Текст книги "Экспанты. Носитель кода"

Автор книги: Глеб Острожский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

Алекс познакомился с Виктором, когда учился в девятом классе. К тому времени основным источником дохода у него стали лабораторные работы по информатике для студентов.

Одним из его постоянных клиентов вот уже полгода был сосед по дому, Тоха. Сосед этот учился не где-нибудь, а в МГИМО, хотя как он туда попал, для Алекса было загадкой. Родители Тохи, не были ни кооператорами, ни просто обеспеченными людьми, у отца хоть и был автомобиль, но это была десятилетняя, потрепанная "шестерка". Сам Тоха, хоть и учился сносно, но большим интеллектуалом не был, поэтому его аттестат украшали, в основном, четверки.

Поскольку Тоха был на три года старше Алекса, во дворе у них были разные компании. Поэтому удивительным выглядело то, что денег за лабораторные с Тохи Алекс "по-дружески" не брал. Причиной такой невиданной щедрости была Светка, сестра Тохи.

Светка была сверстницей Харламова, и лет до шести они под присмотром мам играли в одной песочнице. Потом девчоночьи куклы и войнушки мальчишек… И поскольку учились они в разных школах, со временем Алекс со Светкой общаться перестал, если не считать общением дежурное "Привет", когда случайно встречались на улице.

Все сильно изменилось летом после восьмого класса.

Их девятиэтажка в Кузьминках стола рядом с парком в окружении невысоких хрущевок. Поскольку в доме был всего один подъезд, то в районе ее называли "свечкой". Харламовы жили на последнем, девятом этаже, а Алексу еще и повезло иметь в своей комнате балкон, выходящий в сторону парка. Вид с балкона был, по меркам Москвы, потрясающий – зелень парка и никаких домов. Класса со второго каждое летнее утро, когда во дворе еще не с кем было играть, Алексей проводил на балконе с книгами. Но это было так до тех пор, пока в жизнь Алекса не вошли домашние задания у мамы в банке и Макс с кабинетом системного администратора. Программы, точки доступа, сетевые протоколы вытеснили героев Жюль Верна, Шерлока Холмса и других персонажей бумажных страниц, оставив их в приятных воспоминаниях детства.

Поэтому в то лето, после восьмого класса, Алексу было давно не до книг. По ночам он сидел в Интернете – только ночью диал-ап работал более-менее сносно, да и знакомые хакеры, с которыми в то время общался Алекс, находились в основном в Штатах, а у них как раз был день. Родители не слишком возражали против такой ночной жизни сына. Как-никак каникулы, а сын не в подворотне пьет пиво или, чего хуже, курит траву. После развала Союза, а с ним комсомола с пионерией, наркотики успели стать проблемой для многих их знакомых, у которых дети были сверстниками Алекса.

Поэтому утренние часы на балконе с книгой в плетеном кресле отошли в прошлое, теперь Алекс просыпался к обеду, когда на балконе, который находился на южном торце дома, было настоящее пекло. Саму комнату от палящего солнца спасал козырек.

В то утро утренний сон прервал звонок матери, она просила проверить, не забыла ли, уходя из дома, выключить утюг. Проверив утюг и успокоив мать, Алекс посмотрел на часы. Полдесятого утра, спать охота после чата до пяти утра, но снова уснуть вряд ли удастся. С чашкой кофе вышел на балкон полюбоваться пейзажем и окончательно проснуться.

И тут его ожидал сюрприз. Этажом ниже по диагонали на раскладушке посреди балкона загорала соседка Света. Балконы в их доме были не спаренными (между ними было метра два) так что нижний по диагонали балкон соседей отлично просматривался. Светка лежала на животе накрывшись панамкой и, наверное, дремала, восполняя недосыпание после вечерних дискотек. Главное, что ввело в ступор Алекса, что кроме панамы на Светке больше одежды не было, и только рядом с раскладушкой валялся персиковый домашний халат.

Судя по шоколадному цвету ягодниц и отсутствию белых пятен от плавок, такой способ приема солнечных ванн Светка практиковала регулярно. Видать балкон подходил для таких солнечных процедур идеально: никаких домов напротив. Балкон рядом со Светкиным принадлежал семье Архиповых. Они работали учителями в соседней с домом школе, и летом, на два месяца каникул, каждый год уезжали к родственникам в Бердянск, к морю. Перед отъездом они заходили к соседям по лестничной площадке, к соседям сверху и снизу, чтобы предупредить об отъезде и просили проследить за их квартирой "если что".

Поэтому потенциальным единственным зрителем солнечных ванн в стиле ню мог стать только Алекс, ведь соседям сверху заглядывать на Светкин балкон было затруднительно.

Наличие Интернета позволяло Алексу наслаждаться видом раздетых девушек всего мира, причем в менее целомудренных видах, чем тот в котором в этот момент предстала Светка. Нельзя сказать, что Алекс активно посещал такие сайты, хотя определенный интерес, как и у любого подростка, они вызывали. Но чтобы вот так, в пяти метрах абсолютно голая сверстница… Такого Алекс не мог припомнить, если не считать фотографии с отдыха в Крыму, где он, трехлетний, копошиться в песке с такой же по возрасту юной нудисткой.

В общем, такое неожиданное эротическое зрелище заставило замереть чашку на полпути ко рту, сердце начало бешено колотится в груди, а кровь прилила к лицу. Он аккуратно поставил чашку на пол и стал рассматривать соседку. Ее тело казалось Алексу просто идеальным, стройные ноги плавно переходили в упругую попку, выше которой тонкая талия демонстрировала, что хозяйка не злоупотребляет мучным и сладким.

Так он простоял минут двадцать, пока рядом с раскладушкой не запищал дешевый китайский будильник. Светка вздрогнула, сняла панамку, подняла с пола будильник и поднесла его к глазам. Алекс тут же присел за ограду балкона, чтобы Светка его случайно не заметила, но продолжил подглядывать через небольшие дырочки в пластиковых щитах, которыми еще строители украсили металлическую ограду балкона.

В это время Светка села на раскладушке и потянулась за халатом. И хоть она сидела в пол-оборота, Алексу повезло убедиться, что светкина молодая, но сформировавшаяся грудь не только не портила впечатление от вида сзади, но и усиливала его.

С того дня Алекс стал просыпаться в девять утра, потому что оказалось, если день был солнечным, Светка загорала исключительно с девяти до десяти утра. Это больше походила на какой-то ритуал, чем на развлечение: она полчаса лежала на спине, положив руки за голову, а полчаса – на животе вытянув их вдоль туловища.

Смысл этого утреннего действа открылся через несколько дней, когда по привычке заняв свой наблюдательный пункт, Алекс чуть не поперхнулся – на балконе голышом лежала на спине совсем незнакомая девчонка. В отличие от Светки, у этой на груди и ниже пояса были белые пятна от купальника. Спустя несколько минут на балконе появилась Светка в своем розовом халате, и до него донесся ее голос.

– Олька ты лучше загорелые места прикрой халатом, а то и за две недели от следов купальника не избавишься, остальные же части тоже загорают. А нам на соревнования уже через десять дней.

Дальше из разговора девчонок Алекс понял, что Светка и ее подруга занимаются бальными танцами. Латиноамериканская программа требует ровного загара, причем костюмы настолько открыты, что загорать в купальниках означает бороться потом с белыми полосками, виднеющимися из-под нарядов. Хорошие тональные кремы, не говоря об автозагарах, в девяностые были редкостью, да и стоили дорого. От дешевых, у девчонок бывала аллергия, некоторые кремы оставляли пятна на одежде, поэтому Светка нашла простой, а главное, бесплатный способ получить ровный загар.

За те полтора месяца, пока Архиповы не вернулись из Бердянска, Алекс пересмотрел, как ему показалось, весь кружок бальных танцев. Но только Светка снилась ему почти каждую ночь. Алексей влюбился. Теперь весь комп у него был завален ее фотографиями, сделанными цифровиком, взятом на время за большие деньги, – они тогда только появлялись в Москве и стоили безумных денег.

К сожалению, ничего большего, чем рассматривать ее фотографии, Алексу не оставалось. Во дворе его считали ботаником, он уже лет пять с пацанами двора только здоровался, а по вечерам, когда все собирались во дворе потусоваться, Алекс сидел или дома за компом, или у кого-то из знакомых сисадминов на работе. Поэтому в глазах всех девчонок двора, как, впрочем, и одноклассниц, он был из категории "нудных умников".

Светка, наоборот, слыла активной тусовщицей, вечером ее можно было встретить или во дворе или на концерте, но чаще на дискотеке, где она, благодаря приобретенной на бальных танцах пластике, чувствовала себя звездой. В общем, были они, как пелось в популярной в то время песне о дельфине с русалкой "не пара, не пара, не пара…".

Но безнадежных ситуаций не существует, и судьба преподнесла Алексу подарок в виде Тохи и его проблем с учебой, особенно с информатикой.

Зачем студентам-международникам знания Бейсика и Паскаля, Алекс не понимал, но когда на пороге его квартиры появился Тоха с фразой "я слышал, ты по информатике лабораторные на заказ делаешь", Алекс понял, что это его шанс.

Он согласился делать лабораторные за чисто символическую сумму, потом помог со скачиванием рефератов из Сети. В то время такой простой способ поиска информации был в диковинку, и преподаватели даже хвалили старательного студента, что материалы он готовит в печатном виде, дескать, не ленится.

Так постепенно, несмотря на разницу в возрасте, Алекс с Тохой стали если не друзьями, то хорошими знакомыми и тот стал даже приглашать в их студенческие походы "на пиво". Алекс почти всегда отказывался. Эти походы были достаточно нудными для Алекса – кроме музыки и шмоток, ни чего другого собирающаяся публика не обсуждала. Ни первое, ни второе не интересовало Алексея, но его интересовала Светка, которая тоже иногда участвовала в этих мероприятиях.

Кстати, оказалось, что Тоха – не Толик, как думал Алексей, а Антон. Его дворовое имя появилось в то время, когда Антон только учился говорить и называл себя Тохой. Так в семье и повелось – Тоха, Тоха. А уже институтские знакомые называли его Антоном.

И вот на одной из таких посиделок в баре, куда Алекс пошел, зная, что придет Светка, та активно терлась возле очередного студента, не обращая никакого внимания Алекса. Оно и понятно: студент этот в глазах тусовки являлся крутым парнем – он бас-гитарист группы, известной "в узком кругу ограниченных людей" (как шутил про себя Алекс). Они с группой даже выступали раза два в местном клубе (по мнению Алекса, обычном кабаке спального района).

В любом случае Алекс понимал, что в глазах Светки бас-гитарист имеет бОльшую привлекательность, чем он – сосед, знакомый с детства, единственным достоинством которого был самый мощный компьютер во дворе.

Тем не менее, настроение Алекса оказалось опять испорчено. Поэтому на предложение одного из ребят, с кем Алекс вообще не был знаком, скинуться на такси в Кузьминки, он сразу же откликнулся. Светка с братом решили еще остаться, так что Алекс с новым знакомым, попрощавшись с народом, пошли ловить машину.

Когда вышли на улицу, тот спросил:

– Вижу, ты тоже чувствуешь себя чужим на таких праздниках жизни? – незнакомец протянул руку, – Виктор.

– Алексей. Просто я тут особо никого, кроме Тохи и Светки, не знаю. Да и пригласил он меня только потому, что я ему лабораторные по информатике делаю ну и рефераты из Интернета подгоняю. А у него сейчас какой-то зверь информатику преподает, вот он в этом семестре очень уж со мной дружит.

– Ха, так вот откуда у Антона лабораторные! А я-то думал…

– Я понимал, что он их не сам делает, – продолжал Виктор, – но мне сам стиль кода понравился. Конечно, наши лабораторки не Бог весть что, но и там видно было, что талантливо. Только ты зря так лабораторные пишешь, этот у нас препод в программировании почти ноль. Ты не поверишь, на переменах он заставляет все компьютеры выключать: "КомпьютОры должны отдыхать". А так ты своих клиентов подставляешь, ведь любой разбирающийся сразу увидит качественный код, начнет вопросы задавать, а тот же Антон, что сможет о нем рассказать?

– Тоха говорил, что препод зверь, вот я и старался

– Он-то зверь – требует сдать кучу лабораторных, за опоздания со сдачей жестко наказывает, а сам смотрит только на результат работы программы. Он в коде совсем не разбирается, раньше преподавал кибернетику. Это когда только блок-схемы алгоритмов рисовали. Мне он напоминает тренера по плаванью, который сам плавать не умеет, но с секундомером стоит и орет, что у тебя руки не оттуда растут, раз так медленно плывешь.

– Ты плаваньем занимался?

– Вообще-то да, но, во-первых, недолго, во-вторых у меня тренер толковый был. Его ребята чемпионаты СССР выигрывали.

– А я шахматами… Четыре года. Даже разряд получил. Потом бросил, когда тренер уехал в Израиль.

– Программировать начал?

– Нет, сначала в клубе подсел на Дум и Кваку. Потом познакомился на работе у матери, она у меня в банке работает, с сисадмином. Вот он меня к программированию и приобщил. Ну, потом заказы на лабораторные для студентов брать стал, домой комп купил.

– Красавчик ты, я посмотрю. Ты же еще в школе учишься и уже на комп заработал?

– Ну, честно говоря, на комп я заработал, продав программку для заучивания английских слов одним языковым курсам. Они "за недешево" обучают английскому, для солидности купили компьютеры. А че делать с ними, не знали. Ну, вот теперь у них есть программка для заучивания слов, у меня – домашний компьютер. А заказы от студентов оплачивают мне Интернет и карманные деньги дают.

– Понятно – наш человек. А Фидонетом пользуешься?

– Нет. У меня нет знакомых, с кем там общаться там, я в основном с парнями из-за бугра общаюсь через форумы.

– Теперь есть. Мой ник Джокер.

– Джокер? Слышал о тебе. Думаю, и ты Умку знаешь. Это я.

– Умка? – Виктор хмыкнул. – Ты опять меня удивил. Не думал, что ты еще совсем пацан.

Алекс поморщился – напоминание о возрасте было не очень приятным. Сглаживал тот факт, что он познакомился с Джокером, о котором в среде хакеров и программистов ходило немало легенд.

– Видел несколько твоих программ-вирусов, неплохие идеи там встречаются, – продолжал Виктор. – Слушай, заходи завтра ко мне, я тут одним проектом занимаюсь, думаю, тебе будет интересно.

На следующий день они встретились у Виктора. В Кузьминках он снимал квартиру, чтобы жить отдельно от родителей. А вырос в высотке на Котельнической, той самой высотке, жизнь в которой, была недостижимой мечтой не только обычного советского человека, но и солидного чиновника. Там, у родителей, он и сейчас был прописан, но жил отдельно, потому что считал: взрослым человек становится тогда, когда способен заработать на еду и крышу над головой самостоятельно.

Съемная квартира была небольшой, ремонт не делали уже лет десять, поэтому обои были выгоревшими, линолеум в коридоре протерся в некоторых местах. При этом Алекса поразила ее абсолютная чистота и аккуратность.

В своей комнате Алекс мог полчаса искать записную книжку, которую только что видел в районе дивана или на столе, а тут ни крошек от бутербродов на столе, ни одежды разбросанной на стульях и диване. Книги стояли исключительно на книжной полке, ручки и карандаши – в синем пластиковом стаканчике на столе. Системный блок и монитор без слоя пыли. Дискеты рассортированы по коробкам и подписаны.

Квартира Виктора была мечтой мамы Алексея, которая любила повторять "Порядок в голове начинается с порядка в комнате". В спорности этой логики Алексей ее не разубеждал, но и порядка в его комнате мать добиться не могла с тех пор как перестала ее убирать сама.

– Понимаешь, – рассказывал Виктор. – Развитие кибернетики еще в 70-х пошло по пути создания компьютера как сложной системы. Чем сложнее компьютер, тем больше задач он сможет выполнить. Вот их и усложняют и усложняют. По-твоему, у кого сложнее мозг, у муравья или у лошади?

– Понятно, что у лошади. И что?

– Я тебе больше скажу, у муравья или пчелы, как такового мозга нет, есть только, по сути, скопление пятисот тысяч нервных клеток. Тем не менее, им удается организовать свою жизнь не хуже, а может и лучше людей. Знаешь, например, что в муравейнике есть система образования, где молодые муравьи учатся, что взрослые муравьи питаются разной пищей в зависимости от профессии, что с возрастом рабочий муравей двигается по "профессиональной лестнице"? Да, да! У них есть профессии – одни охраняют муравейник, другие убирают его, третьи обучают молодое поколение.

– Да ладно, все это инстинкты, – перебил Алекс. – Набор инстинктов, по которому они действуют. Ты сам сказал – мозга практически нет.

– Хорошо, а как объяснить такой эксперимент? Один исследователь 3 года облучал муравьиную тропу гамма-лучами, к которым они очень чувствительны. Думаешь, они перенесли тропу? Нет, они построили над тропой крышу длинной двенадцать с половиной метров.

– Ну, вот я ж и говорю – инстинкты. Тропу перенести не могли, значит, ума не хватило.

– Хм… перенести… А чего ты в Москве живешь? Остальные тут живут? Климат недружелюбный, зимой холодно. По твоей логике жили бы люди все в тропиках, и делов-то

– Ну, есть же одежда, отопление.

– Вот именно человек с помощью ума приспосабливается к неблагоприятным условиям. Не шерсть выращиваем как белый медведь, а из оленьих шкур одежду шьем, и продолжаем жить даже за полярным кругом. Чем мы умнее муравьев, которые вместо того, чтобы новый маршрут проложить, крышу строят?

– Ну, ты совсем уж сравнил, мы и муравьи, – возразил Алекс, – может ты еще и дрессировать муравья будешь? А вот лошадей как раз можно.

– Тут как раз самое интересное начинается. Муравей не может долго жить один, причем страдает он не от голода, он вполне спокойно находит пищу. Два рыжих муравья протянут дольше, а десять уже ведут практически полноценную жизнь колонии. Кстати, муравьи не пчелы, они по семь лет живут, так что этот десяток муравьев может прожить пять-семь лет, построив убежище, впадая в зимнюю спячку. У них только потомства не будет без самки. И еще один интересный эксперимент. Когда муравей тащит тяжелый предмет, он в среднем работает с мощностью 0,22 Вата. А когда они тащат вдвоем, то суммарная их мощность 0,57 Вата, по 0,29 Ватт на каждого. То есть их мощность каждого вырастает почти на тридцать процентов. Ты понимаешь – вместе сильнее, чем по отдельности! Этакий эффект синергии.

– Ну, хорошо, черт с ними с этими муравьями. Ты начинал рассказ с усложнения компьютеров как тупикового пути развития. Если я правильно тебя понимаю, ты хочешь сказать, что в сети компы будут мощнее, чем по отдельности? Так это и ежу понятно. Ведь сейчас делают сервера, в которых по несколько процессоров стоит, а не по одному.

– Ты не торопись. Дай мысль закончить. Так вот, муравьи с их примитивным мозгом и мощной системой общения похожи на отдельные клетки единого организма. Их язык, так же как и язык нейронов головного мозга человека – это язык химических реакций.

– Блин, ну дались тебе эти муравьи… В общем, я понял: муравейник – это большой мозг. Отличная идея… для фантастического рассказа.

– Нет. Это – не большой мозг, это – альтернатива большому мозгу. Заметь, насекомые на планете существуют сотни миллионов лет. Они появились значительно раньше динозавров и многие дожили до наших дней, практически не изменившись. Эволюция до мелочей отшлифовала их организмы. Между прочим, человек уничтожил много видов птиц, животных, но ни одного вида насекомых. Огромное количество существующих изобретений в науке – это просто использование особенностей разных насекомых.

– Ну и почему за эти миллионы лет не появилось цивилизации насекомых?

– А чем муравейник тебе не цивилизация? В рамках одного вида существует иерархическое делегирование полномочий, есть, по сути, разделение труда, который может выполнять каждая особь. Так же, как и у нас: каждый может приготовить яичницу или водить машину, но постоянно этим занимаются повара и водители. Кстати, именно разделение труда на уровне большого сообщества, по сути, деление на профессии считается многими учеными признаком цивилизации. В человеческих племенах цивилизации нет, потому что сегодня все охотятся, завтра все собирают бананы, послезавтра делают одежду. У них нет отдельно воинов, педагогов, землепашцев и охотников. У муравьев это все есть.

– Хорошо, убедил. – Алекс улыбнулся. – Муравьи это тайная цивилизация планеты, но нам-то они зачем?

– Объясню. Сейчас многие компании ведут разработку серверов с несколькими параллельно работающими процессорами, в некоторых научных центрах создают компьютерные сети для проведения сложных расчетов сразу на многих параллельно работающих машинах. Но это все не то. В таких системах поломка одного процессора или компьютера останавливает работу всей системы, поскольку каждый элемент выполняет важную часть работы и резервного элемента не предусмотрено. Такие резервные элементы могут позволить себе только военные и системы управления опасными объектами.

– Ну, ясное дело, ведь, по сути, это создание двух-трех резервных простаивающих систем. Это ж ого-го как дорого, – Алекс начал понимать к чему клонит Виктор.

Алекс, как и большинство хакеров того времени, занимался взломом закрытых баз данных из любви к искусству, а не с корыстной целью. Никогда речь не шла о доступе к паролям банков, платежных систем или секретам военных организаций. Взломать платные библиотеки, порно-сайты – вот, в принципе, круг интересов того времени.

Точно так же каждый новичок программирования пытался написать свой вирус, тогда это было что-то вроде самоутверждения. Большинство таких вирусов, просто перегружали память системы, замедляя ее быстродействие. Целью было не испортить машину, а создать вирус с большей степенью защиты от обнаружения антивирусными программами. Алекс тоже писал такие вирусы, когда только начинал всерьез интересоваться программированием.

Но сейчас, когда он перешел к взлому чужих баз данных он столкнулся с проблемами работы с зашифрованными данными. Для взлома паролей, созданных даже несложными программами по кодированию, требовались такие ресурсы, что даже мощному серверу требовалось несколько часов, чтобы подобрать ключ. Поэтому требовался резкий скачок роста производительности программ дешифровки. Но пока его не может обеспечить даже "Закон Мура" гласящий, что каждые 24 месяца количество транзисторов у процессоров будет удваиваться.

– Все очень просто, – продолжал Виктор, – посредством интернета мы будем давать сотне тысяч компьютеров маленькие задачи для расчета с двойным и даже тройным дублированием. Каждый из компов будет выдавать обратно в Сеть только результат, поэтому канал связи перегружать не будут. А размер самих расчетов не будет отражаться на производительности машины, поэтому пользователь его не заметит. Дублирование поставленных задач многими машинам позволит всей системе избежать проблем, если часть их периодически будут выходить из сети или пользователи просто выключат свои компьютеры.

– Звучит, конечно, фантастически здорово, но, во-первых, я с трудом представляю сложность этой программы. А во-вторых, – Алекс сделал паузу, – как договорится с владельцами этих компов, чтобы они разрешили ими пользоваться.

– Как раз с установкой проблем меньше всего, – Виктор улыбнулся, – я думал, ты сразу догадаешься. Пишется вирус, который потом подгрузит основное приложение, а сам уничтожится.

– Но новое приложение пользователь заметит или антивирус обнаружит. А то и обнаружит сам вирус-инсталлятор

– Именно для этого ты мне и нужен. Умка, я же встречал твои работы, поэтому пригласил тебя. Я в этих антивирусных защитах не большой спец, а у тебя, слышал, получалось неплохо. Ну и с другой стороны, идея в том, что это у нас, в совке, с компами и интернетом имеют дело в основном специалисты, которые, не подключив антивирус, комп не включат. На Западе уже даже домохозяйки и секретарши пользуются Интернетом там вирусам вольготнее.

– Но почему вирус?

– Ну, хорошо, может, я не правильно выразился. Просто до этого никто не делал программ, которые дружелюбно, но без разрешения владельца, внедряются в операционную систему. Просто никому это раньше не нужно было.

– Ладно, предположим, внедришь ты вирус, который будет отбирать часть ресурсов, – Алекс не говорил, он думал вслух. – Но я так и не понял принцип работы основной программы. На машине пользователя она будет работать и получать задачи от головного компьютера, где установлена программа управления ресурсами, распределения заданий, аккумулирования результатов для дельнейшей обработки. Все равно, получается, нужен суперкомпьютер, который уже не сам будет делать расчет, а делегировать эти задачи другим, а потом их обрабатывать.

– Верно, – согласился Виктор, – но ты мыслишь слегка прямолинейно. Ты пытаешься сосредоточить в одном месте принятие решения. А важно сделать систему неуязвимой, то есть лишить ее центра принятия решения. На самом деле нужен не центр принятия решения, а центр или несколько для аккумулирования решений. То есть места, где решения можно получить.

– Знаешь, – сказал Алекс. – теоретически выглядит красиво, но, честно говоря, я смутно представляю, как это может работать.

– Я работаю над этим проектом уже больше года. Смотри сюда, – Виктор положил на столе ватман, стоявший до этого свернутым рядом с письменным столом. – Я для простоты понимания набросал саму схему взаимодействия элементов в системе. Понятно, что много еще не решенных задач и алгоритмов, но в целом работа движется. Одна из проблем – тестирование. Прототип в коде я уже набросал и можно пробовать его внедрять, но нужны машины, объединенные в сеть. А эту задачу я пока не решил. Сам я вирусы писать не очень умею, да и не хочу отвлекаться, мне с основной программой еще копаться и копаться. Поэтому тебя и пригласил. Там масса такого, чего раньше никто не делал, особенно с учетом того, что вирусность распространения – это только этап установки инсталятора. Я видел твой код – видно, что многие вещи ты не читал, а изобретал сам – вот это для меня важно.

Алекс склонился над ватманом. С первого взгляда было видно, что эта схема – результат многомесячной и вдумчивой работы. Он знал, что Джокер серьезная личность, но этот исчерченный мелкими блоками, стрелочками и ромбами огромный лист поразил Алекса.

– И с какого раза ты все это нарисовал? – подняв от ватмана голову, спросил Алекс.

Виктор рассмеялся.

– Ну, точно, что не с первого, и даже не с двадцатого и, возможно, еще придется перерисовывать.

– Энтхил? – спросил Алекс, указывая на надпись в углу ватмана. – Это что, название? И что оно означает?

– По-нашему Муравейник, ты же заметил, что муравьев я люблю. Ну что, согласен стать вторым соавтором Энтхила? Твоя задача будет написать коммуникатор, вот он на схеме. Коммуникатор как вирус устанавливается на машину пользователя, скачивает сам Энтхил, когда тот появится в Сети.

Вопрос был риторическим. Сама идея, над которой работал Джокер, поражала воображение, но, как часто бывает в пятнадцать лет, несмотря на глобальность, она не казалась нереализуемой. Он видел перед собой просто сумасшедший проект, который пока реализуется без тебя. Но тебя приглашают принять участие в проекте, предлагают сделать такое, что, возможно, потом войдет в учебники по программированию.

Не смущало и то, что где-то далеко за океаном сотни инженеров, вероятно, решают такие же задачи. И что с того? Купила же могучая IBM у программиста Била Гейтса его DOS.

– Думаю, я справлюсь, главное, чтобы ты не облажался со своим Муравейником, – Алекс расплылся в улыбке.

На то, чтобы «справиться», ушел год. В тот год Алекс продолжал зарабатывать на студентах, что давало деньги для покупки дополнительного железа. Оставшееся время уходило на сам коммуникатор. Поэтому Алекс успел из твердых «хорошистов» в школе скатиться до «троечника».

В школе это списывали на частые болезни (справки из поликлиники помогала получать знакомая Виктора).

Дома родители иногда бурно обсуждали в своей спальне его успеваемость. Мать требовала "выбросить эти зомбо-ящики" (у него уже было три компа), чтобы ребенок мог поступить в институт, а не идти после школы в ПТУ. Отец в ответ напоминал ей, что его институт дал чудное образование, поэтому теперь: "сын может заработать больше, чем его отец. И не стоит трогать ребенка, если он нашел дело своей жизни, причем дело это – доходное. Пушкин был бездарем во всем, кроме поэзии и литературы, а кто помнит его сокурсников-отличников".

Виктору было проще. Его отец, как и дед, был серьезной персоной в МИДе. Еще во времена СССР он работал в торговых представительствах Союза в капиталистических странах, поэтому большую часть детства Виктор прожил за рубежом. Так, в языковой среде, он освоил английский (в Канаде), немецкий (в Австрии) и даже фарси (в Иране). Поэтому он без труда поступил в МГИМО, где учеба не особо обременяла студентов, в отличие, например, от Бауманки. В МГИМО все было сделано для удобства жизни "золотой молодежи", перспективы которой были и так радужными и не зависели от успеваемости.

Алекс только мельком узнал у Виктора, что деньги он зарабатывает переводами с фарси и так как тот не любил об этом распространятся расспрашивать его не стал.

Как-то Виктор пригласил Алекса к себе на день рождения, точнее в квартиру к родителям. Отец Виктора оказался подтянутым мужиком, который выглядел лет на сорок, хотя на самом деле ему было за пятьдесят. Он совсем не напоминал на совкового специалиста по внешнеэкономической деятельности. По мнению Алекса, это были упитанные кругломордые чинуши, сидевшие у большого советского пирога.

Вернувшись домой, он попытался навести справки о Новиковых. Информация была куцая и в основном лежала в зарубежных базах данных. Пришлось покопаться там, где копаться было не вполне легально, он для этого даже пошел в интернет-клуб – береженого бог бережет. Выяснилось, что и дед, и отец Виктора работали на внешнюю разведку, хоть и не военную, а экономическую.

В тот момент он даже подумал, а стоит ли продолжать проект с Виктором, поэтому решил поговорить прямо. Когда на следующий день пришел к нему в квартиру. Алекс спросил сразу, с порога, как только Виктор закрыл за ним дверь.

– Джокер, скажи честно, твоя семья связана с нашими спецслужбами?

Виктор от этого вопроса даже не вздрогнул, словно его спросили о том, есть у него пиво в холодильнике или нет. Он щелкнул замком на входной двери и прошел в комнату.

– Проходи, чего стоишь в коридоре, – послышалось из комнаты.

– Ты не ответил на вопрос, – упрямо оставаясь в коридоре, ответил Алекс.