Текст книги "Антология сатиры и юмора России XX века. Том 6. Григорий Горин"

Автор книги: Григорий Горин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 41 страниц)

Эми (решительно). Это уже предел! Значит, все – правда? Все, о чем шумел ипподром, – правда…

Елена. Что здесь предосудительного? Иностранка любит театр, обожает Шекспира… Это должно льстить самолюбию англичан.

Эми. Послушайте, Елена, кроме самолюбия у англичан есть строгие правила. Можно любить Шекспира, можно обожать! Можно перечитывать его каждый день и даже брать в постель… Но не «Гамлета» конкретно. Вы меня понимаете?

Елена. Боже, Эми, что вы говорите! (Оглядывается)

Эми. Надеюсь, нас никто не слышит? Я специально приехала пораньше, чтобы поговорить с вами наедине. Елена, дорогая, вы доверчивы и неопытны… Как, впрочем, и все оттуда, с континента. Когда вы приехали в Лондон и нас познакомили, вы мне сразу понравились, и я согласилась вас опекать и оберегать в свете…

Елена. Я за это вам очень благодарна, Эми.

Эми. Нет! Вы должны меня проклинать, потому что я не предупредила вас о главных опасностях. Одно из них – Кин. Это чудовище… Лондонский Казанова. Впрочем, нет! Казанова был истинным джентльменом и старался прежде всего удовлетворить прихоть женщины. Кин – это Дон Жуан, для которого женщина – только повод насытить собственное тщеславие…

Елена. Эми! Мне все это абсолютно безразлично.

Эми. Что значит – безразлично? Я же не призываю вас к ханжеству и пуританству. Вы должны иметь флирты и романы…

Елена. Эми…

Эми. А почему нет? Вы молоды, очаровательны… Вы – жена посла… И если это нужно для развития международных отношений…

Елена. Эми, я отказываюсь вас слушать!..

Эми. Разумеется, его речи приятней…

Елена. Да я с ним ни разу не разговаривала.

Эми. А правда ли, что в одном из спектаклей он встал на колени перед вашей ложей и произнес монолог?

Елена. В каком? Не помню.

Эми. «Отелло».

Елена. Это была прекрасная сцена. Мавр молился…

Эми. Вам, Елена! А потом пошел и задушил собственную жену. На это все обратили внимание…

Елена. Неужели лондонцы в театре, как и на ипподроме, разглядывают только ложи?

Эми. Разумеется… Елена, вы словно ребенок. Самое интересное происходит по эту сторону рампы… (Приглядевшись.) Какое у вас очаровательное колье! Тоже из Копенгагена?

Елена. Нет. Это муж купил в Венеции.

Эми. Ах, как интересна жизнь дипломатов! Столько стран, столько впечатлений… Отличное колье! Может быть, один изумруд лишний… Я бы сняла. Хотя нет, можно оставить! О чем это мы?

Елена (печально). О Кине.

Эми. Да. Так вот он не Казанова. Он – Дон Жуан!

Елена. Вы это уже говорили…

Эми (вдруг равнодушно). Ах, милая, не в этом дело, поймите. Подумаешь – Дон Жуан!.. Весь Лондон кишит донжуанами. Главное – он актер. Из племени уличных паяцев. Груб, неотесан… Не умеет себя вести в обществе.

Елена. Что ж… Сегодня мы сможем все в этом убедиться.

Эми. Как? Вы его пригласили… Сюда?!

Елена. Разве это не принято? Я знаю, принц Уэльский его приглашает…

Эми. Принц? При чем здесь принц?.. Принц даже шляется с Кином по кабакам. Принц – брат короля, может позволить себе экстравагантные выходки. Но вы… После того что все говорят… И еще надели это колье. Специально!

Елена. При чем здесь колье?

Эми. Венецианский купец… Венецианский мавр… Венецианское колье… Неужели вы не видите зловещей цепочки? Завтра об этом будет болтать весь Лондон! (Схватила веер со стола.) Фу! Меня даже в жар бросило… (Обмахивается.) Откуда веер? С континента?

Елена. Нет, веер как раз сделан в Лондоне. Это подарок принца Уэльского.

Эми (разглядывает веер). Изумительная вещица…

Елена. Кстати, Эми, я хотела вас спросить. Удобно ли было принимать такой подарок?

Эми. От принца?

Елена. Я имею в виду – замужней женщине… Это принято в Лондоне?

Эми. Дорогая! Это принц! Брат короля… Впрочем, не знаю. Может, и не принято. Только знаю нескольких прелестных замужних женщин, которые обмахиваются его подарками…

Входит граф Кефельд.

Кефельд. Графиня, счастлив вас видеть! (Целует ручку Эми.) Вы одна? Разве лорд Госуилл не почтит нас своим присутствием?

Эми. Он подъедет позже. Вместе с лордом Мьюилом. У них какое-то срочное дело… Лорд Мьюил приехал к нам с утра, и они закрылись с мужем в кабинете. О чем– то шумно беседовали, а потом умчались в неизвестном направлении.

Елена. Неизвестном для вас, Эми? Я этого не допускаю.

Эми. Разумеется, я сразу обо всем догадалась… Дело в том, что этот старый Мьюил решил жениться!

Кефельд. Да. Я слышал. И, говорят, на какой-то юной особе…

Эми. Весьма. Но это его не останавливает. Ей – семнадцать, ему – семьдесят один, поскольку цифры те же, он решил, что они ровесники…

Елена. Язычок у вас, Эми!

Кефельд. Обожаю вас слушать, графиня… Вы как– то умеете живо подавать информацию.

Эми. Короче, думаю, девочка решила повеситься в преддверии счастья, и лорд Мьюил повез моего мужа ее отговаривать… Уверена, на это уйдет не много времени. Через полчаса они будут здесь.

Кефельд. Замечательно. Думаю, вы не пожалеете, что согласились отобедать у нас. Кроме типично датских блюд вас ждет музыкальный сюрприз. Я пригласил двух певцов из оперного театра, они дадут нам небольшой концерт.

Эми. Но ваша жена сказала, что сегодня обед «с драматическим уклоном»…

Кефельд. К сожалению, мистер Кин не сможет присутствовать… (Заметив удивление жены.) Дорогая, я получил от него письмо, в котором он благодарит, но ввиду обстоятельств… В общем, вежливый отказ.

Эми. Довольно дерзко, учитывая, что его приглашает посол.

Кефельд. Да? Вы считаете, я должен обидеться? Я новый человек в Лондоне и пока не всегда улавливаю нюансы взаимоотношений.

Эми. Это зависит от причины, которую он придумал. Кефельд. Он пишет, что у него спектакль.

Эми. Спектакль вечером, сейчас – день…

Кефельд. Он пишет, что должен подготовиться к спектаклю.

Эми. Значит, просто завалится спать… Обидьтесь, граф! Мой вам совет – обидьтесь!

Кефельд. Пожалуй… Хотя это огорчительно. Я думал, актер нас развлечет. Я даже попросил его надеть костюм Фальстафа…

Елена. Вы просили его явиться в костюме Фальстафа?

Кефельд. А почему нет, дорогая? Это забавно. Вы сами так смеялись…

Елена. Теперь я понимаю причину отказа. По-моему, не очень учтиво с вашей стороны.

Кефельд. Ну почему?

Елена. Когда приглашают гостя на обед, его приглашают как равного, а не как шута. Вы же не советуете лорду Мьюилу, какой костюм надеть.

Кефельд. Дорогая, как можно сравнивать? Я обижусь!

Эми. Перестаньте, умоляю. Считайте, вам повезло, что этот грубиян не будет сидеть с нами за столом. А что касается лорда Мьюила, то, в каком бы костюме он ни пришел, будет смешно. Поверьте мне…

Появляется Соломон.

Соломон. Его высочество принц Уэльский.

Соломон уходит. Появляется принц Уэльский – молодой человек светского вида, с газетой в руках.

Принц (весело приветствуя). Леди!

Елена и Эми (легкий книксен). Ваше высочество.

Принц (протянул руку послу). Господин посол!

Кефельд (почтительно пожимая руку). Ваше высочество, безмерно счастлив, что вы нашли время…

Принц. Все! Все! Ритуал закончен. Я приехал к друзьям… (Оглядывается.) Других гостей нет? По слухам, у вас должен быть лорд Мьюил.

Кефельд. Он задерживается.

Принц. Значит, я вовремя… (Смеется.) Вы еще не читали газету?

Эми. Какую, ваше высочество?

Принц. Завтрашнюю.

Эми. Кто же, кроме вас, ее получает?

Принц. Да, это из тех немногих привилегий, которые остались у королевской фамилии. Так вот, я не мог удержаться, чтоб не познакомить вас с одной сенсацией… Где она? (Листает газету.) Нет, лучше перескажу. Так будет наглядней… (Смеется.) Одним словом, наш достопочтенный лорд Мьюил (изображает старика, все почтительно хихикают) решил жениться… На юной девушке… Впрочем, возраст не имеет значения. Ей – семнадцать, ему – семьдесят один, цифры те же, поэтому он решил, что они ровесники…

Эми (хохочет). Блестящая фраза, принц, я ее запомню!

Принц. Дарю, графиня… Так вот, бедную девочку (изображает), сиротку готовят к вступлению в брак… Впрочем, не такую уж бедную. Ее зовут Анна Дэмби. Она наследница крупнейших сыроваренных заводов… Поэтому ее отчим и решил обменять приданое на графский герб лорда Мьюила.

Эми. Мезальянс – это всегда так ужасно…

Принц. Ну почему, графиня? Был бы сыр вкусным, а во что он завернут – какая разница? Одним словом, девочку готовят к высшему свету. Привозят в Лондон, учат манерам, музыке, водят в театр. (Елене.) Графиня, вы, наверное, обратили внимание: в соседней с вашей ложе иногда появлялась такая симпатичная всхлипывающая блондиночка?

Елена. Ваше высочество, в театре я смотрю только на сцену.

Принц. Я тоже. Разумеется. Но иногда… краем глаза… Я, например, из любопытства из своей ложи люблю наблюдать за вашей. Вы так непосредственны, так живо реагируете. Так блестят ваши глаза. Прелесть!

Кефельд. Я очень польщен, ваше высочество.

Принц. Да. Вас я тоже вижу… Впрочем, сейчас разговор о другом. В общем, готовили девочку, готовили и… приготовили. Назначена официальная помолвка, разосланы приглашения, приезжают за невестой и… (Декламирует.) «Пустынна комната. Распахнуто окно. Внизу бурлит и пенится Верона… Все брошено. И только на столе записка: „Не ищите!“… Что дальше, лорды? Дальше – тишина!» (Поклон.)

Эми (аплодирует). Браво, ваше высочество!

Кефельд. Так что? Она утонула?!

Принц. Где?

Кефельд. В Вероне… Но ведь Верона в Италии.

Принц. Абсолютно верно. Сразу чувствуется, граф, что вы посол и хорошо знаете географию. У нас, в Лондоне, молодые девушки бросаются из окна… в экипаж! И уезжают к тому, кто завладел их сердцем.

Елена. И кто же этот удачливый соперник лорда?

Принц. Эдмунд Кин.

Эми (Елене). Ну, что я вам говорила? Чудовище! Коварное чудовище.

Кефельд. Бедный лорд Мьюил… Он оскорблен. Что ж теперь будет? Дуэль?

Принц. Это невозможно, граф. Жениться на женщине незнатного происхождения лорд еще может, но драться с простолюдином…

Кефельд. У нас в Дании на это смотрят иначе. Кто бы ни был твой оскорбитель – шпагу наголо!

Принц. Да… да… Мы это знаем. Поэтому в «Гамлете» в конце такая гора трупов…

Елена. И все-таки, что ж делать бедному Мьюилу?

Принц. Знаете, графиня, когда я был маленьким, я первый раз влюбился. Мне было семь лет, не больше… Я влюбился в юную фрейлину. Но она мною пренебрегла. Тогда в слезах я прибежал к отцу и закричал: «Папа! Я люблю девочку, она меня не любит. Что мне делать?» И знаете, что мне ответил король Англии? «Что делать, сын? Страдать!» Это же можно посоветовать и лорду Мьюилу.

Елена. Это жестоко, ваше высочество.

Принц. Ну, ну… Не так страшно. Все-таки ему не семь лет, а в десять раз больше… Впрочем, посмотрим! У вас сегодня интересный обед…

Кефельд. Какой ужас! Я ведь ничего этого не знал. И пригласил к себе не только лорда, но и Кина…

Принц (радостно). Как? Он тоже придет? Браво, граф! Восхищен вашей фантазией. Какое изящество сюжета…

Кефельд. Посольство Дании. Суверенная территория… Мог бы случиться невероятный конфликт.

Принц. Почему «мог бы»? Умоляю, граф, ничего не отменяйте.

Кефельд. Слава богу, мистер Кин отказался прийти…

Принц (с досадой). Черт! Так и знал… Пятница – несчастливый день!

Появляется Соломон.

Соломон. Мистер Кин!

Общее замешательство. Соломон уходит.

Принц (хватает кресло, садится). Все! Я занял место… Не мешайте!

Входит Кин.

Кин (почтительные поклоны). Леди… Милорд. (Заметил Принца.) Ваше высочество… (Пауза.) Умоляю вас меня простить. Мое поведение кажется непоследовательным…

Кефельд. Да, мистер Кин. Я человек новый в Лондоне и, очевидно, еще не знаю местных правил. Но мне кажется странным, что гость отказывается прибыть, когда его приглашают, а затем приходит, когда его уже не ждут.

Кин. Господин посол, я понимаю безрассудность своего визита, но чрезвычайные обстоятельства побудили меня забыть о правилах вежливости. Речь идет о чести юной девушки… И о моей. Я узнал, что лорд Мьюил должен прибыть к вам…

Кефельд. К счастью, его пока нет. И меньше всего мне бы хотелось, чтоб вы встретились с ним на этой территории…

Кин. Значит, этот нелепый слух дошел и до вас… Тем более я правильно сделал, что пришел, и умоляю вас всех меня выслушать… Я не знаю, кто такая Анна Дэмби. Я с ней незнаком и никогда ни о чем не говорил… Возможно, это одна из моих многочисленных юных поклонниц, которых всегда достаточно у любого театрального премьера… И влюблены они не в меня, а в принцев и королей, которых я изображаю… Все это так понятно! Но вот юная невеста бежит от престарелого жениха, и все в один голос начинают кричать, что виной тому актер Кин. Почему? Потому что он – чудовище, обольститель, похититель, не знаю, кто еще… Таково, очевидно, свойство людей: сначала они плачут и смеются над твоим искусством, а потом тебя же ненавидят за те чувства, которые ты в них вызвал…

Принц. Подождите, Кин. Монолог страстен, но давайте по существу. В газете написано, что Анну Дэмби видели вчера вечером, входящую в ваш театр.

Кин. Ваше высочество, каждый день в театр входят несколько сотен людей.

Принц. Да. Но потом все выходят…

Кин. Все? Разве их кто-то пересчитывает? Эми. Какая дерзость! Так отвечать принцу… Принц. Нет. Ничего… Реплика есть реплика…

Кин. Еще раз повторяю: я не видел Анну Дэмби. Я нашел в дверях своей гримуборной лишь это письмо. Ознакомившись с ним, вы поймете, что я никогда не похищал и не прятал эту девушку…

Кефельд. Ну так почему вы не предъявите его журналистам?

Кин. Актеру все равно не поверят до конца. Лицедей! Изображает страсть, изображает коварство. Значит, может изображать и невиновность… Вот если б за меня заступился кто-то из людей, кому само происхождение дает право на всеобщее уважение… Если б кто-то поручился перед лордом Мьюилом…

Кефельд (в отчаянии). Но почему именно здесь? В посольстве?!

Кин. Господин посол, я столько раз страдал за судьбу Дании в «Гамлете»… Может Дания один раз защитить честь своего принца?!

Елена. Покажите ваше письмо, мистер Кин.

Кин. Благодарю вас, графиня… Я верил в ваше великодушие и рад, что не обманулся. (Протягивает Елене письмо, смотрит ей в глава.)

Принц. Я надеюсь, мы его тоже услышим?

Кин. Простите, ваше высочество, но я этого не допущу. Такая тайна может быть доверена только женщине. Женщине с нежным сердцем и тонкой душой…

Елена (вглядываясь в письмо). Я не понимаю…

Кин. Почерк неразборчив… Но чувства, которые руководили писавшим его, будут ясны вам через секунду… Вчитайтесь, графиня, очень прошу вас…

Пауза. Елена смотрит в письмо, потом на Кина, затем сворачивает письмо, убирает в конверт.

Елена. Да. Все – правда! Мистер Кин не похищал Анну Дэмби. Я сегодня же постараюсь убедить в этом лорда Мьюила… Возьмите ваше письмо, сударь.

Эми. А могу я взглянуть, мистер Кин? Я тоже женщина.

Кин. Безусловно, леди Госуилл. Но почерк так неразборчив. Надеюсь, графиня лучше перескажет вам все своими словами… (Кланяется Елене.) Благодарю вас. (Поклон Кефельду.) Господин посол, еще раз прошу меня извинить. (Поклон Принцу.) Ваше высочество.

Принц. Надеюсь, мы скоро увидимся, Эдмунд?

Кин. Как только вы того пожелаете… (Быстро выходит.)

Принц (радостно вскочил). Браво! Все-таки с ним всегда интересно. Непонятно, но интересно… (Кефельду.)Те– перь мы с вами, господин посол, будем ломать голову: что бы это все значило?..

Входит Соломон.

Соломон (объявляет). Лорд Мьюил.

Принц (азартно). Наконец-то. Итак, представление продолжается. Делаем сочувственные лица…

Все делают «сочувственные лица».

Затемнение

Картина вторая

Уборная Кина. Сейчас она выглядит достаточно шикарно: нарядные шторы, дорогие статуэтки. Из открытого окна доносится музыка. Соломон вместе с рабочим втаскивает новый диван.

Соломон. Аккуратней… Аккуратней… Не поцарапай! Вот сюда… (Устанавливает диван.) Все, вы свободны.

Рабочий многозначительно смотрит.

Ах да. Получите… (Сует рабочему монеты. Теперь тот смотрит на Соломона недовольно.) В чем дело? Договаривались за двадцать шиллингов, но вы несли только половину дивана…

Рабочий уходит, Соломон оглядывает комнату, сокрушенно вздыхая. Подходит к окну.

Музыкант! Да, это вам… Подождите пиликать. Я же сказал: играть только по моему знаку.

Входит Кин. На нем дорогой яркий восточный халат.

Кин. Пусть играет, Соломон. Музыка создает хорошее настроение…

Соломон. Или – плохое. Как только вспомнишь, сколько стоит минута звучания.

Кин. Как же ты меркантилен, друг мой. Запомни: все, что можно купить за деньги, – уже дешево!

Соломон. Отличная фраза, сэр. Но лучше б ее произносить тому, у кого эти деньги есть. А когда в кармане шаром покати… Я просто на вас удивляюсь. Вы же из скромной семьи. Имели бедное детство… Откуда ж эта тяга к роскоши?

Кин. Оттуда, Соломон. Из моего бедного детства. Из моей нищей юности… Когда я был уличным акробатом и зарабатывал шиллинги, стоя на голове, я видел, что мир устроен неправильно. И поклялся, что как только встану на ноги, то переверну его. Так и произошло! Мне кидали медяки – я кидаю золото… (Подходит к окну, швыряет монету.) Играй, музыкант!

Соломон (подбежав к окну). Подожди играть! (Кину.) Сэр, вам давали медяки на хлеб, а вы швыряете фунты неизвестно на что. На прихоти! На каприз!.. Зачем вы сменили шторы? Старые были еще совсем новые. А эти статуэтки? А диван?

Кин. Я же объяснял, Соломон, – сегодня меня должна посетить женщина.

Соломон. Как будто они вас раньше не посещали!.. Где это видано, чтоб перед каждым свиданием делать ремонт?! Я понимаю – сменить рубашку… Но мебель?!

Кин. Соломон, не берись судить о том, в чем не смыслишь. Женщины – существа тончайшие. Ранимые… Они моментально улавливают запах чужих духов. А если женщина присядет на новый диван, то сразу почувствует, что до нее здесь никого не было. Она – первая! Понимаешь? И это правда! Потому что, когда я влюблен так, как сейчас, все прошлое перестает для меня существовать. И будущее тоже! Время – ноль! И женщина, которую я жду, его достойна…

Соломон. Хорошо. Тогда примите ее любовные записки… (Протягивает Кину бумаги.)

Кин. Что это?

Соломон. Счета. За ткани, за цветы. От мебельщика.

Кин. Хорошо. Дай перо, я подпишу.

Соломон. Сэр, они отказываются и дальше принимать ваши автографы. Требуют наличными.

Кин. Дураки! Через сто лет эта подпись будет стоить миллионы.

Соломон. Зато через месяц за нее могут дать год тюрьмы!

Кин. Замолчи! Ты решил окончательно испортить мне настроение? Не выйдет! Не желаю больше слышать ни о каких долгах. У меня свидание с прекраснейшей из женщин! (В окно.) Играй, музыкант!

Соломон (в окно). Не играй!

Кин (схватил Соломона за ворот). Да что ты себе позволяешь?!. А ну, пошел вон! Ты уволен!

Соломон (отбиваясь). В случае увольнения вы обязаны мне заплатить жалованье за шесть месяцев! А денег у вас нет.

Кин. Так достань! (Засмеялся.) Видишь, как мы повязаны с тобой? Чтоб уволиться, тебе надо сделать меня богатым, а если я разбогатею, глупо увольняться… (Обнял Соломона за плечи.) Ну, дружище! Где-нибудь займем… Я знаю, ты что-нибудь придумаешь. Мудрая голова! Недаром же твои еврейские родители нарекли тебя Соломоном!!

Соломон (печально). В детстве мама называла меня «Шлема». Думаю, это имя мне больше подходит.

Стук в дверь.

Кин (взволнованно). Все! Это она… Исчезни!

Соломон направляется к двери.

Не туда! Через вторую дверь. А потом вернись к выходу и следи, чтоб ни одна душа сюда больше не проникла…

Соломон исчезает. Стук повторяется.

Прошу вас! Входите…

За окном неожиданно звучит печальная музыка. Входит человек в черном плаще и маске. В руках – корзина.

Вошедший. Ваш заказ, сэр.

Кин. Кто вы?

Вошедший. Охотник. И принес заказанные вами рога. (Достает оленьи рога.)

Кин. Что за бред? Я не заказывал никаких рогов!

Вошедший. Разве? А что же водрузите на голове обманутого супруга?!

За окном звучит веселая музыка. Вошедший пританцовывает, срывает с себя маску. Это Принц.

Принц (весело). Ну как?

Кин. Потрясающе, ваше высочество!

Принц. Нет, ну, правда? Признайтесь, что не сразу меня узнали!

Кин. Абсолютно. Я и сейчас с трудом догадываюсь…

Принц. Ну, спасибо! (Подходит к окну.) И вам спасибо, любезный. (Кидает в окно кошелек.) Нет, серьезно, я нигде не пережал?

Кин. Сыграно блестяще, ваше высочество.

Принц. Благодарю! Теперь я понимаю, как приятно актеру получать комплименты, даже если они и не очень искренние. (Оглядывается.) О! У вас тут изменения… Красиво. Это вы меня так встречаете?

Кин. Безусловно.

Принц. Тогда я посижу… Или даже полежу на диванчике. Не возражаете? (Прилег на диван.)

Кин. Делайте все, что вам нравится, ваше высочество. Для меня праздник каждая минута общения с вами… (Садится.)

Принц (смеется). А вот тут сыграно неважно… Бросили испуганный взгляд на часы. Я заметил… Ладно! Не нервничайте. Чтобы не выглядеть садистом, сразу вас успокою: она не придет.

Кин. Кто «она», ваше высочество?

Принц. Очень неважно сыграно… Эдмунд, вы умеете лицедействовать, но не лицемерить. Я говорю о той женщине, которой вы вручили любовное послание на глазах ее собственного мужа… (Декламирует.) «Сударыня, если бывает то чувство, которое именуется любовью с первого взгляда, то это именно то состояние, в котором я пребываю в последнее время…»

Кин (изумленно). Ваше высочество…

Принц (продолжая декламировать). «…И мне кажется, что тот отблеск, который я увидел в ваших прекрасных глазах, соответствует тому волнению, какое испытываю…»

Кин (в ярости). Умоляю, перестаньте!

Принц (продолжая). «…И если это все не ошибка, не досадное заблуждение, не могли бы вы уделить мне хоть несколько минут, чтоб, оставшись наедине, все это выяснить».

Кин (в ярости вскочил с кресла, кресло перевернулось). Как вы все это узнали, милорд?!!

Принц (испуганно). Ну, ну, Эдмунд! Не забывайтесь!

Кин. Извините, ваше высочество… Извините прежде всего за то, что я сел в вашем присутствии. Просто мне показалось, что если вы можете лежать в моей гримуборной, то я могу в ней хотя бы посидеть. Во-вторых, извините за глупый вопрос… Влюбленный актеришка пишет письмо аристократке. Почему бы ей не показать это послание принцу и вместе не посмеяться? Это было так, не правда ли?

Принц. Нет, графиня Кефельд ничего мне не показывала, тем более что письмо вы забрали с собой.

Кин. Значит, пересказала?

Принц. Хватит, Кин, не буду вас мучить. Это письмо мы вместе сочинили три года назад для графини Потоцкой… А потом я его еще пару раз переписывал по другим поводам… Но вообще ужасно, что один и тот же текст гуляет по стольким гостиным.

Кин. Значит, Елена вам ничего не пересказывала?

Принц. Нет. Вы попались на удочку.

Кин. Жаль.

Принц. Что попались?

Кин. Что не пересказывала…

Принц удивленно смотрит на Кина.

Дело в том, что я ей дал чистый лист бумаги.

Принц. Как?

Кин. Просто белый листок… При этом смотрел на нее и мысленно произносил все эти слова. И, мне кажется, она поняла… Уверен, что поняла!

Принц. Фантастика! Нет! Кин, я всегда говорю: с вами интересно. И каков был этот взгляд? Покажите!

Кин. Сейчас не смогу… Нужен предмет обожания… Вас я тоже обожаю, ваше высочество, но это чувство иного рода.

Принц. Примерно так? (Показывает.)

Кин. Да… Что-то похожее…

Принц. Обещайте, что вы меня обучите. Это ведь замечательно: ни писем, ни объяснений. Взгляд – и все! Мне это необходимо, Эдмунд…

Пауза.

Но все равно она не придет. В три часа назначен прием во дворце, и я попросил датского посла быть непременно с супругой… Непременно!

Кин. Я тоже умолял ее… Посмотрим, что она предпочтет.

Принц. Кин, я чувствую – у вас это серьезно…

Кин. Боюсь, серьезней некуда.

Принц. А если бы я попросил вас отказаться от этой женщины?

Кин. Во имя чего?

Принц (замялся). Ну… Есть обстоятельства. В конце концов, это Дания. Предполагается несколько торговых соглашений… Крупные закупки сыра…

Кин. Вы тоже не умеете лукавить, ваше высочество. Меньше всего на свете вас интересует сыр.

Принц. Хорошо! Считайте, это моя личная просьба. Елена мне тоже нравится.

Кин. Нам часто нравятся одни и те же женщины. Я к этому привык.

Принц. Но в этот раз меня как-то серьезно захватило… Кин, ну не будем же мы ссориться из-за женщины? Мы друзья!

Кин. Разумеется, милорд. Будем честно добиваться расположения прекрасной дамы. И «браво» тому, кому выпадет удача.

Принц. А кому не повезет?!

Кин. Тот будет страдать… Помните, как-то я вам рассказывал: в детстве я полюбил одну девочку, а она меня – нет. И я пошел к отцу…

Принц. Знаю! Я это столько раз пересказывал, что мне кажется, это было со мной. Вообще, вы чрезмерно на меня воздействуете, Кин. Ваши истории, ваши женщины… Я даже заказал себе такой же халат. Это шил Перкинс?

Кин. Да.

Принц. Но ведь это безумные деньги. А я слышал, Эдмунд, ваши финансовые дела довольно плохи!

Кин. Вдвое хуже, чем болтают.

Принц. Но я мог бы оплатить часть ваших векселей… Или даже все, Кин… Если мы не будем портить наши отношения и вы согласитесь…

Многозначительный взгляд Кина.

Фу! Как это я мог произнести? Я действительно обезумел из-за этой женщины, раз мог выпалить такую пошлость… Забудьте, Кин! Я вам просто одолжу деньги… на неопределенный срок.

Кин. Теперь я вынужден отказаться, ваше высочество… Идет честная борьба, и ни у кого не должно быть преимуществ.

Принц. Но я не хочу, чтоб вас посадили в долговую яму. Тогда преимущество будет у меня…

Стук в дверь.

Неужели она?

Кин (глянув на часы). Три часа, ваше высочество. Прошу вас – через потайную дверь. Я не хочу, чтобы вы встретились…

Принц (гневно, но шепотом). Не смейте учить меня правилам хорошего тона!!! Вы забываетесь… (Пошел к потайной двери, но неожиданно вернулся.) Нет. Хоть краем глаза я должен взглянуть… (Подскочил к двери, глядит в глазок.) Она накинула темную вуаль!!! Какая жалкая конспирация!!! Сегодня же скажу брату – никаких соглашений с Данией! Никаких закупок!!!

Принц выбегает в потайную дверь. Входит Анна.

Кин (рванулся ей навстречу). Елена!

Анна (откинув вуаль). Извините, мистер Кин… Я понимаю всю неуместность своего появления… Мы ведь даже не представлены друг другу… И правила приличия, которые я вынуждена нарушить, продиктованы чрезвычайностью обстоятельств… (Сбилась.) Я не знаю, что еще положено говорить. Меня зовут Анна Дэмби.

Кин (мрачно). С этого надо было и начинать.

Анна. Меня учили правилам этикета, но они мне с трудом даются.

Кин. Мне тоже. Поэтому можем говорить как нормальные люди… Какого черта, девочка, вы притопали сюда?! Мало вам сплетен и слухов? Теперь хотите дать им подтверждение?!

Анна. Наоборот, мистер Кин. Я пришла извиниться за те неприятности, которые вам доставила не по своей воле, а исключительно в силу невероятных обстоятельств…

Кин (прерывая). Стоп! Не переходите на этот идиотский велеречивый тон… Вы – дочь сыроторговца, я – сын уличного клоуна. И, по нашим правилам, вам следует задрать юбку и хорошенько вас выпороть!

Анна. За что, сэр?

Кин. За все, леди!!! За то, что бежали из дому, за газетные сплетни… За то, что ваш полоумный дедушка– жених бегает по Лондону и грозит мне всеми карами! А сейчас вы напялили эту дурацкую вуаль и поссорили меня с самим принцем Уэльским!!!

Анна (всхлипнув). Я ж не нарочно.

Кин. Вот, только слез не хватало… А ну, не реветь! Сюда могут войти… (Вытирает ей слезы) Итак болтают, что я вас соблазнил и обесчестил… (Оглядывает ее.) Между прочим, вы достаточно хороши, чтобы дать повод для такой версии… А где вы прячетесь?

Анна. В театре.

Кин. Здесь, в Друри-Лейн?!

Анна. Да. У меня знакомая костюмерша. Она пустила меня в одну из комнат. Там, где стоят декорации «Ричарда Третьего».

Кин. Ужас! Превращать королевские покои в ночлежку! Всех уволю!

Анна. Там мыши бегают… (Всхлипывает.)

Кин. Бедная моя… (Гладит ее по голове.) Нет! Надо сразу поставить точку в этом вопросе. Послушайте, юная леди, я очень уважаю ваш порыв, вашу страсть, но на правах старшего все-таки дам вам совет: выкиньте всю эту дурь из головы. Так уж заведено, что девушки влюбляются в своего кумира, но это самообман… Мираж, подсвеченный на сцене, приправленный щемящей музыкой… Когда ж вы пытаетесь к нему прикоснуться, он исчезает… Или обретает черты реальности – довольно грубой и плотской!

Анна (растерянно). Я что-то не пойму. Вы про кого?

Кин (растерянно). В каком смысле?

Анна. Ну, вот про мираж… с плотскими чертами…

Кин. Про себя, черт подери! Разве вы не влюблены в меня?

Анна. С чего вы взяли?

Кин. Абсолютно?

Анна. Да ни капельки… Ни вот столечко!..

Кин (с досадой). Анна, вас действительно плохо учили вежливости… Но тогда почему сбежали из дому и прячетесь в театре?

Анна. Потому что хочу быть актрисой.

Кин. Всего-то?

Анна. Разве этого мало?!

Пауза.

Кин. М-да… А мне почему-то казалось… Нет, какое самомнение!

Анна. Бывает…

Кин (резко). Молчать! Обойдемся без сочувствия! Когда я говорю о самомнении, я имею в виду вас. Сбежала из дому, распугивает здесь мышей и думает, этого достаточно, чтобы стать актрисой.

Анна. Я много занималась, мистер Кин. Я выучила наизусть роли…

Кин. Этого мало! Актером нужно родиться! Мой прадед был актером, дед и отец тоже. Я – Кин Четвертый!!! И в моих жилах течет особая кровь, не хуже королевской… Во всяком случае, горячей. Так что, сударыня, можно приобрести титул лорда за приданое, но не талант. Этот титул дается Богом!

Анна. Но, может быть, он у меня есть? Я ведь и пришла, мистер Кин, затем, чтоб вы меня прослушали…

Кин. У меня сейчас нет на это времени. И потом, я не выношу актерские показы. Что вы собирались читать?

Анна. Что скажете… Например, монолог Джульетты.

Кин. Это я услышу вечером от партнерши. У меня спектакль. А сейчас я отдыхаю… И, между прочим, жду даму!

Анна (тихо). Я это поняла…

Кин. И не уходите?.. Ну что ж… Уже неплохо. Значит, вы готовы побороться за место на сцене… Хорошо! Даю вам минут десять. Показывайте, чему научились. Только умоляю – никаких шекспировских монологов. На них надо иметь право. Актер не тот, кто прикрывается чужим текстом… В любой момент он должен включить воображение и имитировать любое чувство: любовь, неприязнь, равнодушие… Все, что необходимо. Итак, вы готовы?

Анна. К чему?

Кин. К этюду. Представьте: вы влюблены в меня и пришли объясниться. Начинайте!

Анна. Прямо так?.. Сразу?

Кин. Можете сидя, если вам удобней…

Анна нерешительно двинулась к дивану.

Нет! На диван не надо… Объясняйтесь стоя. И темпераментней, если можно. Вы влюблены в меня, потеряли голову… Ну, говорите, говорите!

Анна (тихо). Это действительно так, мистер Кин. Я люблю вас… И даже, если наш этюд вам не понравится и вы прогоните меня прочь, я не перестану любить вас…

Кин. Хорошо.

Анна. Я полюбила вас давно… еще маленькой девочкой, когда впервые увидела…

Кин. В каком спектакле?

Анна. Это было не в театре… Впервые я увидела вас на улице. На берегу Темзы. Вы стояли, облокотившись на перила моста, и крошили булку плавающим лебедям…

Кин. Красиво.

Анна. Очень. Я тогда подумала: какой красивый джентльмен и какой добрый, раз он так любит птиц… Но тут булка кончилась, вы помахали птицам рукой и пошли вдоль реки… И я пошла почему-то за вами… И скоро вы вошли в маленький ресторан, заказали вино и сели за крайний столик, лицом к стене. И так стали пить… Спиной к людям, лицом к стене… А я стояла, смотрела на вас через оконное стекло и вдруг поняла, что вы очень одинокий человек…