Текст книги "Буддист-паломник у святынь Тибета"

Автор книги: Гомбожаб Цыбиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Когда Лхавсан-хан объявил о вновь определенном далай-ламе Агван-Ешей-чжямцо, то кукунорские князья возбудили вопрос о подозрительности такого определения Лхавсана, т. е., заподозрив последнего в ошибочном определении истинного далай-ламы, выставили со своей стороны кандидатуру вышеназванного Галсан-чжямцо, т. е. признали первого «лже-далай-ламой».

Ввиду таких разногласий пекинское правительство командировало сановника Хэ-шу для расследования дела. В 1709 г. Лхавсан-хан и банчэн-эрдэни доложили, что признанный ими новый далай-лама весьма сведущ в религиозном учении и делах правления, и просили пожаловать ему печать и грамоту. Тогда император возвел его в шестые далай-ламы, не признавая, конечно, прежнего ставленника Санчжяй-чжямцо. В свою очередь кукунорские князья доложили, что слова Лхавсана – ложь, а истинный далай-ламский перерожденец – литанский Галсан-чжямцо. Император запросил банчэня, который подтвердил истинность слов Лхавсана.

Такой спор не предвещал ничего хорошего, и потому пекинское правительство сочло необходимым разрешить его каким бы то ни было образом. С этой целью оно командировало особого чиновника, который собрал на сейм кукунорских князей и показал им доклад банчэня с его печатью, в котором говорилось об истинности перерожденца далай-ламы, поставленного Лхавсан-ханом. Правительство предложило одновременно с этим поселить Галсан-чжямцо в Пекине. Кукунорские князья упорно отказывались от этого, говоря, что они не могут доставить его так далеко. Истинная же причина, вероятно, заключалась в их опасении, что правительство хочет захватить кандидата на далай-ламский престол и извести его, как причину раздоров. Только после угрозы военной силы они согласились поселить его в монастыре Гумбуме. Спор продолжался, и кукунорские князья стали в весьма враждебные отношения к Лхавсан-хану.

После разных козней и интриг между монгольскими князьями в 1717 г. чжунгарский полководец Цэрин-дондуб, посланный Цэван-рабтаном, явился на границе Центрального Тибета. Ему противостал сын Лхавсана Сурцза, но в происшедшей битве был разбит и бежал в Лхасу, где укрылся в Поталаском дворце. Тибетские изменники, войдя в переговоры с Цэрин-дондубом, открыли ему крепостные ворота. Тогда Цэрин-дондуб убил укрывавшегося во дворце хана Лхавсана и заключил в темницу далай-ламу Агван-Ешей-чжямцо. Сын Лхавсана Сурцза, пытавшийся бежать, был также схвачен Цэрин-дондубом.

Когда маньчжурское правительство стало готовиться к походу в Центральный Тибет, Цэрин-дондуб возвратился оттуда и донес, что все тибетцы весьма почитают ламу Галсан-чжямцо и что если его возвести в далай-ламы, то страна успокоится.

Император, уступая таким обстоятельствам, в 1719 г. возвел в далай-ламы литанского перерожденца Галсан-чжямцо (опять в шестые же далай-ламы) и пожаловал ему грамоту и печать.

Таким образом, с 1706 по 1718 гг. было двое далай-лам. В 1719 г. вновь утвержденный далай-лама был отправлен в Тибет под защитой кукунорцев и посажен на далай-ламский престол, а заключенный в тюрьму прежний далай-лама Агван-Ешей-чжямцо выпущен на свободу. Новый далай-лама, как сказано, официально считается шестым, а тибетцами седьмым. Отца его звали Соднам-дарчжяй, а мать Ловсан-чоймцо. В 1722 г. почести его были сравнены с таковыми пятого далай-ламы, почему и была выдана соответствующая печать.

Только после возведения на престол этого далай-ламы маньчжурское правительство стало считать, что в Тибете наступило спокойствие и что эта страна вполне подчинилась маньчжурской династии. По этому поводу император Кан-си написал грамоту, которую повелел высечь на каменной плите, о которой было упомянуто при описании города, и поставить ее в Лхасе.

В 1723 г. были назначены вышеупомянутые Ханчэн-най, Аподба, Лумбаба и Полхаба тибетскими правителями. Но последующие события показали, как указано выше, что тибетцы далеко не считали себя подчиненными маньчжурам и начали враждебные действия между собою. Из этих междоусобий, как известно, вышел победителем приверженец маньчжуров Полхаба. Во время этих смут пребывание далай-ламы в Тибете стало уже небезопасным, почему пекинский двор приказал поселить его на родине, в камском Литане, откуда он возвратился в 1732 г., после пятилетнего там пребывания, но участия в светском управлении не принимал до 1751 г., когда был окончательно усмирен мятеж.

С этого времени далай-лама начинает иметь влияние на светские дела. Этот перерожденец был человек по-своему достаточно образованный и даровитый, оставивший после себя 8 томов сочинений, в коих преобладают статьи тарнистического учения. Умер он в 1757 г. Отец его Соднам-дарчжяй был возведен в степень князя фу-го-гуна (помогающего государству гуна).

Восьмой перерожденец, далай-лама Чжамбал-чжямцо, родился в 1758 г. в провинции Цзан от отца Соднам-дарчжяй и матери Пунцок-ванмо, которая была сестрой третьего банчэн-эрдэни Балдан-Ешей. Он был двоюродным братом четвертого халхаского Чжэбцзун-дамба-хутухты, сына Соднам-даший, старшего брата Соднам-дарчжяй. В 26-м году правления Цянь-луна, т. е. в 1762 г., была дана императорская грамота, утвердившая его на престоле далай-ламы.

Небезынтересно, по нашему мнению, привести здесь текст этой грамоты в переводе на русский язык.

«Грамота Хуанди, имеющего, по предопределению неба, власть над обширной землей. Дана перерожденцу далай-ламы. Ныне управляющий делами Уй и Цзана, мэйрэнь-цзангинь Пу, согласно нашему повелению, торжественно принял тебя, перерожденца. Вследствие его доклада, что ты, перерожденец, имеешь удивительные качества, отличные от других, моя мысль чрезвычайно радуется. Далай-лама, в предыдущем образе, не ограничившись тем, что особенно усовершенствовался в религиозных познаниях, принял с почтением наши приказания и согласовал с нашей волей все предприятия для устроения в спокойствии всех уйских и цзанских подданных, вследствие чего мы сильно восхвалили (его) от своего радостного сердца. Когда он умер, я сильно сокрушался душой. Теперь выяснение в течение трех лет перерожденца (его), будучи приятным моей мысли, распространило обширную радость. Тебе, перерожденцу, весьма необходимы бдительные, беспрестанные упражнения в практических занятиях и др., усердно заботиться о выслушивании и размышлении для усиленнего распространения законов «желтой шапки», сердца учения Будды.

Ныне ради благознаменного праздника выяснения перерожденца пожаловали золотую статую Аюши, статую Шакьямуни из драгоценного камня хас (яшма) и драгоценные ручные четки. Пожаловано это ради долгоденствия перерожденца и распространения «желтошапочного» учения.

В 12-й день первой летней луны 26-го года правления Цянь-луна».

По смерти его предшественника был назначен регентом дэмоский хутухта, Чжамбал-дэлэг-чжямцо, который и начал ряд других регентов. Он управлял делами далай-ламы 21 год, после него должность чжялцаба занял чжонэйский уроженец, 61-й настоятель Галдана Агван-цултим.

8-й далай-лама Чжамбал-чжямцо, по-видимому, был человек ничем не выдававшийся, и всю свою жизнь он провел сначала в учении, затем в исполнении разных духовных треб. Избранию его в далай-ламы, затем выдаче ему в 1781 г. золотой печати много содействовал дядя его, третий банчэн-эрдэни Балдан-Ешей, лама с отличными дарованиями, который сам был в Пекине и получил утверждение в звании банчэн-эрдэни. В этом же году император захотел дать титул отцу Чжамбал-чжямцо, по примеру отца 7-го перерожденца, но вследствие того, что отца его уже не было в живых, титул гуна был пожалован дяде его Соднам-даший, который, как упомянуто выше, был отцом халхаского Чжэбцзун-дамба-хутухты.

Умер VIII далай-лама в 1804 г.

Девятый перерожденец, Лундок-чжямцо (полное имя его: Ловсан-даньбий-бжюннай-Агван-Лундок-чжямцо), родился в 12-й луне года деревянной коровы (конец 1805 или начало 1806 г.). Отца его звали Даньцзинь-чойчжон, а мать Дондуб-долма. В 1808 г. он был возведен обычным порядком на далай-ламский престол. Предание говорит, что он был болезненный, но очень способный мальчик. Умер он еще в детском возрасте, 16-го числа 2-й луны года деревянной свиньи, т. е. 1815 г.

Десятый перерожденец, Цултим-чжямцо[75]75
  Современная транскрипция Цюльтрим Гьяцо (1816–1837).


[Закрыть], родился на родине VII далай-ламы, в камском Литане, от отца Ловсан-няньдаг и матери Намчжял-бутид. Время рождения его биограф определяет «при появлении первой утренней зари 29-го числа третьей луны года огненной мыши», т. е. 1816 г. Правивший тогда делами далай-ламы дэмо-хутухта Ловсан-тубдань-чжигмэд-чжямцо, по указанию чойчжонов-прорицателей и высших лам, хотел сразу возвести на престол этого Цултим-чжямцо, который до избрания носил имя Чжамбал-чжялцань, но в то время составилась партия против такого избрания. Она настаивала на вынутии жребия посредством золотой урны (сэрбум), назначенной для определения высших перерожденцев еще императором Цянь-луном. Дэмо-хутухта не выполнил своего намерения вследствие своей смерти в 1819 г.

В это время перерожденец Галданского ширетуя Агван-Чжамбал-цултим послал в Пекин посла с поздравлением императора Цзя-цина с 60-летием. Посольство это выхлопотало назначение правителем далай-ламского казначейства Агван-Чжамбал-цултима, каковое назначение и состоялось рескриптом от 8-го числа 2-й луны правления Цзя-цина, т. е. в 1820 г. В это же самое время пришел приказ избрать далай-ламу посредством жребия. На это новшество в практике избрания далай-лам тибетские ламы и сановники согласились с большим неудовольствием. Тем не менее с приказом императора, исполнителями коего являлись два маньчжурских амбаня, не могли не согласиться, и 15-го числа первой луны года водяной лошади, т. е. в 1822 г., в присутствии нарочито для сего приглашенного банчэн-эрдэни, одним из маньчжурских амбаней был вынут один из трех билетиков с именами кандидатов, писанными по-маньчжурски, из золотой урны, поставленной перед изображением императора в Поталаском дворце.

Билетик оказался с именем Чжамбал-чжялцаня, и тогда амбань, обращаясь к отцу мальчика, присутствовавшему здесь же, сказал: «Так как из золотой урны вышел твой сын, Чжамбал-чжялцань, кандидат в драгоценные далай-ламы, то молись милости великого императора!»

Так произошло избрание в десятые далай-ламы кандидата, выставленного большинством тибетцев, но мы не беремся сейчас сказать, было ли это случайное совпадение или какой-нибудь подлог амбаней. Как бы то ни было, оно удовлетворило ту и другую стороны. Избранный таким образом новый далай-лама был посвящен в духовный сан и стал учиться духовным книгам. Главным учителем его был престарелый Агван-нянь-даг, отставной 66-й Галданский наместник и бывший учитель VIII далай-ламы; после смерти его эту должность занял 70-й наместник Агван-чойн-пэл. Но и этот далай-лама умер также в ранней молодости, в седьмой луне 1837 г.

Одиннадцатый перерожденец, Хайдуб-чжямцо[76]76
  Современная транскрипция Кхедруп Гьяцо (1838–1856).


[Закрыть], родился на самой границе с Китаем, в Восточном Каме, в 9-й луне года земляного пса, т. е. 1838 г. Отца его звали Цэван-дондуб, а мать Юндун-бутид. По разным рассказам родителей и гаданию лам, в нем наметили перерожденца далай-ламы, но официальное избрание его произошло в 1841 г. посредством известной уже золотой урны. При этом случился какой-то подозрительный инцидент, про который биограф его рассказывает, что его имя не сразу вышло из урны, а появилось оно после многих молитв. Затем 16-го числа 4-й луны года водяного тигра (1842 г.) обычным порядком был прочтен рескрипт императора и новоопределенный далай-лама возведен на свой трон.

Он умер также в ранней молодости (17 лет), 24-го числа 10-й луны года деревянного зайца, т. е. 1855 г.

Двенадцатый перерожденец носил имя Приньлай-чжямцо (скорее Тинлай-чжямцо)[77]77
  Современная транскрипция Тринле Гьяцо (1856–1875).


[Закрыть] и родился в восточной части провинции Уй, в уезде Ол-ха, в 1856 г. от отца Пунцок-цэван и матери Цэрин-юдонь. В начале 1858 г. он с двумя другими мальчиками баллотировался посредством золотой урны, и жребий быть далай-ламой пал на его долю. Но и этот далай-лама едва достиг 20 лет и умер в 20-х числах 3-й луны года деревянной свиньи (1875 г.) По рассказам современников, этот далай-лама умер уже явной насильственной смертью (отрава), о чем слышал и Н. М. Пржевальский.

Тринадцатый, ныне здравствующий, перерожденец далай-ламы носит полное имя Агван-Ловсан-Тубдань-чжямцо-чжиг-брал-ванчук-Чоглой-намчжял, или проще Тубдань-чжямцо[78]78
  Современная транскрипция Тхуптэн Гьяцо (1876–1933). Тринадцатый Далай-лама Нгаванг Лобсанг Тхуптэн Гьяцо проявил себя как выдающийся реформатор и искусный дипломат. В период его правления Тибет являлся суверенным государством. В настоящее время далай-ламой является четырнадцатый перерожденец Нгагванг Ловзанг Тэнцзин Гьяцо, родившийся в 1935 г.


[Закрыть]. Он родился в юго-восточной части провинции Уй в 1876 г., и, следовательно, ему в настоящее время (1903 г.) 27 лет от роду. Лет 7 тому назад он кончил курс богословских наук и получил высшую ученую степень лхарамба. Прохождение наук происходило под руководством его старшего учителя, или так называемого иондзинь-риньбоче, что значит «драгоценный учитель», по имени Ловсан-цултим Чжямба-чжямцо, известного более под именем «пурбу-чжогского перерожденца Чжямба-риньбочэ», который умер в августе 1901 г., достигнув глубокой старости.

Для упражнения далай-ламы в цаннидских диспутах к нему были приставлены от семи богословских академий монастырей Брайбуна, Сэра и Галдана по одному цань-шаб-хамбо, в число коих от гоманского дацана Брайбуна попал наш забайкальский бурят Агван Доржиев, которому сильно покровительствовал вышеназванный пурбу-чжогский перерожденец. Годов 6 тому назад произошла борьба между партиями далай-ламы и так называемого правителя его казначейства (тибетского хана) дэмо-хутухты. В этой борьбе победа осталась на стороне далай-ламы, вследствие чего дэмо-хутухта с приверженцами были обвинены в совершении заклинаний против жизни далай-ламы, имущество их было конфисковано, а сам хутухта посажен в заключение. Он умер затем насильственной смертью (задушен) осенью 1900 г.

Взявший верх в этой борьбе нынешний далай-лама, без сомнения, избавился от участи многих своих предшественников, умиравших в самом раннем возрасте. ХIII далай-лама по наружности довольно красивый молодой человек и, по-видимому, с твердым характером, так как он проявляет в настоящее время много самостоятельности и энергии в светских и духовных делах Тибета. Он отменил, по крайней мере на первые годы своего правления, смертную казнь, отменил и открытую продажу должностей – мера громадной важности. Что касается влияния далай-ламы как духовного лица, то должно сказать, что он почитается лишь жителями ближайших местностей, а дальние, в особенности жители других провинций, знают его лишь как верховного правителя Тибета.

Являясь верховным правителем страны и в то же время будучи верховным ламой, далай-лама, понятно, мало доступен народу в обыкновенное время, и доступ к нему сравнительно легок лишь для поклонений. Всякий имеющий какой бы то ни было хадак может подойти к нему и получить благословение, состоящее в прикладывании непосредственно правой руки далай-ламы на голову поклонника и пожаловании шнурка с благословенным узлом. Этот шнурок называется по-тибетски с(р)ун-дуд, а по-монгольски – цзангя.

Более сложные обряды поклонений требуют уже внесения известной суммы денег, самое меньшее 5 ланов местных монет, тогда поклоняющийся подносит далай-ламе мандал, статую Будды, книгу и субурган, которые как бы берутся напрокат за вышеназванную сумму. Если же поклонник желает поднести далай-ламе чай (по-тибетски – сой-чжя) и рис (ши-брай), то должен внести еще три лана (4 руб.). Тогда его сажают у подножия трона и дают отведать чаю и вареного риса.

Выше этой суммы подношения могут быть различные, в зависимости от усмотрения самого поклонника, но наивысшим подношением считается так называемый цог-бул, т. е. поднесение собранию духовенства во время лхасского монлама. Это подношение требует не менее 20–25 тысяч рублей на наши деньги, которые раздаются всем духовным (20 000 чел.) и также подносятся самому далай-ламе вместе с приближенными, как духовными, так и светскими. Так как такие громадные деньги способен подносить не всякий, то «цог-бул» бывает сравнительно редко. В год нашего пребывания в Лхасе его не было.

Внешними знаками далай-ламского достоинства, помимо золотой печати, жалуемой императором, служат еще при шествиях: 1) желтые носилки – чжоэ-цзы (слово китайское, по-тибетски – чжяд-чжог), 2) желтый зонт (по-тибетски – ву-дуг – «зонт над головой») и 3) опахало из перьев хвоста павлина (по-тибетски – сил-ябма-бжяй до-дуг). Эти знаки употребляются при парадных шествиях, а при второстепенных, по крайней мере нынешний, далай-лама больше любит ездить верхом только с желтым зонтом, символизирующим солнечный круг (по-тибетски – ньимай чжил-хор).

Глава IX. Эпизод из жизни правящего ныне далай-ламы

Считаем не лишним дать некоторые подробности дела вышеупомянутого дэмо-хутухты, которого обвиняли в покушении на жизнь нынешнего далай-ламы, причем предупреждаем читателя, что передаем лишь слышанное на месте от людей, стоявших далеко от правящих и потому не заслуживающих особого доверия; но в этих случаях отражается народное воззрение на это дело, может быть, воззрение, внушенное правительством.

Во время малолетства нынешнего далай-ламы регентом был гун-дэлинский дацаг-хутухта, но по его смерти около 15 лет тому назад должность эту занял дэмо-хутухта, лама лет тридцати с лишком, происходивший из незнатной семьи.

Лишь только он был назначен регентом, особенно сильно обнаружилось влияние на него его брата Норбу-цэрина, человека крайне корыстолюбивого и не брезговавшего никакими средствами для удовлетворения своих желаний. Норбу-цэрин, благодаря назначению брата регентом, добился значительного положения – «лабранского распорядителя» (лабран-чянцзад); благодаря этому стал очень близок к государственной казне, откуда он мог извлекать немало доходов. Затем он несправедливо обвинил в чем-то одного тайчжи старинного княжества дома Дорин и добился его ссылки на окраины, чем освободил для себя его жену, с которой он стал явно сожительствовать, и имел уже от нее детей. Продажность в канцелярии регента достигла высшей степени; для получения всякой должности и звания устраивались форменные конкурсы деньгами.

Такие поступки регента, находившегося всецело под влиянием своего брата, не нравились ни высшим администраторам, ни духовенству, ни народу, и все они стремились избавиться как-нибудь от господства этих братьев. Противопоставить регенту, понятно, можно было только самого далай-ламу, когда он достиг совершеннолетия. К тому же нынешний далай-лама оказался человеком очень предприимчивым и энергичным, так что нужна была только небольшая поддержка от некоторых высших правителей, чтобы он сам начал борьбу с регентом и его клевретами, благо, немногочисленными. Сторону далай-ламы поддержали весьма влиятельный учитель его, вышеупомянутый пурбуч-жогский перерожденец, тогдашний чжишаб-хамбо и старший галон Шядда.

Поводом к обвинению послужило то, что в подошве унтов, подаренных дэмо-хутухтой далай-ламе, были вложены какие-то заклинания, предназначенные для сокращения жизни далай-ламы. Раскрыть этот замысел помог брайбунский Найчун-чойчжон, указав по секрету далай-ламе о грозящей его жизни опасности. Тогда началось следствие. Были посланы чиновники к дэмо-хутухте для допроса о совершенных заклинаниях. Они, из почтения к хутухте и, вероятно, не уверенные еще в исходе начинавшейся борьбы, раболепно спросили, не соизволит ли хутухта знать что-нибудь о совершенных заклинаниях. Тот ответил отрицательно; допросчики возвратились к далай-ламе и передали результаты допроса. Далай-лама не был доволен таким приемом допроса и велел им отправиться вместе с палачами и допросить с применением пыток, как простого преступника.

Хутухта не захотел подвергаться пыткам и принял на себя все обвинения, в которых упоминалось и об участии в них Норбу-цэрина. Очередь дошла до последнего, но никакие пытки и допросы не могли принудить его сознаться. Его стойкость в утверждении своей невиновности создала даже легенду, что, когда били его плетьми, он не издал ни одного звука, хотя кровь текла из ран в изобилии. На следующий день, продолжают рассказывать далее, не оказывалось на теле ни одной раны, и он снова подвергался пыткам. Но, несмотря на это, он был отрешен от должности и заключен в особый арестный дом, а дэмо-хутухта заключен в особую комнату в своем дворце. Имущество того и другого было отобрано в казну, но немалая часть его расхищена высшими чиновниками и прислужниками.

Летом 1900 г. происходило первое путешествие далай-ламы по знаменитым монастырям Южного Уя (Лхоха). Путешествие это было роковым для его предшественника, так как во время его он был отравлен. Так и на этот раз думали, что еще могут найтись сторонники низверженного хутухты и далай-лама сделается жертвой борьбы, но он благополучно совершил путешествие, хотя в монастыре Самьяй ему пришлось перенести натуральную оспу, свирепствовавшую тогда во всем Центральном Тибете.

Неизвестно, далай-лама ли, убедившись, что народные вожди стоят на его стороне, по совершении путешествия велел тайно прикончить опального хутухту или сам хутухта, убежденный, что у него нет никакой надежды на возврат свободы и власти, счел за лучшее покончить расчеты с жизнью, но, как бы то ни было, осенью 1900 г. он оказался задушенным в своем заключении хадаком и был затем отдан на съедение птицам на погребальном камне монастыря Ербал-ха. Норбу-цэрин сидел в заключении и во время нашего выезда из Тибета.