня был месяц на подготовку к приёму, а тратить столько времени дома, когда на границе с туманом ежедневно люди гибнут… решение не самое правильное.

Попрощавшись с членами семьи, я отбыл в аэропорт. Оттуда привычным путём добрался и до Архангельска, где меня встретили знакомые мне люди. Это был Аристарх Оболенский, на лице которого была натянута всё та же добрая улыбка.

– Ну, здравствуй, Константин! – он крепко обнял меня и похлопал по спине своей единственной рукой. – Говорю сразу, всё, что с тобой стряслось в Московии, ты мне расскажешь не здесь и не сейчас. Надеюсь, ты не забыл о том, что обещал посидеть со мной за кружечкой пива?

– Я всё помню, господин Оболенский, – улыбнулся я в ответ, присаживаясь в броневой автомобиль.

– В таком случае, предлагаю нам сделать это сейчас, иначе тебя будет не оторвать от бесконечных дел. И поверь, дел у тебя и впрямь достаточно накопилось за этот месяц.

– Конечно, – согласился я.

Машина остановилась у приятного на вид кабака, около входа в который грудились Дозорные. Замечая нас, солдаты салютовали и расходились, уступая дорогу. Мне было приятно видеть, что никто не забыл за это время своего старосту.

– Ну, выкладывай, старик, – опрокинув стакан пива и закусив кальмаром, подал голос Оболенский. – Слышал, наворотил ты там делов. Поднял такой шум, что поверить сложно. Мне и Романов звонил, и другие имперцы. О тебе спрашивали, о планах твоих. Кто-то и вовсе удивлялся, почему террорист до сих пор занимает место Старосты Контрольного Пункта. Ха! Да все с ума посходили!

– Вольные не дают и секунды покоя, господин Оболенский, – покачал я головой, пригубив стакан. – Суют палки в колёса, а я бью в ответ. По итогу страдают и они, и мы. Ещё чуть-чуть, и между нами вспыхнет война.

– Да, о войне тоже хотел переговорить, – отметил он. – Я так понимаю, ты всё же женился на иностранке. Утёр нос Романову, ты бы видел его реакцию.

– Будет знать, что я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать его разрешения. Туман не отступит, пока мы не атакуем. А он сидит в своём Кремле и получает лживые отчёты. Не удивительно, что среагировал он злостью.

– Это точно, – усмехнулся столп. – Отныне ты перешёл в разряд человека преданного, но уж слишком могущественного. Максимально допустимо, по шкале надёжности Романова, могущественного. Делать тебя сильнее он не хочет, а слабее не может. Иначе ты бы не сидел здесь в статусе князя и Старосты.

– А есть поводы для беспокойства? – поднимаю возмущённо бровь.

– Для меня нет ни единого повода, Кость, – покачал он головой. – Но кто знает, что на уме у старика? Он ведь и дочь свою под тебя подкладывал. А теперь ты, по сути, от неё отрёкся. Попытается ли он как-то усмирить свою гордость и предложит ли своей дочери роль третьей супруги – хороший вопрос.

– Действительно, – опустил я глаза на кружку.

– Кстати, как она, эта Найна Охаяси? Хороша собой? Слышал, девушка тебя лет на десять старше.

– Не успел лучше её узнать, да и незачем. Мы сделали то, что должны были. Смысла в каких-то отношениях у нас нет, – пожал я плечами. – Будь у меня воля не делать ей дитя, воспользовался бы. Кто знает, каким вырастет человек, у которого в жилах течёт моя кровь?