Текст книги "Защитник монстров"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Стремительная «мельница» тростью, похожая на разминочное движение мечом, очертила два размытых круга. Первый удар подбросил руку правого бандита – хрустнули пальцы, и нож отлетел в сторону. Второй удар достался более опытному сопернику, и он даже успел шагнуть назад и чуть отклониться, потому что удар был направлен в голову.

Не завершая второй круг, я поднял локоть и, вывернув кисть, перевел трость в фехтовальную позицию. Затем последовал выпад в живот отшатнувшегося соперника.

Удар в солнечное сплетение концом трости с металлической оковкой оставляет после себя не самые приятные ощущения. И даже если внутренние органы останутся целыми, на пару минут человек выпадает из плетения боя.

Теперь два шага в противоположную сторону, но новой стычки не произошло. Похоже, мои экзерсисы произвели на бандитов должное впечатление, и они удивленно замерли.

Ладно, добавим им доводов к бегству. Еще один разворот с парой коротких шагов. В движении я подбросил трость, перехватывая за другой конец. Теперь мое оружие имело на конце тяжелый металлический шар. Хлесткий удар по лицу разгибающегося бандита поставил точку в нашем междусобойчике.

Хруст челюсти, наверное, было слышно даже на основной улице. Бандит протяжно замычал.

Возможно, следовало обойтись без зверств, но с другой стороны, если поставить на чаши весов одну сломанную челюсть и множественные травмы, которые еще неизвестно кто получит, выбор очевиден.

Оставшиеся бандиты стартовали с места, словно ракеты, и если побежавший в сторону освещенной улицы боевик благополучно достиг своей цели, то второму повезло значительно меньше. Через секунду после того, как он канул во тьму, оттуда послышался короткий и явно предсмертный крик.

А вот это уже хуже. Похоже, будет второй раунд. Только любопытство сдержало меня от немедленного бегства. Из темноты появился тот, кого я и ожидал увидеть, – муж Ровены. Бежать сразу перехотелось, несмотря на то что в руках двух дворян имелись мечи.

А ведь гордыня – это грех, батенька.

– Может, попробуешь сразиться с настоящими мужчинами, а не с безродной швалью? – ехидно улыбнулся супруг Ровены.

– Ну да, очень благородное предложение человеку с рукой на перевязи и без оружия, – ухмыльнулся я, пытаясь проанализировать ситуацию. – Хотя о чем говорить с типом, которому даже одежду покупает тесть?

Ну и кто тянул меня за язык? Подтверждение догадки о слишком новой одежде и легкой скованности в ее ношении радости мне не принесло. В переулке было не так уж светло, поэтому ярость в глазах моего соперника блеснула словно молния.

Вот теперь бы и рвануть со всех ног, благо путь открыт, так нет же. Как говорил Горбатый из бессмертного советского фильма: «Кабаки и бабы доведут до цугундера». Увы, этой болячке столько же веков, сколько и человечеству. Когда речь идет о женщинах, мужчины почему-то резко глупеют. А если подобные стычки происходят на глазах у предмета вожделения, то кретинизм буквально зашкаливает.

В подтверждение этой истины вместо бегства я встал в боевую стойку.

Внезапно в движениях моих соперников появилась неуверенность, быстро перерастающая в опасение.

Ха!

И тут же внутренний голос напомнил о скромности и необходимости пользоваться логикой. И точно – взгляды убийц-любителей были направлены мне за спину. Возможно, это уловка, но в следующую секунду я услышал позади себя тихие шаги.

Я хотел было уже развернуться, потому что визитеры могли быть намного опаснее ревнивого мужа и его товарища, но тут за спинами моих соперников во тьме материализовалась огромная тень, в которой я узнал Клеппа по прозвищу Медная Голова. Ошибиться было трудно: такого бугая, двигавшегося с невозможным сочетанием грации и неуклюжести, найти непросто даже в огромном городе.

– Спокойной ночи, господа, – с улыбкой сказал я, чтобы оставить за собой последнее слово и в то же время не допустить смертоубийства.

Клепп понял все правильно. Он хоть и выглядел тугодумом, но в бою соображал не хуже Скули. Рядом с головами моих незадачливых противников появились больше похожие на лопаты ладони, и в следующую секунду две эти не самые умные головы столкнулись с глухим стуком.

Звук столкновения мне не понравился, поэтому я тут же шагнул к рухнувшим на мостовую телам. К счастью, здоровяк не перестарался, и пульс прощупался у обоих.

– Мы тебе не помешали? – ехидно спросил Скули, который сбросил цивилизованную шкурку и вновь превратился в дикого варвара. Рядом с ним маячили две знакомые, низкорослые и широкоплечие фигуры.

– Да что ты, – с холодком ответил я, – мы тут решили воплотить в жизнь план по моему суициду, а ты так грубо вмешался. Скули, блин! Где тебя носило?! Если тебе в тягость моя охрана, так бы и сказал. Я нанял бы телохранителей!

Настойчиво загоняемый в глубину души стресс распрямился словно пружина, выходя из меня с криком.

– Да ладно тебе, – нахмурился Скули, но тут же добавил: – Просто эти гвардейцы с монахами смотрели на тебя с такой «добротой», что я решил привести подмогу. Кто же знал, что приемы у короля такие короткие.

– Ладно, забыли, – выдохнул я.

– Ну и чудненько, – улыбнулся Скули и призывно махнул рукой. – Пошли, отметим это дело. С тебя причитается.

– Разве что кислое пиво и сухарики, – неожиданно даже для себя разозлился я. – Теперь я нищий.

– Тебя ограбили? – удивился Клепп, вздергивая два бесчувственных тела, как женские сумочки, и протягивая их мне, чтобы я мог восполнить свои потери.

– Лучше бы меня ограбили эти придурки, – вздохнул я. – Оставь каку, а то запачкаешься.

– Так что делаем? – неуверенно спросил Скули.

– А ничего. Возвращаемся в гостиницу. Там вы с парнями гуляете на свои кровные, а я ложусь спать. В отличие от вас, у меня еще громадье дел.

Добираться до портовых ворот пришлось пешком, к тому же сделать крюк, чтобы направить патруль стражи к бесчувственным дворянам. Еще не хватало, чтобы их не только обобрали, но и прирезали.

Стражники на воротах немного поворчали, но все же пропустили нас, мотивированные звериным видом викингов. Запугивать лодочника не пришлось – ему хватило и двойной платы за переправу.

Через двадцать минут перехода по ночному городу в режиме максимальной обороны, когда мою тушку постоянно прикрывала «коробочка» викингов, я наконец-то завалился в постель.

Завтра меня ждало множество дел: получение прав на они и хорохов, печальное расставание с богатством и поход к верховному воеводе, так что следовало встать с рассветом.

Увы, утром я выбрался из своего номера только поздним утром. Хотя почему «увы»?

Стук в двери вырвал меня из крепких объятий сна. Хотя я сам попросил разбудить меня пораньше, радости мне это не принесло.

– Все, я проснулся!

Стук повторился.

– Да чтоб вас там, говорю же, проснулся! – разозлился я, направляясь к двери, потому что постучали и в третий раз.

– Что нужно… – Моего гнева хватило только на то, чтобы начать фразу и тут же ее оборвать. – Ты что здесь делаешь?

Стоящая передо мной женщина прятала лицо под вуалью, но не узнать ее было невозможно. Под тонкой сеточкой плескались бесовские омуты серых глаз. Я даже на пару секунд забыл о том, что стою только в коротких подштанниках, которые заменяли мне исподнее. А затем зачатки стыдливости смыло злостью. Никто не приглашал ее в такую рань в гости. Эта мысль постучала в шокированный мозг, трансформируя смешанный с удивлением гнев в нечто другое.

Да какого черта!

Она была почти невесомой, и я оторвал хрупкую фигурку от пола, даже не почувствовав боли в растревоженных ночной стычкой суставах.

Рационального мышления хватило только на то, чтобы захлопнуть дверь ногой.

Все – провал. И не черная дыра беспамятства, а разноцветный омут – тот сладостный бред, который некоторые безуспешно пытаются воссоздать с помощью разных препаратов. Но подобную эндорфиновую атаку нельзя повторить ничем. Даже секс с красивыми, но чужими женщинами – лишь такая же беспомощная попытка повторить первую близость с той, чей образ терзал душу долгие месяцы. Но все напрасно – лишь та, чье прикосновение пробивает тело, словно ударом тока, и оседает пеплом грустной неги на дне души, способна подарить такие ощущения. Все остальное лишь иллюзия этого безумия. Не у каждого в жизни случается такое, и даже не знаю, что лучше – испытать это и потом с горькой улыбкой сравнить с постным суррогатом или же жить в неведении, получая удовольствие без горького привкуса несовершенства.

Понятия не имею, сколько прошло времени, пока тяжелый, как атмосфера восточной курильни, дурман отпустил нас и в живописном порядке разбросал наши тела на белом холсте простыни.

Говорить не хотелось, лишь легкими прикосновениями гладить шелковистую кожу. В ответ Ровена проводила пальчиками по шрамам на моем теле и тоже ни о чем не спрашивала. Казалось, от ее прикосновений по моим нервам пробегали крошечные искорки. Но это уже остатки былой роскоши. Конечно, еще не раз и не десять мы сможем пробудить безумие в наших душах, но с каждым разом эффект будет все слабее. А когда уйдет страсть, что останется?

От этих мыслей накатило отчаянье. Хотелось завыть, как наркоману в преддверии ломки. А ломка будет, потому что я лежу рядом с чужой женой. Не самый благовидный поступок, но совесть почему-то не проявляла себя – утомилась.

– У тебя не будет неприятностей? – спросил я, с натугой разрывая плотную ткань молчания.

– Нет, – едва слышно прошептала Ровена. – Он явился под утро пьяный до полусмерти, так что до обеда не проснется. А слугам плачу я.

– Замужество оправдало себя?

– Мне была нужна защита от мага. Кто же знал, что ты станешь героем и дворянином…

Все; тонкий сосуд совершенства, начавший покрываться трещинами от первого звука наших голосов, рассыпался окончательно.

– Да уж, никто не знал.

Почувствовав перемену в моем настроении, Ровена приподнялась на локтях и заглянула мне в глаза. Душу вдруг затопило дикое желание быть с ней не только сейчас, а всегда, и свернуть ради этого горы. Однако почему я воспротивился этому безумию? Здравый смысл? А когда он меня останавливал? Или это что-то другое?

Уловить нечто невесомое и странное в этой ситуации я не успел. В коридоре послышался шум ссоры. Причем, судя по голосам, грызлись Скули и Возгарь.

– Все, нам пора, – сказал я и в последний раз приник к губам Ровены. В голове зашумело. – Нам пора.

Одеваясь, мне хотелось отвернуться, как это делают любовники, которым их крохи счастья достались не совсем честным способом. Однако я пересилил себя и получил еще пару минут удовольствия, помогая Ровене одеться, но это действительно были последние крохи.

Возможно, позже я вновь захочу вернуть ее себе, но сейчас меня спасал навалившийся на плечи груз проблем.

– Хватит орать, – жестко заявил я, выходя в коридор. – Спускайтесь в ресторан, я сейчас приду.

– Я что – мальчишка, чтобы бегать за тобой?! – еще больше завелся Возгарь, но быстро успокоился, видя выражение моего лица. Все поводыри – немного эмпаты, и он почувствовал, что наши отношения претерпели серьезные изменения.

– Боярин, вы все узнаете позже.

– Скажи хоть, наши питомцы будут жить?

– Будут, – кивнул я. – Возможно, не так хорошо, как раньше, но будут.

Как оказалось, я напрасно отвоевывал пространство для маневра – когда вернулся в номер, Ровены там уже не было. Она как всегда оставила последнее слово за собой. Еще раз вдохнув ее запах, я доукомплектовал свой наряд и вышел в коридор.

В ресторане моего появления дожидалась довольно большая компания. Мне казалось, что я выпал из реальности на несколько часов, а оказалось, что сейчас хоть и позднее, но пока еще утро. Так что посетителей в ресторане хватало, и они пребывали в шоке от непосредственности викингов. Моя гоп-бригада телохранителей в составе четырех веселых физиономий сдвинула вместе три стола и уже руководила организацией банкета. Со стороны поводырей присутствовали: Возгарь, Драган и мой учитель управления магическими существами, которого взяли скорее всего потому, что только с ним у меня были прекрасные отношения.

– Не тяни жилы, – взвился Возгарь, едва я присел на стул.

– В общем, дела обстоят так. Принц продал мне всех они и хорохов в придачу, забрав все мое золото, – начал я, не сдерживая недовольства в голосе. – Теперь вся ответственность за поведение магических зверей ложится на мои плечи.

– И куда нам теперь? – ошарашенно спросил Драган. У остальных шок оказался еще глубже.

– Ко мне в гости. Школу нужно очистить сегодня же, а Ониборг – через седмицу.

– Это невозможно, – наконец-то нашелся Возгарь.

– Так, – устало сморщился я, – если хочешь поскандалить, то отправляйся к принцу. Еще седмицу корпус подчиняется ему как королю, а от него поступил приказ передислоцироваться в поместье Мен. Затем всех, кто этого захочет, я приглашаю жить в моей вотчине, остальных удерживать не стану.

– И как долго нам сидеть в этой дыре? – недовольно спросил Возгарь.

А вот это он зря.

– Эта, как ты сказал, «дыра» является моим домом, – разозлился я. – Такая толпа они мне и даром не нужна, особенно за такие деньги, но я, как и все вы, не могу просто смотреть на смерть ни в чем не повинных зверей. Даже не знаю, как со всем этим справлюсь, и если ты собираешься сделать мою жизнь еще хуже, то уходи прямо сейчас.

– Я могу выкупить своего питомца? – набычился без пяти минут бывший командир корпуса.

– Да ради бога, но сразу оправляйся за границу. Принц высказался предельно ясно: в королевстве жизнь они допустима только в пределах владения Мен. Все, больше никаких досужих разговоров. Лучше скажи: кто во дворце ведет дела корпуса?

– Верховный воевода, – наконец-то вступил в разговор Драган, резким жестом заставив Возгаря замолчать.

Я и не сомневался, что все дела корпуса ведет командир наездников на хидоях, а не психованный командир корпуса, и в который раз удивился такому построению командной вертикали.

– Хорошо, меньше придется бегать. Все, Скули, хватит жрать, пора идти.

– Не, ну ты нормальный? – прошамкал полным ртом Говорун. – Сколько можно бегать?

А ведь он прав – парни помогли в тяжелую минуту. Пора и честь знать.

– Извини, действительно что-то я зарвался. Просто от всех дел голова идет кругом.

– Да ладно тебе, – тут же сдулся викинг, пригвожденный к стулу тяжелым взглядом Клеппа, – сейчас все сделаем. Думаю, днем для охраны хватит одного меня, а парни пусть попируют.

– Не нужно, – неожиданно вступил в разговор Возгарь, – защита владетеля они – теперь забота корпуса.

– Возгарь, – устало вздохнул я, – никакого корпуса уже нет.

– Ты сам сказал, что у нас осталась седмица и даже есть приказ принца, – хмыкнул Возгарь, раскусив мою маленькую хитрость с передислокацией корпуса. – Так что сейчас ты идешь во дворец с Драганом, а позже к вам присоединится наряд охраны. После этого возвращайтесь в школу.

– Хорошо, но сначала зайдем в викингский банк, – покорно согласился я.

Шутка удалась – и поводыри, и викинги уставились на меня с одинаковым удивлением на лицах.

– А где, по-вашему, лучше всего хранить ценности? Только идиоту придет в голову грабить дракар островитян.

Разговор с верховным воеводой, который проходил в похожем на арсенал кабинете, не заладился с самого начала. Впрочем, по-другому и быть не могло, хотя мы оба старались как могли.

– Ну и что мне с тобой делать? – хмуро спросил Алан Мак Юдеирн.

В ответ мне осталось лишь пожать плечами.

– По приказу принца в нашей армии не может быть ни одного чудовища.

– Вы хотели сказать – они, – осторожно поправил я седобородого воина.

– Нет, Воронов, именно чудовища. И это название теперь тоже закреплено приказом. У меня сейчас голова и так гудит от воплей капитанов речной гвардии. Хотя в этом случае, может быть, все даже к лучшему. Посидят за веслами и растрясут жирок, а то привыкли кататься на буксире акаяси, словно барышни на лодочке. Как я понял из бумаг королевской канцелярии, теперь ты являешься единственным владетелем магических зверей? – все же смягчил терминологию верховный воевода.

– Да, и хоть убейте, не знаю, как к этому относиться, – грустно вздохнул я.

Моя откровенность чуть смягчила старого воина.

– Знаешь, Воронов, давай поступим так. Я не стану пихать тебя в тяжелую конницу, хоть ты и живешь в кельтской провинции. Будешь служить под рукой старого знакомца, князя Путимировича, но уже на постоянной основе. Все же приноровиться к княжеской дружине тебе будет легче. К тому же появятся дополнительные возможности, – хитро прищурился кельт.

– Какие?

– Все тебе нужно разжевать, Воронов, – сморщился от моей непонятливости Мак Юдеирн. – В общем, поговори с Возгарем, вы ж теперь дружите…

– Ну не то чтобы дружим, но сейчас тянем одну телегу.

– Вот и славно. Он сам догадается, как не загубить тебя на первой же войне. Больше я говорить не стану, – припечатал ярл и выжидающе посмотрел на меня.

– В ответ на эту любезность вы хотите, чтобы что-то сказал я? Простите, ярл, у меня сегодня башка плохо варит.

– Хорошо, – почти до шепота снизил голос верховный воевода. – Теперь звери в твоей собственности, и я хочу, чтобы ты постарался их сохранить, особенно акаяси. У меня все патрулирование Дольги разваливается.

– Думаете, что-то может поменяться? – спросил я, надеясь, что воевода знает больше меня.

– Сынок, – улыбнулся старый воин, – жизнь вообще очень часто меняется. Кто бы мог подумать, что в моих тысячах больше не будет они? Мало того, монахи уже косятся на магов, но этого я тебе не говорил. И все же делай выводы.

– Уже сделал. – Моя голова наконец-то заработала на полную мощность, избавившись от остатков утреннего дурмана. Женщины – это однозначно зло для мужских дел.

– Ну, если сделал, давай заканчивать с нашими делами. – Воевода присел за заваленный бумагами стол, который на фоне завешенной оружием и щитами стены смотрелся нелепо. – Вот документы на владение всеми они и хорохами, теперь осталось договориться о времени и месте передачи золота. Сколько ты согласился отдать за все?

– Шестьдесят четыре тысячи.

– Даже не знаю, назвать тебя дураком или мудрецом, – озадаченно почесал бровь ярл, сверяясь с бумагами. – Так когда будет золото?

– Да прямо сейчас, – сказал я, вытаскивая из сумки пачку векселей с магическими печатями.

– Ну ты и даешь, – оторопел ярл, – таскать такие богатства в сумке без охраны…

– Охрана есть, и более чем надежная.

– Тебе лучше знать, – пожал плечами воевода и наконец-то разрешил для меня вопрос, зачем на его столе лежит боевая булава, а на стене за спиной среди нарядных щитов с гербами находится один весь побитый.

Похожая на ковш экскаватора рука старого воина с легкостью подняла шипастую булаву и саданула ею по щиту. От дребезжащего звона у меня свело зубы, а вот ярлу это действо явно нравилось. В кабинет влетел молодой ординарец.

– Казначея сюда, быстро!

Из кабинета верховного воеводы я выходил нищим, как церковная мышь, поэтому кроме как в школу идти мне было некуда, да и оттуда придется убираться уже к вечеру. Хорошо хоть удалось договориться с викингами, и до Ониборга нас доставят с полным комфортом, а затем наши пути с бородатыми островитянами опять разойдутся. А жаль, я уже привык к их немного грубоватой, но надежной заботе.

Школа буквально гудела от напряжения. Учителя и служители с вороватым видом носились по комнатам, пытаясь решить, что из прихваченных вещей тянет на обвинение в воровстве, а что нет. Ведь нам продали только магических зверей и хорохов.

И вот момент, который я откладывал сколько мог, наступил. Выгнав всех из учебного класса, я подтащил стул к учительскому месту инструктора и уставился в большие глаза замершего на «жердочке» верховного хороха.

– Поговорим начистоту?

– Что именно хочет узнать новый хозяин? – прочирикал хорох, и в его словах почудилась усмешка.

– Не называй меня хозяином, «господина Воронова» будет достаточно. К тому же пока непонятно, кто здесь хозяин. Не надо играть со мной, хорох; или лучше называть тебя яхном?

На удивление, мои слова не вызвали у птицелюда никакой особенной реакции.

– Можете называть хоть так, хоть этак. Я старейшина нашего рода, поэтому могу называться яхном.

– Значит, не будешь отрицать?

– Зачем отрицать очевидное? – вопросом на вопрос ответил хорох и по-птичьи склонил голову набок.

– Вы были настоящими хозяевами Хоккайдо, и вы виноваты в его гибели, – не спрашивая, а утверждая, сказал я.

– Немного не так, господин. Нихонцы были нашими партнерами. Но в гибели острова и множества разумных существ виноваты все же мои предки, и наказание за их гордыню будут нести многие поколения хорохов.

– Если вы согласны отвечать за ошибки предков, зачем прятаться за вымышленной расой?

– Чтобы выжить, – вскинул маленькую головку хорох. – Мы, как все разумные существа, хотим жить, Укротитель.

– Только жить, – или править человечеством?

– Поверьте, господин, мы извлекли урок из трагедии Хоккайдо. Вы взвалили на себя ответственность за наш народ и поэтому имеете право знать. Во времена расцвета Хоккайдо верховный совет яхнов позволил себе лишнего. – По мере развития рассказа хорох начал использовать кроме звуковой речи и мыслесвязь, но очень осторожно. Я не стал возражать, потому что в таком сочетании информация шла в оформлении образов, становясь более полной. – Наши предки не контролировали нихонского императора, им это не было нужно. Яхны лишь направляли и подстегивали разум нихонских правителей и ученых. Этот союз оказался необычайно плодотворным и позволил достичь небывалых высот. Были созданы они и побеждены большинство болезней. Люди оказались намного восприимчивее к магии, чем мы, и под ментальным подстегиванием создали поражающие воображение методики. Теперь большая часть этих знаний утеряна и маги на материке – лишь жалкая тень былых властителей стихий.

– Красивая сказка, – иронично подметил я.

– Да, красивая, – грустно согласился хорох. – И как у любой, слишком оторванной от жизни сказки, у нее был плохой конец. На Хоккайдо одновременно происходило множество экспериментов, и, когда один из них вышел из-под контроля, все обрушилось словно костяной домик.

Хорох, скорее всего, имел в виду аналог карточного домика из китайских игральных костей.

– Что же это за эксперименты, которые способны загадить целый остров?

– Мы не знаем, господин, потому что нынешнее племя хорохов – всего лишь потомки жалкой горстки беженцев. Совет брадарских и аравийских яхнов принял решение подчиниться человеческому племени.

– Что значит «подчиниться»? – жестко уточнил я.

– Мы стали рабами не только для вида. Умения нашего племени дают слишком большие возможности для подчинения других и слишком слабый контроль над собственными желаниями. Мы отдали все решения в руки людей.

– И я должен этому верить?

– Это правда, господин. Иной правды у меня нет.

Над этим следовало подумать. Мое отношение к хорохам скакало из стороны в сторону, как убегающий от охотника заяц. При первом знакомстве я был чуть напуган, но вместе с тем восхищен знаниями и мудростью нечеловеческого племени. Затем Хоккайдо переменил это отношение на диаметрально противоположное. Новый скачок восприятия произошел пару часов назад, когда я увидел сборы находящихся в школе хорохов. Полтора десятка существ напоминали перепуганную стайку цыплят, особенно было жалко смотреть на малышню, которых в школе использовали для развития навыков управления у будущих поводырей.

Возможно, это была талантливая игра, но тогда зачем, имея контроль над людьми, они отдали своих детей на опыты неумелых учеников? А я точно знал, что иногда уроки по управлению приносили «птенцам» массу мучений.

– Хорошо, – кивнул я и впился взглядом в глаза хороха, – будем считать, что все это правда. С этой минуты вы можете рассчитывать на мою защиту, но если почувствую хоть тень попытки управлять моими людьми или тем более мной, вырежу весь ваш курятник.

– Этого не будет, господин. Тем более даже мне не удастся взять под контроль Укротителя. – Похожий на попугая размером с пятилетнего ребенка птицелюд качнулся на своем насесте в поклоне.

Мне даже стало немного стыдно из-за своей грубости к существу, мудростью и знаниями несомненно превосходящему меня в десятки раз, но седмица выдалась не самая простая, хотя это и не является оправданием грубости.

– Что ж, верховный, в таком случае мы с вами сможем сохранить дружбу поводырей и хорохов. А насчет тайны Хоккайдо – пусть она останется тайной, незачем лишний раз будоражить простых людей. – Я с максимальным уважением поклонился хороху и вышел из класса.

Казалось, на сегодня тяжелые разговоры закончились, но в самый последний момент выяснилось, что это не так. Мы уже заканчивали погрузку решившего остаться в корпусе персонала школы на дракар и две торговые ладьи, когда я поинтересовался у своего наставника по управлению, как там дела у моих старых друзей. В ответ учитель огорошил меня неприятной новостью:

– Ни Олана, ни Берислава в корпусе больше нет.

– И куда они подевались?

– По приказу принца их контракты были разорваны. А после этого, как мне известно, они поступили в Орден Чистых.

– Вот это номер! Вы уверены?

– Да, я уточнял. Ученики все же… – грустно вздохнул учитель.

Действительно, приятного мало. Ладно Берислав – этот мутный тип всегда искал неприятности на свою, да и на наши с Оланом пятые точки. И постоянно находил. У меня до сих пор остался осадок после последней встречи с однокашниками, на которой Берислав обвинил меня в том, что наверняка совершил сам. После этого на нашем товариществе можно было ставить крест, но отказаться от неплохого парня Олана без последнего разговора было бы нечестно.

Самым последним местом в Лугусе, которое я посетил бы по своей воле, было логово Ордена Чистых. Брат Врадак и здание подобрал под стать себе – такое же мрачное, с готическими крышами, которые своими шпилями словно раздирали чистое небо.

После моего стука в окошке ворот появилась недовольная физиономия.

– Позовите Олана Мак Тарниса.

Некоторое время глаза в окошке сверлили меня, а затем заслонка захлопнулась.

Ну и как это понимать? Ждать мне появления Олана или нет? Ладно, подожду минут десять, а там – пошло оно все лесом!

Через пять минут створки ворот со скрипом приоткрылись, и в образовавшийся проем протиснулся Олан, а за ним следовал хмурый Берислав.

Оба моих бывших однокашника были облачены в широкое монашеское одеяние светло-серого цвета. Вместо привычных для ордена веревок они были подпоясаны широкими ремнями с тонкими кинжалами на них. Из-под спускающегося до середины голени одеяния выглядывали брюки, заправленные в короткие сапожки.

Что ж, не в веригах ходят – и то ладно.

– Тебя никто не звал, – тут же вызверился купеческий сын.

– Тебя, кстати, тоже. – Напряжение тяжелого дня дало о себе знать, и я вспыхнул как пук сухой соломы. – Берислав, валил бы ты отсюда. Твоя харя вызывает во мне желание плюнуть. Догадайся куда?

Купеческий сын и новый член очень мутной организации сжал кулаки и шагнул вперед, но заворчавший словно медведь Клепп остудил его порыв.

– Олан, – я перевел взгляд на кельта, – если теперь Берислав говорит тебе, как поступать и с кем говорить, мне здесь делать нечего. Если же все не так плохо, давай отойдем в сторону.

Мак Тарнис тяжело вздохнул, но, несмотря на возможные проблемы, пошел за мной. Нам вслед полетел скрип зубов Берислава.

– Олан, что, блин, происходит? – спросил я, когда мы отошли на полсотни метров от ворот. – Как тебя угораздило влезть в эту мерзость?

– Тебе не понять, – попытался отмахнуться от вопроса мой старый товарищ.

– А ты попробуй объяснить, я не тупее других; или это не мое собачье дело?

На него было жалко смотреть. Олан – явно не заблудшая овечка и понимал, в какую передрягу попал, но что-то мешало ему плюнуть и уйти вместе со мной.

– Молчун, – назвал меня старым прозвищем Олан, – все очень сложно. Берислав ищет выгоду, я же вынужден подчиниться воле отца.

– А объяснить ему, какие на самом деле эти ваши Чистые, – что, не вариант?

– Да не поймет он! – вдруг психанул Олан. – Я и в поводыри попал только потому, что отец ищет протекции при дворе. А сейчас там правят бал религия и монахи. Уже сейчас клан Мак Тарнисов благодаря мне стал намного сильнее.

– Ты хоть понимаешь, чем это может для тебя закончиться?

– Да ничем особенным, – горько улыбнулся Олан. – Пройдет мода на Чистых – и я опять куда-нибудь поступлю.

– Нет, друг; боюсь, что не все так просто и, возможно, скоро тебе прикажут штурмовать мое поместье для того, чтобы уничтожить всех поводырей и они. Мы будем драться, и мне бы очень не хотелось, чтобы один из нас убил другого.

– Мне этого тоже не хочется, – оживился Олан. – А почему твое поместье?

– Потому что теперь я владелец всех они и хорохов.

– Да ну?!

– Ну да. Вот такие офигевшие хомяки. Кстати, не знаешь, зачем Чистым понадобились поводыри? Ваш психованный вождь даже меня сватал в Орден.

– Пытался выяснить, но все молчат. Честно, я говорю правду.

Даже если бы он врал, это бы ничего не изменило.

– Ладно, Олан, – улыбнулся я товарищу и положил руку ему на плечо, – ты взрослый матьчик, так что решай сам. Но помни: если сильно прижмет, в поместье Мен тебя всегда ждут кусок хлеба с мясом, большая кружка пива и крыша над головой.

– Спасибо, Молчун, буду помнить. Прости, что не могу тебе ответить тем же: как видишь, я сам себе не хозяин.

– Ты не прав и, надеюсь, поймешь это не слишком поздно, – сказал я, протягивая Олану руку.

Наше рукопожатие поставило точку в разговоре. И какой-то внутренний холодок внутри меня подсказывал, что это наша последняя встреча.

Все, теперь на дракар и подальше от этого пропитанного страхом города, а там гори оно все ярким пламенем. Хотя нет – пусть Лугус справится и с этой напастью, потому что город мне нравился.

Нет лучшего лекарства от тревоги и усталости, чем неспешное путешествие по широкой реке. Мы добирались до ближайшего к Ониборгу речного городка почти двое суток, и этого времени вполне хватило, чтобы привести мысли в порядок. Будущее перестало казаться настолько уж мрачным.

Пока плыли, верховный хорох едва ли не облизывал три добытых мною яйца сагара. Он подтвердил мои предположения о том, что инициировать можно только одно яйцо, но и двум другим тоже нашлось применение – хорох выпросил диких сагарчиков на эксперименты. Мне же оставалось лишь предупредить, чтобы не переусердствовал. А что касается инициированного хорохом яйца, оно теперь постоянно находилось рядом со мной.

Обычно вылупившихся они еще долго опекали хорохи, и только за пару месяцев до того, как зверь набирал необходимые габариты, с ним начинал работать поводырь. И все же, как только инициированное яйцо попало в мои руки, я почувствовал зарождающуюся внутри жизнь. Как бы это дико ни звучало, между нами установился какой-то ментальный контакт, поэтому я решил выращивать будущего короля всех они самостоятельно. Королем моего пока еще не вылупившегося зверя назвал верховный хорох, но даже он знал о сагарах очень мало. Так что о том, кто вылупится в итоге, можно было только догадываться, ведь инициация запускала в зародыше серьезные изменения и боевые они сильно отличались от диких.