Текст книги "Защитник монстров"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Хорошо, – кивнул я. – Али, он твой.

Мой соратник шагнул вперед, с ехидной улыбкой вытаскивая из ножен саблю, которая раньше принадлежала Золотому. Под ноги капитану он бросил клинок попроще.

Викинги моментально перерезали путы. Над Али поработали подручные Золотого, а самого капитана помяли викинги, так что они были в относительно равных условиях.

Рисунок схватки двух арабов отличался от всего, что я видел ранее. В нем смешались размашистые удары и широкие стойки казачьей рубки с прямолинейными ударами и резкими шагами японского стиля. При этом сабли плясали вокруг воинов, словно это были хвосты хидоев. Они двигались как две юлы – то расходясь, то вновь сталкиваясь, и тогда в воздухе разливался мелодичный звон отличнейшей стали.

Али резко качнулся в сторону, пропуская мимо себя скользящий удар сабли Ибрахима. Качнувшись обратно, он словно вплел чужой клинок в «плетение» своего. Солнце заиграло на зеркальной поверхности оружия, разбрызгивая по сторонам крошечные зайчики света. А вслед за ними полетели брызги алой крови. Как и любой серьезный, а не показательный, бой этот продлился всего несколько секунд. Ибрахим резким и в то же время скользящим прыжком разорвал дистанцию. Покачнулся на нетвердых ногах и опустил взгляд на свою грудь.

Сабля – страшное оружие и в своей непредсказуемости гораздо опаснее меча. Казалось, клинок Али лишь лизнул грудь противника, но, пройдясь по его телу, оставил после себя страшную рану, разрубив ребра, как сухие ветки.

Когда Ибрахим падал на палубу, на секунду показалось, что я увидел в чудовищной ране замирающее сердце.

Оглушающие крики викингов заставили меня вздрогнуть.

Через минуту крики стали еще громче – в кругу появился Скули, тащивший за волосы чернокожего палача. Мое сердце гулко стукнуло в ребра. Все раны словно разом воспалились, и этот жар захлестнул голову ненавистью.

Скули подтащил негра к кушетке и, рывком обнажив кинжал, уже собрался протянуть его мне. Рука викинга замерла в начале движения. Он посмотрел на мои спеленатые руки, и в его глазах отразилась растерянность. При этом Говорун даже не сделал попытки самому прирезать пленника. Судя по лицам остальных викингов, я должен был самостоятельно убить истязавшего меня человека. Но они, как и Скули, не знали, как мне это удастся в таком состоянии.

Ну-ну… У настоящей ненависти ограничений не бывает.

– Скули, брось его за борт.

– И все? – удивился викинг.

– Делай.

Пожав плечами, Говорун пробрался сквозь толпу товарищей и швырнул вопящего палача через фальшборт.

Между галерой и соседним судном имелся небольшой участок открытой воды, там мой истязатель и забарахтался, царапая пальцами гладкий борт. Викинги с интересом смотрели на утопающего и не обращали внимания на меня. И зря. Я же закрыл глаза и сконцентрировался.

Так, кто там у нас ближе всего?

Буквально через несколько секунд плеск за бортом резко усилился, и тут же над кораблями взлетел дикий человеческий крик. При виде акаяси, пожирающего живого человека, даже непрошибаемые викинги отшатнулись от борта.

– Интересный способ казни, – задумчиво сказал Эйд и кивнул на остальных капитанов. – А с этими что будем делать? Возьмешь с них виру золотом?

– А у них после вас что-то осталось?

– Ну, мы не настолько хороши, чтобы найти все тайники. Сколько?

– Думаю, по три яйца они с каждого будет достаточно. Или их цену золотом.

Капитаны нахмурились, но обреченности в глазах мародеров я не увидел. Так что рассчитаются как миленькие.

Вроде с основными делами на Корабельным Острове мы закончили, осталось заплатить еще по двум счетам.

Кабатчик, как обычно, находился на своем месте.

– Привет, Граннус. Сколько я остался тебе должен?

Хозяин таверны смерил меня настороженным взглядом, не особо решаясь пялиться на Скули, маячившего за моей спиной вместе с тремя товарищами.

– Сорок золотых.

– Скули, выдай ему сотню.

Говорун с королевским апломбом бросил на столешницу-прилавок кошель с монетами из казны Ибрахима, а кабатчик с не меньшим достоинством смахнул его под прилавок со своей стороны.

– Не подскажешь, где можно найти Малика?

– Думаю, он у своего хозяина.

В ответ я лишь кивнул и вышел из обеденного зала-трюма. У нас с Граннусом особой дружбы не получилось, зато получилось искреннее доверие.

Вотчина торговца Виляла по прозвищу Палка представляла собой группу из трех пузатых торговых кораблей брадарской постройки и аравийской галеры-причала, на которую я высадился по приезде на остров.

Хозяин лавки и причала вполне отвечал своему прозвищу – он был высок и худ как жердь.

– Где Малик? – без обиняков спросил я у торговца.

Тот также без лишних слов качнул головой, приглашая идти за собой. Предварительную обработку местного населения викинги провели еще вчера, так что сейчас все «аборигены» были как шелковые.

Пока мы спускались в трюм торгового судна, переоборудованного под склад, я так и не решил, что делать с предателем. Через секунду вид сильно избитого паренька решил эту проблему.

– Я не хотел говорить… – прохрипел парень, пытаясь встать, но сил на это у него уже не оставалось. – Хозяин узнал, что пропали артефакты, а потом пришел Золотой.

Я посмотрел на Виляла и спросил у Малика:

– Не хочешь рассчитаться за обиды?

– За что? – криво улыбнулся разбитыми губами парень. – По закону за воровство руки рубят, а мне просто ребра сломали. А вот Золотому я бы кишки выпустил.

– Опоздал ты, парень. Али успел раньше.

– Да уж за ним не угонишься.

Как ни странно, именно вымученная улыбка юного араба словно распустила узлы напряжения, и я окончательно поверил, что все же вывернулся из этой ситуации. Как несколько минут назад сказкой казалось спасение, так теперь страшным сном в прошлое уходили перипетии в пыточной каюте.

– Ты как, останешься здесь или вернешься домой на материк?

– С чем? – вздохнул Малик.

– Пятьсот золотых устроят искателя приключений?

– Пятьсот? – В голосе Малика скользило сомнение, которое я принял за жадность.

– Если попал в лодку жадности, спутницей твоей будет бедность. По-моему, это поговорка твоего народа. А от себя добавлю, что в случае с Хоккайдо третьим в вашей с жадностью лодке будет сидеть смерть. Деньги ты получишь в любом случае, а там решай сам. Я тебе не отец.

Малик вдруг напрягся. Похоже, слова насчет отца его задели.

– Хорошо, я уеду с Острова. Если позволите, то с вами.

– Что, Скули, найдется на дракаре еще одно место?

– Если что, привяжем канатом и потащим на буксире, – не смог не схохмить Говорун.

На этом точно все, и больше на Корабельном Острове меня ничего не держало. Отчалив от скопища разномастных суден, три дракара взмахнули веслами и словно птицы «полетели» в сторону до боли знакомой бухточки.

Лучшим ныряльщиком в команде «Могучего Тура» оказался Скули, поэтому честь доставать мои трофеи досталась именно ему.

– Так, Щепка; если, не приведи Один, меня сожрет какая-нибудь тварь, клянусь, буду отпрашиваться с небесного пира героев и каждую ночь будить тебя заунывными воплями.

– Да ныряй уже, будильник, – хмыкнул я, с легким оттенком зависти рассматривая хоть и не очень массивную, но перевитую мощными мышцами фигуру викинга, стоящего у борта в одних коротких подштанниках.

В голове мелькнула мысль о том, что следовало бы заняться физкультурой, но затем лень оперативно подсказала, что такое «боди» викинги получали не за счет упражнений с гирями, а орудуя тяжелыми веслами.

Заметив мою задумчивость, Скули наверняка принял ее за ментальную концентрацию и эффектно выпал за борт. Мне же пришлось впопыхах сканировать глубину под дракаром, а то шутки шутками, но акаяси здесь водятся очень даже голодные.

Глава 3
Возвращение

Во все времена и во всех мирах одним из самых больших удовольствий для вечно беспокойных людей было возвращение домой. Мой новый дом был пока еще далеко, и все же когда полуденное светило четко прорисовало кажущиеся на большом расстоянии тонкими иголками белые башни Лугуса, на сердце потеплело. Как бы то ни было, я полюбил этот город со светлыми и гордыми домами «сердечника» основного города и серовато-зелеными стенами лепестков-кварталов. Моя фантазия занесла меня высоко к облакам, чтобы дать возможность увидеть город-цветок, который разделяла пополам голубая лента великой Дольги.

Так уж получилось, что на Земле меня никто не ждал, а здесь наконец-то нашлись друзья.

– Ты точно мухлюешь, араб!

Возмущенный крик Скули заставил меня улыбнуться. Я оторвался от вида приближающегося Лугуса и проплывающих мимо берегов Дольги, вернувшись к своей компании.

– Говорун, ну почему ты не успокоишься? – по-доброму улыбнулся я. – Локи – не твой покровитель, и в кости тебе не будет везти никогда. В прошлый раз тебя разделал Элбан, теперь доит Али. Больше нечем заняться или много лишних монет в кармане?

Как и любого начальника, мысль о незанятости подчиненных тут же задела Эйда, который наравне со всеми воинами очередной смены гребцов ворочал веслом. В хирде от подобных нагрузок был защищен только кормчий.

– Скули, смени Тинда, а то ему с раной тяжело! Или можешь помочь Клеппу. Видишь, бедняга устал! – крикнул херсир.

Огромный берсеркер, ворочающий веслом в одиночку, когда даже могучий херсир делал это с напарником, лучезарно улыбнулся.

Я бы на месте Скули обозлился, но не та атмосфера царила в этой «семье». Иначе хирд и не назовешь. Говорун тут же занял место викинга с перебинтованной рукой. В этой ситуации самым недовольным выглядел как раз Тинд, которого выставили слабаком.

Что ни говори, эти люди мне очень нравятся именно из-за своей открытости.

Если быть точным, на дракаре собралась не одна, а две «семьи»-хирда, которые формировались еще в младенческие годы будущих воинов. Но годы битв оставляли бреши в рядах викингов, и в семью умудренных опытом бойцов вливалась молодежь. Во время слияния на судне было тесновато, но не думаю, что это кого-то расстраивало. Увы, со временем на палубе дракара становилось все просторнее, и, возможно, скоро в семью «Могучего Тура» вольется еще один юношеский хирд.

Конечно, не совсем приятно путешествовать в такой деятельной компании беспомощным пассажиром, но еще при первом знакомстве с островитянами моя попытка сесть за весло оказалась последней. Впрочем, никто из викингов не стал насмехаться над «силачом», который выдержал только половину обычной смены, – они уже давно считали меня своим, хотя и немного ущербным. Об этом говорило прозвище Щепка, которое меня ничуть не обижало.

Теперь же с моими немощными руками о физических нагрузках речь пойдет еще не скоро, по крайней мере, если верить прогнозам перепуганного целителя. Ничего, доберемся до города – возможно, столичные маги вынесут иной вердикт.

За разговорами и дружественным подначиванием мы не заметили, как стены Лугуса вознеслись в небо и даже начали нависать над летящим, словно речная птица, дракаром.

В прошлые разы я сходил на берег в военном порту, теперь же мы занимались личными делами, поэтому кормчий направил морду носовой фигуры травоядного животного с хищными зубами в сторону торговой гавани.

Непередаваемая смесь запахов и звуков накрыла нас с головой. Здесь смешались ароматы пряностей из Аравии, смолянистой древесины с севера, свежей и не очень рыбы из глубин Дольги и йодистые ароматы даров моря. Разобрать на составляющие постоянный гул тысячи голосов было еще труднее, но по мере приближения выделялись то ругань начальника грузчиков с торговцем, то вопли двух наслаждающихся торгом купцов. Тонкими нитями в эту какофонию вплетались звонкие голоски портовых проституток. Именно этот едва заметный звук викинги улавливали лучше всего. Бравые воины приосанились и уже предвкушали встречу со слабым полом.

У островитян было особое отношение к женщинам, и еще никогда представители древнейшей профессии не встречали более галантных и внимательных клиентов. На Вальхалле – острове викингов – жен имели лишь самые выдающиеся воины, остальные довольствовались храмом богини плодородия Фрейи. Возможно, ханжа сравнит подобных жриц с теми же проститутками, но для викингов эти девушки и женщины были дарительницами жизни будущих воинов – силы племени, его защиты и славы. Поэтому ни о каком презрении не может быть и речи. Отсюда и трепетное отношение безжалостных в бою воинов ко всем женщинам.

Как и следовало ожидать, Эйд не стал мучить своих бойцов и отпустил большую часть команды на берег. А вот Скули остался со мной на борту, хотя уж он-то был большим любителем женского общества.

– Что будем делать дальше? – неожиданно для меня спросил Эйд.

– Понятия не имею, – искренне ответил я. – Может, ты знаешь кого-то из надежных торговцев, чтобы сбыть добычу?

– Не знаю, как для тебя, Щепка, но для меня слова «надежный» и «торговец» даже рядом не стоят, – равнодушно пожал плечами херсир.

Понятно, они привыкли иметь дело с маркитантами и сдавать добычу, не особо торгуясь. Но сейчас под палубой дракара хранились серьезные сокровища, и это самое «не торгуясь» может вылиться в потерю баснословных сумм.

Что ж, как в любой задачке, чтобы найти нечто неизвестное, следует отталкиваться от известных величин.

– Скули, – подозвал я Говоруна, который и без того подслушивал наш разговор с херсиром, – помнишь того слугу, который опекал меня после битвы?

– Ну да, – нахмурился молодой викинг.

– Его нужно найти. Сам я, как видишь, сейчас не самый выносливый ходок, так что придется тебе.

– И где его искать? – возмутился викинг. – Хочешь, найду самую красивую жрицу, ну ты понял, или самое вкусное вино?

– Вот насчет вина ты правильно сказал. Во дворец лучше не соваться. Не хочется создавать слуге проблемы. Завтра с утра сходишь туда, где продают вино и прочее, то есть на базар, и постараешься выловить кого-то из королевских слуг. У них там все друг друга знают. Опишешь нашего общего знакомого и попросишь его найти. Пусть передадут, что эрл Воронов просит его о встрече. Только, Скули, просит, – с нажимом уточнил я. – И еще: тому, кого найдешь на базаре, дашь золотой.

– А может, лучше дать в морду? – возмутился моей щедростью Скули.

– Я так и думал, что в морду для тебя проще.

– Говорун, хватит корчить из себя дурака, – не выдержал Эйд, высказав мою мысль.

– Щепка, что за загадки? А не проще искать его по имени? – проворчал Скули.

– Да не знаю я его имени, – пришлось признаться мне.

– И кто из нас после этого не умеет с людьми разговаривать? – язвительно спросил Говорун.

Не знаю, то ли я просто устал, то ли досада на самого себя что-то нарушила в равновесии моего состояния, но меня качнуло к борту.

– Все, хватит, закончили с грызней, – прекратил перепалку Эйд. – Говорун, завтра идешь на базар. А сейчас…

– … я иду к жрицам, – закончил за херсира Скули.

– А сейчас, – невозмутимо повторил Эйд, – ты идешь к целителям. Пусть пришлют кого-нибудь, чтобы осмотрел Щепку, а то будем за ним ухаживать до самой смерти.

– Его или моей? – включил черный юмор Скули.

– Дам по шее.

Скули лишь отмахнулся и, забрав у херсира кошелек, перебрался по сходням на берег. А я решил прилечь на свое место под навесом у борта и не заметил, как уснул.

Разбудили меня осторожные прикосновения к плечам. Надо мной склонились островной лекарь и его коллега, который и выглядел посолидней, и вел себя уверенней. Они, пересыпая свою речь незнакомыми терминами, сняли повязки и проверили весь набор «подарков», оставленный мне на память чернокожим палачом.

Закончив осмотр порезов, ожогов и лишенных кожи участков тела, целители перешли к плечевым суставам, и гримаса на лице столичного мага мне не понравилась.

После осмотра целитель пошел отчитываться к Эйду, как к нанимателю. Впрочем, шептались они не так уж далеко, поэтому все было хорошо слышно.

– Ожоги и содранная кожа заживают нормально. Я оставлю мазь, которая ускорит исцеление. А вот с суставами все не очень хорошо. Мой коллега сумел зарастить правый, хотя не очень ровно. С левым все немного хуже. Я бы посоветовал провести операцию на обоих плечах, чтобы все срослось без проблем.

– Биться после этого он сможет?

– Заживление будет полным, – совершенно ровным голосом сказал лекарь. – Доставите его завтра ближе к вечеру в лечебницу мастера Гундо. Все вместе будет стоить тысячу двести золотых.

Эйд на секунду замер в шоке, но я не дал ему прибить лекаря на месте:

– Эйд, все нормально, экономить на здоровье вредно для жизни.

Лекарь, продолжая удерживать на лице равнодушную мину, отвесил мне легкий поклон:

– Благородный эрл проявляет завидную мудрость. Мы с мастером ждем вас за три меры времени до заката.

Лекарь покинул судно, а я вновь улегся на постель: что-то меня начало знобить.

Жаба внутри попыталась прогрызть дырку наружу, но была моментально успокоена. Я действительно убежден, что на здоровье экономить нельзя, да и добытые сокровища позволяли исправить любые побочные эффекты этого самого «добывания».

В следующий раз меня вновь разбудил посетитель, но это было уже поздним утром.

Первое, что я сделал, увидев вежливую улыбку знакомого слуги, – задал давно назревший вопрос:

– Хочу исправить большую ошибку и узнать ваше имя.

– Можете называть меня Феланом, благородный эрл, – отвесил легкий поклон королевский слуга. – Мне очень не хочется быть невежливым, но время не ждет. У вас есть ко мне вопросы?

– Да, Фелан; не знаю, позволено ли вам участвовать в таких делах, но более честного и в то же время сведущего человека, чем вы, в столице я попросту не знаю.

– Мне приятны ваши слова, и все же хотелось бы знать, о чем идет речь?

– Мы вернулись с Хоккайдо с трофеями. Есть и драгоценности, и магические артефакты, а нам нужны золотые монеты.

– С продажей я помочь не смогу, но… – остановил рвавшийся из меня вздох разочарования слуга, – могу посоветовать надежного человека, если вы рискнете довериться моему мнению.

– Уверен, в этом нет ни малейшего риска, – искренне улыбнулся я Фелану и тут же спросил: – Будет ли достаточно пяти процентов от сделки лично вам?

Слуга отрицательно качнул головой:

– Торговец возьмет десять процентов, остальное мы решим уже сами. Мне очень приятно общаться с вами, но, увы, я вынужден откланяться.

– Не смею вас задерживать.

– Если дадите мне перо и бумагу, я напишу адрес мэтра Арлена. Он сделает все, что потребуется.

На этом мы с Феланом раскланялись, причем мне так и не удалось повторить его отточенное изящество в исполнении легкого поклона.

– И что это было? – нахмурился Эйд, немного выпавший из образа всезнающего полководца.

– Вежливость, херсир, одна из самых ценных вещей в этом мире.

– Вы как-то странно торговались.

– Да, он отказался от пяти процентов прибыли.

– Вот это и настораживает. Если отказался, значит, собирается украсть больше.

– Нет, Эйд. Все намного проще. Пару месяцев назад он точно так же отказался от части вознаграждения. Как думаешь, разумно ли он поступил?

– Похоже на глупость, – херсир немного подумал и добавил: – Но только похоже. Ты хочешь сказать, что, потеряв пару золотых и заработав уважение, сейчас он заработает тысячи гривен?

– В точку.

До, во время и после обеда мы с Эйдом успели обсудить многое из прикладной психологии, и я был удивлен глубиной рассуждений этого внешне грубого и дикого человека.

Наш диспут был прерван появлением купца. Он явился в сопровождении начавшего закипать Скули. На палубе дремали нагулявшиеся вчера викинги, своим видом еще больше бесившие Говоруна.

Мэтр Арлен являл собой яркий пример того, что первое впечатление порой бывает очень обманчивым. Сначала мне показалось, что в один из межмировых колодцев провалилась пара семей банкиров-иудеев, но через пару минут разговоров стало понятно, что он торговец-кельт и христианин, но вел себя как прожженный еврей. Не хватало лишь кипы и пейсов.

Торговец пересыпал свою речь шуточками и косил хитрым взглядом. И только когда оценка добычи подошла к концу, я больше интуицией, чем разумом, почувствовал, что этот человек не обманет, причем не только потому, что надеется на дальнейшее сотрудничество, но и по причине внутреннего благородства. Не знаю, чем объяснить мою уверенность, но она крепла с каждой минутой.

Эйд подобных психологических нюансов не уловил и постоянно таскался за щуплым торговцем, норовя вступить в торг. Мне же постоянно приходилось его одергивать.

– Ну что я могу сказать, благородный эрл, – вздохнув, сказал торговец, выбравшись из тесного трюма и закончив расчеты на бумаге, – если вы не передумали продавать яйца…

– Нет, не передумал. С брадарскими поводырями я договорюсь сам, а торговать с аравийцами было бы бесчестно.

– Ну, торговать яйцами в Брадаре сейчас нет ни малейшего смысла.

– Почему? – удивился я, зная, что корона щедро платила за пополнение одного из самых мощных подразделений своей армии.

– А вы не знаете? – удивился торговец.

– Не знаю чего? – напрягся я, замечая перемены и в лице Эйда.

Похоже, новости обошли викинга стороной, а по тону торговца стало понятно, что это не самые приятные известия.

– В столице сейчас неспокойно, и хуже всех приходится поводырям.

– В честь чего? – удивился я.

– Вы что, не знаете о смерти короля?

Вот тебе, бабушка, и юрьев день!

– Когда это случилось? – высказал общий вопрос Эйд.

– Две седмицы назад. Сейчас в городе траур.

– От чего он умер? – задал вопрос уже я.

– Говорят, это какое-то черное колдовство аравийцев. Погибли и король и королева, а принц Белинус, пусть Господь дарует ему богатырское здоровье, сумел удержаться на краю могилы. И все благодаря молитвам брата Врадака.

От имени родоначальника новомодного течения в местной церкви у меня пробежал мороз по коже.

– И при чем здесь поводыри?

– При том, что брат Врадак объявил, что болезнь королевской семьи – это наказание свыше, наказание за греховную жизнь и покровительство исчадиям ада. Так что яйца они нынче можно продать только аравийцам. Корона Брадара за них не заплатит. Поговаривают, что скоро вообще всех чудовищ пустят под нож. Простите, благородный эрл, если я сказал что-то обидное для вас, – заметив мою реакцию на «чудовищ», примирительно добавил торговец.

– Мне срочно нужно в школу поводырей, – решительно сказал я.

– Не раньше, чем закончим с делами и твоим лечением, – не менее решительно возразил Эйд. – Мэтр, озвучьте, пожалуйста, всю сумму.

– За украшения, привязанные артефакты и оружие я готов заплатить семьдесят четыре тысячи золотых. А если отдадите мне артефакты-проводники с брони зверей, то получите еще пятьдесят.

Практически все, кто слышал эти слова, замерли в шоке.

Действительно, круто мы прибарахлилсь. Я не собирался отдавать снятые с амуниции хах-коваев накладки, но если учитывать новости и озвученную цену, от них следовало избавляться.

– Заберете две трети накладок.

– Тогда получается девяносто шесть тысяч шестьсот пятьдесят три золотых.

– Ваш процент? – утончил я.

– Все уже посчитано, – с улыбкой поклонился торговец. – Завтра к обеду прошу в королевский банк для завершения сделки. Когда позволите забрать товар – сегодня или после уплаты?

– Когда вам будет угодно, – отмахнулся я, хотя солидная сумма и вызывала опасения в стойкости торговца к соблазнам.

Мэтр понимающе улыбнулся и благодарно поклонился.

– Думаю, закончим с векселями, и я сразу пришлю грузчиков с охраной. – Только после фактического окончания сделки он позволил разгуляться своей жадности. – Могу ли я рассчитывать на дополнительную охрану перевозки товара на мои склады в лице пары десятков таких великолепных воинов?

– А вот теперь я тебе верю, – широко улыбнулся Эйд, едва не смахнув торговца за борт, когда по-дружески хлопнул того по плечу.

Я предпринял еще одну попытку прорваться в школу поводырей, но до похода к лекарям оставалось меньше часа, так что пришлось смирить свое беспокойство.

Буквально перед выходом с корабля ко мне подошел Али и начал, смущаясь, отпрашиваться, чтобы уйти вместе со встреченными в порту знакомыми к соплеменникам, проживавшим в торговом квартале. Несмотря на недавнюю войну, торговлю с Аравией никто не отменял, и смуглые лица под тюрбанами и фесками в Лугусе не были редкостью. Судя по тону, Али склонялся к тому, чтобы вернуться на родину, хотя во время плавания чувствовалось, что он хочет остаться со мной.

Что ж, насильно мил не будешь; пришлось передать Али яйцо ковая и тысячу золотых – всю наличность, – а в моем благословении араб не нуждался. В нагрузку я переложил на своего соратника по недавним приключениям обязанность договориться об отправке зашуганного лекаря обратно на Корабельный Остров. Араб поклялся Аллахом, что сделает все в лучшем виде. Вместе с Али уходил Малик, которого столичный лекарь-консультант подлечил после того, как разобрался со мной.

Жаль, что эта часть моей жизни уходит в прошлое. Терять друзей всегда тяжело, и все же надеюсь, что мы еще встретимся, лишь бы не в бою, по разные стороны «баррикад».

К обители одного из кланов целителей я отправился в сопровождении Скули и дюжины хирдманов. Как ни странно, Говорун не стал ворчать по этому поводу и к охране моей немощной персоны отнесся со всей серьезностью.

Едва мы вынырнули через портовые ворота из вечной сутолоки порта, как сразу почувствовали перемены в городе. Везде висели полотнища траурных флагов, а привычное веселье нарядной столицы королевства снизилось до минимума. Причем в поведении прохожих были заметны не только грусть, но и опасения. В воздухе висела тревога, как тогда – перед войной с аравийцами.

Меня начали беспокоить неприятные предчувствия, которые отчасти подтвердил состав встреченного нами патруля. Троицу стражников сопровождал монах в грубой рясе с капюшоном – этот фасон я уже видел на брате Врадаке. Причем монах в патруле также был подпоясан простой веревкой. Что это – новый писк религиозной моды?

Блин, мне только инквизиции не хватало…

Грозный вид викингов поумерил рвение стражи, и нас не тронули, хотя по горящим глазам монаха было видно, что ему очень хотелось. К счастью, до цели нашей прогулки осталось не так уж далеко.

Я ожидал от обители целителей чего угодно – от заваленных жуткими инструментами столов до наполненных сиянием магических комнат. Но все оказалось значительно проще.

Две миловидные девушки в красных хитонах с легкостью отобрали меня у охраны и провели в облицованную мрамором комнату со столом посредине. Больше в комнате ничего не было. Обстановка напоминала мне прозекторскую. Или это просто таким образом на мое восприятие повлияло чувство страха перед неизвестным.

Хотя лекарь-консультант и говорил об операции, все прошло на удивление прозаично. Сначала меня раздели и положили на покрытый белым полотном стол. Затем уже знакомые девушки начали залеплять травяными примочками все раны, даже малейшие царапины. Через пару минут они превратили мое тело в заготовку для папье-маше.

Потом явился важного вида седобородый кельт в таком же красном хитоне. И приступил к операции на суставах. Он принес собой коробочку, заполненную очень тонкими иглами, похожим на инструменты для акупунктуры, только раза в три длиннее. На тупом конце каждой иглы находился крошечный камешек, и наверняка непростой.

Уверенными движениями мастер вогнал мне в правый плечевой сустав четыре иглы, а в левый – добрый десяток. Причем проделал все это совершенно безболезненно для меня.

Приятно иметь дело с профессионалами.

После этого он на несколько секунд замер, удерживая руки над вспыхнувшими камешками. Судя по гримасе мага, увиденное ему очень не понравилось. Реакция целителя отразились в моем теле холодком страха. Бородач недовольно покачал головой и вышел из комнаты.

Вернулся он с крупным кристаллом в руках и двумя ассистентами. Одним из помощников был приходивший на дракар консультант.

Дальнейшие действия магов мне не понравились. Помощники главного лекаря вдруг навалились на мои руки, обездвиживая их. Кристалл в руках лекаря ярко вспыхнул, и мое левое плечо пронзила дикая боль. К счастью, она тут же пошла на спад.

– Прошу простить, но края надрыва в суставной сумке нужно было свести вместе, – без малейшего раскаяния в голосе заявил лекарь. С другой стороны, он говорил тоном уверенного в своей правоте человека, поэтому ругательства на всех трех известных мне языках остались невысказанными. – Теперь вам следует полежать несколько часов без движения.

Не давая сказать ни слова, лекарь провел над моей головой растопыренной пятерней, погружая в глубокий сон…

Как хорошо, когда почти ничего не болит. Особенно это чувствуется, если еще вчера твое тело терзала постоянная боль.

– Хорошо, – выдохнул я, наблюдая концентрические круги на мраморном потолке.

– Мы рады, – послышался голос со стороны.

Повернув голову, я увидел своего доктора. Теперь на лице старика играла легкая улыбка.

– Спасибо вам за это маленькое чудо, – искренне поблагодарил я целителя.

– Можно было обойтись и без благодарности, за такие-то деньги, – проворчал непонятно откуда взявшийся Скули.

С недовольной миной он бросил прямо на пол увесистую сумку.

– Что это? – удивился лекарь.

– Оплата за ваши чудеса! Как по мне, совершенно грабительская.

– Скули, уймись, – сказал я, присаживаясь на служившем мне постелью столе. В левом плече кольнуло болью, но это не шло ни в какое сравнение со вчерашним днем.

– Это золото? – озадаченно уставился на сумку лекарь.

– А вы ждали оплату, как в Магадхе, ракушками?

– Я ждал вексель, молодой человек, – с непробиваемым терпением объяснил лекарь.

– Если вам не нужно, я могу забрать себе, – с такой же непробиваемой простотой сказал Говорун.

Пока Скули пытался расшатать невозмутимость лекаря, милые ассистентки целителя сняли с меня примочки, под которым раны выглядели уже значительно лучше. Также они помогли мне одеться и вновь примотали руку к туловищу. Хорошо, что только левую. По крайней мере, я теперь смогу самостоятельно есть и делать все остальное.

– Хорошо, пусть будет золото, – сказал лекарь, прекращая спор, и с неприязнью покосился на грязную сумку. Казалось, будто Скули протащил ее по всем лужам города, и, судя по его ехидной ухмылке, так оно и было. – Вам же, молодой человек, я посоветую не напрягать сильно правую руку, а левую держать неподвижно как минимум седмицу. Пусть завтра от вас заедет кто-нибудь за лекарствами.

После этого лекарь благосклонно поклонился мне и покосился на Скули, затем величаво вышел из комнаты.

– Ты зачем к нему цеплялся? – зашипел я на Говоруна.

– Так скучно же. Да и золота жалко. Мне пришлось за ним бежать к твоему торговцу. Он, зараза, еще и давать не хотел.

– Сам придумал потрусить купца?

– Больно нужно, – фыркнул Скули, – Эйд послал.

– Ну, тогда ладно, – рассеянно сказал я, делая осторожные повороты. Состояние тела было практически идеальным. Мало того что боль ушла, так еще и энергия из меня прямо-таки перла. Но стоит помнить о наставлениях доктора. Магия тоже не всесильна.