Текст книги "Хроники Черного Отряда: Черный Отряд. Замок Теней. Белая Роза"
Автор книги: Глен Кук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]
11
Можжевельник. Ночная работа
Шед отдал Карру девять лев из десяти. На оставшуюся монету купил дрова и пополнил запасы вина и пива. Кредиторы мигом почуяли, что у него завелись денежки.
Но эта небольшая поправка в делах не принесла Шеду облегчения. В следующий раз, чтобы заплатить Карру, пришлось брать в долг у процентщика по имени Гилберт.
Шед поймал себя на мысли, что неплохо бы еще кому-нибудь поскорей отдать концы. Десяток лев позволил бы тавернщику протянуть зиму.
А она выдалась суровой, эта зима. В гавани все замерло. Не было работы в Котурне. Только Аса радовал время от времени. Всякий раз, когда выбирался из гостиницы Карра, он приносил дров, пытаясь купить дружбу Шеда.
Вот и сейчас явился не с пустыми руками.
– Будь начеку, – доверительно сказал Аса, приблизившись к тавернщику. – Карр узнал, что ты занял у Гилберта.
Шед побледнел.
– У него целая очередь покупателей на «Лилию». Они уже девочек набирают.
Шед кивнул. В это время года содержатели притонов нанимают отчаявшихся женщин. А летом, когда моряки уйдут в плавание, женщины уже будут не нужны.
– Вот же подонок! Заставил меня поверить, что еще есть время. Я должен был догадаться, что он решил прибрать к рукам и мои деньги, и «Лилию». Сволочь!
– Ну, я предупредил.
– Да, спасибо, Аса.
Безжалостно, неумолимо надвигался день платежа. Гилберт отказал Шеду в займе. Зато кредиторы помельче осаждали «Лилию». Наверняка это Карр их натравил.
С кружкой вина Шед подошел к Ворону:
– Можно присесть?
По губам Ворона скользнула улыбка.
– Заведение твое, присаживайся где хочешь. С каких это пор ты такой дружелюбный?
– Нервничаю я, – солгал Шед, в присутствии Ворона испытывавший только угрызения совести. – Из-за долгов.
Ворон все прекрасно понял.
– И считаешь, что я способен тебе помочь?
– Да, – простонал Шед.
Ворон тихо рассмеялся – как показалось тавернщику, с ноткой торжества.
– Почему бы и нет. Сегодня?
В голове у Шеда возникла картина, как могильные сторожа увозят его мать на своей телеге. Он подавил возникшее чувство отвращения к себе.
– Ага.
– Ладно. Но теперь ты помощник, а не партнер.
Шед сглотнул, затем кивнул.
– Уложишь старушку в постель, потом спустишься вниз. Понял?
– Да, – прошептал Шед.
– Хорошо. А сейчас отойди. Ты меня раздражаешь.
– Хорошо, господин.
Шед отошел. И до конца дня он не смел никому взглянуть в глаза.
Резкий ветер завывал в долине Портовой реки, хлестал снежными хлопьями. Шед ехал, скукожившись от холода; фургон казался полой глыбой льда. Погода неуклонно портилась.
– Почему сейчас? – проворчал тавернщик.
– Самое лучшее время, – процедил Ворон сквозь зубы. – Никто нас не заметит.
Он свернул на улицу Судовых Поставщиков, от которой отходило множество узких переулков.
– Охотничьи угодья что надо. В такую погоду доходяги расползаются по переулкам и мрут как мухи.
Шеда передернуло. Он слишком стар для подобных приключений. Но на что только не пойдешь, чтобы самому не загнуться под забором в такую вот поганую ночку.
Ворон остановил фургон:
– Загляни в этот проход.
Едва Шед встал на ноги, в них вспыхнула боль. Это радует: значит, еще не отморозил.
В переулке было темно. Он искал, полагаясь скорее на интуицию, чем на зрение. Нашел тело, лежавшее под каким-то навесом, но оно вдруг зашевелилось и забормотало. Шед убежал.
Когда он оказался у фургона, Ворон как раз грузил добычу. Тавернщик отвел глаза. Мальчику не было и двенадцати. Ворон прикрыл его соломой.
– Один есть. Ночка в самый раз – улов будет хорош.
Шед задушил в себе протест и уселся на свое место. Он думал о матери. Ей не придется проводить такие ночи на улице.
В соседнем переулке он нашел свой первый труп. Обессилевший старик лег, да так и не смог подняться. Превозмогая душевную боль, Шед потащил его к повозке.
– Да, хорошая ночь, – огляделся Ворон. – Никакой конкуренции. Могильные сторожа в такую погоду носа не высунут. – Ворон секунду помолчал. – Авось наберем целую гору мертвяков, – добавил он тихим, мягким голосом.
Они двинулись к берегу, и там каждый нашел еще по трупу.
– Тебе-то зачем этим заниматься? – спросил Шед.
– Предстоит дальний путь, нужны деньги. А это способ их заработать быстро и без особого риска.
Шед подумал, что они рискуют гораздо сильнее, чем кажется Ворону. Их на куски разорвут, если поймают с поличным.
– Ты ведь не местный, не из Можжевельника?
– С юга. Матрос с потерпевшего крушение корабля.
Шед не поверил. У Ворона был совершенно другой акцент, хотя и не сильный. Но тавернщику не хватило духа назвать этого человека лжецом и потребовать, чтобы сказал правду.
Разговор продолжался урывками, о прошлом Ворона и его истинных мотивах Шеду не удалось узнать ничего.
– Сходи туда, Шед, – указал Ворон. – А я осмотрюсь здесь. И хватит на сегодня.
Шед кивнул. Как же ему хотелось, чтобы эта ночь поскорее закончилась! С огромным стыдом он понял, что уже относится к трупам как к товару. Он злился на доходяг за то, что умирали в чертовски неподходящих местах.
Он услышал тихий оклик и обернулся. Ворон нашел мертвеца. Фургон набит до отказа.
Шед вернулся бегом. Ворон уже сидел на козлах, ждал. Тавернщик суетливо вскарабкался на свое место, прикрыл лицо от ветра. Ворон хлестнул мулов, и повозка медленно покатила.
Они были уже на полпути к мосту через Портовую реку, когда Шед услышал стон.
– Что?
Одно из тел зашевелилось.
– А, черт! Ворон!..
– Да он все равно окочурится.
Шед сгорбился, глядя на северный берег. Хотелось спорить, драться. Что угодно делать, лишь бы не участвовать в этом кощунстве.
Через час он снова поднял взгляд и не узнал местности. Вдоль дороги на приличном расстоянии друг от друга стояло несколько больших домов. Их окна были темны.
– Где мы?
– Скоро доберемся. За полчаса, если дорога не слишком скользкая.
Шед представил, как фургон съезжает в канаву. Что тогда? Бросить все и убежать, надеясь, что их не выследят? Угрызения совести сменились страхом.
И тут он понял, где они находятся. Выше по склону, кроме проклятого Черного замка, ничего нет.
– Ворон…
– Ну?
– Ты правишь к Черному замку.
– А ты думал, куда мы едем?
– Там кто-нибудь живет?
– Да. Что тебя смущает?
Ворон – иноземец, ему не понять, как местные относятся к Черному замку. Люди, которые подходили слишком близко, просто исчезали. В Можжевельнике предпочитают делать вид, что этого места вообще не существует.
Заикаясь, Шед объяснил, чего он боится.
– Только показываешь свое невежество.
Шед посмотрел на силуэт замка, который проступил сквозь снежную пелену. Здесь, в горах, снегопад немного ослабел, но ветер стал еще злее.
– Тогда давай скорей покончим с этим, – уступил тавернщик.
Глаз уже различал стены, шпили, башни. Нигде не горели огни. Ворон остановил повозку, слез и гулко постучал в ворота тяжелой колотушкой. Сгорбившись на сиденье, Шед надеялся, что пришельцам никто не ответит.
Но ворота открылись тотчас же. Ворон вернулся на козлы:
– Вперед, мулы.
– Мы же не поедем внутрь?
– Почему?
– Да нельзя же! Никак нельзя!
– Замолчи, Шед. Если хочешь получить деньги, поможешь разгружать.
Шед чуть не взвыл от отчаяния. Они так не договаривались.
Ворон проехал через ворота, повернул направо и остановился под широкой аркой. Единственный фонарь боролся с тьмой, напиравшей со всех сторон. Возница спрыгнул. С напряженными до крайности нервами Шед последовал за ним. Они разгрузили фургон, свалив покойников на каменные плиты.
– Полезай обратно и держи язык за зубами, – велел Ворон.
Одно из тел пошевелилось. Шед застонал. Ворон больно ущипнул его за ногу:
– Заткнись.
Длинный и тощий незнакомец был одет в просторные черные штаны и длинную рубаху с капюшоном. Он осмотрел тела и вроде остался доволен. Затем обернулся к Ворону. На мгновение показалось равнодушное, оливковокожее, лоснящееся лицо, состоящее из острых углов и теней, с парой мягко светящихся глаз.
– Тридцать, тридцать, сорок, тридцать, семьдесят, – бубнил тощий.
– Тридцать, тридцать, пятьдесят, тридцать, – говорил Ворон. – Сто…
– Сорок. Восемьдесят.
– Сорок пять. Девяносто.
– Сорок. Девяносто.
– Договорились.
Они торговались! Насчет стариков вопросов не возникало, а за мальчишку этот жердяй наотрез отказался платить. Зато умирающего счел ценным товаром.
Шед смотрел, как длинный передает монеты. Да это же целое состояние! Двести двадцать кусков серебра! С такими деньгами можно оставить «Лилию» и устроиться на новом месте. Даже вообще убраться из Котурна.
Ворон ссыпал монеты в карман плаща. Шеду он отдал пять.
– И все?
– По-моему, неплохо за одну ночь.
На самом деле эти деньги можно было получить только за месяц упорного труда, но все-таки пять монет из…
– В прошлый раз мы были партнерами, – напомнил Ворон, залезая на козлы. – Может, и еще будем. Но сегодня ты наемный работник. Дошло? – В его голосе появилась жесткость.
Шед кивнул, испугавшись.
Ворон хлестнул вожжами, фургон тронулся с места. Шед осознал, что успел здорово промерзнуть, – под аркой было не теплее, чем на открытом месте. Он содрогнулся, увидев, с каким голодом в глазах наблюдает за ними длинный.
В темной глянцевитой, без всяких зазоров стене образовалось большое отверстие – в сторону бесшумно скользнул блок.
– О боже!
Стена оказалась полой, и в этой полости виднелись кости, целые тела и части тел, подвешенные так, что казалось, будто они плывут во мгле. Повернув к воротам, Ворон заметил, что тавернщик таращится на него.
– Что здесь происходит?
– Не знаю, Шед, и знать не хочу. Платят хорошо, а больше меня ничто не интересует. Дорога предстоит дальняя, мне нужны деньги.
12
Курганье
В Стуже Черный Отряд встретил Взятый по прозвищу Хромой. Мы провели в походе сто сорок шесть дней. Все они были длинными, однообразными и тяжелыми. И люди и животные шли скорее по привычке, нежели по собственной воле. Наша армия пребывала в хорошем состоянии, она могла покрывать от пятидесяти до ста миль за сутки, но когда это продолжается месяц за месяцем, да еще по невероятно дрянным дорогам… Разумный командир не допускает слишком изнурительных многодневных переходов. Он знает, что усталость имеет свойство накапливаться, рано или поздно у людей начисто иссякнет запас сил.
Если взглянуть на пересеченные нами земли, прямо жуть берет. Между Фолиантом и Стужей есть и горы, где мы бывали счастливы, если удавалось пройти за день пять миль, и пустыни, где мы блуждали в поисках воды, и реки, переправа через которые на подручных средствах отнимала несколько дней. Нам еще повезло, что по дороге к Стуже Отряд потерял лишь двоих бойцов.
Капитан светился от гордости за великолепно проделанную работу, пока его не вызвал комендант крепости.
Вернувшись, Капитан собрал всех офицеров и сержантов.
– Плохие новости, – сказал он. – Госпожа посылает Хромого, чтобы провел нас через равнину Страха. Будем охранять караван.
Мы ответили угрюмым молчанием. Черный Отряд не ладил с Хромым. Нас разделяла пролитая кровь.
– Когда выступаем? – спросил Эльмо.
Нам нужен был отдых. Никто его нам не обещал, и вообще казалось, что Госпожу и Взятых абсолютно не волнуют солдатские нужды, но все же…
– Срок еще не назначен, но не стоит расслабляться. Хромой может появиться уже завтра.
Конечно. На своем ковре Взятый куда угодно доберется за считаные дни.
– Будем надеяться, что его задержат другие дела, – пробормотал я.
Не хотелось встречаться с Хромым. Когда-то Отряд обошелся с ним не очень хорошо. До Чар мы тесно сотрудничали с Взятой по имени Душелов. Та использовала нас втемную, чтобы опорочить Хромого. У них была давняя взаимная неприязнь, к тому же Душелов тайно работала на Властелина. Ей даже удалось вовлечь в свою паутину Госпожу. Она едва не прикончила Хромого, лишь в последний момент простила, и он участвовал в заключительном сражении.
Давным-давно, когда устанавливалось Владычество, за века до возникновения империи Госпожи, Властелин одолел своих главных соперников и подчинил их себе. Эти чудовища прославились как Десять Взятых. Под знаменем Белой Розы весь мир восстал против злодеяний Властелина, и в конце концов эти Десять были погребены вместе с ним. Погребены – но не умерщвлены. Уничтожить хотя бы одного из них Белой Розе было не по силам.
За несколько веков мирной жизни народы отвыкли сражаться со злом. Один любопытный колдун попробовал связаться с Госпожой. Та ухитрилась подчинить его волю и освободиться. Десять восстали из могилы вместе с Госпожой. За одно поколение они создали новую империю зла. И вот уже два поколения воюют с мятежниками, чьи пророки предсказали возрождение Белой Розы, которая должна повести их к окончательной победе.
Временами казалось, что мятежники действительно победят. Наши войска обращались в бегство, покидая целые провинции. Взятые враждовали и уничтожали друг друга. Погибло девять из Десяти. Госпоже удалось Взять троих мятежных вождей, так она частично восполнила свои потери. Это были Перо, Бывалый и Шепот – наверное, лучший полководец со времен Белой Розы. Перед тем как Госпожа заставила Шепот служить себе, та доставила нам кучу неприятностей.
Чужие пророки, вообще-то, говорили правду, они допустили лишь одну ошибку. Ожидали, что в последнюю битву их поведет перевоплотившаяся Белая Роза. Найти ее вовремя мятежникам не удалось.
Она действительно существовала, но находилась в наших рядах, не подозревая, кем является на самом деле.
Зато узнал я. Жизнь человека, обладающего таким знанием, не стоит и дохлой рыбы. Если подвергнусь допросу у Госпожи, мне конец.
– Костоправ! – рявкнул Капитан. – Проснись!
Все головы повернулись в мою сторону. Люди удивлялись: разве можно дрыхнуть, когда Капитан говорит такие вещи?
– Что?
– Ты не слышал меня?
– Нет, Капитан.
Он зарычал своим медвежьим рыком:
– Тогда слушай. Готовься полетать на ковре, когда Взятый будет здесь. Тебе разрешается захватить пятьдесят фунтов груза.
Ковер? Взятый? Какого черта?!
Я огляделся. Кое-кто скалил зубы, глядя на меня. А кое-кто и жалел. Лететь на ковре?
– Зачем?
– Госпожа хочет, – терпеливо начал объяснять Капитан, – чтобы мы послали десять человек в помощь Шепот и Перу, которые сейчас в Курганье. Что там надо делать, я не знаю. Ты среди тех, кого выбрала Госпожа.
Приступ страха.
– Почему я?
Когда-то я уже был ее любимцем. И это стоило мне многих седых волос.
– Может быть, она все еще тебя любит. Столько лет спустя.
– Капитан…
– Она так хочет, Костоправ.
– Ну ладно. Я, конечно, не могу с этим спорить. А кто еще?
– Если не будешь спать, все узнаешь. Но об этом позже. Сейчас у нас другие дела.
Шепот прибыла в Стужу еще до Хромого. И вот я уже взваливаю тюк на ее летучий ковер. Пятьдесят фунтов. Остальное я доверил стеречь Молчуну с Одноглазым.
Ковер называли ковром только в силу традиции. На самом деле это был всего лишь кусок грубой ткани, натянутый на деревянную раму высотой в фут. Моими спутниками оказались Эльмо, которому поручили командовать нами, и Кегля. Вообще-то, Кегля – записной лентяй, но он здорово орудует мечом.
Свое барахло и еще сотню фунтов вещей, принадлежащих людям, которые присоединятся к нам позже, мы уложили в центре. Эльмо с Кеглей расселись по задним углам и привязались дрожащими руками. Мое место было впереди слева. Шепот села справа. Нагрузились мы тяжело. Шепот пообещала, что полетим на большой высоте и быстро. Там будет холодно.
Я трясся не меньше Эльмо с Кеглей, хоть и летал уже на ковре. Мне нравился вид, который открывался с высоты, но в то же время я страшился чувства свободного падения, которое всегда сопутствует такому полету. А еще побаивался равнины Страха, над которой носятся диковинные свирепые твари.
– Все сходили до ветра? – осведомилась Шепот. – Путешествие будет долгим. – Она умолчала о том, что можно опорожниться от страха прямо там, наверху, как это уже делали некоторые.
Ее голос был спокойным и мелодичным, как у женщин, которые снятся мужчинам утром перед побудкой. Но внешность совершенно не соответствовала голосу. Подобный облик мог принадлежать только старому суровому бойцу, каковым она и являлась.
Она внимательно посмотрела на меня, видимо припомнив нашу предыдущую встречу в Облачном лесу.
Мы с Вороном залегли в засаде близ того места, где она должна была встретиться с Хромым, чтобы увести его к мятежникам. Капкан сработал. Ворон разобрался с Хромым, а моей целью была Шепот. Потом, чтобы закончить дело, прибыли Душелов и Госпожа. Шепот стала первым Взятым со времен Властелина.
Она подмигнула.
Ткань хлопнула меня по заду. Мы понеслись вверх.
Путешествие через равнину Страха по воздуху дает огромный выигрыш во времени, но все равно это ужасное испытание. Летучие киты рыскали во всех направлениях, преграждая нам дорогу, а мы виляли, уворачиваясь от них. В гонке они нам проигрывали, но с их спин срывались бирюзового цвета скатовидные твари, неуклюже расправляли крылья, ловя восходящие потоки, поднимались над нами, а потом пикировали, как орлы на добычу. Тварям не нравилось наше присутствие в их владениях. Убежать от них по горизонтали мы не могли, но зато гораздо быстрее набирали высоту. Однако подняться туда, где нет китов, – задача непростая. Там слишком высоко и воздух такой разреженный, что человеку тяжело дышать. А кит способен одолеть еще целую милю вертикального подъема, служа летающим плотом для бирюзовых скатов.
Были и другие крылатые существа, поменьше размером и не такие опасные, но совершенно несносные. Шепот отражала атаки, пуская в ход свою хитрость и колдовство. В эти мгновения она оставляла ковер без управления, мы просто падали, пока ей не удавалось отогнать тварей. Я вынес пытку, даже не стравив съеденного на завтрак, но чего мне это стоило! Я не расспрашивал Эльмо и Кеглю о самочувствии, предположив, что они не захотят терять свое достоинство.
Шепот никогда не нападала первой. Это главное правило выживания на равнине Страха. Не бей первым. Иначе это будет уже не поединок – на тебя набросятся все монстры в округе.
Прорвавшись через равнину без потерь, мы весь остаток дня гнали вперед. Опустилась ночь. Мы повернули на север. Похолодало. Шепот сбросила высоту и скорость. Утро застало нас над Форсбергом, где начиналась наша служба Госпоже. Мы с Эльмо вытянули шеи, заглядывая вниз через край ковра.
– Это Сделка, – прокричал я, вытянув руку.
Когда-то мы стояли в этой крепости.
Через некоторое время Эльмо указал в другую сторону. Там было Весло – город, в котором мы сыграли с мятежниками дьявольскую шутку и заодно заслужили ненависть Хромого.
Шепот летела так низко, что удавалось рассмотреть лица людей на улицах. Город выглядел не более дружелюбно, чем восемь лет назад.
Затем под нами поплыли верхушки девственного и древнего Великого леса, где Белая Роза собирала свою армию, чтобы двинуться на Властелина.
Около полудня Шепот полностью сбросила скорость, и мы поплыли вниз. Под нами виднелось широкое пятно земли, когда-то расчищенной от зарослей. Несколько холмов в его центре наводили на мысль о творении рук человеческих, хотя курганы были уже едва различимы.
Шепот приземлилась на улице города, почти полностью превратившегося в руины. Я предположил, что здесь стояла гарнизоном Вечная Стража – с задачей предотвращать любые посягательства на Курганье. И это войско делало свое дело, пока общая апатия и равнодушие не охватили и его.
Те, кто мечтал о возвращении Властелина, триста семьдесят лет кряду пытались проникнуть в Курганье. Проникнуть-то им удалось, но все равно они не получили желаемого. Вернулась Госпожа со Взятыми, а Властелин остался в заточении.
А потом Госпожа старательно подавила движение, которое ее освободило. Награда нашла героев, хе-хе.
Из дома, который еще сохранил вид человеческого жилья, вышла группа людей. Прислушавшись к их разговору с Шепот, я понял несколько слов.
– Помнишь Форсберг? – обратился я к Эльмо, пытаясь вернуть чувствительность одеревеневшим мышцам.
– Будет то же самое. Не осмотришь Кеглю? У него неважный вид.
Ничего опасного с ним не случилось, просто ошалел от страха. Не сразу удалось его убедить, что мы уже на земле.
Местные, потомки солдат Вечной Стражи, проводили нас на квартиры. Город потихоньку восстанавливался, он ждал свежей крови, и мы были ее первыми каплями.
Следующим рейсом, спустя три дня, Шепот доставила Гоблина и двоих наших лучших солдат. Они сказали, что Отряд выступил из Стужи. Я спросил, не точит ли Хромой на нас зуб.
– Я не заметил ничего такого, – сказал Гоблин, – но это еще ничего не значит.
Вот уж точно.
Еще через три дня прибыли последние трое. Шепот поселилась в нашей казарме. Мы выполняли роль ее личной охраны, а заодно и полиции. Нам было поручено следить, чтобы вокруг Курганья не слонялись посторонние.
Появилась Перо со своими телохранителями. Вместе с батальоном нанятых в Весле рабочих прибыли специалисты, чтобы исследовать захоронение. Рабочие расчищали подступы к Курганью, там было полно всякого мусора. Кроме того, требовалось вырубить кустарник. Но прогулка по кладбищу без соответствующей защиты означала медленную и мучительную смерть. Заклятия, наложенные Белой Розой, не потеряли своей силы с воскрешением Госпожи, а та добавила еще и свои.
Наверное, Госпожа просто панически боялась, что Властелину удастся вырваться отсюда.
Прибыл Взятый по имени Бывалый. Он тоже привел солдат. Бывалый установил посты в лесу вокруг Курганья. Взятые по очереди совершали облеты территории. Мы, нижестоящие, следили друг за другом не менее бдительно, чем за происходящим в мире.
Надвигалось что-то серьезное. Никто об этом не говорил, но было ясно и так. Госпожа определенно ждала попытки освобождения Властелина.
На досуге я перечитывал документацию Отряда, особенно записи из того периода, когда здесь жил Боманц. Сорок лет он провел в городском гарнизоне, выдавая себя за искателя древностей, прежде чем попробовал вступить в контакт с Госпожой и нечаянно освободил ее.
Эта личность заинтересовала меня не на шутку. Но в документах удавалось находить лишь ничтожные сведения о Боманце, да и те опасно было брать на веру.
Один раз – перед тем как Шепот была Взята – я очень недолго держал в руках его бумаги. И отдал нашему тогдашнему патрону Душелов, с тем чтобы та передала их Госпоже. Душелов решила оставить бумаги себе, но в ходе битвы за Чары, когда мы с Госпожой погнались за этой предательницей, они снова оказались у меня в руках. Я предпочел умолчать о находке. Никому не сказал, кроме моего друга Ворона. Того Ворона, что дезертировал ради спасения девочки, которая, по его мнению, была инкарнацией Белой Розы. Когда мне удалось вернуться к тайнику с бумагами, их там не оказалось. Наверное, забрал Ворон.
Я часто размышляю о том, что же с ним сталось. Он изъявил желание убежать как можно дальше, чтобы никто их с Душечкой не нашел. Ворона не интересовала политика, он просто хотел защитить дитя, которое любил. И ради этого был готов на все. Наверное, подумал, что однажды эти бумаги могут послужить страховым полисом.
В здании штаба Вечной Стражи висела дюжина пейзажей, выполненных в разные времена солдатами гарнизона. Большинство изображало курганы. В те времена они были величественны.
Весь комплекс состоял из центрального Великого кургана, в котором был погребен Властелин вместе с Госпожой, и пяти холмов поменьше, расположенных вокруг в виде звезды. Их опоясывал глубокий ров с водой. В курганах поменьше были заключены Взятые. Каждый холм стерегли идолы и колдовские заклятия. А вокруг Великого кургана возвели еще несколько поясов защиты. Последний представлял собой дракона, обвившегося вокруг холма и держащего во рту свой хвост.
Более поздняя картина, написанная свидетелем событий, рассказывала, как в ночь освобождения Госпожи дракон изрыгал ужасное пламя, сжигая все вокруг. Там был изображен и Боманц, бросающийся в огонь.
Им манипулировали и те, кто желал возвращения Властелина, и сторонники Госпожи. Боманц попал меж двух огней; все, что он натворил, было заранее обдумано и просчитано.
Документы говорят, что его жене удалось выжить. По ее словам, муж пошел в Курганье, чтобы предотвратить катастрофу. Тогда ей никто не поверил. Женщина утверждала, что Боманц знал истинное имя Госпожи и хотел расправиться с ней, прежде чем она вырвется из могилы.
Молчун, Одноглазый и Гоблин скажут вам: любой колдун больше всего боится, что будет раскрыто его истинное имя. Жена Боманца говорила, что имя Госпожи было в бумагах ее мужа. Эти бумаги исчезли в ту же ночь, а через несколько десятилетий их обнаружил я. Возможно, их прихватил Ворон. Как-никак это единственный рычаг, способный опрокинуть всю империю.
Но вернемся к Курганью. Когда-то это был впечатляющий ансамбль: холмы обложены известняком, ров широк и полон голубой воды. Окрестности ухожены – ни дать ни взять парк. Но померк страх перед Властелином, и постройки пришли в упадок. Поздний рисунок, одного времени с Боманцем, показывает, как зарос и одичал парк, как разрушилась облицовка, а ров превратился в болото. Нынче его и вовсе нет, даже следы искать бесполезно. Известняк исчез под кустарником, лестницы и курганы теперь просто неровности почвы. Та часть Великого кургана, где лежит Властелин, сохранилась неплохо, хотя тоже сильно заросла. Несколько идолов, не подпускающих к усыпальнице друзей Властелина, еще стоят, но время почти стерло их черты.
Сейчас граница Курганья отмечена столбиками с красными флажками. Их установили, когда Госпожа объявила, что пришлет сюда исследовательскую экспедицию. Самим стражникам, прожившим здесь всю жизнь, не нужны никакие вешки.
Я провел в Курганье полтора месяца, и это было сплошное удовольствие. Как мог, удовлетворял свое любопытство. Обнаружил, что Перо и Шепот вполне доступны для общения. Со старыми Взятыми дело обстояло по-другому. Командир стражников, носивший звание «надсмотрщик», не преминул похвастать послужным списком своей команды, таким же длинным, как и у Черного Отряда. Осушив уйму пивных кружек, мы поведали друг другу немало историй, правдивых и не очень.
На пятой неделе кто-то из ученых раскопал нечто стоящее. Нам, холопам, естественно, и не подумали рассказать о находке. Но Взятые переполошились. Шепот вновь взялась за доставку солдат Черного Отряда. Вместе с подкреплением прибыли и новости, всякие ужасы о равнине Страха и Пустых холмах. Сейчас Отряд уже в Лордах, в каких-то пятистах милях от Курганья.
В конце шестой недели нас собрала Шепот.
– Госпожа велит мне перебраться на запад и хочет, чтобы я захватила кое-кого из вас, – объявила она. – Двадцать пять человек. Эльмо, ты главный. Летим еще мы с Пером, несколько исследователей и пара переводчиков. Да, Костоправ, ты тоже в списке. Ведь Госпожа не откажет своему любимому историку?
Волна страха. Я не хотел, чтобы Госпожа снова мной заинтересовалась.
– Куда именно нас перебрасывают? – спросил Эльмо.
Этот сукин сын – профессионал до мозга костей. Ни единой жалобы.
– Город называется Можжевельник. Это за границей империи, далеко на северо-западе. Там может быть прохладно, надо подготовиться как следует. Дело как-то связано с Курганьем.
Можжевельник? Никогда не слышал. Остальным тоже было незнакомо это название. Даже надсмотрщику. Я порылся в его картах и нашел одну, где было изображено западное побережье. Можжевельник действительно оказался на севере, почти на границе вечных льдов. Большой город. Удивительно, как вообще можно существовать в такой стуже.
Я спросил об этом Шепот. Та, похоже, кое-что знала о Можжевельнике. Ответила, что дело в морском течении, несущем тепло далеко на север. Она сказала также, что, если верить Перу, которая там побывала, это весьма и весьма странный город.
Перед самым нашим отбытием мне удалось встретиться с Пером и задать пару вопросов. Но она не смогла рассказать ничего существенного, кроме того, что Можжевельник – владение герцога Цимерлана и что он год назад, аккурат перед тем, как из Чар с гонцом ушла депеша к Капитану, обратился к Госпоже за помощью в решении своих местных проблем. Кто-то обращается к Госпоже в то время, когда весь мир старается держаться от нее подальше… Это говорит о том, что наступают интересные времена. Впору задуматься о связи нашей новой миссии с возней вокруг Курганья.
Плохо, что Можжевельник так далеко. Хотя лучше быть подальше от Капитана, когда он узнает, что после отдыха в Весле ему тоже предстоит двинуться на север.
Вполне вероятно, что и на таком расстоянии я услышу его яростный рев.
