Текст книги "Химическая свадьба"

Автор книги: Гордон Далквист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Меня не интересуют такие пустяки!

– Это не ответ!

– Я не обязана отвечать. Вы по-прежнему мне служите или нет?

– Я не привык сносить подобное обращение от кого бы то ни было.

– Зато у вас есть привычка тащить за собой женщину, будто это узел тряпья?

– Я уверен, вы бывали и в худших ситуациях.

На эти гневные слова она ничего не ответила, воспользовавшись моментом, чтобы поправить платье. Пфафф усмехнулся, заметив, в каком состоянии оно было.

– Все же, какой он?

– Кто?

– Роберт Вандаарифф. Я однажды мельком видел его шляпу во время скачек в цирке. Он упоминал графиню? – Взгляд Джека скользнул по ее фигуре. – Он… обижал вас?

– Что это?

Дама показала на кожаную записную книжку, торчавшую из кармана оранжевого пальто Пфаффа.

– Почему вы спрашиваете? Она вам знакома?

– Конечно. Вы побывали под мостом. Вы забрали ее из лаборатории Граббе. Эта записная книжка принадлежала Роджеру Баскомбу.

– Да, действительно. Признаю, мисс Темпл, что я не очень верил вашим историям, но теперь… – Он замолчал и ухмыльнулся, показав в улыбке свои темные зубы. – Я сохранил ее для вас. Хотите туда заглянуть?

– Не хочу.

– Лгунья. – Он бросил записную книжку ей на колени, а потом засмеялся, заметив, что Селеста вздрогнула. – Вы ведете себя так, будто это скорпион.

– Куда мы направляемся?

– Да бросьте вы, как еще я мог бы узнать, где вы находитесь, и забрать вас оттуда, да так, чтобы меня не убили? Вы думали, что стекольные мастерские приведут к Вандаариффу, но они привели к ней.

– Почему она захочет спасти меня? Она меня ненавидит.

– Она представила вас посланцу Вандаариффа как свою близкую подругу.

– Чушь.

Пфафф скептически пожал плечами.

– Это спасло вам жизнь.

Она не понимала, что у Пфаффа на уме: он все еще ее человек или нет? Она постаралась смягчить тон.

– Вы знаете, мистер Пфафф, что все, кого вы наняли мне на службу, были убиты?

– Жаль. Я думаю, что капралу Брайну очень нравилась ваша служанка.

Возможно, Пфафф никогда никому не сочувствовал. Она почувствовала, что начинает разделять настороженное отношение Чаня к Пфаффу. Зачем она пыталась защищать его?

– Почему меня отвезли в усыпальницу Вандаариффов?

– Я полагаю, потому, что она находится в безлюдном месте и за ней легко наблюдать.

Мисс Темпл знала, что это было неправдой, и ругала себя за то, что не обследовала в гробнице каждый дюйм. Но похоже, что искать там было нечего – граф не проявил к гробнице никакой заинтересованности. Поскольку настоящие врата Иштар были украшены голубыми изразцами, то граф, если бы вкладывал душу в их улучшенный художественный вариант, изготовил бы ворота из угля и покрасил бы в кроваво-красный цвет.

– Куда мы направляемся?

– Никуда, пока я не удостоверюсь в том, что за нами не следят…

Пфафф прижался лицом к стеклу. Мисс Темпл разглядывала противоположную сторону дороги – улицы были незнакомы.

– Сегодня был второй взрыв? В Торговом Совете?

– Сегодня повсюду были взрывы. – Пфафф выглянул из окна и добавил рассеянно: – Ужасное дело.

– Взрывы устроил Вандаарифф, чтобы спровоцировать беспорядки. Кто знает, что он планирует еще, пока мы теряем время. Может быть, вы знаете?

Пфафф задернул занавеску.

– Знаю что?

– Где он!

– Нет, мисс.

– И вы говорите это с улыбкой! Из всех кретинов… – Мисс Темпл прервала тираду, так как по экипажу что-то сильно ударило.

– В чем дело?

Вдруг окно с ее стороны разбилось: кусок кирпича величиной с кулак чуть не попал ей в голову. Селеста ойкнула, испугавшись осколков. К счастью, большую часть задержала занавеска.

– Возможно, вам лучше лечь на сиденье, – предложил Пфафф.

Рядом с экипажем послышались крики, и мисс Темпл вспомнила лица людей на причале в Рааксфале. Кучер щелкнул кнутом. Экипаж понесся вперед, и крики стали затихать. Пфафф хлопнул в ладоши.

– Это поможет от них отделаться.

Услышав испуганное ржание лошадей где-то позади, мисс Темпл выглянула из разбитого окна. Другую карету, следовавшую за ними, окружила и остановила разъяренная толпа. После взрывов беспорядки распространились из Рааксфала в сам город, и Пфафф умело воспользовался этим, чтобы отделаться от погони. Кто знает, насколько повезло им самим, что они не пострадали? Если бы кучера ранили или отвалилось бы колесо… Селесту пробрала дрожь.

– Итак, куда мы направляемся сейчас? – потребовала она ответа.

Пфафф громко рассмеялся.

– Куда же еще, маленькая госпожа? Домой.

Пфафф больше ничего не добавил, а мисс Темпл не спрашивала. Записная книжка Роджера лежала у нее на коленях, но Селесте не хотелось читать, пока она не останется одна и никто не будет наблюдать за ней. Хотя там могла содержаться важная информация, девушка не была уверена, что сможет себя контролировать. Что, если она обнаружит там восторженные похвалы изящным лодыжкам Каролины Стерн или ее молочной, опаловой коже? Опаловый – это именно то слово, которое использовал бы Роджер.

Они приехали в отель «Бонифаций». Селеста крепко сжимала записную книжку, выбираясь из кареты, она проигнорировала протянутую руку Пфаффа, стремившегося помочь. Мисс Темпл хотела окликнуть швейцара, но засомневалась, поскольку не была уверена в своем статусе в отеле и не знала, что в ее случае предписывает закон. Скандал мог дать повод управляющим выставить нежелательного постояльца. Вместо этого Селеста подошла к стойке и спросила, нет ли для нее сообщений. Их не было, но клерк обратил внимание на ее прожженное платье и забинтованную руку.

– Видите, что случилось со мной, – храбро заявила мисс Темпл. – На площади Святой Изабеллы… даже говорить об этом не могу.

Подозрения клерка сменились сочувствием. Хотя бы на время мисс Темпл удалось наладить отношения со служащими отеля.

– Отлично! – усмехнулся Пфафф, когда они начали подниматься по лестнице. Однако девушка на самом деле была выбита из колеи и не могла говорить о том, что видела на площади и в здании таможни. Малый жизненный опыт не позволял ей полностью постигнуть произошедшую резню. На глаза навернулись слезы. Почему именно сейчас, шагая по знакомым пушистым коврам, она поддалась слабости? Селеста пошла быстрее и обогнала Пфаффа, чтобы он не мог видеть ее лица.

– С вами все в порядке?

– Рука болит. – Они уже были перед дверью. Пфафф протиснулся вперед и три раза постучал. Мисс Темпл отвернулась, чтобы вытереть глаза. Дверь открылась, и она увидела встревоженное лицо Мари.

– Ох, госпожа…

Селеста быстро вошла. Все, чего она хотела, – остаться в одиночестве.

– Мне нужна ванна и чистая одежда, и ужин, и чай, главное, крепкий горячий чай.

– Госпожа…

– Со мной все отлично, уверяю тебя. Я… я… – Мисс Темпл сжимала записную книжку Роджера и пыталась найти подходящие слова. – Мари, капрал Брайн…

Пфафф притронулся к плечу Мари.

– С Брайни все в порядке, Мари: он вместе с другими и просил передать тебе поклон. Так как насчет чая?

– Но…

Испытывая благодарность к Пфаффу за его вмешательство и одновременно стыдясь этого, мисс Темпл прошла мимо Мари, как будто не расслышала ее. Сделав три шага, она вошла в спальню, закрыла дверь и заперлась. Селеста бросила записную книжку Роджера на прикроватный столик… и похолодела.

Графиня ди Лакер-Сфорца сидела на кровати мисс Темпл, и от ее сигареты в мундштуке поднимался дымок, словно от палочки китайских благовоний. Она не улыбнулась.

– И вновь обстоятельства помешали мне лишить вас жизни.

Графиня, смакуя, затянулась сигаретой, а потом выпустила голубоватый дымок из уголка рта.

– Вы выглядите испуганной.

Мисс Темпл отступила к письменному столу. Остались ли ножницы в выдвижном ящике?

– Мистер Пфафф – ваш подручный? – Ее голос дрогнул. Устыдившись этого, Селеста добавила тихо: – Я не заметила шрамов у его глаз.

– Не всем нужен Процесс – на самом деле он почти никому не нужен.

– Но Джек… за те несколько недель, что я его наняла…

Графиня вздохнула.

– Вы все еще не понимаете? Городские сливки общества жаждали попасть в число избранных для опытов с машинами графа. Они как коты дрались за эту привилегию. Подчинить влиятельных людей и превратить их в рабов очень просто: нужно всего лишь сделать это модным.

– Мистера Пфаффа вряд ли кто-то отнесет к сливкам общества.

– А у него на этот счет свои представления… Ну, довольно, вы выглядите так, будто весь день провели в хлеву.

Мисс Темпл повернулась к двери.

– Не нужно звать служанку. Ее отослали.

– Куда?

– Вниз за чаем или к хирургу, чтобы он вправил ей выбитую челюсть – не имею представления. Мы приведем вас в порядок и уйдем тихо, чтобы никто не заметил.

– Я не сдвинусь с места.

Графиня резко скомандовала:

– Мистер Пфафф!

Из-за двери послышался мучительный стон – без сомнения, это была Мари. Мисс Темпл вскочила на ноги.

Графиня быстро и раздраженно сказала:

– Единственное, чем вы ей можете помочь, – ваше послушание.

Она вынула из мундштука окурок, бросила на пол, втянула носом воздух и встала.

– Куда мы отправимся?

– Сначала вы переоденетесь, Селеста. – Графиня впервые улыбнулась. – А уж потом – все остальное. Но сначала вы должны хотя бы притвориться цивилизованной…

Пальцы графини схватили ее платье на спине и потянули – каждое прикосновение мешало мисс Темпл сосредоточиться. Она сражалась в здании таможни, пыталась задушить Вандаариффа в его экипаже, но сейчас только безвольно стояла.

Графиня опустила вниз ткань с плеч мисс Темпл, а потом поочередно вынула ее руки из рукавов, как фокусник, вытаскивающий ленты из шляпы. Графиня дернула платье вниз, и оно упало. Мисс Темпл покорно шагнула вперед, оставив на полу бесформенную кучу ткани.

– Что случилось с вашей рукой?

– Порезалась стеклом. В здании таможни.

– И вы были очень храброй? – Рука графини скользнула по округлостям бедер мисс Темпл.

– Почему вы здесь? – жалобно спросила Селеста.

– Лучше бы спросить, почему вы здесь, – ответила графиня.

– Это моя комната.

– Я думала, что она принадлежит сахару и рабам.

– Кто же тогда владелец ваших апартаментов в «Рояле»? Физическая привлекательность?

Мисс Темпл вскрикнула, когда ласкавшая ее рука так сильно сдавила ягодицу, что там наверняка должен был появиться синяк. Графиня прошла через комнату к платяному шкафу. Селеста вытащила шелковый платок графа из-под корсета, но у нее не было времени, чтобы его развернуть и достать стеклянный шип до того, как графиня вернулась. Мисс Темпл почувствовала ее теплое дыхание на своем затылке.

– От вас пахнет как от пони. – Графиня взяла янтарную бутылку с духами «Мелиссима» синьора Мелини, а потом вернулась с тазом воды. – Руки вверх.

Мисс Темпл повиновалась. Графиня протерла куском ткани, действуя довольно грубо, подмышки мисс Темпл, потом ее грудь и шею и, наконец, более деликатно, ее лицо. Девушка стояла неподвижно, как котенок, которого вылизывает кошка-мать. Графиня бросила ткань в таз. Сжав губы, она надушила, причем гораздо обильнее, чем привыкла Селеста, ее подмышки и запястья, потом кожу за ушами, и, наконец, последний штрих – с решительностью игрока, делающего последнюю ставку, провела пробкой от духов по ее ключицам. Графиня закрыла пробкой флакон с духами и небрежно бросила его на кровать. Вдруг с внезапной подозрительностью графиня засунула руку под корсет мисс Темпл, проверяя, не спрятано ли там что-либо, а потом провела рукой сначала под одной, а потом под другой грудью молодой женщины. Ничего не найдя, она высвободила руку, наклонилась и понюхала Селесту.

– По крайней мере никто больше не примет вас за ненадушенную пони.

Графиня схватила платье, расправила, высоко подняла и надела на мисс Темпл.

– Но это траурное платье…

Слова Селесты потонули в шуршании черного шелкового крепа. Она надевала это платье только раз – на похороны кузена Роджера, когда тот еще только начинал за ней ухаживать. Эта неожиданная покупка, сделанная исключительно ради него, тогда доставила ей большое удовольствие.

– Просовывайте руки в рукава. И побыстрее.

Она поняла, что платье графини, цвет которого сначала ей показался тускло-фиолетовым, на самом деле было скорее угольного цвета.

– Кто умер?

– О, кто только не умер.

Графиня затягивала шнуровку платья, ничуть не заботясь о том, насколько это комфортно для Селесты, как фермер, связывающий коз. Ее руки летали вверх и вниз, одергивая подол платья мисс Темпл, расправляя платье, чтобы из-под него не торчали нижние юбки, поправляя корсаж и приподнимая грудь. Все это время девушка сжимала в кулаке шелковый платок.

Графиня отступила на шаг и разочарованно вздохнула.

– Вашей прически постыдилась бы даже пастушья овчарка. У вас есть шляпка?

– Я не люблю шляпки. Если вы позволите моей служанке…

– Нет.

Графиня обеими руками начала укладывать кудри мисс Темпл. Они стояли очень близко друг друга. Графиня сосредоточилась на своем занятии, а мисс Темпл, которая была ниже ростом, смотрела на горло этой женщины, находившееся от нее всего в нескольких дюймах.

Графиня нахмурилась.

– Если не придираться, можно подумать, что вы приехали из Швейцарии. Но мы уже опаздываем. Что вы думаете об Оскаре? Он здоров, Селеста? Он в своем уме?

– Мы почти не говорили. Я была ранена…

– Да, ему, наверное, это нравилось. Вероятно, ему хотелось проглотить вас с потрохами.

– Почему вы не убили доктора Свенсона?

– Что, простите?

Этот вопрос сам собой слетел с губ мисс Темпл.

– Вы оставили его в живых со стеклянной пластинкой.

– В самом деле?

– Он хочет умереть, вы знаете. Из-за Элоизы. Из-за вас.

Графиня выдержала ее осуждающий взгляд и громко рассмеялась, испытывая дополнительное удовольствие от того, что Селеста не ожидала такой реакции. Все еще улыбаясь, она открыла дверь и вышла, предоставив Пфаффу роль сопровождающего мисс Темпл. Он взял женщину за руку, но потом остановился у прикроватного столика, на котором та оставила записную книжку Роджера.

– Ей понадобится сумочка, – окликнул он графиню. – Будет выглядеть странным, если ее не окажется.

Графиня фыркнула из передней, выражая свое отношение к подобным нормам или, скорее, к вкусу мисс Темпл в выборе сумочек. Пфафф взял одну из них, проворно запихнул в нее записную книжку и подтолкнул Селесту к дверям. Графиня округлила глаза от удивления.

– Боже мой!

Пфафф был уязвлен.

– Она отлично подходит.

– Как головная боль подходит к тошноте. Возможно, это вызовет сочувствие.

Мари исчезла, и, хотя мисс Темпл подумала о том, чтобы окликнуть портье и просить о помощи, в итоге она этого делать не стала и позволила вывести себя на улицу. Дверцы сверкавшей кареты открыл для них лакей в богато расшитой ливрее. Мисс Темпл первая забралась в экипаж и воспользовалась своим недолгим одиночеством, чтобы снова засунуть шелковый платок под корсаж. Пфафф сел рядом, а графиня разместилась напротив, тщательно расправив платье. Хотя у нее была черная сумочка, в которой легко помещался длинный мундштук, для стеклянной книги она была мала. Мисс Темпл еще раз задумалась о том, где эта темная книга могла храниться. Она прочистила горло и спросила:

– Униформа того лакея – я имею в виду, мы действительно…

– Селеста, – вздохнула графиня, – если вы сами можете догадаться, зачем спрашивать?

Пфафф только ухмыльнулся и поправил лацканы пальто. Мисс Темпл не могла понять, чего на самом деле рассчитывал добиться этот человек. То, что он переметнулся к графине, раскрывало его характер: жалеть было не о чем – он, подобно бабочке, был всегда готов перелететь на более красивый цветок. Она вспомнила, как мистер Фелпс грубо указал ей на существование социальных границ в обществе. Какими бы нелепыми ни казались ей потуги Пфаффа проникнуть в высшее общество, графиня сходным образом воспринимала притязания мисс Темпл, и не было сомнений в том, что в определенных кругах саму графиню считали вульгарной выскочкой.

Улицы вокруг загудели от стука копыт. Экипаж теперь сопровождал эскорт всадников. Мисс Темпл уставилась на графиню.

– В чем дело, Селеста?

– Усыпальница Вандаариффов.

– Да?

– Вы хотели, чтобы я увидела ее.

– С какой настойчивостью вы сообщаете мне то, что я уже и так знаю…

Мисс Темпл кивнула на Пфаффа.

– А он знает?

– Почему это должно меня интересовать?

Губы Пфаффа сложились в терпеливой улыбке, как будто он знал, что скрывается за презрением графини.

– Я уже говорил – склеп находится в безлюдном месте, за ним легко наблюдать…

– Как вы узнали, что меня схватили? – потребовала ответа мисс Темпл. – Потому что Франческа Траппинг не привела к вам доктора Свенсона?

– Если бы мне была нужна эта девчонка, я бы никогда не оставила ее. Она для меня ничего не значит. Не больше, чем доктор.

– Но вы его пощадили. И предприняли усилия, чтобы спасти меня.

– Ничего из этого, Селеста, не изменит того, что мы с вами понимаем.

Несмотря на тон последнего замечания, мисс Темпл откинулась на спинку сиденья и улыбнулась, показав мелкие белые зубки. И Вандаарифф, и графиня сохранили ей жизнь, хотя им следовало ее убить, потому что каждый надеялся использовать ее против другого. Какими же они были дураками.

– У вас такая отвратительная улыбочка, – сказала графиня. – Как у ласки, собирающейся высосать куриное яйцо.

– Я не могу ничего с собой поделать, – ответила мисс Темпл. – Я взволнована, хотя вы не сказали мне, что мне делать, когда мы прибудем на место.

– Ничего. Просто молчите.

– А если не стану?

– Я вам перережу горло и все испорчу. И тогда что я скажу кардиналу Чаню?

Графиня приподняла бровь, ожидая, пока ее слова будут поняты.

– Кардинал Чань?

– А как еще вас удалось бы вызволить? В обмен на шоколадный торт?

– Вы отдали Чаня Вандаариффу?

– Когда кто-то уже владеет вещью, точнее сказать «возвратила»…

– Но где он был… как вы это сделали… он бы никогда…

– Боже мой, мы приехали. Постарайтесь отдать должное самопожертвованию кардинала. Помните: почтительное молчание, смиренное горе, неброская привлекательность.

Графиня ущипнула мисс Темпл за щеки, чтобы на них появился румянец, а потом слегка подтолкнула ее, чтобы Селеста вышла из экипажа. Графиня вышла следом, взяла женщину за руку, и они отправились по покрытой красным гравием дорожке. Пфафф остался в экипаже. Навстречу им шел мужчина в богатой украшенной униформе, он нес на руке, прижимая к груди, огромный кивер из медвежьего меха, будто только что снес голову медведю. Он щелкнул каблуками и кивнул графине.

– Миледи.

Графиня сделала изящный книксен.

– Полковник Бронк. Приношу извинения за нашу задержку.

Полковник осмотрел мисс Темпл скептическим ледяным взглядом и сделал им знак своей рукой, сверкнувшей золотым позументом, следовать за ним.

– Прошу вас. Ее величество не должна никого ждать.

Глава 5
Усыпальница

Чань игнорировал выстрелы. Это Свенсон должен был заниматься теми, кто был позади них. Малейшая потеря концентрации, и Фойзон его убьет: он не должен обращать внимание на то, что происходит вокруг, как хирург не должен прислушиваться к стонам пациента.

В правой руке Чаня была раскрытая бритва. В левой он держал черный плащ, достаточно длинный, чтобы запутать клинок противника или, метко бросив его, ослепить Фойзона. У противника имелось два метательных ножа, ими можно было колоть, и они были достаточно тяжелы, чтобы сломать клинок бритвы. Фойзон не пытался оттеснить Чаня широкими взмахами – он использовал один нож, чтобы пробить защиту Чаня, а вторым собирался его убить. У Чаня было меньше возможностей. Бритва может пролить много крови, но, чтобы вывести из строя такого человека, как Фойзон, требовалось добраться до его горла. В противном случае второй нож найдет свою цель.

Наблюдателю показалось бы, что мужчины не двигаются, но для Чаня их бой был шквалом угроз и парирующих защитных действий, которые проявлялись в едва заметном смещении центра тяжести, напряжении пальцев, ритме дыхания. Мастерство значило меньше, чем умелое использование ситуации и обстоятельств: второй клинок, подвернувшийся под руку стул, толчок – кардинал все это был готов использовать и не сомневался, что противник ответит тем же. Он не был праздным хлыщом, заботящимся о «дуэльных правилах».

Быстрый, как пуля, Фойзон сделал выпад, пытаясь ударить Чаня ножом в лицо. Чань взмахнул плащом, рассчитывая запутать клинок…

И тут обоих сбил с ног ревущий шквал пламени и обломков. В воздухе засвистели осколки стекла.

Чань поднялся и отбросил плащ, продырявленный взрывом. В полутора метрах от него Фойзон пытался в дыму отыскать свои ножи. Кардинал ударил его кулаком в глаз, и Фойзон свалился на пол без сознания.

В ушах у Чаня звенело. В портиках мелькали тени солдат. В любую секунду они могли заполнить зал торгов. Он почувствовал какое-то движение у своих ступней – это брыкала ногами Франческа Траппинг, ее закрыл своим телом и шинелью доктор Свенсон. Чань поставил девочку на ноги и поднял Свенсона за воротник, не уверенный в том, жив ли доктор или нет. Доктор похлопал Чаня по руке и надсадно закашлялся – пыль и копоть покрывали его лицо и волосы.

Чань не видел Селесты Темпл.

Вокруг везде лежали трупы, взрыв содрал с них белые саваны. В дыму и пыли с учетом того, что там было много трупов женщин и детей, было невозможно обнаружить тело маленькой женщины с каштановыми волосами. Эта мысль поразила его. Тело… Трупы были везде. Никто больше не двигался.

Он не спас ее. Без колебаний Чань поспешил к ближайшему сводчатому проходу, таща за собой девочку и упиравшегося доктора Свенсона.

Кардинал выбил окно, выпихнул через него своих спутников, а потом потащил их в конец аллеи к низкому кирпичному зданию. Он точно знал, где они находятся.

Девочка плакала.

Чань схватил два фонаря, зажег их и направился к скользким каменным ступенькам, спускавшимся вниз. Он торопливо протянул один из фонарей доктору.

– Держитесь за руки, здесь скользко, – хриплым голосом предупредил Чань.

Слева была стена, а справа – темный и дурно пахнущий ручей. Наконец они добрались до места, где ступеньки были относительно чистыми, и Чань сделал знак спутникам сесть.

– Мы в канализационной трубе. Теперь нас никто не увидит.

Свенсон ничего не сказал. Девочка вздрогнула. Чань поднес фонарь к ее лицу.

– Тебе больно? Ты меня слышишь? Что с твоими ушами?

Франческа кивнула и отрицательно покачала головой: да, она слышит, нет, она не ранена. Чань посмотрел на Свенсона – его лицо все еще было покрыто пылью – и чуть не уронил фонарь.

– Боже мой! Почему вы ничего не сказали?

На широкой шинели Свенсона было пулевое отверстие чуть выше сердца. Чань распахнул шинель… крови не было. Учитывая, сколько они прошли, шинель Свенсона на груди должна уже пропитаться кровью. Поморщившись, доктор достал свой портсигар – тот был погнут расплющившейся об него свинцовой пулей. Свенсон перевернул портсигар, чтобы все увидели обратную сторону – пуля оставила изрядную вмятину, но насквозь его не пробила. Он осторожно просунул носовой платок под мундир, крепко прижал к ребрам, а потом вытащил и рассмотрел: пятно крови размером с кулак.

– Сломано ребро – я это почувствовал, когда мы бежали, но я жив, хотя не должен был выжить.

Чань встал. Франческа Траппинг подняла глаза и испуганно посмотрела на него. Позади в темноте журчала сточная вода. Он почувствовал остатки едкого дыма в легких, когда заговорил:

– Я не видел Селесты. Не смог отыскать ее.

Свенсон ответил таким же сдавленным голосом:

– Вы были заняты тем типом – и спасли всех нас.

– Нет, доктор, я не сумел.

– Селеста устроила взрыв. Она выстрелила в часы. Я не знаю, как она догадалась, что в них еще один заряд взрывчатки. Кто знает, сколько жизней она спасла, ведь, если бы он взорвался завтра… – Свенсон приложил свою грязную руку к глазам. – Я сумел дотянуться только до ребенка…

– Я не виню вас.

– Я сам себя виню, и виню жестоко. Она была… Боже… замечательной, храброй девушкой…

– Я снесу голову этому ублюдку.

Слова Чаня отдавались эхом в сточном тоннеле. Доктор Свенсон с трудом встал и положил руку на его плечо. Кардинал повернулся к нему.

– Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы продолжить путь?

– Конечно, но…

Чань указал на деревянную дверь, к которой вели ступени.

– Выйдите в переулки позади собора. Взрыв, который там был, объяснит, почему вы так выглядите, и вы сможете свободно пройти.

Он перевел взгляд на Франческу.

– Ты отведешь доктора туда, куда просила графиня?

Девочка утвердительно кивнула. Кардинал сжал руку Свенсона и поднял фонарь.

– Удачи, – сказал он и шагнул в темноту. Доктор окликнул его:

– Чань! Вы нужны. Вы нужны живым.

Кардинал с разбегу перепрыгнул зловонный поток. Они остались позади. Он побежал трусцой, уже решив, что собирается сделать.

Главная библиотека, как и любое общественное учреждение, была пронизана привилегиями и льготами. Внутри были искусно размещенные ниши, похожие на приделы собора, где хранились частные коллекции, которые библиотека сумела вырвать у университета или Королевского института. Хотя в каждой такой нише хранились одна или две библиографические драгоценности, эти коллекции собирали больше пыли, чем посетителей, и доступ к ним можно было получить только по рекомендации. Чань узнал об их существовании случайно, когда искал новые пути, ведущие на крышу. Вместо этого он нашел на шестом этаже такой спрятанный раздел библиотеки, а в нем – старого священника-иезуита.

Коллекция Флюистера никогда не привлекла бы интереса Чаня при нормальных обстоятельствах. Причуды адмирала, чей интерес к туземным религиям пробудился после путешествий в Ост-Индию, щедро тратившего свои призовые деньги на любые книги, имевшие отношение к верованиям аборигенов, еретическим учениям, эзотерическим или забытым культам, представлялись Чаню пустой тратой денег. Для Церкви же наследие адмирала Флюистера, который публично объявил о своем даре библиотеке, было собранием опасных ядов, хотя благодаря тому, что кто-то прошептал нужные слова в нужные уши, до коллекции было невозможно добраться. Добиваясь покорности с помощью доброты, епископ предложил услуги ученого святого отца, чтобы каталогизировать это внезапное приобретение. Библиотека, для которой знания были гораздо менее важны, чем собственность, естественно, приняла предложение, и вот отец Локарно прибыл. Не менее десяти лет он сортировал наследие адмирала (в библиотеке архивариусы заключали пари на то, когда грузчики обнаружат труп усопшего отца Локарно), почти никогда ни с кем не разговаривая. Он появлялся как призрак в черной рясе, входил шаркающей походкой в библиотеку каждый день, когда она открывалась, и уходил только после того, как тушили свет.

По своему опыту Чань выделял два типа священников: тех, у кого была своя история жизни, и тех, кто только выполнял приказы. Последних он презирал, считая дураками, трусами или фанатиками. А вот в первой категории можно было найти людей, чье призвание было обретено благодаря какому-то собственному пониманию мира. В случае отца Локарно уже один только нос позволял отнести его к первой категории: его ноздри были вырваны кузнечными щипцами. Был ли он раскаявшимся преступником или честным человеком, по воле злого рока оказавшимся на пиратской сарацинской галере, этого никто не знал. Можно было только догадываться о том, почему именно этому много повидавшему иезуиту поручили управлять наследием Флюистера. Чаню хотелось бы знать, сколько было книг, в которые отец Локарно тайно внес поправки или просто их уничтожил.

Он вошел в нишу Флюистера. Отец Локарно сидел, как и всегда, когда к нему заглядывал Чань, за столом, заваленным книгами и папками с бумагами. Его седые волосы были подвязаны шнурком, а очки, поскольку нос у него отсутствовал, были закреплены стальной проволокой за ушами. В открытой носовой полости виднелась неприятная слизь.

– Эзотерический ритуал, – сказал Чань. – У меня есть вопросы, а времени очень мало.

Отец Локарно с интересом посмотрел на него, как будто поправлять других людей доставляло ему особое удовольствие.

– Нельзя получить знания, не потратив времени.

Голос у иезуита был странным, с визгливыми нотками.

Чань снял перчатки и положил их на стол.

– Вернее было бы сказать, что нельзя получить знания, не потратив денег, так что, священник, вот что я вам предложу. Епископ Баакс-Сонк не приходил в сознание после того, как посетил Харшморт-хаус около двух месяцев тому назад. Многие другие влиятельные люди находятся в таком же состоянии, как он. Генри Ксонк, вероятно, самый известный из них. Причиной объявили лихорадку крови, но это ложь.

Отец Локарно пристально разглядывал Чаня. У них никогда не было деловых отношений, но до священника наверняка дошли слухи о нем от архивариусов.

– Вы предлагаете вылечить его превосходительство?

– Нет. Воспоминания его превосходительства были помещены в алхимическое хранилище.

Отец Локарно задумался.

– Когда вы говорите «хранилище»…

– Стеклянная книга. Все, что он знал, любой ценный секрет, который хранил, станут известны тем, кто изготовил эту книгу.

– И кто же это?

– У меня наихудшие предположения. Но я полагаю, что моя информация позволит вашему начальству предпринять ряд важных предосторожностей.

Отец Локарно нахмурился, задумавшись, потом кивнул, как бы одобряя этот этап их сделки.

– Мне говорили, что вы преступник.

– Ну а вы – шпион.

Локарно неодобрительно фыркнул – он это сделал инстинктивно, раздувая носовые проходы на своем лице.

– Я служу лишь высшему миру. Что у вас за вопрос?

– Что такое химическая свадьба?

– Боже мой. – Локарно хихикнул. – Это не то, чего я ожидал… необычная тема.

– Не такая уж необычная, если учесть ваши интересы.

Локарно пожал плечами. Чань знал, что его собеседник думает сейчас о судьбе епископа и других недавних важных переменах в городе, соотнося их с алхимией.

– Эта лихорадка крови – теперь, когда лорд Вандаарифф поправился, возможно, Его превосходительство, епископ…

Чань резко оборвал его.

– Лекарства нет. Епископ умер. Химическая свадьба – что это такое? Что-то существующее в реальности?

– В реальности? – Локарно удобнее устроился в кресле, готовясь объяснять. – Ваша формулировка наивна. Это эзотерический трактат. «Химическая свадьба», написанная Иоганом Валентином Андреэ, – это третья часть великого Манифеста Розенкрейцеров, созданного в 1614 году в Вюртемберге.

– Манифест для какой цели?

– Цели? Что такое просвещение без веры? Власть без правительства? Воскрешение без искупления?

Чань снова прервал его.

– Я клянусь вам, что мой интерес к этому нелепому трактату безотлагательный и конкретный. От этого зависит человеческая жизнь.

– Чья?

Чань боролся с искушением раскрыть свою бритву и заорать: «Ваша». Однако он положил обе руки на стол и наклонился вперед.

– Если бы у меня было время прочесть эту штуку, я бы так и поступил. Взрывы. Бунты. Паралич министерств. За беспорядками стоит один человек.